Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

– Я... – беспомощно пробормотал Саша. – Лагерь. Понимаешь, охранник... он пьяный был, очень сильно.

– Понимаю. Не надо подробностей. Что за день такой?..

Сначала меня прошлое накрыло, теперь тебя... Все, переключись!

Как ты мне говорил: не вспоминай. Не думай.

Объятье помогло вернуть самообладание. Странно: липкая мерзость, связанная с кеннорийцами, исчезает, если уткнуться лбом в плечо кеннорийца. Но не абы какого —

одного-единственного, умеющего прогонять страхи прошлого

прикосновением. Без слов. И слава богу, что без слов – разговоров и утешений Александр сейчас бы не вынес и сорвался. А молчание и прохладная ладонь на шее – самое то. И с каждой секундой жизнь становится проще и легче.

– Что за день такой? – повторил Арек и осторожно погладил его по затылку.

«День аховый, да... Не один в обморок валится, так другой норовит впасть в истерику. Этакий филиал пансиона благородных девиц».

– Все в порядке... – отлепляясь от плеча, сообщил он. – Ты опять не выпил кофе. Сделать горячий?

– Пойдем, поедим. Отвлечемся. Я сделал глоток кофе и сообразил, что есть хочу. Но побоялся признаться. Хайнц бы тогда еще час тут толокся.

– Пойдем.

– А Хайнц что-нибудь говорил про еду?

– Да. На ужин отбивные, картошка и овощное рагу.

– Не хочу, – подумав, ответил наместник.

Это заявление встряхнуло Сашу лучше любых утешений и оплеух.

– А что ты хочешь?

– Не знаю. Знаю! Яичницу. Я умею, я пожарю.

– Лучше я!

Поспешность протеста подкреплялась инструкциями Хайн ца и словами наместника о покойном муже: «Он все время руга лся и запрещал мне нажимать на что-нибудь, кроме «авто-разогрева». Кто-то один мог и ошибаться, но двое...

– Я умею!

– Я тебе верю. Но, если позволишь, приготовлю. Поухаживаю.

– Ладно, – подозрительно легко сдался Арек. – Поухаживай.

Подходящая сковородка нашлась быстро, и Александр ре шил

позволить себе перекур, во время которого собирался уточнить

важные детали будущей трапезы.

– С чем ты хочешь яичницу? С колбасой, с сыром? С овощами?

– И с колбасой, и с сыром.

– А помидоры положить? Я в холодильнике помидоры видел.

– Клади.

Докурив, Саша определился с прочими компонентами: по-

лучил кивки для лука и болгарского перца, которые попались

под руку, и приступил к изготовлению ужина. Готовка требовала

времени, но не могла отвлечь от дурных мыслей. А главная

мысль – подленько копошащаяся, настораживающая и пугаю-

щая – напоминала: наместник не сказал ни да, ни нет. Условие

выслушал, от истерики удержал, но...

– Давай поговорим о твоем дополнении. О распределении ролей.

Сердце екнуло. Молчание – плохо. Но разговор... черт побери, почему разговор еще хуже?

– Я понимаю, что... м-м-м... случившееся отвращает тебя от некоторых экспериментов в постели. Но мне бы хотелось расширить рамки. Позволь показать тебе другую сторону. Ласку, нежность... это может быть приятно. Уверяю тебя, мой муж никогда не жаловался и получал массу удовольствия.

– У нас разная физиология!

– Не настолько, – усмехнулся Арек. – Я почитал медицинские справочники и статьи в научно-популярных журналах.

Да что статьи? Люкса тебе живой пример. Счастливый и довольный. Дай мне возможность попробовать. Я не стану делать ничего неприятного. Остановлюсь, если ты скажешь

решительное «нет».

– То есть, ты меня соблазнить хочешь?

– Да.

По правде говоря, исполнять роль обольщаемой девицы Са-

ше не хотелось.

– Никакого насилия, – повторил наместник. – Ты в любой

момент сможешь меня остановить. Десять встреч – ты же не на

всю оставшуюся жизнь подписываешься. Тебе нравится, когда я

ласкаю тебя языком?

– Да, – врать было глупо.

– Мы просто увеличим поле деятельности. Пойми, я не в

силах бесконечно прикусывать язык и убирать руки за спину,

чтоб случайно не коснуться твоей задницы.

«Десять встреч. Вряд ли он успеет далеко зайти. Вряд ли мне будет приятно. Но ради его минета кое-что я перетерплю.

Если начнет притираться всерьез – откажусь. Хотел бы изнасиловать – изнасиловал бы еще при первой встрече... но, похоже, такие игры ему не по вкусу».

Произнести согласие вслух Александр не сумел и отделался неопределенным кивком. Арек улыбнулся. Торжество и предвкушение прочитались в улыбке слишком явно, и Саша едва

удержался от выкрика: «Нет, я передумал!». Вместо этого он помешал слегка подгоревший лук и поинтересовался:

– А ты не собираешься... ну... расспрашивать меня о Максе?

– А смысл? Раз тебя приняли на работу в казино, значит, официально ты чист. Если когда-нибудь надумаешь поделиться подробностями своей жизни – я выслушаю. Хочешь что-то сказать прямо сейчас – говори. Впрочем, один вопрос у меня все-таки есть. Твои прошлые сложности и денежные затруднения... заверь меня, что это никак не связано с наркотиками. Особенно с торговлей.

– С чего ты?.. Нет! Никоим образом! Честно говорю!

– Вот и замечательно.

«Боже, как он обо мне скверно думал... хотя... по отсутствию объяснений вполне себе жизнеспособная версия. Профес сионал, скотина такая... Наворотил предположений».

– И затруднений у меня не было. То есть были, но на бытовом уровне. Но тот конверт... Я тебе признателен. Мне удалось выкарабкаться на пристойный уровень благодаря твоим

деньгам. Иначе бы этот процесс растянулся на долгие годы. А мне уже не восемнадцать, каждое лето-зима на счету.

– Мне тоже уже не восемнадцать, – вздохнул Арек. – А деньги... Для меня это мелочи. Если еще нужны, не стесняйся, скажи.

– Спасибо, сейчас все в норме.

Разозлиться именно на это предложение не получилось. Все

равно уже брал, увяз по уши... зачем невинность из себя строить?

Но недовольство поднялось волной и начало искать выход. И

выход-повод нашелся – немедленно, всплывая на поверхность,

как то самое непотопляемое вещество, и так же дурно попахивал.

Потому что прямой разговор на эту тему грозил скандалом и

разрывом еще не наладившихся «десятинощных» отношений.

«Массажист».

Гибкое, блестящее от масла тело. Явное удовольствие от каждого движения, стоны не боли – страсти, и стремление насадиться на член так, чтобы он достал до глотки через задницу... Тварь похотливая!

Запретить наместнику драть массажистов невозможно. И не только потому, что выдвинуто условие: «Я тебе не даю». В их странных отношениях «верность» не упоминалась – и Арек,

что характерно, даже не поинтересовался, трахался ли, и с

кем трахался Саша весь прошлый год. Как не интересовался и

раньше, удовлетворившись словами: «Я живу один». А «живу»

и «к кому-то захаживаю» вполне совместимо, между прочим.

Но наместник не расспрашивал. А может быть, и не стал бы

препятствовать каким-то параллельным встречам.

Даже люди должны об этом предварительно договориться. Для кого-то физическая верность – потребность по умолчанию.

Для кого-то – досадная помеха, раздражающее ограничение, подчеркивающее иллюзорное «право собственности» партнера.

Кто-то и «домостроевским пережитком» назовет... Все зависит от собственной позиции.

Является ли для наместника верность потребностью, Александр не знал. И, как ни удивительно, не приклеивал к истории с массажистом ярлык «измена». Партнерша, кляв-

шаяся в преданности и пойманная в постели с другим мужиком, вызвала бы гнев – несмотря на широту взглядов и подтрахивание бывшей жены, состоявшей в новом законном

браке. Та же партнерша, застуканная с женщиной... Сложный вопрос. Слава богу, не приходилось попадать в такую ситуацию...

Потому что муки были бы обеспечены – как и в случае с Ареком,

ублажившим неприемлемое для Саши желание.

«Но если бы я увидел, как кто-то засаживает член в его

задницу...».

Болгарский перец тоже подгорел. Оставалось надеяться, что

помидоры это скрасят. И сосредоточиться на готовке, а не на

классификации измен – что именно задевает, а что неприемлемо

целиком и полностью.

– У нас осталось что-то невыясненное? – принюхавшись,

спросил Арек. – Или на этом – все?

– Пока – все, – ответил Саша и щедро посолил брошенные

на сковородку помидоры. Пусть дают сок. А о массажистах... о массажистах лучше не упоминать вовсе. Полгода. Десять встреч.

Это не вся жизнь. Кое на что позволительно сделать скидку.

Арек

Александер опять что-то не договаривал. Хмурился и сердился. А яичница выходила точь-в-точь как у Грэга с похмелья или со зла. Неужели кулинарные способности впрямую зависят от внешности? Быть того не может! Наверное, все-таки, от настроения готовящего тоже...

Грэг утром. Сонный, не попадающий в кнопку розжига плиты, сующий ему в руки чашку с кофе:

– Шатци, не маячь. Сядь в уголке.

Картинка прошлого горчила. А черные джинсы, спрятанные под стопку простыней, звали: «Вернись в спальню. Посиди.

Подумай о майке с попугаем. Поройся в памяти».

«Нет. Не сегодня, не сейчас. Впереди вереница дней, пустых

дней, которые позволят мне копаться в воспоминаниях, пере-

бирать и перекладывать кусочки мозаики. Грэга уже не вернуть.

Ни криками, ни бесцельным сидением на полу и гляделками

с черной тряпкой. А Александер жив. Жив, рядом. И если

поторопиться, до женитьбы можно отхватить и проглотить свой

кусок удовольствия. Главное – не поперхнуться. Жадность еще

никого до добра не доводила...».

– Ты мне тогда не ответил... про принца. Он не понимает слово «нет»?

– Пропускает мимо ушей. Разницей в возрасте и здоровьем не отговоришься. Считает не стоящими внимания мелочами.

– Скверно.

– Ага. Устроить бытовой скандал и послать его куда подальше я не могу. Не надо забывать, что за оскорбление принца крови у нас легко можно заработать тюремный срок. Сошлют

на Руду или Лесоповал надсмотрщиком... а такая старость меня пугает.

– Я тебя понимаю... – Александер снял с плиты сковородку

со слегка подгоревшей яичницей и водрузил ее на стол, не

утруждая себя раскладыванием по тарелкам. Так же делал и

Грэг, и это повторение привычек нервировало и успокаивало

одновременно – оставалось только достать вилки, приоткрыть

хлебницу и приступать к трапезе.

– Я не знаю, что придумать, – под вилку первым делом попался ломтик невкусного овоща, и Арек переложил его на «чужую» половину сковороды. – Нужна какая-то причина,

которая избавит меня от этого брака. Его вернут на Кеннор, и я лишусь браслетов. Этого нельзя допускать. Я там попросту рехнусь – без заклинаний, без права на уединение... Я не разряженное чучело, которое можно таскать по светским приемам и показывать придворным, хвастаясь: «Это мое, вот я какое хорошее себе отхватил, хотя оно сопротивлялось!». А лет через несколько... неважно.

– Причина... – пробормотал Александер и убрал ломтик овоща на салфетку. – Гм... А если... если сказать ему, что у тебя кто-то есть? Тут, на Тагане? Постоянный любовник, на котором ты по какой-то причине не женишься... ну, не знаю... не туземец, не подумай, я ваших имею в виду!

– Любовник Илле не остановит. Я думал о фиктивном

браке... достань из холодильника водку, я хочу выпить рюмку.

– Так невкусно?

– Нормально. Это в лечебных целях. Я уже знаю, сколько и чего нужно выпить, чтобы давление держалось в норме.

Пятьдесят грамм водки и стоп. А дальше посмотрим...

Очередной ломтик овоща переехал на другую половину

сковороды. Александер сдвинул брови.

– Я его не ем, – объяснил Арек.

– Я тоже его не особо... почему ты не сказал?

– Думал, тебе хочется.

– Ты уж лучше говори. Чтоб не вышло, как с Илле...

Просьба звучала здраво, вот только сам кулинар-любовник

при этом продолжал темнить. Ну да ладно... Не стоит портить

раз борками десять встреч. Надо закрывать глаза на мелочи, и все.

Ледяная водка пошла хорошо, и наместника перестал раз-

дражать овощ – кажется, болгарский перец – постоянно попа-

дающийся под вилку.

– Фиктивный брак – это выход. Почему ты не хочешь им воспользоваться?

– Нет кеннорийца, которому я мог бы довериться. Слишком много слагаемых. Должен поверить не только Илле, но и моя семья, иначе мать меня со свету сживет. Должны поверить все здешние обитатели – а любая кеннорийская собака на Тагане знает, что у меня нет постоянного любовника. Можно было бы кому-то заплатить... но где гарантия, что он не сольет информацию журналистам? Ты представляешь, какой будет скандал? Я ввек не отмоюсь. Я перебрал всех своих приятелей и бывших сослуживцев – тех, кому более-менее доверяю... они или женаты, или не подходят. Двое холостых медленно, но верно

спиваются, а третий ударился в религию и стал храмовником.

А при вступлении в Орден они отказываются от мирских

радостей... ну, отказываются или нет – неважно, но жениться им

нельзя. Я к нему планировал обратиться с другой просьбой. Он

мог бы оформить брак «задним числом». Как будто я женился еще до того, как Илле озвучил свое первое предложение. И просто не афишировал, что женат – это спишется на часть

имиджа, вдовый наместник вызывает меньше раздражения у туземцев. Но...

– М-да... А развестись с Илле будет сложно?

– Практически невозможно. Надо получать специальное

раз решение от Храма Пламени, а там столько условий и препон... счи тай – невозможно.

– Гм...

Разговор об Илле начал раздражать, и Арек решил подвести итог:

– Женитьба – моя проблема. Ты мне ничем не поможешь, посочувствовал и спасибо. Пережевывать подробности не будем. Мне и так все, кому не лень, этой темой мозги выносят.

– Договорились, – кивнул Александер.

Стоило оставить принца в покое, как беседа угасла. Это не особо удивило – о чем, собственно, беседовать двум мужикам, договорившимся о перетрахе? Не погоду же обсуждать...

Арек выбросил последний кусок перца на салфетку и доел

ломоть обжаренной колбасы. Любовник – переходящий из

разряда «бывший» в «нынешний» – вновь нахмурился.

«Неужели так нервничает из-за маленькой пикантной договоренности «позволь коснуться»? Интересно, он догадывается, что если бы сам об этом не заговорил, я бы не навязывался с подобным предложением? Просто пользовался тем, что можно получить. А раз разговор зашел... захотелось потрогать то, к чему тянутся руки. Ладно, пусть подергается. Я его приятно разочарую».

Услышав вопрос о десерте, он машинально кивнул и задумался о собственных странных прихотях. Возиться с Илле, жаждущим откровенных ласк, не хотелось. А вот пробить брешь

в глухой обороне Александера казалось делом чести.

«Карамель не грызут. Карамель рассасывают. И тогда она тает на языке, доставляя удовольствие».

Он посмотрел на две плошки с мороженым и клубникой, на притихшего любовника и усмехнулся. Можно было честно признаться: в данный момент сил на бурный секс – хоть в активной, хоть в пассивной роли – у него нет. Стягивающий виски обруч боли разжался, но прочтение запрещенного заклинания – хоть и для демонстрации – подарило тяжелую уста-

лость, заставляющую плечи сгибаться под невидимым грузом. А можно было отложить честное признание «на потом», что Арек и собирался сделать. Благо, есть и другие способы разрядки, кроме как запрыгнуть или подмахнуть.

– У тебя нет аллергии на эти фрукты?

Александер посмотрел на клубнику с подозрением, но твердо ответил:

– Нет.

– Тогда пойдем в спальню. Будем правильно употреблять десерт.

В спальне он заставил себя отвести взгляд и от сейфа, и от

шкафа – глупо проверять, никуда обретенные сокровища деться

не могли, и спросил:

– В душ?

– Вместе, – поставив плошки на поднос, отозвался любовник.

Теплая вода смыла часть невидимой ноши. Да и возможность дотронуться до знакомого, мокрого и разгоряченного тела немного улучшила настроение и заставила член заинтересованно шевельнуться.

«Похоже, на сегодня не все потеряно».

Он с удовольствием облапал Александера и позволил себе

легкую издевку – нагнулся и укусил его за задницу, получив

в ответ негодующее айканье. Ничего, пусть привыкает... Тем

более что возбуждения – неуемного, сосредоточившегося в

потемневших глазах и окаменевшем члене – у любовника не

убавилось. Распалившись, он, похоже, не особо-то замечал, что

не вызывает ответной бурной реакции. Впрочем, это только к

лучшему...

– Я научу тебя, как правильно готовить десерт, – пообещал

Арек и взял с зеркальной полочки пачку ароматизированных

презервативов – облизывать резину, так хоть приятно пахнущую.

В спальне он заставил Александера сесть на край кровати,

устроился на полу, между его разведенных коленей и начал вы-

полнять свое обещание. Наградной нож, весьма кстати оказав-

ший на столике, рассек клубничину на несколько сочных

ломтиков. Бросив три кусочка в распечатанный презерватив,

наместник оценил объем и размеры и все-таки прибавил чет-

вертый. Натянуть резинку с сюрпризом на возбужденный член

любовника удалось с первого раза, и это порадовало. Значит,

руки не отвыкли... а ведь давно не тренировался. Не с кем было.

Не массажистов же баловать?

Хриплый выдох и вцепившаяся в волосы рука подсказали

Ареку, что приготовление десерта Александеру нравится. И

заставляет позабыть о сомнениях и опасениях. Он нагнулся,

осторожно обхватил обтянутую резиной головку губами и при-

давил ломоть клубники языком, расплющивая его о твердую плоть.

– Да! – плюс что-то невнятное, захлебывающееся, явно не

по-кеннорийски и снова понятное. – Не останавливайся!

Останавливаться наместник и не собирался – спор с упру-

гой резиной, сочетание мнущейся мякоти, вздрагивающего под

ласками члена, низкие стоны над головой и жесткая хватка на шее

заставили его завестись и разделить возбуждение любовника.

Он слегка приподнялся, насаживаясь, обхватывая, пропуская

в горло, и практически сразу же почувствовал пульсацию вып-

лескивающейся спермы. Александер кончил в рекордно ко-

роткий срок, словно перед этим вел монашеский образ жизни.

Или не получал пристойного минета. Так не разберешь – только

спрашивать. А спрашивать Ареку не хотелось.

Он стянул презерватив с утратившего прежнюю твердость члена и осторожно вылил на мороженое перемешанную с клубничным соком сперму.

– Мой десерт готов.

– Я сейчас тоже... приготовлю... – откидываясь на кровать, пообещал Александер. – Сейчас... минутку.

– Не надо. В другой раз. Просто полежи. Я тебе ничего не сделаю.

Расслабленное после оргазма тело чутко отзывалось на прикосновения. Арек ласкал внутреннюю поверхность бедер, прислушиваясь к тягучим вздохам, подмечал появляющиеся на коже мурашки, поднимался к промежности, игриво трогал

языком и вновь возвращался к безопасной зоне. Убедившись,

что любовник не собирается покидать кровать с криками ужаса,

он перешел к более решительным действиям. Александер покорно согнул ногу и позволил ему пристроить член себе под колено. Замена мало походила на проникновение, но важен

оказался сам факт – возмущения: «Ты трахаешь мою ногу!» не

последовало. Значит, не так уж пугает подчиненная позиция, раз не отодвигается, а только сильней прижимает ногу и тянет руку к головке, пытаясь приласкать.

После встречи с ладонью Арек перестал анализировать

ситуацию. Просто отпустил себя на волю и стал вбиваться в

выторгованную ловушку плоти – мышцы стискивали член

достаточно сильно, а вид раскинувшегося на простыне взмок-

шего Александера подстегивал, помогая приблизиться к

разрядке. Обкончав услужливо поставленную руку, Арек рас-

тянулся рядом с любовником, помассировал затекшее колено и

осведомился:

– Ну что, не умер? Ни от страха, ни от отвращения?

Александер фыркнул и вытер ладонь о покрывало. Ответил сонно-шалым взглядом и бурчанием:

– Я думал, это будет по-другому.

– Ага... – по счастью, сигареты лежали на столике, в пределах досягаемости. – Я на тебя накинусь, переверну на живот, а когда ты начнешь отбиваться, закую в путы... ты подумал

о том, что я много лет прожил с постоянным партнером? Что мне знакомы ситуации, когда одному приперло, а второму неохота, или он болен, или устал? Семейная жизнь заставляет идти на компромиссы. И далеко не всегда отсос является приемлемым

выходом из положения. Когда тебе вживляют штифты на место выбитых зубов, в рот не возьмешь, знаешь ли...

– Я... – любовник махнул рукой – то ли не мог подобрать

нужных слов, то ли не знал, что сказать – и уткнулся носом в его плечо.

Это устраивало и не устраивало. Прижимается, вроде бы

доверяет... но если подтвердит вслух, будет гораздо лучше.

– Теперь ты перестанешь хмуриться и смотреть на меня, как

на бомбу с часовым механизмом? Или одного раза недостаточно?

Скажи, я пойму... мне надо знать, что тебя напрягает. Чтобы

правильно действовать.

На этот раз из взгляда Александера исчезли и сонная дымка,

и утоленное сумасбродство. Он смотрел цепко, словно пытался

проникнуть в мысли и выведать истинный ответ:

– Что напрягает? Ты этого не исправишь. И не захочешь

менять.

«Пепел и Пламя! Чего ему не хватает? Или, наоборот, лиш-

нее имеется? Илле поперек горла встал? Я же ему вроде все

объяснил!».

– М-м-м... если ты говоришь о моем будущем нареченном...

гм... звучит странно, но по-другому не скажешь...

– Нет. Не о нем. Неважно... хотя, ответь... Ты изменял мужу?

Сам говоришь – прожили много лет... Ты ходил на сторону, чтобы разнообразить впечатления?

– Нет, – честно и откровенно ответил Арек и машинально

потер левую скулу. – Никогда. Но мне и не хотелось... мы...

Он замолчал, не зная, как описать ситуацию. В свое время Грэг – не иначе как ведомый чутьем – преподал ему слишком жесткий урок за несовершенную измену. И кулаками, и гранитным бордюром вбил уверенность – за неверность придется платить болью. И платить высокую цену, потому что отказавшись от развода, он принял правила игры собственника.

Но соблюдать верность, отворачиваясь от разносчиков пиц цы, ронявших мелочь в прихожей, было нетрудно. Муж не только ревновал. Он боялся стать неинтересным и ненужным и умело раздувал искры чуть угасающей страсти: вовлекал Арека в эксперименты с видеосъемками, закупал разнообразные сексуальные игрушки, послушно предоставляя свое тело, как полигон для испытаний. А к очередному юбилею свадьбы – десять лет, «медь», расщедрился на незабываемый подарок.

Подарок... Даже сейчас Арека пробрала дрожь. Зажатый между их телами хрупкий светловолосый мальчик по вызову, с усилием натягивающийся на два немаленьких ствола, собственный крик – слишком много, слишком ярко, слишком жестко, член Грэга до боли притиснут к его члену, и боль, смешанная с удовольствием, будоражит и запоминается на всю жизнь. И снова звучит хриплый шепот: «Все на двоих, шатци».

Они оба не считали это изменой – светловолосый шлюшонок, покинувший номер гостиницы на нетвердых ногах, был для них очередной игрушкой. Покупкой, только одушевленной и способной простонать: «Господа офицеры, подождите... мне нужен десятиминутный перерыв!».

После юбилейной ночи они месяц трахались, как озабоченные юнцы. Особенно после просмотра записи – Грэг не упустил случай запечатлеть исторический момент. А потом, чуть утихомирившись, договорились об ограничениях: следующий подарок они позволят себе не раньше, чем через пять лет. На «стальную» свадьбу. На пятнадцатилетие союза.

– Иначе через нашу постель пройдет вереница шлюх, – объяснил свое предложение Грэг. – Сначала раз в полгода, потом раз в месяц... потом нам станет неинтересно втроем, и мы возьмем двух шалав, чтоб попробовать наперегонки... Нет, шатци. Пряности нельзя кушать ложками, это напрочь отобьет вкус. Я думаю, лучше потерпеть. Тогда мы опять получим яркие впечатления.

Слова мужа звучали убедительно, и Арек с ним согласился.

Вот только кто знал, что Грэг погибнет под бетонными плитами,

не дожив трех месяцев до четырнадцатой годовщины?

– Мне не было нужды изменять. Он об этом заботился, – повторил он, глядя в прищуренные серые глаза. – Ты же видел запись с нашими играми? Это... это взбадривало. Это, и не только это.

– Что еще? – Александер подпер голову рукой, не спуская с него внимательного взгляда.

– Еще?..

Мысль о демонстрации юбилейного фильма оказалась крайне соблазнительной. Или любовник поймет, что значит «все на двоих», или не поймет, но отвяжется с вопросами, чтобы не нарываться на очередной просмотр порнухи.

– Я тебе покажу. Чуть позже, – пообещал Арек и взял плошку с подтаявшим мороженым. – Сначала я съем свой честно заработанный десерт.

С мороженым все вышло привычно и обычно: как работать

языком, так некому, а жрать с чужой ложки – пожалуйста.

Хотя, если говорить правду, наместник не особо любил сладкое

и именно поэтому не отвоевывал десерт у мужа и не собирался

отвоевывать и у любовника. Другое дело, если бы кто-то покусился на его законную отбивную...

Холодный кофе смыл сладость во рту, но не взбодрил, а заставил откинуться на подушки и прикрыть глаза.

– Толкни меня через пятнадцать минут, если я засну, – попросил Арек и получил уверенный кивок.

Разумеется, Александр его обманул. Не то, чтобы обманул – просто устроился под боком и тоже погрузился в сон.

Проснувшись в нелюбимой темноте, наместник сначала обозлился, а потом подавил недовольство, выбрался из-под тяжелой руки, прижимавшей его к кровати, и побрел на кухню делать кофе. Затишьем следовало воспользоваться с умом – разлепить глаза, умыться и перебрать видеозаписи в архиве. Где-то у него лежал усеченный вариант, смонтированный Грэгом. Этого должно хватить для ознакомления.

Добывая кофе, он пожалел об отсутствии Хайнца, безропотно притаскивавшего чашки в спальню в любое время суток.

«И омлет с грибами он готовит хорошо... и сливок в чай кладет столько, сколько надо... но часто лезет, куда не просят.

От него тоже иногда хочется отдохнуть».

Включенный в спальне ночник Александера не разбудил – тот поворочался, всхрапнул, уткнулся в подушку и затих. А Арек, стараясь не шуметь, уселся в кресло, положил на колени ноутбук и начал разыскивать нужную запись, прихлебывая кофе и жуя найденное на столике печенье. Под курсор все время попадались файлы с Мелены – эх, хорошие были отпуска...

Он не удержался и открыл купание в мелкой горной речке: не

секс, просто щенячья возня во взбаламученной глинистой

воде. Помнится, они решили сократить путь с горки на горку,

побрезговав извилистым терренкуром, едва не угробили

видеокамеру, сверзившись в овраг, а потом попытались отмыться

от грязи, прежде чем появляться в пансионате – стыдно было показываться персоналу в таком виде.

Засмотревшись в дисплей, он не заметил пробуждения любовника, и выругал себя за потерю бдительности – дома, не дома, но так отключаться от действительности нельзя. Мало ли...

– Что ты делаешь?

– Я ищу... ищу то, что обещал показать.

– Иди сюда. Будем искать вместе.

Купание Александер просмотрел внимательно, насторожен но, и явно удивился, когда запись оборвалась, запечатлев напоследок член Грэга крупным планом – тот подошел к объективу практически вплотную, чтобы выключить камеру.

– Это мы упали, ее уронили, и включили проверить, работает, или нет. Дальше будет жестче. Согласен смотреть?

Услышав твердое «да», наместник открыл нужный файл и

устроился так, чтобы держать в поле зрения и ноутбук, и лицо

любовника. Искаженный динамиком голос Грэга зазвучал с полуслова:

– ...винься ближе к подушкам. Ага, вот так.

У Александера, увидевшего, как Арек лапает задницу сидящего у него на коленях блондинистого юнца, расширились глаза. И так и остались округлившимися – потому что к

сидящей на кровати обнаженной паре присоединился такой же обнаженный и очень возбужденный Грэг.

Член проехался по ягодице шлюшки, супруги потянулись

друг к другу и жадно поцеловались, исследуя зажатое между ними тело в четыре руки.

– С праздником нас... – отрываясь от Арека и нашаривая

брошенные на постель презервативы, проговорил Грэг. – Де-

сять лет, с ума сойти... А Вальтер говорил – «через полгода разведетесь».

– Из Вальтера пророк, как из дерьма заклинание...

– Угу... Шатци... пусть он на тебя сядет, а я уже как-нибудь пристроюсь. На, возьми резинку.

– Я уже взял.

Не отрывавший взгляда от дисплея Александер вытер вспотевший лоб. Ареку захотелось просунуть руку под пок рывало и проверить – есть ли еще какая-то реакция на разво-

рачивающееся действо? Но для этого надо было сдвинуть ноутбук и потерять удобный обзор, и он остался на месте.

Свой собственный стон-выдох после проникновения наме-

тник уже выучил наизусть. Поэтому предпочел смотреть

на губы любовника – нижнюю закусывает, затем верхнюю

облизывает...

– А ну, разведи ноги чуть шире, а то мне неудобно...

– Он сказал: «Десять лет»?

– Да. Это свадебный юбилей.

Произнесенное Александером слово Арек узнал. Люкса перевел ему кое-какие местные ругательства и объяснил, что одно из них, обозначающее женщину крайне разнузданного поведения, зачастую применяется и к мужчинам, а также служит

выражением сильных эмоций. От удивления до недовольства.

Хотелось верить, что любовник просто удивился. Но, судя по тому, как он решительно переложил ноутбук на стол...

Разочароваться в реакции Арек не успел. Избавившись от ноутбука и захлопнув крышку, Александер сорвал с него халат, дернул за волосы, запрокидывая голову и начал терзать губами покорно подставленное горло, тихо рыча и время от времени скользя зубами по коже. Отрываясь, он ругался: то поминал падших женщин, то обещал совершить половой акт, и едва не выполнил свое обещание без смазки и без презерватива.

Наместнику удалось вывернуться и достать со столика резинку, явно вызвавшую у любовника очередную сильную эмоцию – крепкое словцо повторилось еще несколько раз. А потом сменилось какими-то прерывистыми выкриками, но к тому

моменту Арек уже не особо разбирал, что ему говорят. Мощное вторжение с отвычки отозвалось острой болью, притихшей спустя десяток толчков, и он попытался устроиться так, чтобы получить хоть подобие удовольствия – выгнулся и обнял Александера ногами.

Казалось, что он разбудил оголодавшего зверя – нена сыт-ного, искавшего выход из клетки к добыче... и случилось то, что случилось – хищник вырвался из-за решетки, настиг и принялся истязать дразнившую его жертву. Теперь оставалось только

охать, расхлебывая последствия своей выходки, принимать и пытаться смягчить мучителя стонами-просьбами.

А потом любовник подхватил его под колено, согнул практически пополам и замедлил движения, проникая в тело идеально глубоко и в идеальном темпе. И это мигом заставило забыть все прежние неудобства и вогнало в состояние легкого безумия – место мыслящего существа, мага, владеющего смертоносными заклинаниями, заняло похотливое животное, урчащее от блаженства и разрывающееся между двумя желаниями.

Хотелось, чтобы Александер трахал его вечно. Хотелось кончить. Выбрать было невозможно, и рука, обхватившая его член

и принявшаяся дрочить, оказалась избавлением свыше. Арек

выплеснулся, вгрызаясь в потемневшее лагерное клеймо на

плече любовника – словно стараясь содрать память и обиды

прошлых лет. И это тоже было идеально.

Потом он долго лежал в полном изнеможении и краем уха

прислушивался к сбивчивым извинениям Александера. Тот едва