Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

парилку?

– Наверное, можно... раньше я ходил в сауну, и все было в

порядке... А почему он браслеты снял, ты можешь спросить? Он

не разозлится?

В трубке хмыкнули:

– Я вам отвечу. Любой металл в парилке раскаляется так,

что причиняет мучительную боль. Могут ли от него остаться

ожоги, я не знаю, но в любом случае куча неприятных ощуще ний

браслетчику гарантирована. Есть еще вопросы?

– Нет, – меланхолично ответил Александр. – Я уже понял,

что я дурак. Забывчивый дурак. Сам же раньше цепочку с крес-

тиком всегда снимал...

Рядом с Алексеем быстро и напористо заговорили по-кеннорийски.

– Михаэль просит вам передать, что если хаупт... если вы заметите, что его дурняк прибил в парилке или... мало ли... сразу открывайте дверь, выходите в коридор и зовите кого-нибудь из нас. Просто крикните погромче, мы в номерах напротив, мы услышим.

– А он... с ним – что?

– Я не вижу смысла обсуждать чужое здоровье, пока ничего

не случилось, – отрезал переводчик.

Арек, прислушивавшийся к непонятному разговору, не выдержал, царапнул Сашу по бедру и вопросительно поднял бровь.

– Я передаю трубку. Скажи ему, что все хорошо, и скажи... —

пришлось сделать усилие, выталкивая сопротивляющиеся сло-

ва. – Скажи, что я рад его видеть. А то мы и не поздоровались в

суматохе.

На более откровенное выражение чувств Александр не решился. Но, похоже, наместник понял скрытый смысл перевода – нажав на отбой, он ткнулся носом в Сашину щеку, потерся и тихо фыркнул в ухо.

– Мой хороший... – облегченно пробормотал Саша и сделал то, о чем мечтал с первой секунды встречи – запустил руку в черные волосы и втянул Арека в глубокий поцелуй.

Арек

Покинув Eisenwasserlich, наместник с головой погрузился в круговорот столичных забот. Укоряющий и одновременно примирительный спич перед телека-

мерами, речь на офицерском собрании, увещевания в десятке

частных бесед. Все это надо было проговаривать, широко

расправив плечи и потряхивая привинченными к кителю крес-

тами и прочими наградными знаками: попробуй не отработать казенный хлеб и особняки – выкинут с почетом на пенсию, без браслетов, и забудут, как звали.

Он кое-как вбил в головы соотечественников, что не болеет ни за одну команду: да, я сейчас официально являюсь гражданским лицом, так теперь надо прошлую жизнь вычеркнуть и китель порвать? Проследил за передачей всех «дуэльных дел» в отдел

дознания гарнизона и поскандалил с председателем отделения

Государственного Банка, открыто заявив, что только шваль

дерется чужими браслетами: «Сам бы твой заместитель его и

вызывал, а то на заклинание кишка тонка, для блезира усилители носит...».

Отработав публичную программу-минимум, Арек взялся за пачки докладов, чтобы оценить масштабы разрушений – столицу дуэлянты изгадили знатно. Еще в пригороде он за-

метил свежее пепелище. Срикошетившее от чьего-то щита

магическое пламя успело сожрать пару туземных домов – одна радость, что двухэтажных, а не высоток. На границах пожарища громоздились истекающие талой водой глыбы льда – это свидетельствовало о быстрой и своевременной реакции работников Министерства Чрезвычайных Ситуаций.

Наместник дал себе зарок лично поблагодарить министра, не ограничившего ликвидацию бедствий границами жилых и служебных комплексов, и подписал указ о компенсациях для

туземцев, пострадавших при «проверке боеспособности личного

состава в экстремальных условиях». Он знал, что указ вызовет

бурное негодование финансового советника – лишние выплаты

могли вызвать очередное повышение цен на продукты. Но этап

«доверие властям» обязывал Арека принять вызывающие это

самое доверие меры.

«Будет много орать – велю ему открыть фонд помощи

пострадавшим и внесу на счет деньги. Авось, кто-нибудь еще

пожертвует. А если нет – потрясу отчима... деньги на благотворительность с налогов списываются, не обеднеет».

Разобравшись с неотложными проблемами, он отдал секретарю распоряжение о повторном, и, главное, качественном ремонте загородного дома, отужинал в узком кругу высо-

копоставленных лиц и поехал в публичный дом – не удовольствия ради, а, как ни смешно сказать, по обязанности.

Для того чтобы утихомирить разбушевавшихся хищников, им бросают в клетку мясо. Браслетчикам, отбывавшим службу на усмиренном Тагане, швырнули партию свежих шлюх. Не контрактников, с которыми волей-неволей приходится удерживать себя в цивилизованных рамках – иначе надо будет платить хозяину борделя крупный штраф, а собранных по тюрьмам и лагерям молодых заключенных из разных колоний,

которым отсидку поспешно заменили «искупительными работами на благо общества».

Арек, сопровождаемый новой тройкой телохранителей,

пересек общие залы, где в глазах рябило от обнаженных тел и пустых лиц – зеки были по уши накачаны успокоительными препаратами, и почтил своим присутствием «аукцион дев-ственников». На торги выставили дюжину действительно привлекательных молодых людей. Минимальная цена «первой ночи» кусалась – десять тысяч кредитов мог выложить не каждый кеннориец, а если учесть умело подброшенный вопрос:

«Кто больше?»...

– Вам кого-то оставить, господин наместник? – вкрадчиво прошелестел возникший за спиной распорядитель.

– Какие-то они... Нет. Где тот маленький, которого я обычно беру? Пусть приведут.

Развалившись в кресле, Арек бегло скользнул взглядом по товару. На самом деле экземпляры были качественными,

на любой вкус. Просто сама идея секса с одурманенным наркотиками партнером не вызывала у него никакого отклика.

Сомнительная честь «быть первым» – тоже. Ему на мгновение вспомнился дрожащий Александер, и он неприязненно потряс головой.

«Не моей масти развлечение. А вот, между прочим... Его счастье, что под такую волну не попал. Загребли бы на раз, хоть и постарше обычного контингента. Он симпатичный».

– Вечер добрый, хаупт.

Гибкий темноволосый красавчик с остреньким подбородком и томными миндалевидными очами опустился на колени и осторожно прижался к бедру Арека. Наместник демонстративно потрепал его по волосам, показывая собравшимся в зале сооте-

чественникам, что не будет участвовать в аукционе, и приказал:

– Выпить принеси. Только не...

– Только не шампанское, – понятливо подхватил изучивший его привычки парнишка. – Вино или коньяк, хаупт?

– Тащи вино.

«А то неизвестно еще, какие страсти после торгов разгорятся... Надо держать себя в руках».

Он хлопнул парнишку по заднице, вдалбливая в головы окружающих – да, да, я определился с планами на вечер! – и стал

наблюдать за разворачивающимся действом. Поначалу торговля

шла вяло. Арек уже решил, что аукцион пройдет без инцидентов:

новыми игрушками обзавелись пяток вояк, недовольный фи-

нансовый советник, – вот взял бы, да эту десятку погорельцам

пожертвовал, чем рожи корчить! – комендант столицы и

сварливый тип из Главного управления землеустройства и

земледелия. Но потом один из симпатичных юнцов приглянулся

и директору канцелярии, и одному из заместителей министра

внутренних дел. После третьего повышения цены директор

канцелярии сдал позицию, причем, как показалось наместнику,

не из-за материальных соображений, а испугавшись тяжелого

неприязненного взгляда ищейки-профессионала. Грешки име-

лись у каждого – и Арек служил тому яркой иллюстраций – а

портить карьеру из-за свеженькой, но возможно все-таки не

девственной филейной части неизвестного туземца было глупо.

Убедившись, что нового витка дуэлей не предвидится —

покупатели расхватали товар и поспешно направились в

номера, наместник забрал «своего» мальчика и отбыл домой.

Ему хотелось выспаться перед очередным суматошным днем, а

в нашпигованных следящими устройствами комнатах борделя

это сделать невозможно. Если только ты не добиваешься того,

чтобы к тебе приклеили ярлык «импотент».

Перед тем, как отправиться на боковую, мальчика он все-таки попользовал: при виде его уютной покорности очнулось желание обладать, которое не получалось утолить с Александером.

Бордельный пройдоха это желание всячески приветствовал, понимая, что за хорошую работу он автоматически получит хорошие чаевые, и Арек вдосталь насладился упругим молодым телом. Но попытку остаться в кровати до утра категорически пресек: «Иди, где-нибудь в другой комнате приляг. Если понадобишься, утром позову».

Шалавы в постели его раздражали. В первые месяцы вдовства Ареку было не до поиска партнеров: госпиталь, горы медикаментов и депрессия отшибли у него интерес к сексу, и он свелся к редким свиданиям с левой рукой. Уже в санатории сдерживаться стало сложнее – привычный к регулярным кувыркам в супружеской кровати организм настойчиво спрашивал: «Сколько можно рукоблудием заниматься?».

Пришлось тащиться в тамошний квартал «красных фонарей»,

снимать шлюху, а потом долго и настойчиво драить тело

мочалкой, сдирая с себя чужой запах. Его не покидало чувство,

что он изменил мужу. Не могильной плите с высеченными на ней золотыми буквами, а живому, теплому Грэгу, который мог учуять этот незнакомый запах, когда блудливая половина вернется домой.

Если бы об этих терзаниях узнал психолог, Арек бы наверняка

прошел через кучу доверительных бесед и смог правильно

откорректировать свое восприятие мира. Но обсуждение воп-

роса не состоялось – делиться этой проблемой с врачами он не

захотел, посчитав, что сумеет наладить сексуальную жизнь без

постороннего вмешательства. Очередная жалоба уменьшала и

без того призрачные шансы вернуть браслеты, и молодой вдовец

постарался скрыть от психологов новую беду. В следующие

выходные он отправился в бордель, успокоив себя странной

фантазией – Грэг рядом, Грэг все видит, мы просто решили

провести эксперимент, и я трахаю купленного мальчика, пока он

курит в кресле и наслаждается этим возбуждающим зрелищем.

Разумеется, при таком подходе к делу оставаться в борделе

на всю ночь было невозможно. Но двух-трех часовые визиты

проходили «на ура» – закрытые глаза клиента шалавам не

мешали, а щедрая оплата и достаточно скромные требования

делали его желанным гостем в домах терпимости.

Из санатория Арек уехал в «Гранатовый рай» – поместье на

Флоре, подарок отчима к тридцатилетию. Потекли сонные дни: он

валялся на ослепительно-белом песке пляжа, ожидал ответов на

прошения и занимался с психологами. Старательно преодолевал

страх перед замкнутыми помещениями: в дополнение к тре-

нингам еженедельно спускался в сауну в подвале дома и, хотя

так и не смог заставить себя полностью закрыть дверь в парилку,

гордился тем, что довел щель до ширины просунутой ладони.

Ему помогала привычная обстановка – деревянные панели,

казалось, впитали голос Грэга. Лежа на жесткой полке, Арек

прокручивал в памяти ленивые «банные» разговоры и вставал,

повинуясь иллюзорному «окунемся?».

По вечерам неприметный автомобиль с затемненными стеклами привозил в поместье вышколенного паренька из здешнего увеселительного центра. Опробовав десяток кан-дидатур, Арек остановился на молчаливом коротковолосом блондине, изумительно работавшем ртом. Развлечения вышли на новый уровень: в «Гранатовом раю» хранился пикантный семейный видеоархив, и надобность закрывать глаза отпала.

Трахаться перед камерой его научил Грэг. Порнушка в телевизоре перед сексом, порнушка в телевизоре во время секса, пряная, жесткая, дающая волнующее ощущение, что

в твоей спальне, на соседней кровати устроились чужие мужчины. Вкрадчивое предложение: а давай посмотрим на себя со стороны? Первый опыт, первый просмотр и первое удовольствие – вколачиваться в мужа и одновременно видеть его на экране в активной роли Ареку понравилось.

Фото и видеосъемки стали приправой, разнообразившей вкус

чуть надоевшего блюда – к тому времени они прожили вмес-

те пять лет и не то чтобы охладели друг к другу... Не охладели,

но насытились, утратив одну из составляющих желания —

недоступность. И, не желая расставаться, либо бросаться в

омут супружеских измен, нашли приемлемый для обоих способ

обмануть рутину.

Для овдовевшего Арека архив обрел неизмеримую ценность. Он всматривался в лицо задыхающегося от страсти мужа, одновременно получая удовольствие от умелых дей-

ствий «мальчика по вызову», и это сочетание – как ни странно – помогало ему развеять глухую тоску и примириться с действительностью. А вот единственный опыт секса с равноправным партнером, симпатичным офицером, которого Арек подцепил в казино, предварительно крепко нагрузившись алкоголем, закончился прискорбно. После вопроса: «Тебе понравилось?», любовник был выставлен из койки во тьму

субтропической ночи, а раскаяние и разочарование преследовали

молодого вдовца еще пару недель. И он твердо решил загнать

свою сексуальную жизнь в рамки «деньги – товар», чтобы

больше никогда не испытывать муторной неловкости и исключить незапланированные разговоры в постели и лишние прикосновения.

Александер выбивался из общего ряда: он не говорил ненужных слов и не вызывал раздражения – видимо, изза сходства с мужем. И Арек твердо решил воспользоваться

нечаянным подарком судьбы, наплевав на все минусы связи с туземцем.

«Если бы он родился кеннорийцем... Если бы мне не приходилось прятать его от чужих глаз...».

Но идти поперек традиций – глупо. И второй наместник Тагана не хотел подставляться под удар.

«Мало того, что туземец... Увидев сходство с Грэгом – да, да, об этом любому желающему сообщат все те же фотографии в особняке и в кабинете – здешнее общество начнет трепать мое имя с утроенной силой. Псих, всем отказывал, прикрывался тем, что не ищет легких отношений и пустит в дом только будущего супруга, а сам...»

Умом Арек понимал, что большая часть терзаний надуманна.

Ведь не обратили же внимания на Алексея: переводчик и переводчик, и кто его трахает, этого переводчика, и трахают ли вообще, никто не поинтересовался. И сомнительно, чтобы кто-то осмелился поставить знак равенства между сексом с туземцем и выбором нового мужа. Скорее, Александра приняли бы за экзотическую игрушку, но...

По счастью, обрушившаяся на столицу – а через пару дней и губернские города – волна внутренних конфликтов отвлекла наместника от тупиковых размышлений. Поездки, речи, банкеты и калейдоскоп незнакомых лиц выматывали его настолько, что он добирался до постели столичного дома и засыпал мертвым сном. Без эротических видений и кошмаров – просто проваливался в пустоту и открывал глаза, морщась от назойливого писка будильника.

В выходные, вместо желанного отдыха в провинции, где все еще ремонтировали дом, пришлось ехать в Нератосвторую столицу Империи. Неявка на день рождения дядиного

мужа могла спровоцировать крупный семейный скандал, да и вообще... Хален Ареку нравился. Единственный не-браслетчик,

Нератос (нерадостный, не ратный, нервный, Нерон).

владелец рекламного агентства, вписавшийся в сплоченные ряды военного окружения и сумевший упорядочить дядину жизнь, заслуживал уважения, подарка и приезда на торжество.Выбрать подарок Халену не составило труда. Наместник

закрытой планеты знал, что туземные сувениры, да еще из серии «таких в столице еще долго не будет», произведут должное впечатление и выделятся на общем фоне часов-запонок-ручек с золотыми перьями. Заехав в один из местных магазинов, Арек

приобрел набор расписных деревянных плошек с крышками, огромный поднос, четыре декоративные ложки и толстый альбом с картинками – по заверению продавца, в книге описывалась история основания и развития промысла по окраске точеной

посуды. При оплате покупки в кассу он приметил еще одну диковину – массажный коврик, с нашитыми пластинами из какого-то зеленого минерала, якобы излечивавшего все болезни.

Сидеть на коврике оказалось невозможно – минерал был ужасно жестким, и Арек, вначале собиравшийся купить три или четыре изделия, ограничился одним экземпляром для дяди.

День рождения Халена справили на славу. Праздник затянулся на три дня: из ресторана их понесло на чью-то яхту, с яхты в «Гранатовый рай», а оттуда вновь в Нератос, потому что Ареку пришел вызов из Антитеррористического Центра. Оказалось, что на судебном процессе требуются его свидетельские показания – шел пересмотр дела трехлетней давности. Пришлось перебираться «с бала на корабль», глотать витамины и средство от похмелья и скучать на заседаниях, выполняя очередной гражданский долг.

В пятницу, вернувшись на Таган, наместник кое-как ра-

зобрался с текущими делами – благо, волна дуэлей утихла —

и обнаружил в стопке писем приглашение в сауну санаторного

комплекса «Kaiser». Он едва не отправил его в мусорную

корзину, но в последнюю секунду сообразил, что «Kaiser»

является частью лечебно-курортного парка в Eisenwasserlich. А

недавнее распоряжение поверенному сделало его владельцем

небольшого пакета акций санатория – надо же хоть как-то

оправдывать интерес к захолустью, раз до прогулок в парке дело

так и не дошло...

Вспомнив, что секретарь сообщил ему о завершении ре-

монта в загородном доме, Арек моментально составил план

развлечений на выходные. Он созвонился с директором са-

натория, неприкрыто жаждавшим финансовых вложений и

налоговых льгот, сообщил время своего визита, велел убрать

с глаз долой прислугу и заказал хорошо разогретую парилку в

большой сауне – все равно дверь приоткрывать. После этого

он нашел в телефоне номер «провинциального телохранителя»

и замер, вспомнив, что Хайнц еще неделю назад передавал ему

просьбу Алексея о личном разговоре.

«Хм... Что ему могло быть нужно? Работу в Канцелярии?

Оплату перевода? Жилье за государственный счет? Ладно, так

можно гадать до бесконечности. Приедут, тогда и поговорим».

– Через четыре часа у подъезда. Заедете в особняк, заберете

приготовленные сумки, – приказал он Хайнцу. – Возьмите с

собой Алексея, он мне сегодня понадобится. Заодно расскажет о

своих проблемах. Понял?

– Так точно, хаупт, – отозвались из трубки.

Арек сделал еще один звонок, перечислил прислуге вещи,

которые надо собрать в сауну – стандартный набор, без затей —

и погрузился в раздумья.

«Нет никакой гарантии, что Александер окажется дома...

Надо было у него телефон узнать, чтобы заранее предупредить.

Ну что ж... Встретимся – встретимся. Нет, так нет. Захвачу с собой ноутбук, подрочу на монитор, – пальцы стиснули припрятанную в карман рубашки флэшку из «Гранатового рая». – А если он окажется свободен... Можно попробовать совместить все сразу – и записи, и секс».

Идея завела всерьез. Арек заерзал в кресле кабинета и начал отсчитывать часы, отделявшие его от поездки, отдавая противоречивые и рассеянные указания секретарю и игнорируя звонки финансового советника. В поданный к подъезду джип он прорвался с боем – комендант столицы попытался затащить его на очередной бал в Доме Офицеров. Отказ пришлось формулировать, избегая крепких выражений и выдирая локоть

из чужой руки. В машину наместник уселся потрепанным, но

не побежденным, положил на колени похищенный из кабинета

казенный ноутбук и спросил у Хайнца:

– Вещи из дома забрали?

– Да, хаупт. Ехать в сауну спорткомплекса?

– Нет, – наслаждаясь вытянувшейся физиономией телохранителя, сообщил Арек. – Та сауна мне осточертела. Я нашел новую. В санатории, в том парке в горах, куда я никак погулять не дойду. Рейн, езжай в Eisenwasserlich, там, из тоннеля – к дому,

откуда вы меня утром забирали. К дому Александера. Ты дорогу помнишь?

– Да, хаупт, – ответил тот и покосился на заднее сиденье, где сидел напряженный Алексей.

– Очень хорошо. Люкса, говори, что там у тебя случилось?

– Хаупт, извините... Я не могу переводить ваши разговоры.

Я понимаю, что причиняю вам неудобства, но... Замените меня кем-нибудь другим, пожалуйста.

– Пепел ему в задницу! Рейн! Живо отгони машину от подъезда! А то сейчас... – Арек проводил взглядом отдаляющуюся фигуру директора канцелярии и снова повернулся к Алексею. – Что ж... Ты меня удивил. Я ожидал чего угодно, только не отказа от работы. А в чем проблема, можешь объяснить?

Люкса отчаянно ухватился за ладонь Михаэля и, стараясь удерживать безразличное выражение лица, произнес:

– Ваш знакомый... Александр... считает, что я неправильно перевожу то, что вы говорите. Сами понимаете, хаупт, переубедить его невозможно, поэтому...

– С чего ты взял, что он так думает?

– Он сам мне это сказал. После первой же переведенной фразы. Когда вы пригласили его поужинать.

– А почему ты сразу мне не пожаловался?

Алексей дернул плечом и уставился на спинку водительского сиденья. Арек почувствовал, что парнишка темнит. Достал из пиджака портсигар, вытащил сигарету и велел Рейну:

– Припаркуйся где-нибудь в тихом переулке. Не опоздаем.

«Врет... нет, не врет – явно Александер ему что-то такое сказал... нелестное. Но дело не в задетой профессиональной го рдости. Настоящую причину он умалчивает. Прижать,

расспросить? В общем-то, это ничего не изменит, заставлять

переводить личные разговоры глупо. Особенно в такой

пикантной ситуации. Но это «что-то» может быть важной

деталью, которую я упускаю по незнанию языка».

– Разумеется, я не стану принуждать тебя к работе, – ска зал

он, следя за выражением лица Люксы. – Ни тебя, ни ребят. Мне не нужны услуги «из-под палки». Я, конечно, рассчитывал на тебя сегодня... Знал бы тему нашего разговора – обеспокоился загодя...

Переводчик облегченно вздохнул – все-таки задерживал

дыхание в ожидании ответа – покрепче вцепился в руку Михаэля и пробормотал:

– Сегодня? Ну... если очень надо...

– Надо, – кивнул Арек. – Ты меня выручишь. Можно сказать – спасешь. Рейн, поехали. Только не гони. У меня после поездок с дядей острое отвращение к скорости.

Парнишка почти успокоился. Еще бы – отставка принята беспрекословно, на сегодняшний вечер он делает одолжение наместнику... впереди маячит призрачная свобода...

«Если сейчас не разговорить – потом хоть об стену бейся, – подумал Арек. – Все-таки что-то скрывает, паршивец... Но что?».

Подходящее место для спокойной беседы – кафе с веран-дой в пригороде столицы – нашлось через десять минут.

Телохранители были вынуждены согласиться с тем, что

перед сауной полезно выпить чаю, и джип остановился возле выбранного хауптом заведения.

На осторожные вопросы Арек получал не менее осторожные

ответы. Люкса юлил, но, будучи молодым и неопытным,

все-таки оговаривался, а потом спохватывался и виновато повторял:

– Я понимаю, хаупт, что это звучит смешно, но...

Истинная причина отказа наместника изумила.

– Презирает? Тебя? – переспросил он, поймав Люксу на вырвавшемся слове. – С чего ты взял?

– Хаупт, простите, может я и ошибся... – немедленно опустил глаза переводчик. – Но, понимаете, толку все равно не будет. Это – возможно ложное – впечатление не позволяет мне правильно исполнять свои обязанности. Я ищу в обращенных ко мне словах второй смысл, слишком остро реагирую на любые замечания, отвечаю ненужными колкостями. Мне не удается себя контролировать, хаупт. Я боюсь скатиться в грызню. Он...

– Ну что ты умолк? – стараясь говорить мягко, подбодрил его Арек. – Договаривай уже... а то я от любопытства умру.

– Он – как мой бывший сосед по бараку, – сообщил

Люкса, изучая чашку. – Тот тоже людей делил на тех, кто служил в армии и воевал и прочих сволочей. Только мой сосед в жизни бы к кеннорийцу не подошел. Люди... которые таких, как я презирают, они в постель к кеннорийцу не лягут. И я не понимаю – какого черта? Если он тоже... Извините, хаупт.

«Ну, Александер бы ко мне и не подошел... я сам ему навязался, – затягиваясь, признался себе Арек. – Но и понятие «насильно» сюда вроде бы не пришьешь. Ладно, это я уклонился

от темы... Презирает... Крепко сказано. Но ни фактов, ни каких-либо внятных объяснений нет. Люкса перевел стрелки на соседа, заморочил голову и умолк. Списать речи на юношескую мнительность и выкинуть историю из головы? Только и остается. Переводить при таких трениях – хоть настоящих, хоть вымышленных... Спасибо, не надо!».

Кандидатуры новых переводчиков он перебирал до самого

дома Александера. Десяток известных ему кеннорийцев пос-

вящать в дело не хотелось, а искать еще одного местного...

«Своих брать нельзя, болтать начнут. Туземцам доверять

невозможно. Люкса – приятное исключение, но с ним придется

прощаться. Да что ж такое? Куда ни ткнись, все против этой

связи! Хоть самому язык учи! Только чтоб на интересующие меня

темы поговорить, не меньше года долбаться надо. «Как пройти

в библиотеку?» за неделю вызубрить можно, но мне не надо в

библиотеку! Да и... как своим объяснять, зачем мне местное

наречие? При официальных-то переводчиках под рукой? Нет,

лингвистические курсы вычеркиваем...»

– Кому из нас идти, хаупт? – спросил нахмуренный

Хайнц, когда джип остановился у знакомой калитки. Старшему

телохранителю ситуация явно не нравилась.

– Ты и иди, – поглаживая флэшку, велел Арек. – С Люксой.

Оглядись там... чтоб лишних ушей не было. Если кто-то будет в

квартире, ничего не говори и отваливай. Лестницу видишь? По

ней подниметесь, там одна дверь, не ошибетесь.

По возвращению недовольство Хайнца не утихло, а наобо-

рот, усилилось.

– Хаупт, он темнит. Мы – все телохранители по очереди —

дежурили сменами в загородном доме, пока шел ремонт. С того

дня, как рамы ставить начали. Так вот, я там был шесть раз – по

два дежурства за себя, за Михаэля, за Рейна. И шесть вечеров,

практически в одно и то же время, ваш... знакомый проходил

мимо особняка. И внимательно осматривал двор. А сейчас

заявил мне, что он ни сном, не духом о ремонте, что ему оно не

надо... Он врет, хаупт. У меня возникают вопросы – почему и зачем.

– Ты уверен? В том, что именно он...

– Хаупт! – в голосе старшего телохранителя послышалась укоризна.

– Понял, понял... Хорошо. Ты сказал – я услышал. Закроем эту тему.

– Позвольте мне поговорить с ним наедине? До того, как вы уединитесь в сауне?

– Ни в коем случае! – рыкнул Арек. – Ни до, ни после. Я сам решу, когда и как с ним об этом поговорить.

Препирательство утихло с появлением Александера. Лю-

бовник подстригся, сходство с Грэгом усилилось, и у наместника

сладко заныло сердце. А накатившее возбуждение моментально

вышибло из головы неприятные мысли – ни о чем, кроме

предстоящего уединения не думалось.

По прибытии на место Хайнц принялся качать права:

– Хаупт! Я готов нарушать инструкции до определенного

предела. Мало ли что может случиться, когда вы снимете

браслеты! Позвольте мне посидеть в предбаннике, я...

– Подслушивать собрался?

– Хаупт!

– У меня три кубка с турниров по самообороне без браслетов. Уж как-нибудь справлюсь, если надо будет защитить честь или предотвратить коварное покушение на тело.

– Хаупт!

Отмахнувшись от телохранителя, Арек покосился на Люксу с Александером.

«Уже сцепились! Вот же... Ладно, вечер как-нибудь протянем».

Мужественно пережив сутолоку разбора вещей и очередную

попытку Хайнца навязаться наблюдателем, Арек запер дверь,

напомнил себе, что счастья без преодоления трудностей не

бывает, и положил заветную флэшку на ноутбук. По спине пробежали мурашки.

«Скоро...»

Растерянный вид любовника, таращившегося на снимаемые

браслеты, вызвал беспокойство.

«Главное, чтоб у него от удивления стояк не срубило... а то

накроется мой маленький праздник».

Опасения оказались напрасными. Александер пришел в себя

и отправился в парилку с гордо поднятым членом. Арек истово

поблагодарил весь пантеон богов за то, что заработанный

выверт сознания препятствует появлению без браслетов на

публике, но позволяет ему посещать сауну, засунул шлепанец

между дверью и косяком – для гарантированной щели – и

улегся на полку. Обветренные губы любовника прижались

к пояснице и окончательно прогнали сомнения, вызванные

разговорами с Алексеем и телохранителями. Он расслабился

в нежном жаре парилки и лежал на жесткой полке до темных

кругов перед глазами, избавиться от которых помог бодрящий

прыжок в бассейн. Там он пару раз нырнул, позволяя ледяной

воде пропитать собранные в узел волосы и охладить разогретый

затылок, и, дрожа от предвкушения, начал отыскивать нужную

видеозапись в ноутбуке.

сАша

Лежащий на животе наместник – в браслетах он был или без оных – вызывал у Саши одно-единственное желание:

пристроиться сверху. Слава богу, пробирающийся

под кожу жар приглушил приступ вожделения, и ему удалось

подавить этот неуместный порыв. Он позволил себе всего

лишь одно осторожное прикосновение губами к пояснице и

безмолвное наблюдение за капельками пота, появляющимися на

янтарной спине.

Раскаленный воздух прогрел легкие и заставил сердце учащенно забиться. Мягко облизал уши, вызывая горячие мурашки, уговорил закрыть глаза и растянуться на полке, следуя примеру Арека. Запах разогретого дерева легко перекрыл слабую эвкалиптовую нотку, которую Саша учуял при входе в парилку. Мелькнули тошнотворные воспоминания о лагере – распиленные стволы, груды опилок, куски коры с натеками камеди, заменявшей леденцы к чаю и жевательную резинку...

Мелькнули и пропали, словно заворочавшийся на полке

наместник одним движением отогнал призраки прошлого.

Александр погрузился в жаркое блаженство, не омраченное

никакими мыслями и воспоминаниями.

Распарившись до ломоты в висках, он поднял отяжелевшую

голову и вопросительно взглянул на Арека. Томное потягивание

с переворотом на спину и свешенная нога, нащупывавшая ступеньку, объяснили, что тот уже вдоволь належался и тоже желает освежиться.

От двери до бассейна было около десятка шагов. Пока Саша

осматривался и колебался – нырнуть или все-таки пройти

в душевую, наместник перешел к решительным действиям.

Пару раз подтолкнул его в спину, заставляя продвинуться по

синтетической дорожке к воде, обхватил за талию и вынудил

сигануть с бортика, не размыкая объятий.

Вода оказалась ошеломляюще ледяной. Между колоннами

заметались два истошных вопля, которые оборвало кратков-

ременное погружение с головой. Вынырнув на поверхность,

Александр еще раз взвыл, показывая Ареку всю меру своего

недовольства, освободился из кольца рук и поплыл к лестнице,

не реагируя на заливистый смех любовника. Тот отсмеялся и

снова нырнул – как гладкий тюлень, добравшийся до родной

проруби.

– Вылезай! – буркнул Саша, увидев появившуюся на по-

верхности воды голову. – Отморозишь себе все на хрен, что

потом делать будем?

Он призывно потряс нагретой простыней, которую вытащил

из парилки, свесился с лестницы и протянул руку, побаиваясь,

что бесшабашное чудовище заставит его повторить прыжок.

Но Арек не выказал желания продолжать водные процедуры.

Он, цепляясь за поручень и протянутую руку, выбрался на сушу,

позволил закутать себя в простыню и довольно заурчал.

Между двумя рядами колонн нашелся огромный тяжелый

стол, отгороженный от бассейна расписной ширмой. Александр

перетащил на него пакет с пластиковыми бутылками —

навязчиво рекламируемой кеннорийской газировкой и ми не-