Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

кабинета, осмотрел доставленного охранниками хирурга и на-

чал новый тур словесных игр. Врачу досталась речь о больном

переводчике – ни к кому, кроме Алексея, местного специалиста

официально не вызовешь.

– Я беспокоюсь о его здоровье... – после этих слов на-

местник ненадолго замолчал, поскольку ни к чему не обязы-

вающие симптомы болезней разом испарились из головы, а

призывать на голову Люксы настоящие недуги он опасался. —

Беспокоюсь... он мало ест.

– Может быть, вам лучше обратится к терапевту? Или

диетологу... – осторожно предположил врач. – Понимаете ли, я – хирург.

– А после переводчика надо будет осмотреть еще одного

больного. Без возни с оформлением вызова. Разумеется, я оп-

лачу ваши услуги в двойном размере.

– Второй больной?..

– Мой садовник, – солгал Арек. – Я взял его на расчистку

сада... он – бывший военнопленный. А вчера он не явился на

работу... как выяснилось, его избили. В общем, я хотел бы, чтобы

вы за ним понаблюдали. Не проявятся ли какие-то последствия.

В больнице мне сказали, что возможно сотрясение мозга.

– Профилактический осмотр персонала – важная мера, —

согласился сообразительный врач. – Оформления вызова к переводчику будет вполне достаточно. Для него я захвачу витамины. Во сколько и куда мне явиться?

– Лучше я за вами заеду. После шестнадцати ноль-ноль.

В пятнадцать часов у меня последнее совещание... думаю, к

четырем я освобожусь. Адрес вашего кабинета у меня есть.

Наместник повторил название улицы и номер дома, ука зан-

ные в письме, получил подтверждающий кивок и проговорил:

– В таком случае, я не прощаюсь. Еще увидимся.

Он еще раз сверился с ежедневником – через пятнадцать

минут к нему должен был явиться финансовый советник,

желавший обсудить порядок выплаты компенсаций туземцам,

пострадавшим во время дуэлей – и полез в ящик стола за

показаниями Соломенко, которые хотелось перечитать.

Планы нарушились – на этот раз звонком Люксы. Пере-

веденные слова Александра, просившего о прекращении де-

ла, резанули без ножа. «Старый долг. Кредитор увидел, как мы

гуляем в парке, и потребовал возвращения денег немедленно».

Кусочек мозаики идеально вписался в общую картину. Захоте-

лось спросить: «Ты не мог дождаться вечера и взять денег у ме ня?

Зачем было связываться с Соломенко?». Но Арек прикусил язык

и ограничился вопросом о крови на лестничном балконе. Смерть

крысы его заинтересовала. Он сделал мысленную пометку —

узнать, не существует ли на Тагане ритуальных убийств

животных для наведения порчи или с целью предупреждения —

не пообещал ничего конкретного, сообщил о визите врача и

закончил разговор. Настроение упало до минусовой отметки,

и во время обсуждения выплаты компенсаций Арек осторожно

копался в себе, пытаясь понять – почему? Почему его так

задевает сложившаяся ситуация?

«Разочарование? Думал, что спасаю невинную жертву, а

теперь узнал, что нехорошие бандиты – материально пос-

традавшая сторона, и призадумался? Нет, не то...».

Взгляд на чуть выдвинутый ящик стола заставил его

вспомнить оттиснутые на бумаге слова плюгавого: «Меня это

не удивило. Я знал, что Сашка еще в лагере под чужаков начал ложиться...».

«Но я же тоже знал, что в лагере что-то было! И какая разница – насильно произошел сей явно неудачный опыт, или в процессе ускорения освобождения? Все равно ему там больше

нечем платить было... – карандаш, который Арек держал в

руке, хрустнул и сломался. Он швырнул обломки в мусорную

корзину и признал очевидный факт: – Разница есть. И не надо

себя обманывать. И пытаться оправдывать плату телом тоже не

надо. Стоит подумать о том, что при первой встрече тебя могли

счесть ненадежным клиентом... а теперь попросту тянут время,

набивая цену за драгоценную задницу».

– ...вы меня слышите, господин наместник? – встревожено спросил финансовый советник.

– Мне нехорошо, – привычная ложь легко соскользнула с языка. – Если нет ничего неотложного...

– Все может подождать. Сказать секретарю, чтоб вызвали врача?

– Не надо, – покачал головой Арек и, спохватившись, добавил. – Спасибо.

Вместо врача он велел впустить в кабинет сотрудника министерства внутренних дел, к руке которого был прикован небольшой плоский чемоданчик с образцами «сыворотки

правды». На середине речи об особенностях действия и

противопоказаниях раздался очередной телефонный звонок.

Люкса заявил, что Александру плохо – «очень, очень плохо, хаупт, он бредит!» – и умоляюще попросил прислать врача как можно быстрее.

– Почему ты так думаешь? – уточнил наместник, во второй

раз услышав слово «бредит».

– Он никогда не обсуждал со мной половую жизнь! И не вдавался в подробности... нравится ему акт в презервативе или без оного!

– Это аргумент, – признал Арек. Выяснять детали ему почему-то не захотелось.

Забрав первую попавшуюся ампулу, он выслушал главное

предупреждение: «У вас будет около пятнадцати минут, пик

действия – пять-семь минут после инъекции», подумал, прих-

ватил вторую и отправил сотрудника восвояси.

Бегло просмотрев поисковые запросы, он не нашел упоминания о порче или ритуальных убийствах. Зато узнал, что «крысой» на жаргоне называют заключенного, который украл деньги или продукты у сокамерников.

«Странный долг, ложь... может, крысу подбросили с намеком

на какие-то лагерные грешки? Кто-то потребовал возмещения

давней кражи? Только в «угадайку» и играть – все равно я о нем ничего не знаю».

Наместник закрыл ноутбук и приказал секретарю отменить все встречи и совещания. По счастью, врач оказался свободен – вот удивится, когда его повезут в Eisenwasserlich...

– Возьми в гараже вторую машину, – скомандовал Арек

старшему телохранителю. – Заедем вот по этому адресу, заберем

врача. И свяжись с Хайнцем. Пусть они подъедут к Вратам. Там сменитесь.

Ему приходилось прилагать усилия, чтобы держать себя в руках. Хотелось немедленных действий. Разброс желаний был велик – от срочного допроса Соломенко до распоряжения

выставить Сашу за дверь и забыть туземные страсти, как страшный сон.

«Повезло ему, что он в бреду валяется... иначе б он у меня

первым в очереди на душевные откровения стоял».

У севшего за руль Хайнца Арек спросил:

– Ну что там? Мой красавец не прикидывается? Действительно болен?

– На вид – да, – невозмутимо отозвался тот. – У него

высокая температура... и выглядит он весьма скверно. А что, у вас есть основания подозревать его в симуляции?

– Пока нет...

«Я обманывал себя, уверяя, что вижу разницу между ним и

Грэгом. А на самом деле подменял одно другим. Помнил – Грэга

можно было сломать только силой. Он лелеял свою гордость и упрямство, выпячивал где надо и где не надо... и это частенько добавляло проблем... Почему я, ни на секунду не усомнившись, приписал эти же качества туземцу? Почему не подумал, что

со мной могут играть в «обиженного мальчика», собираясь

выжать деньги на оплату карточных долгов, к примеру? Или разыграть спектакль с кредиторами и дракой, чтобы вселиться ко мне в дом? Ведь с самого начала что-то было нечисто... Хайнц говорил – Александер следил за особняком. Но я предпочел

думать, что он искал новой встречи из-за возникшей симпатии».

– Но вы же привезли врача, – нарушил молчание телохранитель. – Сейчас все выяснится.

– Да... – наместник потер виски, пытаясь отогнать голо-вную боль. – Послушаем его вердикт... а потом съездим в комендатуру. Ты, я и Люкса. Я хочу допросить плюгавого.

Хайнц явно собирался возразить – возможно, напомнить

об инструкциях сопровождения – но потом искоса взглянул на

Арека и сдержался.

Врач, осмотрев больного, слегка занервничал, заявил, что ему

надо проконсультироваться с коллегой, прежде чем назначать

лечение, но предварительный диагноз все-таки озвучил. Слова

«инфекция», «плохо залеченная травма», «на фоне избиения и

общего легкого истощения» помогал переводить Люкса. Арек

пропустил мимо ушей рассказ об особенности формирования

рубцов при магических ранениях, которым врач пытался при-

крыть растерянность, позволил отправить Михаэля и Люксу

за консультантом – «это прекрасный терапевт» – и выдал

деньги на покупку каких-то чудодейственных антибиотиков,

отпускающихся по рецепту.

– Хайнц, не в службу, а в дружбу... пока ребята будут ездить...

– Кофе, хаупт?

– И кофе, и... переместите Александера в гостевую спальню.

Я соскучился по балкону и кровати.

– Без проблем, хаупт. Кофе уже на балкон принести?

– Да.

«Ограничение контактов до выяснения обстоятельств дела» было необходимо. Наместник боялся, что при виде беспомощного любовника у него проснется жалость – как в тот вечер, когда Сашу привели в особняк после укладки тротуарной плитки. Или желание защитить, наплевав на все сомнительные обстоятельства.

Под кофе он попытался вычислить возможные причины

Сашиных долгов. Выбор оказался велик: от пороков – упот-

ребление легких наркотиков, совмещенное с торговлей, или

азартные игры, до благородной глупости – превышающей

возможности денежной помощи родственникам или бывшей

жене. Все они бывшие, пока не приперло.

От бесплодных гаданий его отвлек Люкса. Еще раз выслушав

речь об инфекции и антибиотиках, Арек попросил – именно

попросил – Михаэля взять на себя обязанности по доставке

врачей в Eisenwasserlich.

– Люкса пусть созванивается, а ты уж, будь добр, привози

их сюда и отвози в столицу. По прогнозам Александру должно

стать лучше дня через три... Три дня как-нибудь потерпишь?

– Да, хаупт.

Что скрывалось за безразличной вежливостью телохрани-

телей? Наместник предпочитал об этом не думать. Он уже давно

нарушил нормы тайного соглашения. «Провинциальные заботы»

вышли за рамки милых шалостей – прикрыть хаупта, пока он

ночует у любовника – и переплели их судьбы в змеиный клубок,

порождая возможность шантажа.

«Предъявят претензии – выслушаю. И решу, чем отплатить».

Часам к шести вечера из дома исчезли посторонние —

кроме медбрата, которого врач оставил присматривать за

Александром. Арек терпеливо просидел на балконе еще час,

давая Люксе возможность отдохнуть и поужинать, а потом

вызвал Хайнца и приказал:

– Готовь машину. Мы едем в комендатуру.

Список накопившихся вопросов, которые он хотел задать

Соломенко, был длинным и разнообразным. Конечно, «сыво-

ротка правды» не гарантировала, что каждый вопрос получит

ответ, но избавляла от необходимости копаться в пластах лжи.

Комендант встретил гостей радушно и приветливо. Ничуть

не обиделся, услышав отказ от совместного чаепития перед

допросом, сопроводил их в подвальный этаж, где располагались

камеры, отомкнул дверь и деликатно удалился. Тратить время и

тащить затрясшегося при его появлении Соломенко в кабинет,

Арек не стал. Он сковал объект путами и спросил у Хайнца:

– Внутривенную инъекцию сделать сможешь?

После кивка на застланную серым одеялом койку полетели

одна из ампул и одноразовый шприц. Выждав пять минут и

отметив, что у плюгавого расширились зрачки, Арек снял путы

и велел Люксе:

– Переводи. Давно ты знаешь Шелехова?

– Со школы, – послушно ответил побагровевший Сло-

менко. – С первого класса.

– Какие у вас были отношения? Вы дружили?

Плюгавый побагровел еще сильнее:

– Я... дружили... да, дружили... завидовал всегда. Он, сука,

всегда впереди, всем нравился, бабы давали... только подмигнет

и готова. Добрый, сука! Кто не пригодился – огрызки отдаст. А

я подбирал всегда. А что оставалось?

«Вот как... Бессильная злоба слабой и непривлекательной особи».

– Ты общался с Шелеховым после его возвращения из лагеря?

– Да. Часто, – уверенно отозвался допрашиваемый. —

Приятно глянуть было. Куда все делось? Сразу видно – пос-

троили. Поначалу вообще бледнел, как браслетчика на улице видел. А взаперти всю жизнь не просидишь. Вот он и ходил, маялся... бухал с сявками всякими. И трахаться как отшибло. Ни сам к бабам не лез, ни они под него не лезли. Не стоит у него больше!

Последнюю фразу плюгавый произнес с нескрываемым торжеством. И это заставило Арека сменить очередность вопросов.

Вместо запланированного: «Ты давал или занимал ему деньги?»,

он поинтересовался:

– Шелехов сам говорил тебе, что подставлял задницу, чтоб досрочно освободиться из лагеря?

– Да зачем говорить? – лицо плюгавого из багрового стало сизым. Он захрипел, согнулся в приступе рвоты, поднял на наместника обезумевшие глаза и почти промычал: – И так ясно.

– Хаупт, по-моему, он того... – глянув на сползающее на пол тело, констатировал Хайнц. – Позвать коменданта, чтоб ему врача поискали?

– Не знаю...

После пары судорог тело затихло.

– Похоже, уже не надо, – вынес вердикт Арек, пощупав артерию на шее. – Сдох, тварь! И не сказал ничего толком...

Люкса, что с тобой?

Позеленевший переводчик явно собирался упасть в обмо рок.

«Тьфу, какие все нежные!».

– Хайнц, тащи Люксу в машину, пусть отдышится. А я к коменданту загляну... чаю выпью. И не смотри на меня волком, я все равно с ним говорить буду без лишних ушей.

Чай наместник, конечно, пить не стал. Но от бокала бренди

не отказался. Отхлебнув глоток горячительного, он сообщил

коменданту о смерти туземца, услышал равнодушное «вот

как...», а потом чуть более озабоченное «надо будет прибрать».

– Только проследи, чтоб подчиненные не болтали. Если начнут мое имя по углам трепать...

– А кто свяжет? – хмыкнул комендант. – Никто не видел,

как вы в камеру заходили... только я. А я знаю, когда надо

промолчать.

– Прекрасно. Я найду, чем отблагодарить за молчание.

Хищный, жадный огонек в чужих глазах Арек не пропустил.

Комендант клеился к нему с первой же встречи... грех не

использовать то, что само идет в руки.

– Тех двоих допрашивать будете?

– Имеет смысл тратить время?

– Никакого. Тупые исполнители, – уверенно ответил комендант. – Ребята их попинали, но они слаженно твердят:

«Макс сказал – проучить надо».

– Тогда не буду снова спускаться... лестницы у тебя очень крутые, – отставил бокал Арек. – Позвони мне, когда все уладишь.

Хайнц встретил его у двери комендатуры. Отгородил от мира щитом, и, пока вел к машине, спросил:

– Домой, хаупт?

– Домой. Я хочу сменить одежду и принять ванну. Сам себе этим подвалом воняю...

Ехали в молчании. Бледный Люкса забился в угол на заднем сиденье и дремал. Или делал вид, что дремлет. Хайнц о чем-то раздумывал и, судя по мрачнеющей физиономии, приходил к неутешительным выводам. А Арек смотрел на мелькающие за окном горы и чувствовал, как безвозвратно уходит желание действовать и выяснять правду, а ему на смену заступают усталость и равнодушие.

После ванны он выпил чай и сжевал два горячих бутерброда,

принесенных заботливым телохранителем. Улегся перед теле-

визором, положил под руку телефон и уставился на экран.

«Кто бы мог подумать... только позавчера я решил, что жизнь

наладилась. И тут же – мордой в грязь. Словно с детских качелей

до луны попробовал дотянуться. Больно-обидно, но умом

понимаешь, что попытка была заведомо провальной. Ведь хотел

же потрахаться с ним разок и больше никогда не встречаться!

Ведь чуял же...».

Он встал с кровати, тихо спустился на первый этаж – по

счастью, не встретившись с бдительным Хайнцем – при-

слушался к непонятному разговору на кухне и убедился, что

Люкса с медбратом мирно пьют чай. До гостевой спальни,

куда перенесли Александра, было не больше двадцати шагов,

но Ареку показалось – идти надо вечность. Нога немела и

подламывалась. И удивляться не стоило. Врачи предупреждали

его о возможном ухудшении в стрессовых ситуациях.

– А ты создал стрессовую ситуацию... – пробормотал он,

вглядываясь в осунувшееся, горящее жаром лицо любовника.

Точь-в-точь Грэг в госпитале после знаменитого осво-

бождения заложников из самолета. И сам он тогда так же

из соседней палаты по коридору полз. Только обе ноги под-

кашивались, от слабости. А сейчас – одна.

– Знаешь, что самое паскудное в этой истории? Не знаешь?

Я тебе объясню. Я мог бы провести настоящее расследование. Не

сегодняшний балаган, замешанный на эмоциях, а нор маль ное,

качественное дознание. Для начала – допросить задер жанную

комендантом пару. Затем перетряхнуть всех твоих знакомых,

узнать практически каждый шаг, сделанный после лагеря. Кого-

то припугнуть, кому-то посулить блага... это несложно. Я и в

твоей лагерной жизни покопаться могу, между прочим. У меня

есть пара знакомых в Министерстве Исполнения Наказаний...

нашли бы способ, как освежить память тамошней охране.

Это тоже несложно. Проблема в другом. Что делать, если ты

окажешься вором, заговорщиком или шлюхой? У меня рука не

поднимется тебя прикончить... вот такая беда... И в тюрьму не

сдашь... ты ж следователю как расскажешь...

Шепот смолк. Наместник вытащил из кармана завибриро-

вавший телефон и прохладно спросил:

– Что, управился?

– Так точно. Позвольте хотя бы пригласить вас в кафе, чтоб отчитаться, так сказать, в приватной обстановке, – в голосе коменданта легко читалось предвкушение.

– Не надо в кафе. Жди меня дома. Я через час подъеду.

сАша

Он выныривал из душного беспамятства, глотал сухой

раскаленный воздух, вглядывался в незнакомые лица

и просил воды. Иногда кто-то исполнял его просьбу,

иногда его не слышали – из пересохшего горла не вырывалось

ни звука, а бывало, что восхитительно прохладная влага

смачивала губы без предварительной мольбы. Сколько длилась

пытка жаждой, Александр не знал. Но однажды – может спустя

часы, а может и спустя годы – он смог прильнуть к стакану,

наполненному водой, и пить, пить, пить, пока стакан не убрали

из пределов досягаемости.

– Больше нельзя. Вам плохо станет. Потерпите.

Обладатель спокойного, уверенного голоса оказался моло-

дым мужчиной в серо-голубой униформе.

– Кто вы? Где я?

Саша помнил, как разговаривал с Алексеем в спальне на-

местника. Помнил телефонный звонок, лязгающее недоволь ство

кеннорийских слов в ответ на просьбу прекратить расследо-

вание. Помнил глоток горячего кофе. А потом – провал.

– Я – медбрат. А находимся мы... насколько я понимаю, в Eisenwasserlich.

– Комната незнакомая... где?

– Насколько я понимаю... – медбрат отвечал очень уклончиво, словно боялся, что его обвинят в ложных показаниях. —

Это дом господина наместника, у которого вы работаете садовником.

– Я?!

– Ну не я же... Я-то работаю медбратом.

– А кто-нибудь еще в доме есть?

– Телохранители наместника, переводчик...

– Алексей? Переводчика зовут Алексей?

– Да.

– Позовите его, пожалуйста, – попросил Саша. – Я хочу с ним поговорить.

Медбрат на некоторое время погрузился в раздумья, но

потом все-таки кивнул и вышел из комнаты. Люкса появился

минут через десять – встрепанный, жующий, перепачканный

чем-то белым и обсыпанный крошками.

– Торт ели, – с трудом проглотив кусок, сообщил он. – Два

дня мечтал ломоть торта съесть, стоило купить – вы очнулись.

Колкость Сашу развеселила. Он уже начал привыкать к

защитно-агрессивной манере разговора Алексея. Неделю назад

бы обиделся, непременно обиделся, а сейчас...

– Боишься, медведь без тебя самое вкусное сожрет?

– Ну! – Люкса отряхнулся, не стесняясь того, что крошки

летят на палас. – Там фрукты сверху... и вишенка всего одна... осталась.

– Где я?

В отличие от медбрата, Люкса понял вопрос правильно:

– В гостевой спальне, на первом этаже.

– В гостевой, не для прислуги? А то меня тут садовником

назвали...

– Надо же вас как-то называть... Хаупту виднее, кем вы ему

приходитесь. Я его слова оспаривать не собираюсь.

Несмотря на пелену перед глазами, Александр догадался —

тема Алексею не нравится. Вон как кривится...

– Что-то случилось, пока я в отключке валялся? Эй?

– Попозже поговорим. Вы еще толком из отключки не вернулись.

– Вернулся, – упрямо ответил Саша, пытаясь сфокусиро-

ваться на собеседнике. – Расскажи!

– Завтра...

Протесты – «Сейчас! Немедленно!» – легко подавил нари-

совавшийся у кровати медбрат. Он напоил Александра прох-

ладным, кисловато-мятным отваром, от которого пелена

перед глазами уплотнилась, а затем превратилась в широкий

экран со сменяющимися цветными картинками. Оказавшись

в бесплатном кинотеатре, Саша задремал, а проснулся, как

выяснилось, уже на следующее утро.

Сказать, что он пробудился здоровым, было нельзя. Бок

по-прежнему тянуло – как будто камни вчера ворочал, голова

кружилась, а ноги подкашивались. Но силы для похода в туалет

нашлись, и это радовало. После легкого завтрака – манная ка-

ша, но как вкусно! – Александр попробовал вызвать Люксу на

разговор. Тот озабоченно отмахнулся и пообещал:

– Потом. Сейчас врачи приедут.

Врачей приехало аж двое сразу. Один из них, помоложе,

держался за спиной своего коллеги и помалкивал. А пожилой

изучил Сашин рубец, долго вчитывался в поданные ему

результаты экспресс-анализов и, наконец, вынес вердикт:

– Поблагодарите своего работодателя, молодой человек.

Если бы не он...

Александр не сразу сообразил, кто это такой – его рабо-

тодатель, а потом усиленно закивал. Благодарить наместника он

собирался долго и со вкусом. И за врачей, и за дорогие лекарства,

и даже за манную кашу. За все сразу и по отдельности.

Люксе передали какой-то список и пяток рецептов с

печатями. Пожилой врач, явно считавший переводчика главным

и достойным принять и отчет, и решение, проговорил:

– Конечно, кризис миновал, но крайне желательно пона-

блюдать за пациентом. Нет необходимости привозить нас сюда.

Вы можете приезжать в столицу в приемные часы, и мой коллега

всегда...

– Это будет зависеть от распоряжений господина наме-

стника, – пожал плечами Алексей. – Я не знаю его планов. Если

что... вот это еще неделю три раза в день?

Врач посмотрел на рецепт и ответил:

– Да. И обязательно витамины и хорошее питание.

В окно было видно, что врачей и медбрата в столицу —

надо же, откуда вызвали – отвозит медведь. Саша понадеялся,

что Люкса выполнит свое обещание и, пользуясь временным

одиночеством, явится поговорить, и не ошибся.

Дать обещание «я буду молчать, а все вопросы задам

потом» – легко. Выполнить трудно. Особенно, когда тебе вроде

бы бесстрастно – но переплетенные побелевшие пальцы выдают

нервозность – излагают обстоятельства смерти твоего бывшего

одноклассника. Когда добавляют, что Арек выспросил и вызнал

каждое слово, каждую деталь, сопровождавшие телефонную ложь.

– Это он на следующий вечер вдруг завелся... приехал из

столицы... не сильно пьяный... мрачный, скорее. Еще коньяку

выпил и давай меня выспрашивать – что вы говорили, перед

тем, как я звонил, кого упоминали...

– А ты? – хрипло выдохнул Александр.

– А я ему все выложил. От первого и до последнего слова.

И про «повесят», и про карточки... и про регистрацию. И не надо

меня осуждать! – в голосе переводчика появились истеричные

нотки. – Вы кашу заварили, и в беспамятство. С вас взятки

гладки. А он три дня тут бесился. И до сих пор бесится...

неизвестно еще, чем все закончится. А я жить хочу! И жить с

Михаэлем, каким бы извращением это не считали окружающие

с обеих сторон!

– Да что он тебе, запретит? Оно ему надо? И вообще... ты ни

в чем не виноват!

– Вы не понимаете... – Алексей разжал и вновь сплел

пальцы. – Хаупт, он малость того... непредсказуемый. Военный

комендант города тоже был ни в чем не виноват. Просто

помог труп с глаз долой убрать – ну, это мы так думаем. А в

благодарность что? Хаупт на ночь глядя без сопровождения

уехал, через час вернулся, бокал бренди выпил и спать лег. А

коменданта утром мертвого нашли! Голого, в душевой кабинке.

Поскользнулся, не успел выставить защиту, ударился виском об кран и умер.

– Комендант? Кеннориец?

– Да! Да! Теперь до вас дошло? Хаупту плевать – свои, чужие... Правильно Хайнц сказал: его как раз своих убивать и учили. А нас и убивать не надо, в общем-то. Меня просто за порог можно выкинуть, а на телохранителей пожаловаться и проследить, чтоб по разным колониальным дырам распихали.

Подальше друг от друга. И если Хайнц с Рейном на все плюнут и поженятся, то нам с Михаэлем такое не светит. Он даже на выходные сюда приезжать не сможет. Это закрытая планета.

Внесут в черный список, и привет!

– Погоди, погоди...

От переизбытка информации разболелась голова.

«А то я не знал, на что он способен! Первое что я подумал, когда его увидел – «убийца». Все они убийцы. Холеные, избалованные, гордящиеся блеском своих браслетов».

– Где он сейчас? Он сюда приезжает? – спросил Саша,

взглянув на бледного Алексея.

– Каждый вечер приезжает. После работы. К вам не заходит, но спрашивает о здоровье.

– Ага...

– И я вам посоветую... обдумайте, что вы будете ему

говорить, если он захочет пообщаться.

– Обдумать? – вскинулся Александр. – Откуда я знаю, что

он спрашивать начнет? Если не дай Бог про подполье... сдавать

все равно никого не стану.

– Сомневаюсь я... насчет темы подполья. Я не озвучил вам

вопрос, под который Соломенко откинул коньки.

– Так озвучь!

– «Шелехов сам говорил тебе, что подставлял задницу, чтоб

досрочно освободиться из лагеря?»

– Что?!

Люкса пожал плечами.

– А что Макс сказал?

– Сказал: «И так ясно было».

– Вот сука... – выдохнул Саша. – Ну, сука... своими руками

бы удавил, если б знал, какими помоями обольет!

Переводчик вновь то ли пожал плечами, то ли поежился,

и встал из кресла. Удерживать его не хотелось. Ситуацию

дей ствительно требовалось обмозговать. Что еще – кроме

приклеенного к нему ярлыка лагерной шлюхи – успел насо-

чинять Макс? Люкса упомянул показания, которые привезли из комендатуры. Арек забрал их на работу и, видимо, изучил и поверил написанному, поскольку вернулся из столицы в дурном настроении.

Александр пометался по комнате, прижимая локоть к пульсирующему болью боку. Силы быстро иссякли, и он улегся на кровать – в общем-то, хоть бегай, хоть лежи, в голову все равно ничего умного не приходит. Кем Макс его выставил?

Подпольщиком? Консультантом по взрывному делу? Вряд ли... это ж прямая дорога на виселицу – знал, но не заложил.

Алкоголиком, осуждающим сексуальные пристрастия господствующей расы? Это тема благодатная, конечно... если умело подать. Но при чем тут тогда лагерь и добровольные услуги?

Шлюхи пристрастия клиентов не осуждают... они на них зарабатывают.

«И как мне Арека убеждать в своей... ну, не невинности, но

недобровольном участии в сексе? Просить Люксу перевести

рассказ «вот так это случилось»? Да ни за что на свете...».

Он уставилс в потолок, задыхаясь от бессильной злости.

Чутье на неприятности – привет все из того же лагеря —

подсказывало: разумеется, наместник захочет поговорить. И

этот разговор ничем хорошим не закончится.

Варианты «нехорошего конца» имелись. Рассудок твердил —

Арек не станет отправлять его за решетку. Лечить туземца,

способного дать компрометирующие показания – глупо.

Вот только не вылечили ли его для того, чтобы покарать соб-

ственными руками? Макс и комендант уже в минусе. Счет

открыт. Трупом больше, трупом меньше – какая разница?

От гробовых размышлений его отвлек Люкса, предложив-

ший выпить бульона с таблетками. Саша прогулялся на кухню,

поздоровался с зевающим Михаэлем и с удовольствием вдохнул

дурманящий аромат кофе. Медведь лениво, но выразительно

потянул чашку к себе.

– Не претендую... – заверил Александр и негромко —

словно это что-то меняло – пробормотал Алексею: – Я смотрю,

когда начальства нет, все, как сонные мухи ползают.

– Солдат спит – служба идет, – усмехнулся тот. – Раз уж

вы сами упомянули начальство, сообщаю: хаупт прибудет около

семи вечера.

– Звонил?

– Звонил. Хайнцу. О вас спрашивал, вердикт врачей узнал...

и велел ограду держать замкнутой. Во избежание...

– Ясно.

Наваристый бульон показался Саше безвкусным. Выпив

выданную ему порцию, он убрался в комнату. Взбодрившийся

от кофе Михаэль начал хватать Люксу за ногу, и это напомнило

о неуместно-фривольной благодарности, которой хотелось

оделить Арека после разговора с врачом.

Несмотря на скверное настроение, ноющий бок и желание

грохнуть об стену какой-нибудь хрупкий предмет, он все-таки

задремал под мурлыканье телевизора – видимо, сказался по-

бочный эффект проглоченных капсул. Разбудили его отрывистые

речи за окном. Александр потряс тяжелой головой, встал с

кровати и осторожно выглянул во двор.

Арек улыбался. Молодой мужчина в медицинской униформе

восхищенно смотрел на горы. Телохранители копались в джипе,

выгружая пакеты и сумки.

«Еще один медбрат? Или независимый консультант?».

– Это его личный массажист, – негромко сообщил во-

шедший в комнату Люкса. – Обычно сеансы проводятся в

столичном доме, но поскольку хаупт перестал там появляться...

В общем, думаю, с вами сейчас беседовать не станут. Часа через

полтора-два, не раньше. Хаупт потребовал чаю... но машину

велел в гараж не загонять. Я так понимаю, массажиста здесь

ночевать не оставят.

Александр посмотрел на типа в униформе новым, оцени-

вающим взглядом. Этому способствовал более чем дружеский

жест – наместник обнял мужчину за плечи и повел к дому. Не

переставая улыбаться.

Два часа тянулись целую вечность. В особняке царила ти-

шина, подталкивающая к мелким безумствам, и Саша, не

выдержав ожидания и одиночества, поднялся по темной лес-

тнице на второй этаж. Дверь спальни Арека была распахнута. По

недосмотру или специально – не угадаешь.

Открывшаяся картина не оставляла места для двусмы-

сленного толкования. Лишившийся униформы массажист увле-

ченно насаживался на член лежащего на спине наместника,

де монстрируя гибкость и хорошую физическую подготовку.

Тела блестели от масла, а из комнаты перло цитрусами, словно

парочка устроилась потрахаться в апельсиновом саду.

К ярости примешалась пряная нотка возбуждения, и Алек-

сандр едва не рванулся вперед, к кровати – схватить соперника

за холку, сбросить на пол, повозить мордой по скомканной

одежде, а потом залезть на Арека, вставить ему поглубже да

пожестче и...

Решимость исчезла после второго взгляда на любовников.

Массажист, как и все кеннорийцы, служившие и работающие

на Тагане, был браслетчиком. Не серебро, не золото, но Саше

хватило самого факта. Он отпрянул назад, в темноту коридора,

запнулся о ковровое покрытие, с трудом удержался на ногах и

встретился с настороженным взглядом вишневых глаз.

Возбуждение пропало, а в желудке зашевелился ледяной

комок страха. Наместник смотрел на него, продолжая ритмично

двигать бедрами, и вдруг убрал руки с талии стонущего

массажиста, словно приглашая – «действуй». Александр

стиснул зубы, отступил еще на шаг и пустился в паническое бегство.

Действуй? Оттолкни? И займи его место...«Увольте!»

Джип увез массажиста в столицу примерно в час ночи. Саша

еще долго сидел на подоконнике, пока не понял – разговор не

состоится. Натрахавшийся наместник давно видит сны, позабыв

о своем госте-пленнике. А, собственно, куда торопиться? Объект

жив, относительно здоров и даже накормлен – спасибо Люксе,

притащившему в комнату тарелку манной каши и фрукты.

Яблоки, не апельсины. И за это – второе, чистосердечное