Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

– Знаешь что? Спустись на кухню, завари нам чайку. Я здесь

закончу и мы с тобой чаю попьем на дорожку.

– Как прикажете, хаупт.

– Ну почему сразу прикажу, золотой? – Вальтер улыбнулся чуть теплее. – Просто попрошу, по-семейному.

Кивнув, Хайнц исчез – быстро, но не поспешно. Не потеряв достоинства, как и положено вышколенному телохранителю.

Ах, нет... Законному супругу.

– Какая на Тагане веселая и интересная жизнь, оказывается...

Голову подними! Захлебнешься!

Арек замычал.

– Может, ты поблюешь? – задумчиво осведомился Вальтер,

отставив флакон. – Я за тебя волнуюсь. Ты почти смертельную

дозу алкоголя выжрал.

– Пошел ты...

Описание маршрута прозвучало неразборчиво. Заботливый

дядюшка вздохнул, ухватил племянника за шиворот, заставил

сесть и все-таки влил в него содержимое флакона. То ли от

перемещения, то ли из-за моментального действия снадобья у

Арека открылись глаза, и он недоуменно осмотрел комнату. Уви-

дев Сашу, нахмурился и велел:

– Уйди куда-нибудь. Не отсвечивай.

– Кстати, хотел спросить... – поддерживая Арека за плечо,

проговорил Вальтер. – Кто это?

– Не твое дело.

– Кто это? Можешь назвать одним словом? Прислуга?

Шлюха?

– Считай, что это шлюха. Доволен ответом? Езжай домой,

Валь. Потом поговорим.

Ударом под дых оказалось еще команда «не отсвечивать». Но

когда дело дошло до прямого унижения, Александр не вытерпел,

и заявил:

– Я не шлюха.

– Разногласие в показаниях! – оживился Вальтер.

442

– Зайди в ванную, – прикрикнул Арек, глянув на Сашу. —

Какого ты голым вечно шляешься? А ты... Я сказал шлюха, зна-

чит – шлюха. Остальное тебе померещилось. Отвали.

– Ладно, – неожиданно легко согласился дядюшка, – Пое-

ду. Погостил и хватит.

Саша, не сдвинувшийся с места, проследил, как Вальтер идет

к двери. Тот дошел до порога, обернулся и спросил:

– Почему ты не решил это законным путем? Только не го-

вори, что тебе отказали.

– Я не хочу, – откидываясь на подушки, пробормотал

Арек. – Мне это не интересно.

– Тебе интересно, когда перечат и огрызаются?

Ответа не последовало.

Задыхающийся от обиды Александр понял, что в разговоре

есть второй, неуловимый ему смысл, и разозлился еще больше.

– Это жалкое и скверное развлечение, – припечатал Валь-

тер. – И я не собираюсь искать тебе оправдание. Подумай над

ситуацией, когда протрезвеешь. Ты сам влез в грязь по уши, и

других тянешь. Мужа своего уже замарал, водителя забрызгал

наверняка – ни за что не поверю, что тот не знает, с кем ты тут

кувыркаешься. Но дело не только в этом. Ты его, – последовал

кивок в сторону Саши, – его гордость подкармливаешь. А ему

на тебя плевать. Без анализов видно. Не любил я Грэга, но у того

несомненный плюс был. Он бы за тебя любому глотку перегрыз

и не поморщился. А этот...

Обвинительную речь прервал шквал огня. Обуглилась низ-

кая спинка кровати, почернело покрывало, задымился палас —

Вальтер успел закрыться бирюзовым щитом, пламя стекло на

пол, поплясало и исчезло.

443

В спальню тут же влетел Хайнц – явно подслушивал под

дверями – ринулся к Ареку, перехватил его руку, сжал в ладонях

и мирно проговорил:

– Хаупт, ну зачем вы так? Ну не надо! Ну...

– Пшел вон.

– Хаупт...

– Водитель? – отрывисто буркнул Вальтер.

– Внизу ждет, – не оборачиваясь, ответил Хайнц, понизил

голос и начал что-то бормотать, склонившись к уху Арека.

Пришлось стоять в комнате «третьим лишним». Выходить

следом за Вальтером было опасно, а сделать пару шагов и

укрыться в ванной не позволяли упрямство и гордость. Саша

дождался хлопанья автомобильной двери и звука заводящегося

мотора, осмотрел едва не слившуюся в объятье пару на кровати

и вышел вон.

«И Хайнцу слова не скажешь – я сам на роль успокоительно-

го не гожусь. Меня б кто обнял, пожалел и уговорил подремать».

– У тебя пульт от ограды есть? – спросил он у Алексея,

делавшего себе кофе.

– Нет. И Михаэль приедет – вам пульт не даст. Все вопросы

решайте с Хайнцем.

– Вы что – одурели? – удивился Александр.

– Я вам давно еще говорил: охранники не меньше, а может

и больше, чем вы, зависят от доброго расположения хаупта. В

данный момент Михаэлю очень важно хаупта не разозлить. И

поэтому вы останетесь здесь. Зачем-то же он хотел вас видеть?

Проспится – скажет, захочет – отпустит. Это ваши дела. А нам

с ним о своем надо поговорить в удобный момент.

444

– Прибавку к жалованью просить хотите? – всколыхнулась

злость, не сорванная на Ареке с Вальтером.

– Михаэль увольняется. И я тоже. И нам надо, чтобы хаупт

написал хорошие рекомендации, – спокойно ответил Люкса.

– Хм... – гнев притих. – А что это вы вдруг?..

– Сами подумайте. Что нам тут ловить? Рейн уволился и

уже уехал то ли на Альфу, то ли на Мелену. Если «двойку» вместо

«тройки» со скрипом позволили, то одного водителя рядом с

хауптом не оставят. Хайнц-то – пресс-секретарь. Или кто-то в

этом роде. Значит, сюда пришлют «двойку». И наши с Михаэлем

отношения сразу заметят. И кто и куда об этом стуканёт...

– А счастье где искать собрались? – Саша посмотрел на

кофе и вытащил из холодильника заледеневшую бутылку водки.

– Михаэля берут в МЧС, в столичный отряд. Надо только

курсы переподготовки пройти. Туда и меня зовут – там

переводчики нужны, но мы пока думаем. Неизвестно, стоит ли

рисковать. Мы там, конечно, не так на глазах будем, чем в доме у

хаупта, но всё же... Я хочу пару недель отдохнуть, и за это время

определиться насчет работы. Квартира у нас в столице есть, мы

ее как снимали, так и снимаем. Буду там себе что-то подыскивать.

– Молодцы...

Водка с отвычки пошла тяжеловато. Александр пошарил

по холодильнику, вытащил початую банку огурцов и хлебнул

маринада.

– Так что не обижайтесь, ничего личного, но мы будем дей-

ствовать в своих интересах.

– Удачи.

Алексей кивнул и вышел из кухни, прихватив кружку. Саша

отодвинул высокий тонкий стакан, который попался ему под

445

руку, нашел стопку, наполнил и выпил. В желудке разлилось

приятное тепло. Пошел откат – драться и орать уже не хо-

телось. Вот поговорить, выясняя отношения – это да. Но тро-

гать пьяного Арке было бесполезно, а может даже и чревато

неприятностями, и Александр решил перенести разборки на

утро.

Утро оказалось мудреным, прямо как по поговорке. Саша,

полдня глушивший водку перед телевизором, маялся похмельем.

Арек не просто маялся: он практически не реагировал на

окружающий мир, лежал пластом – заботливый Хайнц то и дело

шнырял в спальню то с водой, то с таблетками.

Но страстное желание поругаться и высказать обвинения

перед отъездом на работу пересилило всё. Александр напился

кофе, поднялся в пахнущую гарью спальню и сообщил:

– Надо поговорить.

– Говори.

– Я насчет вчерашнего... – не дождавшись ни звука с

кровати, Саша продолжил. – Ты что вчера нес? Помнишь?

Извиниться не хочешь, случайно? С глазу на глаз, разумеется,

я не идиот, понимаю, что ты своему дяде про меня хорошее

говорить не собираешься...

– Я ему сказал то, что могло скрасить неприглядные об-

стоятельства, – тихо, но отчетливо проговорил Арек. – Ты

говоришь: «Я не идиот». Если бы ты хоть чуть соображал, ты не

рассекал бы перед ним в нижнем белье, позволяя любоваться

клеймом. Мог в ванной переждать десяток минут? Видел же, что

я не один приехал!

– Я не видел! Я увидел в окно тебя и Михаэля. Но не пойму,

каким образом это делает меня шлюхой.

446

– Совсем идиот? Я дяде в глаза заявил, что ты не туземец,

а кеннориец, что клеймо ему померещилось, а ты цепляешься к

словам.

– Кеннориец? – нахмурился Саша.

– А кто, по-твоему, у нас в борделях шлюхи, если тузем-

цев трахать не принято? Нет, для молодняка там и рабов об-

долбленных держат, ясное дело. Но я их в жизни не брал. Да и по

тебе всё сразу видно – глаза чистые, ошейника нет.

– Подожди... а как же – на Тагане только браслетчики?

– А вот так, – простонал Арек. – В любом правиле есть

исключения. Десять башен, все в столице, все в окружены жи-

лыми комплексами. Шлюх доставляют флаерами, на крышу.

Они сразу дают подписку, что не выходят из здания – за это

штраф и вылет в другой бордель в кабалу. Они и не выходят.

И на дом их, в принципе, не выдают. Исключение сделано для

десятка-другого кеннорийцев – высших чинов. И мы обязуемся

забирать-возвращать шлюх только с охраной, на улицу не вы-

пускать, туземцам на глаза не показывать и тому подобное...

Если бы ты не шлялся по комнате полуголый, я бы Валю любую

другую глупость сказал. Но раз ты ходил в таком виде – значит,

ты мой любовник. Что мне было говорить, а?

– Да что угодно!

– Я и сказал что угодно! И мне в ответ сказали, что думают.

А тебя ни на секунду не обеспокоило, что ты мне испортил

отношения с родственником. Я в него заклинанием швырнул

вчера, между прочим! И тебя не интересует, как это отольется!

Ты пришел гордость почесать, чтоб я перед тобой извинился.

Ни вопроса «как ты на кладбище съездил», ни «почему ты так

447

нажрался – может, причина какая была?», ни стакана воды, ни

доброго слова. Прав Валь, тебе на меня плевать. Я это знаю.

– Тебе так же на меня плевать! – вызверился Александр. —

Лишь бы морду видеть, когда трахаемся.

– Была бы мне морда нужна, я бы пошел законным путем —

мне вчера этим в глаза и ткнули!

– Что он имел в виду? О чем ты говоришь?

– О рабстве. На улице давно никого не хватают, спору нет.

Но если бы я попросил, сделали бы исключение. Ударная доза

наркоты, чтоб ты себя забыл, а потом регулярные инъекции. И

сидел бы ты у меня возле кровати, тихий, молчаливый и в ошей-

нике. Меня бы, конечно, осуждали – давно не принято лич ных

рабов держать. Но пережили. Это развлечение для богатых,

поэтому общество относится к нему с долей снисходительности.

– Ты...

– Я этого не собирался делать никогда. Хотя мог бы об-

легчить себе жизнь. Я тебя не принуждал, я тебя старался

вытянуть на ступеньку выше, я терпел и терплю твои постельные

закидоны. Ты понимаешь, что именно за это у нас и осуждают?

За попытку сделать равным. Оттрахать обдолбленного туземца

в борделе, поймать и изнасиловать на улице, даже держать в

качестве игрушки дома – можно. Поступать так, как поступаю

я – нельзя. А ты принимаешь это, как должное. И в любой

мелочи ищешь повод утвердиться, тебе доказательства уважения

подавай!

– Ничего мне не надо, – прошипел Саша. – Ради бога... Не

терпи трудности. Вот...

Ключи от машины полетели на стеклянный столик.

448

– Начинается... – простонал Арек, отвернулся и зарылся в

подушки.

– Мне из санатория уволиться?

– Да делай, что хочешь! Только оставь меня в покое.

– Без проблем! Тем более что... – обвинение было лишним,

но удержаться Александр не смог, – ...не в холодной постели

тебя оставляю. Хайнц прекрасно справляется. Вы как два го-

лубка в гнезде ночью спали. Вижу, что дело привычное.

Ответа на свою реплику он не дождался и вышел вон. До

начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут.

«Надо ловить такси. Ехать в санаторий и отпрашиваться у

Курта. Уговорить его дать мне пару дней отпуска за свой счет,

закрыться в квартире с ящиком водки и выключить телефон. А

потом, когда водка закончится, буду трезветь и решать, как жить

дальше».

Арек

К

обеду стало казаться, что окружающие долго вынашивали

тайные планы «как добить второго наместника Тагана»,

а потом додумались, сговорились, и принялись за дело.

Начали вчера и активно продолжают сегодня.

– И куда ты собрался переводиться? – без особого интереса

спросил Арек у Михаэля.

449

– В МСЧ, хаупт. У них текучка высокая, они всем рады. Для

службы на Тагане им выкупленный контракт нужен. За это вам

еще раз огромное спасибо...

– Уймись. Напишу я тебе рекомендацию. И Люксе тоже.

Чуть позже напишу. Голова болит – сил нет. Только одно...

– Да, хаупт.

– Ты, Люкса, тоже туда собрался, что ли?

– Я пока не знаю.

– Не лезь, ты там не сможешь. Это мой тебе совет. Считай,

что на прощанье. Идите, – фразу «дайте сдохнуть спокойно»

Арек добавлять не стал.

Самым противным было то, что переложить вину за подобное

состояние на какую-либо конкретную личность не получалось.

Насильно ни коньяк, ни текилу, ни пиво в него никто не заливал.

Арек сам предложил подъехавшим на кладбище сослуживцам

и – это была неожиданность – Вальтеру перебраться в бар, а не

поминать Грэга возле могильной плиты на морозном ветру. Он

сам запил коньяк пивом, когда разговор зашел о его женитьбе,

сам взял из рук Томаса самокрутку и затянулся – употребление

наркотиков, согласно традициям, проходило в туалете.

От следующего косяка Арек отказался и его никто не при-

нуждал. И переходить на текилу было необязательно – Вальтер,

например, почти не пил, и ему это в упрек не ставили. Просто

от дружной похвалы – «ты молодец, ты сумел собраться, не

раскис, живешь дальше правильно, и должность хорошая, и же-

нился...» – сводило скулы, и рука сама тянулась к рюмке, ста-

кану или бокалу. Слишком глубокой была пропасть между

кра сивой «легендой» и реальностью. Роль он выдерживал

450

хорошо: бывшие сослуживцы – кроме Томаса – ни на миг не

заподозрили, что им впарили фальшивку. Да и Томас не знал

всех истинных обстоятельств дела.

Как его вывели из-за стола и запихнули в машину, Арек не

помнил. Не помнил он, и с какой стати Вальтер поперся с ним

на Таган. Небось, решил проверить какие-то свои подозрения,

явиться в дом без предупреждения, познакомиться с Хайнцем и,

возможно, попытаться его разговорить.

«А ему тут все ответы на тарелочке преподнесли. И стараться

не пришлось. Поймал на горячем».

Арек помассировал виски, в сотый – не меньше чем в со-

тый раз взял телефон, и все-таки написал сообщение: «За за-

клинание извиняюсь. Был не прав. Если хочешь – встретимся и

поговорим».

Ответ Вальтера пришел через час – за это время второй

наместник Тагана успел нацарапать две рекомендации.

«Не хочу».

– Ну и не надо... – пробормотал Арек, выпил очередной

стакан воды, улегся и попытался уснуть.

Он знал, что Вальтер не кинется докладывать об увиденном

отчиму или матери – никто не посвящал кеннорийскую родню

в «колониальные дела». И не расскажет об этом кому-то из

деловых знакомцев – дядя предпочитал владеть информацией

единолично. Чтобы припугнуть или шантажировать объект, если

выпадет удобный случай. Но это касалось чужаков. Какой смысл

шантажировать родного племянника, если тот и так ставит ин-

тересы семьи и корпорации Марка во главе угла?

451

«Я думал, он Александера пришибет, если увидит. А он —

нет... Не стал искоренять проблему радикальными методами.

Может, просто руки не захотел марать?»

Арек поворочался и решил, что наемных убийц на закрытую

планету, к туземцу, дядя засылать не будет. Слишком много

чести.

Похмелье и тревога постепенно отступили перед натиском

дремы. Но сны – короткие, тревожные, пронизанные запахом

гари, не приносили желанного покоя. Менялись колонии, летели

заклинания, звучали отрывистые команды, ревели моторы

автомобилей и флаеров. Перед глазами мелькали пятнистые

куртки – серые, хаки, песчаные – но лиц кеннорийцев, пос-

лушно выполнявших приказы, Арек разглядеть не мог. Потом

он оказался на узкой пожарной лестнице, прилепленной к стене

Антитеррористического Центра. Давно некрашеные ступеньки

прогибались под ногами, перила выламывались из креплений,

и норовили утянуть вниз, в смертельный полет – с высоты

десятого этажа, не ниже. Арек попытался сотворить силовой

щит, обнаружил, что на нем нет браслетов, и вцепился в ржавое

железо, чувствуя, что пальцы немеют и не желают слушаться. А

потом услышал знакомый голос: «Пойдем со мной».

Грэг взял его под локоть, потянул и объяснил:

– Так будет лучше, шатци.

– Нет!

Захотелось жить – до воя, до судорог в сжимающихся ладо-

нях. Арек пополз вверх, к дверному проему, не отрываясь от

перил и упираясь коленями в ступеньки.

– Пойдем?

452

– Нет!

– Ты выбрал.

Лестница начала рассыпаться, ноги провалились в пустоту,

в сгиб локтя воткнулся острый кусок железа, и Арек услышал

озабоченные голоса:

– ...должен очнуться. Пусть под капельницей полежит тут,

потом перевезете в палату.

– Где я?

Стерильно-белые стены и потолок, знакомая лекарственная

вонь подготовили к ответу:

– Вы в столичном госпитале, хаупт.

– На Альфе? – спросил Арек, живо помнивший двор Анти-

террористического Центра.

– На Тагане, – спокойно ответил врач. – Вас доставили из

Eisenwasserlich на машине «Скорой помощи». Бригаду вызвал

ваш муж, вовремя распознавший, что у вас случился сердечный

приступ.

Стало ясно: и разрушающаяся лестница, и звавший его с со-

бой Грэг – не явь, а болезненный кошмар. И Арек вдруг пожалел,

что цеплялся за жизнь.

«Ради чего, спрашивается?»

Он закрыл глаза, надеясь вернуться в сон, сказать: «Да»,

отпустить перила, ухватиться за Грэга, запрыгнуть, оседлать

его бедра, вжаться, и никогда не размыкать объятий. Но муж

больше не приходил, и Арек оказывался где угодно, только не в

Нератосе – бродил в одиночестве по белому пляжу в Океании,

обедал в пустом поместье Марка, гулял по парку в Eisenwas

-

serlich, и не встречал ни единой, ни живой, ни мертвой души.

453

А в реальности рядом все время был Хайнц. Врачи не видели

причин отказывать ему в посещении палаты, и законный супруг

то сидел в кресле, теребя наушник и глядя в пустоту, то стоял у

окна, обхватив себя за плечи. Через несколько суток Арек по-

терял надежду на встречу с Грэгом и был вынужден обратить

внимание на того, кто проводит дни у его кровати. Хайнц

выглядел потухшим, и это навело на догадку:

– Что, Рейн сбежал?

– Да, – вздохнул законный муж. – Он потребовал уволь-

нения, отказался отрабатывать положенный срок, устроил ска-

ндал... его выкинули с Тагана – отобрали пропуск... вроде бы

дали отрицательную характеристику. Не знаю. Я выехал за

Врата, на Альфу, попытался ему позвонить, мне сказали – номер

больше не обслуживается.

– Побегает и вернется, – утешил его Арек. – Психанул

просто. Ничего страшного. Живой он, что с ним сделается.

Хайнц это мнение явно не разделял, но спорить не осме-

лился. В следующем разговоре они вспомнили Михаэля: тот

действовал умнее – по словам кого-то из телохранителей, су-

нул начальству взятку и отправился на курсы переводом без

каких-либо проблем. А затем Арек решился и попросил Хайнца

вернуть Александеру ключи от машины.

– Съезди в Eisenwasserlich. Они там на столике в спальне

должны лежать. Потом зайди в любое отделение экспресс-дос-

тавки в столице и отправь ему пакет. Адрес у него прежний,

должен быть в личном деле.

– Вы вложите какую-нибудь записку?

– Нет. Незачем.

454

Из больницы они уехали в «Гранатовый рай». Врачебный

консилиум настаивал на длительном отдыхе и второй намест-

ник Тагана с удовольствием выполнил это требование.

Он валялся на песке, позволяя солнечным лучам ласкать

тело, дремал, и, чтобы отвязаться от Хайнца, заставил того за-

ниматься дайвингом. Законный супруг быстро распробовал но-

вое увлечение, но Арека в покое не оставлял: притаскивал ему

добычу – то скользкую рыбу, то морских звезд, то обросшие

водорослями раковины и улыбался, выслушивая похвалу. Надо

было признать, что Хайнц своим присутствием оживил застыв-

шее поместье – разбрасывал снаряжение, пару раз забывал в

разных комнатах выловленные морепродукты, загадил весь дом

песком... в общем, заставил Арека вспомнить старые добрые

времена – но почему-то без горечи и боли в сердце.

Каникулы продолжались две недели. А потом внешний мир

вторгся в уютное, огороженное гранатовой цепью поместье, и

прервал блаженное ничегонеделанье. Новость застигла их за

завтраком. Хайнц жевал тосты и докладывал о своих планах

на день, а Арек делил рассеянное внимание между рассказом и

развлекательным шоу. Неожиданно по экрану телевизора прошла

рябь, потом появилась заставка «Экстренное сообщение», соп-

ро вождаемая негромкой траурной музыкой.

– Ставлю на папу Конрада! – заявил второй наместник

Тагана. – Эрлих говорил, что у него плохо с сердцем.

– Да не может быть! – замотал головой Хайнц. – Импе-

ратор, он...

455

– Всех сыновей пережить должен?

Ответ Хайнца заглушил голос диктора. Арек угадал – им-

ператор Конрад скончался от сердечного приступа. «Несмотря

на все усилия врачей одного из лучших кардиологических

центров столицы...».

– Семьдесят три года... не так мало и пожил... – телефон

заорал: «Четыреста пятнадцатая База, ответьте!», перекрывая и

разговор, и телевизор.

– Да, Вальтер.

– Я на минуту во Врата заехал, позвонить. Двигай к матери.

Она сказала – ты на похороны должен явиться с мужем, хоть

вам самим из гроба вставать и ползти придется. Найти и при-

везти супружника сможешь?

– А чего искать? Мы тут вместе, – ответил Арек.

Дядя недоверчиво хмыкнул, пообещал: «Там и увидимся» и

прервал разговор.

Хайнц, услышав о поездке на Кеннор, поначалу зауп ря мил-

ся – хотел отсидеться в поместье или вернуться на Таган – но

потом испугался угрозы «надаю по шее и заставлю есть то, что

ты ловишь» и пообещал посетить похоронную церемонию и

даже вести себя прилично.

Свое обещание супруг сдержал: покорно вытерпел поход

по магазинам и к портному – мать обеспокоилась траурными

костюмами, высиживал ужины в кругу семьи и внимал рас-

сказам Вальтера о боевом прошлом. Видимо, судьба решила

456

вознаградить его за послушание – в один из вечеров Вальтер

сменил заезженную пластинку и перекинулся на день сего-

дняшний. Заговорил он, обращаясь непосредственно к Ареку,

что вначале показалось плохим знаком.

– В корпорацию Марка, – несмотря на то, что Вальтер

уже семь лет возглавлял Службу безопасности, словосочетание

«нашу корпорацию» он не употреблял, – явился молодой че-

ловек, который претендует на место водителя-охранника. Готов

быть телохранителем.

– Ну и?.. – многозначительная пауза нервировала.

– Он принес рекомендацию, написанную твоей рукой. Его

зовут Рейн...

Хайнц уронил чашку, извинился, а Арек усмехнулся и пе-

рехватил беседу:

– Да, я писал, было дело. Высокий, сильный, не очень ум-

ный, но исполнительный парень. Наверняка он попытался

утаить от тебя скверную служебную характеристику. Так?

– От меня не утаишь, – вернул улыбку дядя. – Ну, что

посоветуешь? Брать его на работу?

– Бери. Он, если не бухает, никаких проблем не доставляет

вообще. Склонности к алкоголизму нет, может только иногда

стопку пропустить с нервов. Бесперспективен даже как кома-

ндир среднего звена, но мир держится не на командирах, а на

исполнителях. И еще... когда возьмешь его на работу, скинь мне

его координаты. Хочу связаться.

Вальтер достал толстый бумажник, долго перебирал визит-

ные карточки, вынул черно-белый прямоугольник с надписью:

«Массажный салон», вчитался в список услуг, неодобрительно

покачал головой, а потом протянул бумажку Ареку:

457

– Телефон и адрес на обороте записаны.

– Возьми.

Хайнц цапнул визитку, спрятал в карман, извинился и от-

правился менять залитые чаем брюки.

– Это его любовник?

– Да, – Арек решил не скрывать правды. – Они жили

вместе еще до того, как их назначили ко мне в охрану. У нас

договор – брак на год.

– Я бы его не отпускал, – проговорил Вальтер. – Но ты

бороться не станешь. Это ясно.

– Я не хочу.

Добавлять, что после выхода из больницы, он не хочет ни-

чего – ни борьбы, ни выяснения отношений, ни страстей —

Арек не стал. Не объяснять же дяде, что после поисков Грэга

во сне его словно укрыли ватным одеялом, не позволяющим

чувствовать и переживать в прежнем объеме. Одеяло сделало

жизнь скучнее, но проще. Он не вспоминал покойного мужа, не

думал об Александере, а уж о прочих и говорить нечего.

– Надежен и не болтлив, – глядя на дверь, в которую вышел

Хайнц, отметил Вальтер. – Он мне исправно присылал смс-ки о

состоянии твоего здоровья. Он же в госпитале с тобой сидел?

Арек кивнул.

– А тот... хотя бы позвонил?

– Я не знаю. Я попросил Хайнца удалить все пропущенные

звонки и сообщения. За две недели много накопилось. Неохота

было разбираться.

– Решил начать новую жизнь?

– Не знаю, Валь, – пожал плечами Арек. – Я ничего не хо-

чу. Я устал. И... еще раз говорю – извини за то заклинание.

458

– Я уже о нём забыл, – скупо улыбнулся дядя. – И ты

за будь. Но учти на будущее. Не прекратишь нарываться на

неприят ности – нарвешься. А когда нарвешься, за помощью ко

мне не приходи. Выкручивайся сам.

– Ладно.

Больше никаких разговоров о личной жизни Вальтер не

заводил. Только перед отъездом с Кеннора вскользь поин те-

ресовался:

– Не жалеешь, что разошелся с Илле? Был бы сейчас зятем

императора...

– Вот только этого мне для полного счастья и не хватало!

Обменявшись кривыми усмешками, они расстались. Валь-

тер уехал в Нератос, а Арек с Хайнцем вернулись на Таган,

успевший встретить Новый Год без чуткого руководства второго

наместника.

Колония встретила их морозом, грязным снегом, в который

были втоптаны разноцветные кружочки конфетти, обрывки

сер пантина и прочий праздничный мусор, а еще кучей скопив-

шихся дел – исполняющий обязанности решал только основ-

ные проблемы, складывая неподписанные указы «в стол».

Оценив размеры катастрофы, Арек снова лег в госпиталь, на

обследование, выжал из врачей рекомендацию о сокращенном

рабочем дне и принялся ее неукоснительно выполнять. Изны-

вающего Хайнца он отправил в отпуск, в Нератос – пусть

уже разыщет своего Рейна, да потрахается от души – и зажил

привычной размеренной жизнью: сон – служба – еда – сон —

еда – сон.

459

Январь и следующий за ним короткий месяц февраль про-

мелькнули быстро и незаметно. Хайнц являлся на Таган по

вызову, сопровождал наместника в выходах «в свет», прощался

и куда-то уматывал – может быть в Нератос, а может и в

«Гранатовый рай». Выяснять, где именно ошивается законный

супруг, Арек не желал. Не замечен в скандалах, и хорошо.

Сам он мог служить образцом идеального поведения – хоть

для фрески Святой Невинности в Храме позируй. Два звонка

от Александера были сброшены нажатием кнопки «отбой»,

прозрачные намеки массажиста – проигнорированы. Арек от-

клонял любые двусмысленные предложения и сам себе пов-

торял: «Не хочу. Устал». И прятался от мира в коконе из приз-

рачного ватного одеяла.

Наступление календарной весны, завалившей Таган свежими

сугробами, напомнило о неотвратимом течении времени. Надо

было отмечать день рождения – выкатывать «поляну» в Офи-

це рском Собрании, ехать с визитом к матери и встречаться с

бывшими сослуживцами в каком-нибудь из кабаков Нератоса.

Ареку не нравилось всё: предстоящие тягостные разговоры,

необходимость пить и целоваться с кеннорийцами, некоторым

из которых он бы с удовольствием свернул шею, а уж о том,

что от тридцати восьми до сорока всего два крохотных шага,

он вообще старался не думать. Быстро, очень быстро, и как-то

бесцельно проживались годы.

Когда «серый наместник» прислал ему приглашение на

обед, Арек счел, что с ним хотят поговорить о предстоящем

празднестве. Никаких неприятностей он не ожидал – помилуй-

те, какие могут быть претензии к Святой Невинности? Разве что

460

упрекнуть в непреднамеренном убийстве рыбок, подаренных

принцем Эрлихом. Но вообще-то рыбок уморил Хайнц, и он же

спустил трупы в канализацию – даже закапывать не пришлось.

Так что...

О деле заговорили, воздав должное жаркому из барашка.

Председатель Комитета Имперской Безопасности вытер губы

салфеткой и предложил Ареку подписать разрешение на за хо-

ронение десятка контейнеров с отходами магических экспе-

риментов в одном из океанов Тагана.

– Вы в курсе, что этого делать нельзя, – равнодушный

тон должен был скрыть настороженное удивление. – Указом

Канцелярии планету объявили «чистой зоной». Здесь соби-

раются развивать туризм, сельское хозяйство и легкую про-

мышленность.

– Океаны здесь большие. Никто и не заметит. О нарушении

будем знать только вы и я. И никому не скажем. Свяжем друг

друга маленькой тайной.

«Ты и я. Ага. Ты контейнеры принесешь, а я в океан кину».

– Вынужден отказаться. Я предпочитаю хранить секреты в

одиночку.

– Это не всегда получается, – улыбка «серого наместника»

стала хищно-торжествующей. – Вот, например, ваши отношения

с туземцами... вам казалось, что о них никто не знает. Но это не

так. Вы ведь предпочтете, чтобы тайна осталась между нами?

Или хотите, чтоб я сделал ее достоянием гласности?

461

Арек успел подумать, что старый хрыч тронулся умом

из-за свирепых таганских морозов. Люкса – традиционный

попрек-десерт их обедов – уволился из канцелярии, получив

рекомендацию. И давно уже не сопровождал его в поездках.

– Я, наверное, вас озадачил? Давайте внимательно рассмот-

рим подробности моего предложения, – председатель Комитета

Имперской Безопасности взял пульт с маленького столика и

указал на экран стоявшего в углу телевизора.

Подробности оказались ошеломляющими – Арек не был

уверен, что удержал невозмутимое выражение лица. Взмокший,

распаренный Александер трахал его, рыча и сгибая почти по-

полам, кусал за шею, за плечи, а потом дернулся – кончил,

точно кончил – и, повинуясь движению руки, ухватившей его за

волосы, наклонился к члену и начал сосать.

Запись обработали. Лицо Александера затеняла дымка, зато

отдельные кадры – клеймо военнопленного на плече, запястья

в напульсниках – задерживались и увеличивались до крупного

плана.

– Что скажете?

– Горячо. Дайте мне копию. Подрочу перед сном.

Мысли метались, как гонимые ветром таганские снежинки.

«Запись старая. Ей почти два года. Это сауна в санатории,

где-то камера была прилеплена над траходромом. Точно там:

у меня волосы длинные, и браслеты я только тогда снимал.

Почему столько тянули, прежде чем предъявить?»

– Вы как будто и не обеспокоены... – прищурился «серый

наместник».

– А чего волноваться? Вы помните, что у нас существует

закон о неприкосновенности частной жизни? Если бы вы

462

могли доказать, что я осыпал этого туземца комплектом благ

за государственный счет – подарил ему вертолет, сделал ми-

нистром и приказал построить возле его дома ненужные Импе-

рии Врата, тогда бы правоохранительные органы вас расце-

ловали. А в данном случае я подам в суд, и вы сядете лет на пять.

Моя родня этому поспособствует.

– Ой ли? – усмехнулся председатель. – Кому вы будете

нужны – опозоренный, замаранный в скандале? С поста на-

местника придется уйти сразу. Канцелярия даже причин искать

не станет – отправят отдыхать по заключению врачей. И вы

обнаружите, что от вас сбежал молодой муж, отвернулись

друзья, а возможно и родственники. Какой от вас прок? Госу-

дарственные должности закрыты, Служба Безопасности вашего

отчима и так крепка. Придется отсиживаться в поместье, как

до назначения на Таган. А годы идут... а репутация после таких

проколов восстанавливается очень долго. Стоит ли ломать себе

жизнь? Может быть, проще подписать разрешение и утопить

контейнеры?

«Именно подписать. Чтоб ты мог шантажировать меня не

только видеозаписью, но и нарушающим закон документом.

Сколько же времени ты рассчитываешь меня доить? Еще пол-