Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

чувствовать себя комфортно. Давайте закроем эту тему. У меня

есть действительно важное дело, которое я хочу с вами обсудить.

Ошеломленное выражение лица собеседника, узнавшего о

тайном браке с телохранителем, оказалось какой-никакой, но

наградой за пережитый стресс. Немногие могли похвастаться

тем, что удивили «серого наместника» планеты. А вот Арек смог.

Удивил.

На этом положительные обеденные ощущения закончились.

Председатель долго и нудно вещал о безалаберности, разруше-

нии имиджа и прочей чепухе, которую наместник пропустил

мимо ушей. Из ресторана он сбежал, не прикоснувшись к де-

серту, но уехать в столичный дом, чтобы подремать, не смог.

Телефон разрывался от звонков – слух о женитьбе облетел

жадную до новостей и сплетен общину, и Ареку пришлось

беседовать с соотечественниками. Скормив общественности

пя ток разнообразных версий о причинах сокрытия брака, он

выдохся, прорвался через толпу, курившую у подъезда, пря чась

за спинами Рейна и Михаэля, втолкнул сохранявшего невоз-

мутимо-равнодушное выражение лица Хайнца на заднее сиденье

и приказал:

– Куда угодно! Только подальше!

– В Нератос? Или в другую колонию? – осведомился Ми-

хаэль, покосившийся на севшего в машину Люксу.

«Смыться за Врата? Вроде бы выход...».

И тут же вспомнилось собственное обещание: «Завтра, пос-

ле работы». Темный, холодный подъезд, жаркие губы, отчаянное

желание задержать прикосновение – еще на минуту, еще чуть-чуть...

– В Eisenwasserlich, – приказал Арек, совладав с непрошеной дрожью.

Мурашки по спине сменила внезапная ломота в затылке —

жажду поцелуев отравляли отголоски паники, охватившей его

во время беседы с «серым наместником», после упоминания

«отношений с туземцами».

«А ведь я крепко струхнул, когда мне померещилось, что

за грязные пристрастия придется отвечать. Но пронесло —

и снова еду к Александеру. А через час будет еще хуже: пока

я к нему прикасаюсь, пока мы лежим рядом, все кажется

идеально правильным. Я каждый раз нахожу оправдание своим

поступкам – десять встреч, пока я не женился на Илле, десять...

нет, уже девять встреч, потому что я теперь женат на Хайнце и

это отрезает мне путь в столичный бордель».

Темноту межпространственного перехода сменили сумерки.

Ветер швырнул в окно пригоршню дождевых капель. Вид за-

тянутых мрачной пеленой гор навеял тоску и почему-то выз-

вал призрак покойного Менка. Лишенный интонаций голос

прошелестел: «А помнишь, как год назад ты признавал —

Александеру не место в твоей постели? Помнишь, что спешно

рвал неприемлемые узы, пока из них не возникло нечто большее?

Считаешь, что сейчас что-то изменилось, да?».

Наместник пожал плечами – ответа на вопрос у него не

было – поймал в зеркале внимательный взгляд законного

супруга и принужденно улыбнулся.

«Александера можно назвать пагубной страстью. Я сейчас как

наркоман, вытерпевший ломку, протянувший без дури больше

года, а потом заполучивший дозу. Как алкоголик, который выпил

бокал шампанского на светском рауте, залакировал его рюмкой

коньяка и уже тянет руку к бутылке, уплывая в запой».

Самоедство закончилось, когда он уединился в спальне и

достал из кармана телефон.

«Будем считать, что это запой. Девятидневный. Девяти-

встречный. И вообще... надо же узнать, похоронили ли они труп».

Александер отозвался на звонок сразу. В трубке слышался

звон посуды, голоса, потом все стихло и последовало объяснение:

– Я вышел из квартиры. В подъезд. Я на поминках. Мы только что с кладбища приехали, минут пятнадцать назад.

– Я тоже только приехал. Ты не работаешь сегодня? Отпросился? Свет вроде бы есть...

– Э-э-э... Я в отпуске.

– Надолго?

– Я все объясню. Не по телефону. Неудобно говорить.

– Когда ты?.. – он прикусил язык – надо было подождать, пока Александер сам скажет, когда приедет. Нельзя навязываться, нельзя!

– Хочешь – прямо сейчас, – с готовностью предложил любовник.

– Хочу. Прислать Рейна, чтобы он тебя забрал?

– Не надо. Я возьму такси. Выйду за квартал от дома, как буду подходить – позвоню. По этому номеру. Впустишь меня, чтобы я не маячил у ограды?

– Я открою калитку.

Время сначала потянулось невыносимо медленно, а потом,

когда Арек сообразил, что надо принести в комнату пульт от

ограды, вдруг понеслось вскачь, стаптывая драгоценные ми ну-

ты. Выйдя в коридор, он услышал приглушенные крики, осто-

рожно подкрался к двери, из-за которой они доносились, и

убедился, что тщательно подавляемая дневная злость Рейна

вылилась в отчаянный вечерний трах – телохранители орали и

стонали на два голоса, матерились и подбадривали друг друга.

Не услышав ничего нового или интересного, наместник все-таки

добрался до кухни и стащил валявшийся на подоконнике пульт.

Из гостевой спальни на первом этаже тоже доносились стоны —

судя по всему, Михаэль с Люксой выплескивали напряжение тем

же самым, древним как мир способом.

«Не дом, а захолустный бордель!» – подумал Арек и, на

всякий случай, забрал из ванной, примыкавшей к свободной

гостевой комнате, упаковку ароматизированных презервативов.

А то потом кинешься, а не хватит...

Замерзнуть на балконе он не успел. Александер появился у

ограды довольно быстро, проскользнул в открывшуюся калитку,

приветственно махнул рукой и вошел в дом через черный ход.

Нетерпение заставило встретить любовника в дверях спальни.

И не только нетерпение – крики Хайнца и Рейна вроде бы

стихли, а это значило, что супруг и старший телохранитель

может вспомнить о своих обязанностях. А ну как пришибет

Александера – или не разобравшись, или сделав вид, что не

узнал личность, проникшую в охраняемый дом.

От разгоряченного быстрой ходьбой любовника пахнуло дешевым алкоголем. Арек поморщился, но ответил на поцелуй, а через пару мгновений привык к запаху-привкусу и почти перестал его замечать.

– Я соскучился.

– Я тоже, – признаваться было легко – начала действовать неведомая магия прикосновений, заставлявшая его творить глупости рядом с Александером. – Тоже... м-м-м... жалко, что у тебя отпуск именно сейчас. Я эту неделю точно буду занят, да и

следующую, наверное. А вот потом...

– Успеем. Я, наверное, долго в отпуске буду. А может, вообще уволят.

– Что-то случилось?

– Угу. М-м-м... точку сожгли.

От удивления Арек едва не прикусил Александеру язык.

– Как?

– Бензином полили и подожгли. Полыхнуло от души. Одна радость – горело как раз тогда, когда у тетки куча соседей и врачи были. Так что у меня железное алиби. Первым делом спросили, где я был, между прочим.

– Работа у них такая...

– Теперь неизвестно, будут ли точку восстанавливать. Пока отправили в отпуск, что потом – не знаю. Менеджер обещал позвонить, когда руководство решение примет.

Пробормотав пару сочувственных слов, наместник осторож-

но подтолкнул Александера в сторону ванной – поцелуи распалили, тело, позабывшее о дневных заботах, потребовало вечерней ласки, решив таким образом возместить отсутствие

ужина и дозы алкоголя. На самом деле известие о поджоге

точки его не особенно обеспокоило. Не министром культуры

любовник работал, чтоб об отставке можно было жалеть.

– Если хочешь, я переговорю с директором санатория.

Они сейчас берут местный персонал. Им все время кто-нибудь требуется...

– Я не для этого тебе рассказывал! – ощетинился Александер, но тут же спохватился, тряхнул головой и пробормотал. – Давай потом об этом поговорим?

– Хорошо.

– А ты – как? Все нормально?

– Да. Женился. Вчера еще... поехал договариваться, а вместо этого женился.

Казалось бы – обсуждали заранее, и никто иной как Александер кандидатуру Хайнца и предложил. Но, услышав о свершившемся деянии, все же разозлился. Злость проявилась в опасном блеске глаз, в стиснувших плечо пальцах и была спрятана, задавлена, так же, как всплеск недовольства после предложения о рекомендации. Рука на плече стала осторожной и почти нежной, погладила места предполагаемых синяков и скользнула под рубашку.

– Что это?

– Обручальные кольца.

– А... О! У тебя теперь другое?

– Ну конечно! – раздражаясь, ответил Арек. – Ты думал, что я отдам свое кольцо или кольцо Грэга для декорации фарса?

– Откуда мне знать, как принято? Может быть, новые по-купать нельзя, чтоб не заподозрили?

– Чаще всего покупают новые. Чтобы не тянуть прошлое

в настоящую жизнь. Но если бы я всерьез... – он прогнал

непрошенную, ненужную мысль – а подойдет ли Александеру

его кольцо, потому что себе все равно надо оставлять кольцо

Грэга – и сменил тему. – Впрочем, неважно... я все равно не

собираюсь больше вступать в брак. Всерьез.

Любовник пытливо всмотрелся ему в глаза и пробормотал:

– По идее, мне должно быть все равно. Но я этому рад.Очередной поцелуй оказался не просто примирительным – каким-то волшебным. Развеявшим взаимное недовольство и атмосферу раздражения на три дня вперед.

Они все-таки добрались до ванной и устроили там маленький потоп. Спасаясь от луж, напрочь промокших полотенец и халатов, вернулись в спальню и случайно шокировали Хайнца.

Поужинали перед телевизором под сериал о буднях спецслужб по Первому каналу. Повторили шокировавшую Хайнца ситуа цию и улеглись спать – вымотанные, обессилевшие, но довольные друг другом.

На следующий день им пришлось расстаться – Арек отправился в столицу подогревать слухи о своем изменившемся семейном положении, а Александер – к тетке, а потом в казино, по вызову менеджера.

Вечером они отгородились от всех забот задернутыми шторами и запертой дверью спальни. Тогда-то и выяснилось, что у Александера до одури, до крика чувствительная поясница – прежде он не позволял касаться ее губами.

В среду Арек забил заклинание на обязанности наместника Тагана и отлично выспался. Ленивую негу и довольство – кофе и минет, что еще может быть нужно для утреннего счастья? – разрушило прилетевшее из Нератоса сообщение.

– Эрлих... Значит, уже донесли. Ну что же... на это я и рассчитывал.

Короткое и лаконичное: «Через час в клубе» проигнорировать

было нельзя, и Арек заметался по дому, раздавая указания:

– Хайнц, зайди в гардеробную, я тебе дам галстук к серому

костюму. Никакого «в форме»! Костюм, я сказал. И обручальное

кольцо не забудь. Рейн, Михаэль, остаетесь здесь, мы поедем

вдвоем. Никаких «но»! Слушаем то, что я говорю, и выполняем —

без обсуждений и дополнительных предложений.

Из всей толпы наибольшую благоразумность проявили

именно гражданские – Александер и Люкса. Выслушав указа-

ние: «Ждите тут, мы через пару часов вернемся», они мирно

уселись перед телевизором в гостиной и стали смотреть какую-

то местную передачу. Рейн с Михаэлем продолжали активно

кидаться под ноги, предлагать свои услуги – по завязыванию

галстуков, вождению машины и прочей чепухи, пока наместник

не послал их открытым текстом.

По счастью, пробок на дорогах и у Врат не было. Хайнц гнал

джип по знакомому маршруту, а Арек поспешно пичкал его

дополнительными инструкциями:

– Молчи. Улыбайся и отмалчивайся. Говорить буду я. Тут полно подводных камней. Всякие темные семейные дела Эрлих не обсуждает при муже. Уверяет, что тот не умеет врать и

может слить информацию императрице, если его начнут расспрашивать. Не знаю, как там на самом деле, но я, чтобы поговорить с ним об Илле, каждый раз его в туалете отлавливал.

Еще – это важно! – если Вильхельм будет сидеть за столом, постарайся не делать резких движений. Ты – лицо новое, а он, как служебная собака – к новичкам с недоверием относится и долго привыкает. Убить не убьет, но в путы упаковать может... будут потом слухи ходить, что мы с тобой на принца покушались.

Законный супруг впитывал информацию и все сильнее бледнел. В клуб он обычно не заходил – провожал наместника до дверей и возвращался в машину – и теперь, похоже, сильно жалел, что ему придется посетить наполненное подводными камнями заведение.

– Да не беспокойся, – постарался приободрить его Арек. —

Все не так уж сложно. Не на голове же стоять…

Он подумал – надо на всякий случай сразу показать Хайнцу,

где находится туалет. Не ради возможной беседы с Эрлихом,

а потому что тот выглядел как кеннориец, которого вот-вот стошнит.

Выражение «вот-вот» не уходило с лица законного супруга,

пока они шли к нише, где находился излюбленный столик четы

Веттин-Кобург. Вильхельма не было, и Арек решил первым

делом выложить принцу-главнокомандующему относительную

правду о своем семейном положении.

– Ваше высочество...

– Ну что за глупости? – поинтересовался Эрлих, отрываясь от ноутбука. – О! Ты не один?

– Позволь представить тебе моего супруга.

Взгляд принца из рассеянного стал жестким. А через пару секунд – боги, каждому бы такую память! – Эрлих выдал:

– По-моему, это твой телохранитель. Поправь, если я ошибся.

– Одно другому не мешает, – сообщил Арек, кладя руку на плечо Хайнцу и заставляя его сесть на стул. – Я женился на своем телохранителе.

Хотелось стереть легкое удивление с лица Эрлиха, добавив:

«Ты же женился на личном пилоте, и ничего», но в дружеском

общении имелись определенные границы, которые не следовало преступать.

– Я наконец решился признаться общественности, что мы с Хайнцем состоим в браке. Уже семь месяцев. Полагаю, ты вызвал меня, потому что до тебя доползли слухи?

– Нет, – покачал головой Эрлих. – Вообще-то не поэтому.

Но я поздравляю тебя с минувшим бракосочетанием. Арек, ты

читал сегодняшние кеннорийские газеты?

сАша

Стоило джипу выехать за ворота, как в доме вспыхнула свара. Рейн направился к холодильнику, вытащил запотевшую бутылку водки и налил себе стопку, не слушая

протесты Михаэля. После рыка: «Ну, за руль ты не сядешь, согласен, а если проверка сейчас нагрянет? Ты понимаешь, что всем впаяют?» и ответа: «Всем, кроме Хайнца, ты хочешь сказать?», дверь захлопнулась, и подробности кухонного скандала перекрыло бухтение телевизора.

Если говорить честно, Александр с Рейном был солидарен – вид супружеской пары, поправившей друг другу узлы галстуков перед выходом, вызвал у него желание остограммиться. Но трезвый голос разума в два счета доказал, что далекий и не-

ведомый клуб в Нератосе, куда Арек помчался по вызову принца, вряд ли послужит ареной для искрометного секса. Сомнительно, что у кеннорийской аристократии есть обычай подтверждать супружеские права половым актом в публичном месте.

– Чего он взбесился-то так? – спросил Саша у Алексея. —

Они же не трахаться туда поехали. Насколько я понял.

– Они поехали туда, куда ему хода нет, и никогда не будет, —

подумав, сформулировал тот. – Знакомиться с теми, кто никогда

не подаст ему руки. Не обратится к нему иначе, как к прислуге. А

Хайнц войдет туда, как равный. Обидно, правильно?

– Конечно, обидно, – кивнул Александр. – Но он же сам согласился на эту игру?

– Насколько мне известно, хаупт с Хайнцем поженились тишком, пока Рейн валялся в отключке. Теперь он уверен, что просто не успел произнести решительное «нет».

– Хм... Арек сказал – не от него зависело, когда заключать

брак, ему оказали дружескую услугу, и он не мог выбрать удобное время.

– Не знаю, не присутствовал, – пожал плечами Люкса.

Саше вспомнилось неприятная ассоциация со сходом лавины – словно предложение о бракосочетании явилось тем са мым маленьким камушком, который сдвигает с места тонны

снега и камней, способные упокоить любое живое существо, оказавшееся на их пути.

– Как бы то ни было... – тема жгла, и он выговаривал

никому не нужные мысли. – Дело уже сделано. Арек ведь им

вчера деньги перечислил? Взяли – надо отрабатывать. А годик

перетопчутся, еще и поместье получат. Если честно... хорошая

цена за ни хрена не делать.

– Вы с Хайнцем прямо как сговорились, – с интересом

посмотрел на него Алексей. – Он такими же словами это сфор-

мулировал... почти. Мол, редкостно повезло. Жопу подстав лять

не надо, пахать в три смены не придется, а навар сказочный.

– Соображает, когда надо хватать. И Рейн поймет. Не сей-

час, так через пару лет Хайнцу спасибо скажет.

– Черт его знает... может, и скажет. Если останется при Хайнце.

– То есть? – нахмурился Саша.

– Дело в том, что отношения между Хайнцем и Рейном в последнее время охладели. Это нормально – кризис третьего года, трахаешься уже по привычке, да и все время друг у друга на глазах. Работа, выходной, праздник – все едино. У нас с Михаэлем та же фигня. Надо что-то менять.

– Думаешь, Хайнц вытерпит год, а потом свалит в поместье и велит «никого не пускать?».

– Да черт его знает... – вяло повторил Люкса. – Тут столько всего намешано. Хаупт чем-то напоминает Хайнцу его прежнего любовника – предшественника Рейна. Хаупт давно

уже позволяет о себе заботиться, раздвигая рамки «объект —

телохранитель». Вы же понимаете, что кофе в постель и кор-

межка печеньем в прямые обязанности Хайнца не входят?

– Понимаю.

– Пока хаупт был охраняемым объектом, Рейн не особо-то волновался – Хайнц не дурак, из-за пары палок на риск не пойдет, да и вылетавших со свистом массажистов и адъютантов

мы перевидали достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы. Но сейчас ситуация изменилась. С одной стороны – надоевший нищеброд, с другой – обаятельный и богатый господин Арек Майер, второй наместник Тагана. Законный супруг, с которым время от времени Хайнцу придется ложиться в одну постель – вы же не думаете, что где-то в гостиницах, или на Кенноре, у его родственников, они будут спать отдельно? Только

вместе, чтобы избежать возможных слухов.

– Да, но...

– Без всяких «но». Хаупт не протестует, если кто-то пытается влезть к нему на член – будем откровенны, высокими моральными качествами он не отличается. Хорошее воспитание скажется в том, что он поддержит случайного любовника под локоть, чтоб тому было удобней примоститься. Рейн сейчас боится всего и сразу. Что эти двое потрахаются, останутся довольны процессом и решат жить, как настоящие супруги – даже

к алтарю идти не надо, все уже сделано. Боится того, что они поживут вместе, потом хаупт – через пару месяцев – выставит Хайнца из постели, но тот к Рейну не вернется. Не Рейн его не примет. Хайнц не вернется, уйдет искать следующего хаупта.

Вот такая гремучая смесь.

Скрипнувшая дверь заставила Люксу умолкнуть. Первым из

кухни вышел неоднократно помянутый Рейн. Вышел без бутыл-

ки, с каким-то бутербродом в руках и двинулся к лестнице, не

обращая внимания на посиделки в гостиной. Михаэль мимо не

прошел – утянул Алексея в их комнату, оставив напряженно

думающего Сашу перед работающим телевизором.

«Значит, «чем-то напоминает Хайнцу бывшего любовника».

Неприятный сюрприз. Но ведь нельзя сказать, что Хайнц после

бракосочетания начал как-то демонстрировать свои права или

захватывать территорию. Наоборот... он отстранился. На меня

вообще смотрит, как на пустое место. Утром будит Арека теле-

фон ным звонком, а поднос с кофе и печеньем оставляет под

дверью. Не лезет в спальню, не задает вопросов».

– А! – в дверном проеме возник Люкса. – Я вам сказал, или не сказал? Про коменданта?

– Какого коменданта? – нахмурился Александр. – К вам еще и комендант заходит? На Михаэля глаз положил или наоборот?

– Типун вам на язык. Про покойного коменданта. Помните,

я вам год назад говорил, что это хаупт его прикончил? А он сам убился, оказывается.

– Ну и что?

– Вам нет никакой разницы? – заинтересовался Алексей. —

Я повторяю – хаупт не убивал. Все-таки грехом меньше.

– Я его грехи не считаю. Тут... или оптом забирать, или сразу отказываться. Но, в принципе, я рад, – последнюю фразу Саша добавил исключительно для завершения разговора: покойного коменданта он вспомнил с трудом – уж больно много событий

произошло после тех разборок. А себе честно признался – при

всех заскоках Арек не похож на кеннорийца, который убивает

ради удовольствия, и этого для успокоения совести вполне достаточно.

Он попытался вернуться к размышлениям о наместничьем

браке, но мысли все время сбивались – то мерещился нез-

накомый и давно уже покойный комендант, то накатывали

воспоминания о подставившем его Максе, то явственно слыша-

лось ворчание тетушки, которая никак не могла смириться с

мыслью, что они с Ареком «опять», и пыталась определить, кто

на кого хуже влияет.

– С третьего класса одно и то же твердила – дружи с

Максимкой, он мальчик хороший, ни с кем не дерется... да что за

чертовщина в голову лезет, а?

Пощелкав пультом, Александр нашел спортивный канал

и рассеянно засмотрелся на бой без правил. Потом на сле-

дующий – интересно стало, продержится ли рыжий против того

лысого шкафа, а потом на следующий – рыжий уверенно шел к

финалу, оставляя на ринге груды стонущего мяса.

Арек с Хайнцем прибыли аккурат к церемонии награждения.

Джип остановился возле стеклянных раздвижных дверей резко,

разбрасывая заледеневший песок, и Саша ощутил острый укол

тревоги. Беспокойство усилилось при виде наместника, выби-

рающегося с водительского сиденья. Хайнц оббежал машину и

попытался придержать дверку, но тут же отпрянул, словно его

нецензурно послали в неведомую даль.

Прищурившись, Александр разобрал, что на Ареке нет гал-

стука – а, вот, на сиденье валялись и галстук, и какие-то газеты.

Двери раздвинулись, и к картинке добавился звук.

– Чтоб его перевернуло, да треснуло! Отстань, я прекрасно держусь на ногах! – это было брошено Хайнцу. – Я же знал, нет, не знал, я чувствовал, что ничего делать не надо!

Газета шлепнулась на столик.

– Это надо было переждать, пересидеть, как в трени ровочном бою, измотать противника, заставить его потратить все силы на бесполезные заклинания, а потом получить созревший плод. Дрянь! Ну как же я промахнулся...

– Что случилось, хаупт? – очень осторожно и неуверенно спросил Михаэль.

На крики подтянулись остальные – настороженный, спря-

тавшийся за плечо любовника Люкса и взъерошенный, явно

только оторвавший щеку от подушки Рейн.

– Вот!

На главной странице газеты красовалась огромная цвет ная фотография – какая-то пара, слившаяся в объятье, приспущенная рубашка, обнажавшая плечо, пальцы, по-хозяйски зарыв шиеся в растрепанную темную шевелюру...

– Но это же...

– Принц Илле собственной персоной! – рявкнул Арек. —

С натурщиком, позировавшим для статуи Здоровья. Откры-

ли, Пламя их забери – и статую, и сезон поцелуев! Их сфотографировали на балконе гостиницы. Чтоб...

– Хаупт, послушайте! Давайте разведемся, и вы...

– Заткнись, Хайнц! Заткнись, я тебе еще возле клуба сказал – заткнись, развод уже ничего не исправит.

– Хаупт, ну выслушайте же меня!

– Выслушайте его! – вмешался Рейн. – Вы нас не купили, мы можем вернуть перечисленные деньги и...

Добровольного кандидата на роль «козла отпущения» Арек не проигнорировал. Приблизился, втянул воздух и прошипел:

– Опять нажрался?

Рейн взъерошился, собираясь что-то сказать – то ли оправдаться, то ли нахамить, Хайнц, почуявший беду, а может, заметивший движение руки, выкрикнул: «Не надо, хаупт!», но

разворачивающуюся пружину остановить было невозможно.

Все произошло быстро: Саша увидел бирюзовое сияние, окутывающее ладонь любовника, услышал грохот упавшего на пол тела и, прежде чем ткнуться носом в палас, заметил, как

Хайнц откидывает голову и тянется к шее, пытаясь сорвать невидимую удавку. Палас изменил цвет – из бежевого стал аквамариновым. Рука Михаэля, заставившего их с Люксой опуститься на пол, исчезла с плеча, но относительная свобода не

вызвала желания действовать. Александр продолжал лежать ти-

хо, рассматривал палас и прислушивался к звукам.

Стук двери, звук льющейся воды, гневный голос:

– Я кому сказал прекратить бухать? А? По-хорошему не понимаешь, дрянь? Будем по-плохому...

Экзекуция продолжалась недолго. Арек вернулся в гости ную, облокотился на спинку дивана и фыркнул:

– Михаэль, а ты – как наседка туземная. Повалил, щитом накрыл... от меня спасал? Молодец.

Телохранитель и бровью не повел. Убрал щит, сел и уставился в спинку дивана равнодушным взглядом.

– Молодец... – насмешки в голосе вроде бы не слышалось – вроде бы... – А у тебя в голове отложилось, наконец, что когда говорят «молчи», надо именно молчать?

Из угла комнаты донесся хриплый вдох и кашель.

Арек исчез из поля зрения и деловито проговорил:

– Ничего страшного. Гелем намажь, чтоб синяки не проявились. И выпей что-нибудь прохладное, сразу отпустит.

Десятиминутная демонстрация силы превратила дом в по-

добие тюремной больницы. Михаэль с Алексеем закрылись в

своей комнате, как в камере добровольного заключения, каш-

ляющий и потирающий горло Хайнц подхватил мокрого Рейна и

утащил на второй этаж. А до Саши дошло, что незаметно свалить

из особняка не получится. Потому что кто-то должен отключить

поле ограды и выпустить его наружу.

Он просидел в гостиной еще минут десять. Поразмыслил, пришел к выводу, что ни один из телохранителей не согласится его выпустить, не докладывая об этом наместнику, и пошел в спальню.

«Определить настроение. Попробовать сбрехать про звонок тетки. Сказать, что уйду ненадолго... а потом уйти и не возвращаться. Хотя бы пару дней».

Сразу ложь не произнеслась – язык не повернулся. Раздевавшийся Арек выглядел абсолютно мирным, даже усталым, и безо льда и стали в голосе попросил:

– Включи воду. В ванну хочу лечь. Теплая вода и коньяк – это то, что мне сейчас надо для счастья.

План звучал мирно, и Александр решил повременить с рассказом о звонке. Выждать, подгадать момент... можно выйти на кухню, в конце концов, а оттуда вернуться, напустив на себя расстроенный вид...

«На кухню – поймет. Можно сказать, что я обещал позвонить тетке. И позвонить, при нём, а потом...»

В ванной было влажно и душно. Саша пил коньяк маленькими глоточками, пригубливал, облизывал кромку бокала и разрывался между противоположными желаниями – сбежать подальше и раздеться и лечь в пенную воду, к Ареку.

– Забирайся ко мне... и приоткрой дверь.

Когда твое же желание облекается в просьбу или приказ любовника, оправдание тому или иному поступку искать не надо. Просто разделся – и все...

Коньяк дурманил голову, запах пряной ароматической соли

будоражил тело, молчание тяготило, и Александр спросил:

– Как все прошло? Встреча? Что принц Эрлих сказал по поводу твоей женитьбы?

– Обрадовался, – усмехнулся любовник. – И предложил

в очередной раз расплатиться за грешки члена императорской

семьи. Прикрыть Илле, на которого накинулась пресса, обвиняя

в безнравственности. Сделать официальное заявление – мол,

мы с Илле всегда были в «только дружеских» отношениях, я

его опекал и все такое прочее... что он меня не обманывал, что

я только рад тому, что он нашел свою половину... Факт давней

женитьбы с Хайнцем придаст этим словам весомость.

– Именно поэтому ты не хочешь разводиться?

– Да я не могу развестись, в любом случае! – бокал глухо ударился о бортик ванной. – Включи голову! Я уже раззвонил об этом браке всем, кому мог. Конечно, свидетельство не показывал, но... Что мне сказать «серому наместнику» и половине столицы?

Я с вами пошутил? Так День Смеха у нас весной, не сезон сейчас.

Если заявить, что я шучу такими вещами, меня на обследование

в клинику положат, проверить – вменяем я, или нет.

– Понял-понял! – Саша поднял ладонь, но вместо того, чтобы замять неприятную тему, уточнил непонятную фразу. —

А почему «расплатиться за грешки в очередной раз»? Ты уже выгораживал Илле?

– Не Илле, – нахмурился Арек. – Была скверная история...

Эрлих крепко меня подставил. Потом клялся, что не хотел, просил обращаться к нему с любыми проблемами, обещал помочь, если что... но вот удивительно – не случалось в моей жизни такого «если что». Не было нужды обращаться. И этот должок медленно ржавеет, утеряв актуальность за давностью лет. А теперь мне предлагают добавить в список еще один.

– Откажешься?

– Нет. Я в определенной мере виноват перед Илле. Я его дразнил только. Неудивительно, что он сорвался и глупо попался. Дурачок еще. Надо прикрыть.

– Твое дело...

Запах ароматической соли стал удушающим. Саша вылез из ванны, замотался в огромное полотенце и вышел в комнату – вдохнуть свежего воздуха у приоткрытого окна.

– Ты мокрый. Протянет, простудишься. Иди под одеяло.

Тело невольно воспротивилось – разборки в гостиной оста-

вили осадок.

«Дурачка Илле можно прикрывать и оправдывать тем, что

сам дразнил. Хайнца и Рейна можно обездвижить, потому что

вякнули слово поперек. А я на какой ступеньке на лестнице?

Меня – прикрывать или в путы?»

– Не дергайся... плечи как каменные... хочешь, спину разомну?

– Перестань тыкаться членом мне в задницу, и все пройдет, – ровно ответил Александр. – Мы уже выясняли, эти действия меня нервируют.

– Ты не упускаешь возможности пожалеть себя и заставить

меня платить за чужие грехи. Мне это может надоесть, знаешь ли...

Пальцы проехались по спине, забрались под полотенце, и

Саша, развернувшись, процедил сквозь зубы:

– И что ты тогда сделаешь? Забьешь на принципы и упо-

добишься охраннику из лагеря? Путы наложишь, как он?

Ответ был невербальным и ошеломительным. Бирюзовая

дымка ремней захлестнулась вокруг запястий и щиколоток, ры-

вок заставил опуститься на колени, полотенце полетело на пол,

а горло онемело, не позволяя выразить страх криком.

Сашу затащили на кровать, ткнули носом в подушку, после

чего чуть задыхающийся Арек проговорил:

– Я – не мальчик из лагеря. Я умею накладывать путы четче

и точнее. Могу ими убить, могу пытать. Я прекрасно работаю с

силовыми линиями.

Доказательство слов последовало незамедлительно. Руки вывернулись и скрестились, касаясь лопаток, словно их утянуло шнуром, привязанным к спинке кровати. Оцепеневшая поясница прогнулась, колени разъехались, а задница вскинулась вверх – напоказ, выставляясь и приглашая.

Ладонь Арека по-хозяйски проехалась по спине, спустилась на ягодицу, сжала, помяла – прикосновения чувствовались ту скло, смазано, словно тело окунули в «заморозку». Как на

приеме у стоматолога, когда режут одеревеневшую десну, чтобы

добраться до корней зуба. Издать звук протеста – выругаться или проклясть – по-прежнему не получалось. Александр не мог шевельнуть языком, открыть рот или зажмуриться – приходилось тупо рассматривать меленькие цветочки на наволочке.

Хорошо хоть дышать удавалось. Плохо, что не полной грудью – от недостатка кислорода сердце колотилось в рваном ритме и темнело в глазах, будто на наволочку брызгали грязью.

«Сука... тварь!»

Ноги раздвинулись еще шире, и от беспомощности, невоз-можности противостоять насилию захотелось взвыть. На местник не врал – он работал с силовыми линиями не так, как

охранники из лагеря. Те ограничивались парой заклинаний: сковали руки-ноги, да и хватит.

– Прекрасное зрелище, – сообщил Арек, взвешивая в ладони Сашины яйца. – Ты такой молчаливый, готовый принять всё, что тебе дадут...

Пальцы помассировали промежность, к которой вдруг в

полной мере вернулась чувствительность. Александр бесполезно дернулся и понял, что «заморозка» исчезает только под рукой – но для чего? Неужели этот идиот думает, что если продемонстрировать, как это делают «правильно и хорошо», то