Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

– Не-а... Все чисто. Только мои телохранители думают – это я его пришил... и от меня шарахаются.

«Определенно, жизнь на дикой планете не идет ни в какое

сравнение с размеренным существованием на Кенноре, —

подумал Марк. – Какие краски! Какие страсти!».

Он решил, что гроза миновала – сын и брат жены выглядели

мирно – и убрал палец с кнопки.

– Когда труп нашел, я еще ничего не понял, – возобновил монолог Арек. – И когда о смерти Эдварда узнал, тоже не догнал. А потом, после поминок, до меня дошло. Кто меня без любви в постель уложить хочет – помирает. Вот!

– А принц Эдвард тут причем? – осторожно спросил Марк.

– А он меня лапал всячески на аудиенции и пальцы в рот совал! – пожаловался пасынок, отставил бокал и попытался свернуться клубком, чтобы лечь спать в кресле. – С-с-скотина...

Через это и помер. И комендант тоже помер. Интересно, Александер тоже?.. Надо будет проверить потом.

– Кто такой Александер? – вкрадчиво поинтересовался Вальтер.

– Пошел ты...

Марк предупреждающе поднял ладонь – он ожидал, что Вальтер отреагирует на ругательство профилактической трепкой. Но тот побарабанил пальцами по столику и очень мирно – Марку показалось, что это не игра, а искренняя забота – осведомился:

– Шатци, у тебя все в порядке?

– Угу.

– Не спи! Телохранители шарахаются... тебя могут шантажировать?

– Не-а... – сонно пробурчал Арек. – Я одного сам могу шантажировать. Он с туземцем живет.

– Фу...

– Ага. Фу. В том-то все и дело, Валь. Оставь меня в покое.

– Шатци...

Мягкий допрос прервало появление супруги. Обнаружив

пьяное чадо, она пришла в ярость и закатила скандал – разумеется, Марку и Вальтеру. Ареку крики не помешали – он все-таки умостился в кресле, подтянув колени к подбородку, и заснул.

Впрочем, выспаться ему не позволили. Через пятнадцать минут в гостиную явился врач, а следом за ним – косметолог и парикмахер. Их совместные усилия не пропали даром. На

церемонии прощания с принцем Эдвардом, в главном Храме столицы, протрезвевший и коротко подстриженный пасынок выглядел получше многих, и Марк преисполнился гордости

за супругу, сумевшую вывести в свет практически идеальное

семейство.

Они прошли по ковровой дорожке, раскланиваясь с дело-выми партнерами Марка, светскими знакомыми, и заняли свои места на скамье – неподалеку от Чаши, в десяти шагах от представителей императорского дома.

По большому счету до гроба и усопшего Эдварда никому

не было дела. Собравшиеся не скорбели – они тщательно

улавливали малейшие нюансы иерархических изменений и де-

монстрировали преданность новому главнокомандующему

Имперской армией «Armband» принцу Эрлиху. Вскоре проя-

снился и интересовавший Марка вопрос – отношения пасынка

и младшего брата императора, учившихся в одной и той же

элитной военной школе, остались достаточно теплыми и

доверительными. Вальтера и супружескую чету Ауэрслебен он

поприветствовал кивком, а Арека поманил к себе, заключил в

дружеские объятья, расцеловал в обе щеки, а потом передал в не

менее дружеские объятья своего мужа.

«Теперь ясно, как он смог двадцать килограмм заговоренного

серебра для моих исследователей достать, – понял Марк. – То-

то Валь, хоть и глава Службы Безопасности корпорации, а зуба-

ми скрипит и отвечает, что у него таких ходов нет. Проси, мол,

елкого. Буду помнить, кому навар идет. Навар там немалый...».

– Смотри, – прошептала жена и осторожно сжала его

ладонь. – Смотри... Эрлих пригласил его на свою скамью.

О-о-о... он рядом с внуком императора сел. Ах, какая бы из них прекрасная пара вышла!

– Какая пара? Илле сопляк еще, – удивился Марк.

– Ему уже семнадцать. Он может вступить в брак с разрешения старших родственников.

– Вряд ли они рвутся сбыть его с рук. То, что мальчик стерилен и лишен магии – не повод выдавать его за первого встречного.

– Арек не первый встречный! – прошипела супруга.

Марк сообразил, что ляпнул глупость, и примирительно

кивнул. Он глубоко сомневался в том, что пасынок начнет

ухаживать за юным принцем Илле. Как-никак двадцать лет

разницы... А если и начнет... брак с представителем импера-

торского дома послужит на благо семьи.

Храм заполнили низкие звуки органа. Пепельное пламя, дремавшее в Чаше, вспыхнуло и выбросило в воздух сноп алых искр. Музыка и магия требовали, чтобы прихожане склонили головы и забыли о сиюминутных заботах. Марк покосился на

Илле, трогательно прижавшегося к плечу Арека, и повторил

прозвучавшие под сводами слова молитвы:

– Все идет своим чередом. За разлукой – встреча, за встречей – разлука.

Часть 2

слова и дела

Пролог

– Просыпайся, – мягкие губы пощекотали ухо.

Арек недовольно поморщился и пробормотал, не открывая глаз:

– Рано еще...

– Пора.

– Рано. Еще не хлопают.

Возражение заглушили литавры и гром аплодисментов.

Второй наместник Тагана подавил зевок – пронырливые журналисты так и норовили сфотографировать императорскую ложу Большого театра в Нератосе – и повел плечами, разминая затекшие мускулы.

– А говорил – балет любишь больше, чем оперу, – с укором заметил Илле.

– Хоть не воют, – главное было – не переборщить с солдатской прямотой. – И задницы симпатичные.

– Ты неисправим.

– А ты не желаешь смириться с этим фактом.

К лимузину они шли в молчании. В салоне Илле потянулся за

поцелуем, получил желаемое и, отдышавшись, поинтересовался:

– Ты приедешь на следующие выходные?

– Нет. Через выходные. Я буду занят, малыш. Много дел...

врач требует, чтобы я возобновил прогулки по терренкурам.

– Почему ты не хочешь гулять на Мелене? – наверное, в

сотый раз спросил Илле.

– Сколько можно повторять? Грош цена курортам планеты,

если наместник не удостаивает их вниманием. Это политика,

Иль.

– Ты мог бы ездить и туда и на Мелену. Мы бы гуляли вместе.

– Нет.

– Но, Арек...

– Нет. Я пришлю тебе сообщение, когда смогу вырваться с

Тагана. Только, умоляю, давай обойдемся без культурных мероприятий. Ограничимся ужином в ресторане. Я закажу столик.

– В Государственном музее должна открыться выставка гравюр...

– Нет!

Илле вздрогнул и отпрянул в сторону. Арек мысленно

досчитал до десяти и обнял его за плечи.

– Никаких гравюр.

– Может быть, поужинаем у меня или у тебя?

– В ресторане, – повторил наместник. – О! Уже приехали.

Я тебя провожу до двери.

Проводы обошлись ему в короткий поцелуй в лифте и затяжной под дверями квартиры. Заходить на чашку чая он категорически отказался.

Лимузин, управляемый вышколенным водителем, доставил

Арека к северным Вратам. На огромной автомобильной стоянке

кипела жизнь – сторожа взимали плату, туристы грузились в

микроавтобусы, грузчики, бодро переругиваясь, растаскивали

контейнеры, загромоздившие выезд, а военная полиция обыс-

кивала пьяный молодняк.

– Домой, Рейн, – приказал наместник, забираясь в джип. —

Впрочем... сначала заедем в бордель, я мальчика себе возьму.

Саша

Открытый на развороте глянцевый журнал притягивал взгляд. «Jugend und Reife». «Молодость и зрелость».

Тот, кто придумывал подпись для фотографии, не стал чураться штампов и правильно сделал – пара олицетворяла название. Хрупкий темноволосый Илле, присевший возле ног своего будущего супруга и повелителя, подбирал с парковой дорожки осенний лист, тронутый багрянцем: на вид – чистый клен, хотя наверняка там, в Нератосе, не растут клены. А развалившийся на лавочке Арек снисходительно наблюдал за возней принца, осторожно поглаживая его по ухоженной шевелюре.

Второй наместник Тагана по-прежнему впечатлял зрелой красотой – правда, глаза скрывались за затемненными очками, но это только придавало некоторую строгость и загадочность облику. Фотограф удачно поймал блик на золотом браслете: усилитель притягивал взгляд, и становилось ясно – внука императора отдают в надежные руки. Отдают кеннорийцу, который способен его защитить.

От фотографии Александра оторвал телефонный звонок. Он

снял трубку и привычно проговорил по-кеннорийски:

– Зал игровых автоматов «Удача». У телефона кассир-оператор Шелехов.

– Расслабься, это я, – фыркнул в трубку менеджер казино,

курирующий залы – звучит гордо, а на деле два зала, не

умаешься курировать. – Готовься закрываться. Сообщение с

подстанции пришло – центр на два дня обесточили.

– Артем, а как пересдаваться? Я же показания счетчиков

снять не могу!

– А зачем тебе пересдаваться? Дадут свет, отработаешь

смену, тогда и пересдашься.

– Так график поменяется. Василий опять ныть начнет.

– Начнет ныть – пошлешь его ко мне. А я его пошлю, куда

следует. Что еще?.. А! Выручки в сейфе много?

– Какая выручка? Один лимит. С утра не заглядывал

никто – суббота. Хорошо, если к обеду проснутся.

– Ну, тогда нам жить проще. Сейчас к тебе инкассаторы

заедут, пересчитаете жетоны, распишетесь, замкнете сейф и

иди с богом. Ключи от точки пусть у тебя остаются. Сотовый

телефон не выключай, я тебе позвоню, когда свет дадут.

– Договорились.

Инкассаторы приехали быстро. Персонал казино был

сме шанным – выручку с точек забирал пожилой бухгалтер

Андрей Андреевич, за которым ходил скучающий детина в

браслетах по имени Клаус. Работалось с ними легко – Андрей

славился болезненной честностью, а Клаус не лез в пересчеты,

ограничиваясь ролью телохранителя. Лимит сочли под рассказ

об аварии на подстанции, после чего инкассаторы забрали у

Саши ключ от сейфа и отбыли во второй зал. Никому не хотелось

терять погожий выходной день – пусть неоплачиваемый и

внеплановый, но идеальных подарков судьбы не бывает.

Саша вытащил из подсобки пакет с едой и термосом,

поколебался и сунул туда журнал, оставленный кем-то из

клиентов. Почитать на досуге, что там о наместнике пишут.

И не только о наместнике. Обычно всю попавшую в руки

кеннорийскую прессу он изучал от корки до корки – если

разговорную базу удавалось шлифовать, общаясь с игроками и

Клаусом, то тратить деньги на книги было откровенно жалко.

Да и книги продавались не бог весть какие: в основном taschen

-

buch

1

 – на мягких обложках мускулистые красавцы в браслетах обнимают хрупких перепуганных принцев. Молодость и зрелость, короче говоря.

После полумрака игрового зала улица показалась осле-

пительно яркой. В Eisenwasserlich царил золотой сентябрь —

почти как в Нератосе, где пару недель назад сфотографировали Арека с Илле.

«Крепко меня всколыхнуло, все мысли на одно сворачиваются, – признал Александр, запирая точку. – А ведь больше года прошло как мы... гм... расстались. Если то, что между нами было, можно назвать встречами».

Безумный месяц май прошлого года отпечатался в его

памяти навсегда. Фактически – три встречи. Сумасшедший

1taschenbuch (нем.) – карманная книга.

безмолвный перетрах у него в квартире, куда явился чуть пьяный Арек. Встреча под особняком, когда Саша укладывал тротуарную плитку, плавно перетекшая во вторую, уже менее бурную ночь. И шальные выходные – от сауны с шокирующим снятием браслетов, до безмятежной прогулки в парке и идиллии в спальне наместника. Один месяц и пять ночей, перевернувших его жизнь.

Нельзя сказать, чтобы он вспоминал об Ареке каждый

день, или тосковал по жарким мужским объятьям. Прожитое

и есть прожитое: время заставляет краски тускнеть, а шампан-

ское – выдыхаться. И как бы ни был сладок или горек кусок,

разжеванный и проглоченный ранее, сегодня у тебя во рту

остается привкус именно сегодняшнего куска. Но это не

отменяет приобретенного умения отличать жгучий перец от карамели.

Кассир-оператор Шелехов сунул ключи в карман, перехватил

пакет и побрел по тротуару, наслаждаясь бьющим в лицо теплым

ветром. Одна беда – ветер не выдувал ненужные мысли, скорее,

приносил новые. Фотография заставила задуматься о жизненном

развилке, случившемся после достопамятного ухода из дома

Арека. Стоило ли тогда поговорить по душам, попытаться

объяснить Ареку все хитросплетения школьно-соседских отно-

шений и покаяться в алкогольных речах? Наверное, стоило. Не

исключен вариант, что наместник, желавший вникнуть в его

проблемы, без особых трудностей переварил правду и, может

быть, даже над ней посмеялся – по-доброму и с облегчением.

А то он не знает, какие гадости у кеннорийцев за спинами

говорят... А относительно Макса... Возможно, Арек и сам

оказывался «должен» – не деньгами, а взаимовыручкой. И не

только друзьям, искренне протягивающим руку помощи. Но

надолго ли эта беседа могла отодвинуть разрыв? Туземный

любовник – это туземный любовник. Сейчас, пообщавшись

с обычными, типичными кеннорийцами и поневоле слушая

их разговоры – кассира никто не стесняется – Саша понял,

насколько нехарактерным и мягким было поведение Арека в

сложной ситуации. Да что там мягким... позорил он себя тем,

что вообще в чем-то хотел разобраться. И из этого напрямую

вытекало – ну, на месяц, два, три наместника бы хватило.

Сдерживаться, вникать, «держать лицо» перед своими, покорно

кушать полтарелки, не притрагиваясь к Сашиной заднице. А

потом? Надоело бы, и тот же разрыв, разве что, чуть более

плавный. К тому же... Такому кеннорийцу, как Арек, положено

быть женатым – иначе не оберешься слухов и двусмысленных

шепотков. А принц Илле на дороге не валяется.

«Все решилось, как подобает. И не надо гадать «как могло бы

быть?». Все равно ничего уже не изменишь».

Миновав бетонный квадрат – городские власти ликви-

дировали пепелище, оставшееся на месте кафе Георга – Але-

ксандр свернул вбок, на площадь перед огороженными разва-

линами кинотеатра, и занял лавочку с видом на расплавленный

фонтан. Разрушения напоминали о «днях памяти Менка», не

затронувших его лично... хотя как – не затронувших?

В те дни он пил таблетки и дремал на кровати, вставая

по вынужденным надобностям, вяло жевал оставленную те-

лохранителями наместника еду и иногда включал радио —

под музыку снились более приятные сны. Прозвучавшее предупреждение об ужесточении комендантского часа его не обеспокоило и не удивило – мало ли... Выходить все равно не

требовалось – даже блок сигарет в одном из пакетов нашелся.

О потрясениях, постигших планету, а особенно их конкретно взятый город, Саша узнал от тетки. Та обеспокоилась здоровьем единственного племянника и, дождавшись относительного спокойствия на улицах, нанесла ему визит. Застав Александра жи вым, невредимым и распивающим чай на веранде, она обрадовалась. Но потом отметила бледность лица и вялость движений и приступила к расспросам: «Что случилось?». И отвертеться или отолгаться оказалось невозможно. Тетка обшарила квартиру, тут же обнаружила вещи покойного Грэга и нехарактерные для рациона кеннорийские продукты и

пустила слезу. Оторопевший Саша потребовал объяснений и выяснил, что о его прогулке с наместником в парке тетушке уже кто-то донес. И она, пару раз видевшая фотографии Грэга в телевизоре и отметившая его несомненное сходство с племянником, пришла к логичному, но неверному выводу.

– Да что ж он, ирод такой похотливый, не мог мимо тебя пройти? За что беда такая? Мало ты по ночам после лагеря кричал, теперь и здесь настигло? Думает, как откупился жратвой

и тряпками, так вроде и не снасильничал?

– Тетя, – откашливаясь от чая и постигая суть обвинений,

выдавил из себя Александр. – Успокойтесь. Он меня не насиловал.

Словесные реверансы – трудно подобрать мягкие слова, описывая тетушке суть случившегося – ни к чему не привели.

Утомившись от всхлипываний и кар, призываемых на голову Арека, Саша рявкнул:

– Успокойтесь, тетя! Это я его трахнул!

Заявление произвело нужный эффект – пресекло поток рыданий, зато натолкнуло тетку на оригинальный вопрос:

– Сашенька, а он мстить тебе за это не начнет?

– Сомневаюсь. Ему вроде понравилось.

Тема половой жизни благополучно сошла на «нет». Александру удалось объяснить свое недомогание перенапряжением на работе – бордюрные камни подкосили – и уговорить те-тушку не бежать за знакомой медсестрой:

– Есть у меня все лекарства. Спасибо, позаботились.

Поджатые губы и вздох он проигнорировал и задал действительно интересующий его вопрос:

– Так что там вы начали говорить о пожарах и волнениях?

До того как мы свернули на ненужную дорожку?

Новости звучали потрясающе.

– Георга-то спалили. И кафе, и его самого, представляешь?

Яичницу кеннорийцам на завтрак готовил, присолил, а они решили – яд подсыпал. Георг сгорел, а парнишечка, официант, который как раз в зале прибирался, выскочить-то выскочил, но дыма ихнего волшебного надышался и в больнице помер. Это те, кого сразу знали-опознали. А по городу-то не одно пожарище было... Десятка три без вести пропавшими числятся – говорят, трупов двадцать из развалин в морг увезли, а родственников опознавать не пускают. Ах, да, и Максимка умер, представляешь?

– Соломенко, что ли? – онемевшими губами проговорил Саша.

– Он, он, – закивала тетка. – Еще за день до того, как все началось. Инсульт. Надо же, такой молодой, жить бы да жить, а его удар хватил. Видать, прихватило, когда через развалины шел – сидящим у стеночки нашли. Полицейские нашли. Наши.

Отвезли на экспертизу, а там заключение выдали... Ленка так убивалась на похоронах... – тут тетка сменила тон со скорбного на деловой и предупредила: – Только не вздумай к ней сейчас бежать и утешать. Знаю я тебя – засидишься, потом пойдешь домой по темноте и опять в неприятности влипнешь.

– Не побегу. Бегать – сил нет.

Дальнейшую теткину воркотню Александр слушал невнимательно. Понял только, что муж соседки, устроившийся на работу в санаторий, слышал разговор, будто наместник приказал всю комендатуру разом уволить и новых вояк прислать.

Якобы – как не сумевших справиться с поддержанием порядка на курорте. А так оно на самом деле, или не так... кто его знает?

Но настоящие, коснувшиеся его лично перемены, произошли еще через несколько дней. Второй наместник Тагана вернулся с Кеннора, с похорон главнокомандующего, и подписал указ об уравнивании прав, позволив бывшим военнопленным стать практически полноценными членами общества.

Речь Арека Саша просмотрел и прослушал дважды. Первый раз – в толпе, глядя на огромный экран, установленный возле парковой галереи, второй – дома, перед телевизором, купленным на деньги из конверта. Бывший любовник вернулся с Кеннора похорошевшим и помолодевшим – ему очень шла короткая стрижка. И тогда Александр впервые подумал – а не снюхался ли Арек с кем-то из своих? Массажистов и прочий

обслуживающий персонал он почему-то к «своим» не относил.

Наверное, потому, что не представлял себе наместника, ведущего к алтарю блондина, пропахшего апельсиновым маслом. Впрочем, мысли «снюхался-не снюхался» довольно быстро отошли на задний план.

Он отнес документы в комендатуру, убедился, что его фамилия и персона не вызывают у кеннорийцев особенного интереса – Шелехов и Шелехов. Пораскинул мозгами и понял – если Арек не приказывал заводить официального дела, история с задержанным Соломенко канула безвозвратно. У военных достаточно забот, копаться в архивных делах туземцев никому не надо. А если служащих комендатуры действительно сменили...

тогда вообще лафа. И не вспомнит никто.Как ни странно, утряслось и со своими. Смерть Макса с ним никто не связывал. «Дни памяти Менка» и указ об уравнивании прав напрочь затмили смерть неофициального руководителя подполья – ну, хватил человека кондратий, с кем не бывает? О сопровождавших Макса громилах Александр больше не слышал ничего и никогда. И надо сказать, нисколько об этом не жалел. И не пытался узнать, кому именно предназначались злополучные рекомендации.

А последний напрягающий его момент – упоминание о прогулке с наместником – оказался не столь уж известен и довольно быстро стерся из памяти окружающих. Спросила как-то бывшая однокурсница – ответил, мол, было, по случайности под руку попался, достопримечательности показал. На этом разговор и увял. Нет дров – нет костра.

Деньги Арека тогда ему здорово помогли. Он смог пойти на оплачиваемые дневные курсы кеннорийского языка, не на липовую отмазку для бумажки, а на относительно серьезное обучение. Полгода зубрежки сделали свое дело – экзамен он сдал на «отлично», но не остановился на достигнутом, а записался на дополнительные занятия. И начал искать работу, не желая проживать деньги до последнего гроша.

Смешно сказать, но работой он опять же оказался обязанным

Ареку. Или, если так можно выразиться, его покойному супругу, предпочитавшему носить неяркую, неброскую, но весьма качественную одежду. В те дни на бирже труда царил бардак – кабинеты осаждали толпы народа, желающего сменить работу по укладке тротуарной плитки на что-нибудь менее обременительное. Диплом факультета журналистики Саше ничем помочь не мог – он по-прежнему попадал под огра-ничения в праве на труд. Закрыта была административная, политическая и информационная сфера деятельности. То есть, диплом следовало повесить на гвоздик и искать «хоть что-нибудь». А таких умельцев в очередях стояло предостаточно.

В игровые автоматы он устроился по чистой случайности.

Стоял в коридоре под дверью кабинета и слушал, как Артем – его нынешний начальник – орет на работника биржи.

– Неужели так трудно читать требования, прежде чем выдавать направление? Не младше тридцати пяти, не младше, а старше! Частица «от» вам о чем-нибудь говорит? Старше тридцати пяти, желательно с высшим образованием, желательно семейных, и – обязательно! – прилично одетых! Не надо ко мне отправлять сцыкунов в шортиках, у нас казино, а не бордель!

Мне нужны люди, которые будут работать с деньгами, нести материальную ответственность и вежливо общаться с игроками.

Вежливо общаться, а не вертеть жопой!

Темпераментные вопли Александра позабавили, а требования, если честно, удивили – не младше, семейные... то, от чего воротит нос большинство работодателей. Он отодвинулся от распахнувшейся двери, встретился взглядом с Артемом и после беглого осмотра услышал очередной крик:

– Почему вы ко мне вот его не прислали, спрашивается?

Его, нормального мужика в костюмных брюках и при галстуке!

Мужик, как тебя зовут?

Уже в здании казино, заполняя анкету, Саша еще раз напомнил шумному менеджеру, что он бывший военнопленный. И получил в ответ беспечное:

– Пустяки! Скажу тебе правду – кеннорийцев это волнует меньше, чем наших чинуш. Те боятся нарушить параграф, дрожат, портят воздух... а наше начальство обеспокоит только то, что ты одинок. Одинокому человеку проще рассовать по карманам кассу и попробовать смыться. Семейные на такой поступок решаются реже. Потому у нас и требование – мужики в возрасте нужны.

Чтоб ветер в голове не гулял. Чтоб о завтрашнем дне думали. За место держались, пенсию зарабатывали.

– До пенсии еще дожить надо... – усмехнулся Александр.

Из казино он тогда ушел без всякой надежды на звонок – телефоном-то обзавелся сразу, как появилась возможность оформить сим-карту, но вот звонить ему никто не спешил.

Однако беседа с крикливым Артемом и заполнение бумаг принесли неожиданные плоды. Саше перезвонили и предложили пройти собеседование у начальника службы безопасности.

Беседу с кеннорийцем он выдержал с честью – пусть немного запинался, подбирая слова, но его и не оратором на трибуну нанимали. Главным, как выяснилось, было то, что Александр спокойно смотрел хаупту Вольфгангу в глаза. А вот за это – опять спасибо наместнику. Постельные кувырки поумерили страх и позволили понять: кеннорийцы, конечно, не люди, но и не боги. Обычные мужики с пороками и слабостями.

И самое главное – лагерь остался давно позади. Всяко, конечно, случается, но если тебя вызвали на собеседование, ты именно беседовать и будешь. Нет у начальника охраны казино времени и сил, чтоб каждого претендента на должность кассира на столе раскладывать. Да и желания нет. Это заметно.

За следующую неделю Сашу обучили нехитрым премудростям – как открыть-закрыть игровой автомат, как проверить и пересчитать сумму выручки по счетчикам, как пропихнуть застрявший жетон зубочисткой и как правильно нажать на кнопку в случае опасности. Выдали сертификат кассира-оператора и отправили в маленький зал рядом с кеннорийским жилым комплексом.

Работа, как ни странно, оказалась спокойной. Артем его предупреждал: «Все наши клиенты – больные на голову вояки».

Но эта болезнь – игромания – не причиняла Александру ни неудобств, ни вреда. Кеннорийцы заходили на точку, желая «снять», а на деле – планомерно спускали заработанные деньги. Влипали в автоматы, пытались вычислить систему «дает-не дает». Оставляли чаевые в случае выигрыша, не особо приглядываясь, кто из кассиров сегодня сидит на смене – меняют деньги на жетоны, и хорошо.

Помнится, поначалу он побаивался сидеть в зале. Не из-за предостережения: «Проигравшийся может попробовать занять у тебя деньги или жетоны. Научись отказывать, не нахамив.

В случае конфликта и угроз – вызывай охрану казино». Бог миловал – он работал почти полгода, а денег в долг так никто и не попросил. Беспокоило другое. Саша помнил, как тетка подметила его сходство с покойным мужем Арека. А если кто-то из кеннорийцев тоже заметит, что говорить в ответ? Удивленно улыбаться? Должен ли он, обычный мужик из глубинки, знать о своей схожести? Черт его знает, как лучше реагировать...

Но игрокам не было дела до внешности кассира-оператора.

А может, местные вояки никогда не интересовались личной

жизнью наместника – в общем, щекотливый вопрос так и не

прозвучал. Только один раз, столкнувшись в дверях с мужем

заместителя нынешнего коменданта, он услышал: «Как твоя

фамилия? Шелехов... вроде незнакомая... Где ж я тебя раньше

видел? Или ты мне кого-то напоминаешь...». Саша тогда заду-

мался – похож на Грэга или каким-то образом аукнулась та

история с Максом? – но ни к какому выводу не пришел. Потому

что самым вероятным, если честно, был третий вариант – его

попросту с кем-то перепутали с пьяных глаз. Вопрошающий

явился на точку слегка навеселе, желая забрать приклеившегося

к автомату супруга, и от нечего делать цеплялся ко всем подряд.

От воспоминаний его отвлек скрип тормозов и вопль:

– Александер! Почему автоматы закрыты? Я поиграть хотел!

– Электричество вырубили. Откроемся через двое суток.

Может быть раньше, может быть позже.

– Это мне что, на Мелену ехать? – возмутился заместитель

коменданта, высунувшийся из машины. – Мне на Мелене не прет, я там всегда проигрываюсь!

– Ну... у нас все равно закрыто, – развел руками Саша.

– А в жилом комплексе свет есть!

– У вас генератор.

– А может, как-нибудь провода прокинем?

– Это вы с начальством обсудите. Мое дело маленькое – деньги взял, жетоны выдал.

– Поеду в казино, поговорю.

Александр равнодушно кивнул и даже пожелал легкой дороги – отчего ж не пожелать, если клиент, когда выигрывает, всегда чаевые оставляет? А провода все равно никто прокидывать не станет. Лишняя морока никому не нужна.

Встреча с заместителем коменданта напомнила ему, что он сидит на лавочке неподалеку от жилого комплекса. А значит, виден из всех проезжающих машин, и, того и гляди, начнет

работать бесплатной справочной службой – время к двенадцати,

игроки просыпаются и мигрируют к точкам. Нет уж, позвольте попрощаться!

Пакет зашуршал и глухо звякнул. Саша сообразил, что таскает с собой термос с кофе, сверток с бутербродами и две пачки лапши – запас еды на сутки – и неожиданно для себя решил прогуляться и перекусить где-нибудь в парке, на лавочке или

даже на траве. Возвращаться в квартиру с отсутствием света в ванной и неработающим телевизором – спасибо подстанции – ему не хотелось. Середина сентября. Последние теплые деньки.

Скоро горы затянет тучами, город накроет серая моросящая пелена, листья намокнут и начнут липнуть к туфлям... не захочешь отклоняться от маршрута «дом-работа».

Он пошел вперед, по проспекту Победы, который кеннорийцы после захвата даже не стали переименовывать, дошагал до бывшего универсама, ныне ставшего супермаркетом, задумался, не стоит ли купить бутылочку пива, и тут же отказался от этой идеи.

– Пить в парке с утра – это моветон! – выговорил он себе и взял курс на Курортный бульвар.

Шуршание пакета в такт шагам вернуло мысли к журналу.

«В общем-то, фотографий Грэга я за этот год в прессе ни разу не видел. Вначале, когда наместника только прислали на Таган, наверняка то тут, то там что-то мелькало. Я ведь не следил... А сейчас – Илле, Илле и еще раз Илле. Гадают, когда объявят о помолвке, несколько раз даже Арека в интервью спрашивали.

Но он отмалчивается, как партизан. Правда, интересно даже, почему тянут? Этикет какой-то соблюдают? Сомнительно, чтоб проверяли крепость чувств. Хотя, там свои подводные камни могут найтись. Это на Тагане кое-кто – первый парень. А кто он там по статусу при императорском дворе...».

Курортный бульвар встретил его великолепием клумб, и это – ну куда ни посмотри! – вновь не позволило отрешиться от дум о наместнике. Благоустройство города финансировал именно он. Спонсируемый кеннорийскими властями «ВестникEisenwasserlich» захлебывался от восторга, публикуя присланные в Зеленстрой проекты цветников. Однажды Саша даже наткнулся на заметку, в которой обещали, что на бульваре сменят плитку – на желтую или розовую. Но, несмотря на посулы, дело не двигалось. То ли Арек охладел к благоустройству, то ли у него закончились лишние деньги.

Миновав нарзанную галерею и Врата Львов, Александр углубился в парк. Розовый песок дорожки мешался с опавшей листвой, искрился на солнечных пятнах и хмуро темнел вок-

руг редких луж. На другой стороне реки, меж стволов деревьев, про сматривалось спокойное мерцание силовой ограды санатория.

«А ведь я уже не знаю, сколько лет в этот парк один не заходил. С бывшей женой – гулял, с наместником сподобился. И любовницу сводил, незадолго до того, как разошлись. Хм... Всех

выгулял, и все приобрели статус бывших. Забавная тенденция».

Подниматься вверх не хотелось, и Саша, расшвыривая листья,

побрел вперед, к пруду и музею-усадьбе, рассчитывая найти

более-менее укромный уголок и перекусить бутербродами – от прогулки у него разыгрался нешуточный аппетит. Как назло, все пригодные для трапезы лавочки и лужайки занима-ли парочки кеннорийцев. На выходные в парк и санаторий приезжало много отдыхающих – Александру объяснили, что цены Тагана и Мелены разнятся практически вдвое, и многие предпочитают сэкономить, не обращая внимания на статус планеты. И то сказать – «дикая» и «дикая». А воздух все равно целебный.

Наткнувшись на очередную целующуюся пару, Саша шепотом выругался и возложил надежды на одну сырую полянку – вход на пятак с двумя скамейками и покосившимся столиком почти полностью скрывался зарослями можжевельника, но если знать, где искать каменные ступеньки... Собственно говоря, эта полянка Сашиной любовнице и не понравилась – черт знает, каких развлечений она ждала от него в парке, где

не одобряют присутствие женщин, но точно не посиделок на