Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

промозглой лужайке. Да и вообще их связь получилась какой-то

скомканной, полной невысказанных упреков и разочарований.

Елена, родственница одного из сменщиков, была достаточно

независимой женщиной. Она работала воспитательницей в детском саду и обеспечивала себя и дочку, не рассчитывая на алименты от бывшего мужа. Александру она приглянулась – не пигалица, не красавица, серьезная дама, умеющая «подать себя» и поддержать разговор. Их знакомство произошло за праздничным столом, и пара рюмок водки, выпитых натощак, смягчили впечатление от категоричных высказываний, пере-ведя их в разряд «собственного мнения по широкому кругу вопросов». Через месяц выяснилось, что при каждой встрече пить водку невозможно. А шестилетний ребенок Сашу откро-венно смущал – он, конечно, покупал шоколадки и даже познаомился с коллекцией кукол, но встречаться с Еленой предпочитал у себя, в холостяцкой норе.

Он был относительно доволен нынешней жизнью – не заветная мечта исполнилась, но... все-таки вышел, а вернее выполз на пару ступенек вверх, покинул ряды люмпен-про-

летариата и примкнул к низам среднего класса. Для бывшего военнопленного – огромное достижение. И оно его сейчас устраивало.

Копить на машину для того, чтобы вывозить семью на пикники, Александр не хотел. Влезать в кредиты, меняя мебель или устраивая генеральный ремонт – тоже. И совершенно не понимал ценности посудомоечной машины, поскольку имел привычку кушать лапшу из одной и той же кружки по нескольку раз подряд. А самое главное – к бытовым разногла-

сиям примешалась неудовлетворенность сексуальных желаний. Упаси бог, Саше не требовался новый мужчина, хоть бы и безоговорочно согласный на подчиненную роль – не представлял он себя в кровати с кем-то еще, кроме Арека. А вот Арека, черт возьми, иногда представлял и вспоминал. Не мог забыть опытные губы и язык. Поневоле сравнивал, злясь на себя и на него: за что такое наказание – знать, что где-то есть тот, кто

отсосет тебе лучше? И тщательно скрывал свою злость от Елены, опасаясь непозволительной оговорки.

Разрыв он воспринял с облегчением. Тосковать по пряному сексу с собственной рукой – дело привычное. И нет. Он не искал встреч с наместником. Мимо особняка не проходил – это не сложно, и в парке почти не бывал. Только вот сегодня ни с того, ни с сего потянуло...

Перед ступенями Александр остановился и прислушался. С полянки не доносилось ни звука.

«Вроде бы никого».

Он пригнулся, укрывая лицо от веток, сделал пару шагов вслепую – спускаться вниз приходилось, нащупывая ногой ступеньки. Можжевельник заколыхался, не желая пропускать

непрошеного гостя, Саша едва не поскользнулся на влажном

камне, ругнулся и застыл, повинуясь действию заклинания.

«Путы...».

Оставалось только молиться, чтобы заклинание кинула

стыдливая молодежь, надумавшая заняться сексом в обще-

ственном месте.

«Минутку... Меня ж за этими зарослями толком и не видно.

Кто ж такой умный выискался – разбрасывается путами, даже

не интересуясь, браслетчик я, или нет. Неужто на каких-то

психов нарвался?».

Психов на полянке явно собралось несколько – теперь он слышал перешептывания, какой-то странный шорох и хруст.

Томительная пытка неизвестностью продлилась пару секунд – чья-то рука отвела ветки от лица, и Саша смог обозреть полянку.

Путы не позволили ляпнуть: «Ба! Знакомые все лица!». Но это не отменяло того факта, что он знал всех собравшихся. А одного из них – очень даже близко. Шорохи и хруст издавал

Люкса, мирно сидевший на коленях у своего медведеобразного любовника и кушавший арахис из блестящего пакета. Ветви убрал второй громила – кажется, Рейн.

Центральной фигурой композиции, восседавшей за столом, щедро засыпанным чипсами и орехами, несомненно, был наместник. Он держал в руке бублик и пытался подманить поближе ошалевшую от разнообразия продуктов белку. Грызун нервно прыгал по краю столешницы и не мог решить, с чего начать трапезу. Невозмутимый Хайнц снимал действия Арека на камеру телефона и время от времени тихо бормотал:

– Левее сдвиньтесь! Или вы в кадре, или она... Еще левее.

Наместник послушно ерзал на лавке, белка пугалась, Хайнц

шипел, а Люкса, видимо, усовестившись, делился арахисом

с медведем – парочка восседала на бордюре, в стороне от

основного действа. Александр заметил легкий кивок Арека и

вздохнул от облегчения – вымуштрованный телохранитель снял

путы, но приложил палец к губам, призывая его к молчанию.

В этот момент в кармане у Хайнца немелодично и протяжно

взвыл телефон. Белка спрыгнула со стола и помчалась к

ближайшему дереву. Наместник швырнул бублик на землю и

связал беглянку путами, во весь голос выражая накопившееся

негодование:

– Да чтоб и ей, и вам провалиться! Сколько я тут корячиться должен из-за одной фотографии?

– А мы сейчас вот как сделаем, хаупт... – задумчиво

проговорил Хайнц и подобрал обездвиженного грызуна, державшего в лапе ломоть чипса. – Классное фото выйдет! Ну-ка, согните руку в локте! Я зверушку сейчас на вас аккуратно положу – и порядок.

На дисплей Саше удалось посмотреть, потому что старший телохранитель продемонстрировал результат Рейну и Михаэлю с Люксой. Белка на фотографии получилась, в принципе, ничего, но вот к человеку или кеннорийцу с таким выражением лица, как у Арека, он бы не подошел ни за какие деньги. Это если рассуждать здраво...

– Отсылай, – едва взглянув на телефон, приказал наместник. – Илле будет доволен. А я перекурю.

– Минутку, хаупт! Рейн, дай бутылку. Руки сполосните после животного. И орехи не трогайте! Я эти со стола смету, а вам дам другую упаковку.

На Александра телохранители вроде как не обращали внимания – видимо, ожидали конкретных распоряжений. Он спустился на пару ступенек, выпутываясь из ветвей, и взглянул в глаза бывшему любовнику. Вот спрашивается, какого черта?

Неприятностей на задницу захотелось? Извинись и уйди.

Немедленно извинись и уйди.

Мудрые советы внутреннего голоса пропали втуне. Проследив, как Арек снимает путы с белки, Саша преисполнился странного охотничьего азарта. Ему не столько захотелось за-валить бывшего любовника на лавку и вволю облапать – хотя от этого он бы не отказался – сколько разбить появившуюся на лице маску равнодушия. Он прекрасно помнил это каменное выражение физиономии и звенящие металлом слова: «Ты свободен. Убирайся прочь из моего дома». Но тогда у него не было припрятанного в рукаве козыря. А сейчас появился. Да что там – наместник сам дал ему этот козырь в руки.

– Я могу поговорить с вами наедине? Пару слов. Можно

прямо здесь, только желательно отойти на пару шагов.

Арек взглянул на него с легкой – очень легкой – заинтересованностью, и жестом велел телохранителям удалиться.

Люкса фыркнул и тихо съязвил:

– Ну, я так понимаю, переводчик вам больше не нужен.

Александр проигнорировал его слова, сосредоточившись на одной цели. Цель продолжала сохранять спокойствие, и он, поражаясь своей наглости, набрал воздуха в грудь и проговорил:

– Я нашел в вещах записку вашего мужа.

– Кому?

– Вам.

– Этого не может быть, – подумав, ответил Арек. – Да, пару

свитеров Грэг надевал. Но в них нет карманов. А предположение,

что записка лежала в новых вещах, я отметаю.

– На одних джинсах остался... – Саша замялся, находя нужные слова. – Большой картон... как открытка. Белая внутри.

На ней написали записку. А потом, видимо, джинсы убрали в шкаф и больше не трогали.

– Что ты за нее хочешь?

– Ничего. Я ее отдам. Из рук в руки. Только прочитайте при мне.

– Приятно посмотреть, как другому больно? Хорошо. Я согласен. Поехали, – наместник повысил голос. – Хайнц! Живо подгоните сюда машину. Но учти, Александер... если ты меня опять обманываешь, или решил пошутить...

– На этот раз – все честно, – с легким сердцем ответил Саша.

Арек

У элитных клубов есть одно несомненное достоинство.

Обслу живающий персонал почти никогда не мешает посети-

телям – разве что разнимает драки и предотвращает убийства. А

поскольку действия второго наместника Тагана не представля ли

угрозы спокойствию членов клуба, никто не счел нужным к нему

приставать – ну сидит он на подоконнике, почти скрывшись за

двумя искусственными деревцами, и сидит. Отдыхает в тишине

и покое, курит и складывает окурки в пустую кофейную чашку.

Рядом с туалетом? Ну и что в этом такого?Арек просидел в засаде около часа, тупо глядя в окно и оборачиваясь на звук очередных шагов. Фразы предстоящего

разговора он не шлифовал – с Эрлихом не угадаешь, как пойдет. Нынешний главнокомандующий любил актерствовать. Поди узнай заранее, какую маску он выберет – приятель-однокашник, надменный аристократ, бывалый вояка или несчастный, за-

мордованный приказами папы-императора сын-подданный?

Впрочем, в беседах с Ареком маску аристократа Эрлих не надевал. Но все когда-нибудь бывает в первый раз.

Выслеживаемая добыча явилась в туалет в одиночестве, без супруга, чему наместник порадовался. Меньше лишних ушей, да и не придется первыми же словами подчеркивать свой статус просителя: «Удели мне время для разговора наедине».

Он подошел к двери, повесил на ручку стащенную в комнате

отдыха табличку «Не беспокоить», вошел внутрь, запер щеколду-

замок и прислушался. Главнокомандующий Вооруженными

Силами Империи шумно отливал в одной из кабинок. Арек скрестил руки на груди и привалился к косяку, мимолетно оглядев себя в зеркало. Нет, загнанным и униженным он не выглядел. Пока.

– А, это ты... – войдя в умывальную комнату, проговорил Эрлих. – Приветствую.

– И тебе хорошего вечера. Ты поговорил с Илле?

– Он ничего не слушает. Вернее, слушает, а думает свое.

Арек, ну что ты хочешь? Ему восемнадцать, он в тебя влюблен...

Отговорить его от брака – невыполнимая задача. Я и так, и сяк...

Пойми, я ничего не могу сделать!

– Эрлих, это ты меня пойми. Я не буду перечислять разницу

наших с Илле взглядов и интересов – до ночи список составлять

можно. Чисто физическая проблема. У нас с ним двадцать лет

разницы. Я сейчас по утрам до ванной по полчаса ковыляю,

если ногу судорогой схватило. А дальше? Лет через десять мне

все эликсиры, которые я выжрал, аукнутся, и я вообще только

на костылях ходить смогу. И член у меня будет висеть на

полшестого. А Илле только в возраст войдет. И никакое чувство

долга его рядом с развалиной не удержит. Природа свое возьмет.

Знаешь, просто «пошел вон, у меня теперь Фридрих, Клаус или Дитрих появился» неприятно услышать, а уж понимать, что ты не можешь развестись, и обречен остаток дней доживать рогоносцем...

– Ну... я ему напомнил, что ты старше и все такое... А он верещит, что дворцовые лекари творят чудеса.

Наместник скептически усмехнулся.

– А вообще... в принципе, можно развестись. Но это очень сложный процесс.

– Вижу, ты согласен с моей главной мыслью – развод неизбежен. Поэтому я и не собираюсь вступать в брак.

– Ты считаешь, что я тебя подставил, – переходя от раковины к сушилке для рук, проговорил Эрлих. – Но кто мог подумать о таком обороте дела? Я же просто хотел, чтоб ты за ним присматривал. Все эти похоронные приемы, да еще его переезд в Нератос... Папа и брат мне серьезно голову обещали оторвать, если Илле кто-нибудь между делом трахнет! Я же знал, что ты на него ни спьяну, ни от скуки не полезешь, вот и попросил...

– Я выполнил твою просьбу.

– Арек... Я не знаю, как тут выкрутиться без потерь. Ничего приемлемого в голову не приходит. Если сумеешь придумать вескую причину для отказа, я тебя поддержу. Даю слово чести.

Наместник коротко поклонился и отпер замок. Он не

рассчитывал на то, что Эрлих поболтает с племянником и легко

уговорит его отказаться от мысли о супружестве. Но и заявления:

«Я ничего не могу сделать» не ожидал. Хотя, чему удивляться...

Словно прочитав его мысли, главнокомандующий проговорил:

– Арек! Не суди прошлым. Тогда все было по-другому... Но

я не оправдываюсь! Я объясняю: Илле все доводы пропускает

мимо ушей. А старшие... это не та ситуация, в которой отец или

брат ко мне прислушаются. Илле – любимчик. Старший сын,

старший внук. Да что там... ты же сам ничего матери поперек

не говоришь, правильно? А она первая подбрасывает поленья в

огонь.

– Мою мать не остановишь, – поморщился наместник. —

Ладно, Эрлих. Извини. Просто я рассчитывал на отсрочку. Думал – вдруг удастся отодвинуть помолвку до его полного совершеннолетия?

– Если что – я на твоей стороне. Помни об этом.

Арек кивнул, снял с двери табличку, бросил ее на подоконник

и пошел к выходу из клуба – больше ему тут делать было нечего.

План «А» провалился, а плана «В» он так и не смог придумать.

Тянул время, не произнося слов, которые хотел услышать юный

принц, и дотянулся... Илле заговорил о браке сам, пренебрегая

условностями. Попавший в ловушку наместник не сказал ни

«да», ни «нет». Благо, принц просто задал вопрос, а не произнес

традиционную формулировку, требующую четкого ответа. Но недалек тот день, когда он решится, и ее произнесет. И – как показала сегодняшняя беседа – не примет отговорки «по состоянию здоровья». Нужно что-то другое. Но что?

Телефонный звонок застиг его на пути к машине.

Поколебавшись – брать или не брать трубку – он нажал на кнопку приема.

– Ты в Нератосе? Ты ко мне приедешь? – взволнованно спросил Илле.

– Нет, малыш. Я буквально на минутку заскочил в клуб.

Мне надо было переговорить с Эрлихом. Сейчас я возвращаюсь на Таган. Меня ждут дела.

– Какие дела, Арек? Сегодня выходной!

– У наместника нет выходных, – стараясь вложить в голос веселье, ответил он. – Встреча с финансовым советником,

прогулка, встреча с директором санатория, ужин в Офицерском

Собрании... Куча дел, малыш.

– Ты будешь гулять? Помнишь, о чем я тебя просил?

«Ты все время о чем-нибудь просишь, все не упомнишь», – подумал Арек и уточнил:

– Что именно?

– Ты обещал сфотографировать тех зверьков, которых кормишь орехами!

– А... да...

Права на миф о голодающем грызуне принадлежали Хайнцу.

В один из дней, когда Илле повел особенно яростную атаку,

требуя, чтобы Арек перебрался на терренкуры Мелены, старший телохранитель подумал и предложил:

– А вы придавите на жалость, хаупт. Он все равно ваши рассказы про политику и экономику не слушает, они ему до звезды. Я хорошо помню, он только раз обеспокоился – когда

узнал, что на Тагане приютов для бездомных животных нету.

– Это ты к чему? – нахмурился наместник.

– Вы ему скажите, что вы в парке животных кормите. И что они без вас подохнут. Это его проберет лучше всякой экономики.

– Может сработать, – согласился Арек. – Только ты вначале посмотри в интернете, какие там животные водятся и что они жрут. Чтоб я лишнего не ляпнул.

– Я и так знаю, я их сам кормил, – ответил Хайнц. – Мы как-то без вас в парк ходили пива попить, а Рейн пол пакета орехов рассыпал. Не подбирать же с земли... Ну, я и... В общем,

орехи они точно жрут. А называются – белки. Это Люкса сказал.

Сказка о белке имела успех. Конечно, бездомные и голодающие грызуны не смогли перевесить стремление к личному счастью, и попыток переманить Арека на Мелену Илле не

оставил, но заговаривать ему зубы стало значительно проще.

«А теперь и за это расплата настигла, – мрачно признал наместник. – Сколько раз себе давал слово не врать. Ведь только хуже выходит».

Он пообещал Илле переслать снимки сообщением, добрал ся до машины и приказал:

– Рейн, езжай на Таган. Сначала в столицу, мне там надо в ателье костюм примерить, потом где-нибудь перекусим, заберем Люксу... или заберем Люксу и перекусим и двигаем в Eisenwasserlich. Крутитесь, как хотите, но мне сегодня надо принцу свою фотографию с белкой отправить.

– Сделаем, хаупт, – беспечно отозвался Хайнц. – Надо только купить чего-нибудь, чтоб ее приманить. Белок там полно, это не проблема. Да и вам прогуляться не помешает, между

прочим. А то вы или работаете, или за компьютером сидите...

– Или Илле развлекаю, – огрызнулся Арек и поудобней развалился на сиденье.

Отношения с тройкой телохранителей и переводчиком давно

уже перетекли из разряда служебных в семейные. Окружающие постепенно привыкли, что наместник таскает их с собой везде и всегда – только выезжая с Тагана, оставляет Люксу в столице, да и то не каждый раз. Наместника забавляли круглые глаза

юнца, жадно разглядывавшего мелькавшие за окном машины пейзажи колоний. Конечно, вывозить туземцев за пределы закрытой планеты запрещено, но, хвала богам, проверять,

кто сидит в джипе Арека, патрульные на Вратах не считали нужным.

Иногда – примерно раз в два месяца – Хайнц бунтовал и требовал выходных. Бунты совпадали с рок-фестивалями в Нератосе и колониях, и наместник, скрепя сердце, отпускал

телохранителей приобщиться к культуре – сам он подобными мероприятиями уже не интересовался.

Дни на Тагане текли мирно и гладко. Чрезвычайные проис шествия и мятежи перешли в разряд воспоминаний, и Арек наслаждался размеренным существованием. Хайнц будил его в половине девятого, впихивал в руки чашку с кофе и заставлял съесть пару печений – «не курите на пустой желудок, хаупт».

После ленивых сборов наместника отвозили на работу – к десяти утра, плюс-минус пятнадцать минут. Совещания, прием посетителей, обед и «хождение в народ» занимали время до пяти-шести часов вечера. К половине седьмого Арек и тело-

хранители приезжали в столичный особняк и усаживались в

гостиной перед телевизором. По первому каналу показывали

сериал о работе спецслужб, и наместник, под легкий ужин,

бутылку пива или бокал вина, объяснял внимающей молодежи

ошибки сценаристов, рассказывал, почему в жизни не бывает

так, как в сегодняшней серии, и приводил пару примеров из

личной практики – как быть должно.

Два раза в неделю в дом приезжал массажист – новый,

прежнего Арек сплавил с глаз долой, чтобы не портить на-

строение неприятными воспоминаниями. В такие дни команда

«отбой» звучала пораньше – расслабившись и натрахавшись,

наместник укладывался спать часов в одиннадцать вечера. По

отсутствию массажиста он развлекался немудреными спосо ба-

ми. Иногда смотрел телевизор, усаживая рядом кого-нибудь из

«семьи», чтобы те приносили ему чай или пиво и выслушивали

его замечания о фильмах и новостных передачах. А иногда

усаживался за компьютер или тащил в кровать ноутбук и отклю-

чался от внешнего мира, погружаясь в первую попавшуюся игру:

расстреливал зомби, командовал средневековыми армиями, а

бывало, что и строил города – с разной степенью успеха.

Выходные у него делились на плохие и хорошие. В хоро шие —

когда удавалось отвязаться от Илле – Арек спал до одиннадцати дня, перебирался с кровати в кресло перед компьютером и до обеда пил кофе, читая почту и раскладывая пасьянсы.

При располагающей погоде Хайнц долгими и настырными уговорами заставлял его оторваться от монитора и вывозил на прогулку в Eisenwasserlich, вместе с прочей компанией.

На местник, не желавший подниматься в горы, доползал до полюбившегося ему кафе, плотно обедал и позволял доставить себя в загородный дом. После дневного сна он занимался тем же, чем в плохую погоду в столице – бродил с этажа на этаж,

цеплялся к телохранителям, пил пиво перед телевизором или уходил в виртуальный мир.

В плохие выходные Ареку приходилось выезжать в Нератос

и посещать совершенно неинтересные ему места: картинные

галереи, музеи, театры, и – самое ужасное! – вегетарианские

рестораны. Принц Илле не ел мяса и крайне ограниченно употреблял в пищу рыбу и во время совместных трапез всячески склонял наместника примкнуть к рядам приверженцев здорового образа жизни. Это был один из случаев, когда Илле еще посередине разговора слышал твердое и решительное «нет», но не замолкал, а приводил новые аргументы. После таких ужинов Арек приказывал телохранителям заехать в кафе или в ресторан, съедал отбивную и запивал ее вредным для здоровья коньяком – чисто из упрямства.

Когда Илле впервые заговорил о браке, угроза плохих будней

повисла, как заклинание у горла. Наместник прекрасно понимал,

что на закрытую планету любимого внука императора никто

не отпустит. Соблюдут букву закона: «не-браслетчикам» вход

запрещен. Никаких исключений – и точка.

И что тогда? Семейная жизнь в Нератосе? Арек в этом глубоко сомневался. Предупреждения психологов о его нестабиль ном психическом состоянии и возможной опасности для окружающих никуда не делись. Илле удалось убедить родню в том, что второй наместник Тагана – его избранник и любовь всей жизни. Но потворство блажи и наплевательство на вопросы безопасности – разные вещи. Скорей всего, после свадебного путешествия по колониям, принца вернут на Кеннор. И Арек

будет вынужден последовать за ним, сняв браслеты и сдав их в специальное хранилище в «красной зоне». Зачем что-то выдумывать? Закон един для всех – так же, как в случае с входом на Таган.

Злило то, что с трудом налаженное подобие нормальной жизни разлетится вдребезги из-за прихоти мальчишки. А уж как бесила собственная семья, ликованием и аплодисментами

встречавшая грядущую катастрофу! Ладно – мать. Та всегда мечтала породниться с императорской семьей, и неважно, что родство окажется сомнительным – через мужской брак. Но предательство Вальтера, который сказал: «А что? Хороший мальчик, домашний. Воспитаешь под себя», разъярило до глубины души. Арек высказал семейству, что они поздновато надумали сбывать с рук порченый товар и рискуют огрести

неподъемную неустойку от покупателя, после чего хлопнул дверью, отбыл на Таган и отсиживался там почти полтора месяца, отделываясь от Илле сообщениями о приступе радикулита.

Он понимал – каждая встреча с принцем запутывает си-

туацию еще больше. Нужен нормальный, открытый разговор, а

не танцы вокруг да около. Но беседа не сулила ничего хорошего,

и Арек малодушно откладывал ее «на завтра», на «следующий раз».

«Вот прямо сейчас... Не гладить Илле по шерстке, фотогра-

фируясь в парке с грызунами, а отправить ему честное сооб-

щение: «В гробу я видел этих белок. В парк заеду, съем в кафе шашлык, посплю, а вечером буду пить пиво и смотреть телевизор. Прошу не беспокоить». Но ведь он такое заявление,

не поперхнувшись, не проглотит! Через час посыплются сообщения – от родни, от Эрлиха... Придется ехать в Нератос, а то и на Кеннор. Объясняться. Выходные изгадятся напрочь,

и хорошо, если только выходные. Разборки затянутся месяца

на два, и все в один голос будут повторять: «Да женись ты на маль чике, он не помешает тебе телевизор смотреть». Как же, не помешает...».

– Хаупт, где вы хотите пообедать – в столице или в Eisenwasserlich? – оторвал его от размышлений Хайнц.

– В столице. Неохота по парку бегать. Там с краю где-нибудь

эти белки водятся, чтоб глубоко не заходить?

– Да, – подумав, кивнул старший телохранитель. – Если не с центрального входа... в общем, Рейн подъедет, он помнит.

Там надо чуть-чуть пройти, и, если знать, куда свернуть, за деревьями найдется уютное местечко. Столик, лавочки. Там я белку и кормил.

После раннего обеда Арек пришел в более-менее благодушное настроение. Он дал денег Люксе и Михаэлю, отправившимся в магазин за орехами, и велел купить всего побольше – если уже кормить животное, так до отвала. В уютное местечко, прорекламированное Хайнцем, они прибыли с огромным пакетом, набитым всякой дребеденью – от орехов до сухарей, выгнали оттуда какую-то молодую парочку, поспешившую ус-упить лавку наместнику, и начали осматриваться по сторонам в поисках белки, которую можно облагодетельствовать пищей.

Грызун обнаружился на высоком хвойном дереве, метрах в пятишести над землей, и Рейн – вот кого надо было слушать! – сразу предложил кинуть в нее путы, поймать тело и положить на стол, засыпанный орехами. Сфотографировать, потом путы снять, и

пусть она орехи жрет, если захочет. Но Хайнц воспротивился

и заявил – такая фотография принцу не понравится. А потом

сообщил неприятную новость:

– Я ему в смс-ках писал, что кормлю их с рук. В смысле, вы кормите.

Арек в очередной раз пожалел, что переложил большую часть

переписки с Илле на старшего телохранителя. Никаких воль-

ностей или двусмысленностей Хайнц себе, конечно, не позволял.

Но иногда писал совершенно ненужные подробности – как в этом случае.

«Такие вещи нельзя перепоручать. Но ведь неохота набирать длинные простыни текста ни о чем – о погоде, самочувствии и занятости на работе».

Белка согласилась спуститься вниз довольно быстро – ей

приглянулся бублик. Окрыленный успехом старший телохра-

нитель запретил наместнику курить – «животным это не

нравится, хаупт!» – и начал заманивать грызуна на стол. Арек

от нечего делать вскрыл пяток пакетов с закусками, велел Люксе

с Михаэлем, дававшим Хайнцу советы, заткнуться и отсесть

подальше, и начал обдумывать планы на вечер. Остаться в

Eisenwasserlich или вернуться в столицу? Погода хороша – теплынь, солнышко... Здесь можно усесться на балконе, выпить пива с видом на горы, а если станет совсем скучно, заставить кого-нибудь из телохранителей сгонять в столичный бордель и привезти шлюху. Размышления о преимуществах минета на свежем воздухе развлекли его минут на десять. За это время Хайнц уговорил белку влезть на стол и шепотом потребовал,

чтобы наместник подразнил ее бубликом – так, мол, она подойдет ближе, и снимок выйдет совершенно естественным.

Появление неизвестного, ломившегося сквозь кусты на поляну, вызвало у Арека раздражение. Спугнет белку, и все усилия даром! И тот факт, что незнакомец оказался не незнакомцем, а бывшим любовником-туземцем, недовольство не убавил – скорее, подстегнул. Александер отъелся и перестал иметь загнанный вид. Понятное дело, его-то никто насильно жениться не заставляет!

О том, что двойник мужа жив и здоров, наместник знал. И даже располагал информацией, где он работает. Информация всплыла месяца три назад, в вечерней беседе с телохранителями.

Поначалу разговор не касался Александера – говорили о

городском благоустройстве, вспомнили Eisenwasserlich, и Хайнц неожиданно упомянул самого первого, покойного коменданта.

Арек подумал и счел нужным сообщить телохранителям, что смерть произошла в результате несчастного случая. Его не тяготило клеймо убийцы, но какой смысл навешивать на себя лишнее? Молодежь ошеломленно запила новость пивом, и Люкса растерянно пробормотал:

– А я ж тогда вашему... ну, этому... с нервов ляпнул, что вы коменданта положили. Вот я дурак...

– Ничего страшного, – успокоил его наместник. – От меня не убудет. Да и не думаю, что он кинулся разносить эту новость по всему городу.

– Кстати, я его видел, – взбалтывая остатки пива в бутылке, проговорил Хайнц.

– Давно?

Арек пообещал себе не разыскивать Александера и избегать контакта при случайной встрече, но выслушивать сведения о его жизни эти ограничения не мешали.

– Пару недель назад. Ехал с заправки, хотел заскочить в автоматы, спустить соточку. Притормозил у точки напротив жилого комплекса, смотрю – он в дверях стоит, курит. Я

выходить не стал, пригляделся...

– Он играет?

«Это не оправдывает, но объясняет старую ложь».

– Нет, хаупт. Он там работает. Бейдж, в руке связка ключей.

– Понятно.

Кусочек мозаики прибавился к двум, хранящимся в памяти.

Первый – Александера не было в списках погибших в «дни памяти Менка». Второй – бывший военнопленный Шелехов подал прошение о смене статуса. Чтобы скрыть интерес к определенному человеку, Ареку пришлось выборочно проверить статистику по десятку регионов. Третий кусочек свидетельствовал о том, что жизнь у бывшего любовника пусть не шикарна, но наверняка стабильна и налажена.

Теперь он сумел убедиться в этом лично. И разозлился еще сильнее – не на Александера, на себя. На совершенно ненужное направление мыслей – раз работает в автоматах, значит у наших, если прошел проверку, значит чист.

«Такие раздумья до добра не доведут, – одернул себя наместник. – Что он там хочет? Поговорить? Поговорим. Что бы ни попросил – откажу».

Сообщение о записке оказалось равносильным тяжелому

удару по затылку. Бывший любовник сделал беспроигрышный ход. Теоретически можно было дать команду телохранителям, перевернуть его квартиру вверх дном и найти искомое, не соглашаясь ни на какие условия, но Ареку не хотелось марать

память о Грэге подобной возней. Он пересилил не вовремя накатившую дурноту – после известия в глазах потемнело, и приказал Рейну подогнать машину к ступенькам. Требовалось экономить силы, а это исключало лишние шаги пешком.

Слабость не исчезла во время поездки – чуть отступила, затаилась, ожидая подходящего момента. Наместник, наперечет знавший собственные болячки, понимал, что у него упа ло давление. Но глотать лежавшие в кармане таблетки под внимательным взглядом Хайнца не собирался. Старший телохранитель пекся о его здоровье, как хищная наседка, и

вполне мог развернуть джип со словами: «Сначала к врачу, хаупт».

У знакомой калитки Арек повернулся к Александеру:

– В квартире кто-нибудь есть?

– Нет. Я по-прежнему живу один.

– Тогда дай Рейну ключи, он проверит помещение.

– Обыскивать по полной, хаупт?

– Не надо. Ты один до утра провозишься. Глянь на видных местах – не лежит ли под кроватью взрывное устройство, нет ли на кухне банки с ядом...

– Как прикажете, хаупт, – пожал плечами Рейн, забрал протянутые ему ключи и пошел в квартиру.

Короткий обыск дал желанную отсрочку. К моменту появления Рейна у Арека перед глазами перестали мелькать назойливые мушки, и он вполне достойно выбрался из машины.

Медленно, но ровно дошел до лестницы и жестом предложил бывшему любовнику подниматься первым.

– Может, я следом? – неуверенно поинтересовался тот. —

Я поддержу... если...

– Иди вперед.

До двери Арек практически дополз, не сдавшись только потому, что чувствовал спиной сверлящий взгляд Хайнца. В прихожей привалился к косяку, нашарил в кармане пузырек с

таблетками и потребовал:

– Дай воды.

Чашку с водой Александер подал немедленно и, заметно изменившись в лице, – до глубины души обеспокоившимся стал выглядеть – осведомился:

– Тебе плохо?

– Где записка?

Таблетки сначала не желали вытряхиваться из пластикового флакона, затем высыпались на ладонь грудой, а пара штук улетела на пол.

– Сколько надо пить?

– Две, – ответил Арек и, уже утыкаясь носом в шею бывшего любовника, услышал: «Держу».

Александер дотащил его до кровати, заставил выпить таблетки, растер заледеневшие ладони и, согревая дыханием, спросил:

– Позвать телохранителей? Может, врач нужен?

– Где записка?

Вместо ответа из шкафа были извлечены черные джинсы.

Картонный ярлык-книжка с золотым орлом открылся, и перед

глазами наместника заплясали буквы, выведенные знакомым

бисерным почерком. Никакой экспертизы не требовалось —

записку действительно писал Грэг.

«Шатци! Не знаю, кто купил эти шмотки, особенно сиреневую майку с попугаем, но их принесли к нам домой. И посыльный так вертел попкой, что я чуть не отжарил его в прихожей, но потом вспомнил – ты можешь придти, и побоялся, что ты отжаришь нас обоих. Но тебя все нет, и я от скуки решил прогуляться в магазин. Куплю яблок и лампочек. Если ты вернешься первым, нажми на микроволновке кнопку «разогрев», только, ради всех богов, ничего не трогай в настройках!!! Целую».