Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

– Так они тут, в городе живут? – уточнил тот. – Твоя тетя

и труп?

– Да, – кивнул Саша. – Здесь квартира. Квартира, про-

писка. И поликлиника в двух кварталах от дома. Там врач знает,

что у Петровича плохо с сердцем было. Тот каждый месяц в

поликлинику ходил.

– А он крупный? – сдвинул брови Арек. – Петрович, ко-

торый труп? Если в багажник влезет, давай его в квартиру

перевезем, да и все. Вызовешь врача, дашь чуть-чуть денег, чтоб

не придирались.

356

– Гениально! – выдохнул Александр. – Это решит почти

все проблемы... но тетя...

– Будет возражать?

– Не думаю. Она – очень здравомыслящая и практичная

пожилая женщина. Она только что пообщалась с врачами... ско-

рее всего, сообразит, что мы предлагаем ей приемлемый выход.

Ну, а если упрется... Уедешь, да и все.

– А что тебя тогда смутило?

– Тетю тоже надо забрать. Я могу ее попросить посидеть в

доме, пока мы погрузим труп в багажник. Но как потом?

– Она меня узнает? Сообразит, кто я такой?

– Э-э-э... наверное, да.

«Что там «наверное»... Точно сообразит. И... гм...».

Глядя на нахмурившегося наместника, он пробормотал:

– Вообще-то она умеет держать язык за зубами...

«Иначе бы весь город уже обсуждал то, что я тебя трахнул».

– ...да и не поверит ей никто, сам понимаешь.

«Как и по поводу «трахнул», кстати. Скорей всего, потому и

молчит».

На этом аргументы закончились. Просить... просить Арека

подняться с кровати и все-таки поехать вывезти труп с дачи

у Саши не хватало наглости. Или стеснительность некстати

про резалась... так или иначе – не произносились слова. А

при мысли, что сейчас придется ловить такси и ехать к черту

на кули чки, в неведомую районную больницу, совать деньги

врачам, уговаривать, возиться с трупом, с рыдающей теткой,

становилось так тоскливо и тошно, что хоть в петлю лезь.

«Ну, Петрович! Даже смертью подгадил...».

357

– Возьмем покрывало, – перестав хмуриться, сказал на-

местник. – Завернем труп, так в багажник удобней и класть, и

вынимать. И еще... выйдем осторожно, я ограду открою, машину

выкатим и только потом на улице заведем. Не хочу Хайнцу

докладывать, куда нас понесло на ночь глядя.

– Правильно, – закивал Саша. – Правильно! И покрывало,

и Хайнц... Хайнц будет недоволен. Не надо ему ничего говорить.

«А то опять начнутся речи про казарму».

– Он сначала мне запретит ехать. Потом, после скандала,

угомонится. Но с нами увяжется. А такие дела толпой не де-

лаются. Мы лучше потихоньку.

Любовник говорил удивительно уместные, правильные

и нужные слова, с каждым из которых Александру хотелось

сог ласиться. И – впервые – он понял всю прелесть союза с

муж чиной. Конечно, среди мужиков полно рохлей, тряпок и

истериков. Но трудно найти даму, которая сама предложит тебе

сунуть труп в багажник и отвезти его по месту жительства...

скорее всего, такие особы существуют, и, возможно даже, какая-

то из них проживает в Eisenwasserlich. Только Саша сомневался,

что он уживется с подобной дамой в быту и захочет ее трахать.

С Ареком все было проще – помощь не удивляла, не унижала и

не предполагала отказа из-за нравственных установок.

«Нет, ни с одной дамой я бы труп не понес. Мама покойная

не так воспитывала. Да и тетя бы мне такое закатила, если бы я

даму на дачу притащил...».

Думать о том, что скажет тетя по поводу наместника,

Александр не хотел.

358

Они оделись – Арек прокрался в гардеробную, притащил

себе набор темных шмоток и две тоненькие черные куртки

с капюшонами – и тихо спустились во двор. Брошенный на

дорожке джип мок под дождем, поблескивая боками, отра-

жавшими ровное бирюзовое сияние ограды. Наместник открыл

машину, забросил на заднее сиденье прихваченное в спальне

покрывало, покосился на окна и нажал на кнопку пульта. Силовое

поле мигнуло и отключилось. Они, шепотом матерясь на двух

языках, вытолкали тяжеленный джип за ворота. Утерявшие

бдительность телохранители их действий не заметили – не

было ни криков, ни топота. Погруженный в тишину дом мирно

светил тремя окнами – спальня Арека и, похоже, комната

Михаэля с Люксой.

– Чисто сработали, – по-прежнему шепотом сообщил на-

местник, закрыл ворота, включил силовое поле и открыл дверь

машины, жестом предлагая Саше занять переднее сиденье.

Разыскать дачный поселок с подозрительно морским наз-

ванием «Фрегат», который Александр последний раз посещал

до захвата, оказалось непросто. Навигатор джипа не желал

отображать их местонахождение – горы сбивали сигнал – а в

редкие минуты просветления утверждал, что машина движется

по руслу реки. Посетив заброшенную ферму и тракторную

бригаду, они наконец-таки отыскали проржавевший дорожный

указатель и свернули на раскисшую грунтовую дорогу, ведущую

к дачам.

«Село бы такси, – подумал Саша, вглядываясь в выхваченные

фарами глинистые лужи. – Ведь говорила мне тетка, что тут

359

регулярно автобус из колдобин выталкивают, а я и забыл... Да,

если б не джип...».

Переговаривались они по-прежнему негромко, теряя слова в

ритмичной мелодии попсовой музыки – Арек включил какой-

то диск.

– Они несколько лет сюда не ездили, – объяснял Але-

ксандр. – Захват, пропускная система, отсутствие автобусов. А

машины у тети с Петровичем нет – продали давно, а новую так

и не купили. А в этом году вдруг зачастили – фрукты, овощи.

Тетя джем варила... И вот же беда!

– Такая жизнь...

– Стой! Так, подожди... Это поворот к мосту. Мост... —

слово «дамба» Саша не знал и попытался втолковать, как мог. —

Земля. Речка, труба, земля, мост. Куча. Надо посмотреть.

Его беспокоило, пройдет ли джип по дамбе – тетина дача

была «неликвидной», построенной на весьма и весьма неудачном

участке. Основной массив поселка располагался справа от до-

роги, а десяток домов слева, к которым фактически не было

подъезда, тихо ветшал среди кустов амброзии.

Наместник махнул рукой, натянул капюшон и вышел на

дорогу, под моросящий дождь. Они обследовали узкую глинис-

тую дамбу, насыпанную поверх огромной трубы, дружно плю-

нули в реку и признали – джип не пройдет. Саша указал на

слабенький огонек, видневшийся среди деревьев, искренне на-

деясь, что это светится окно тетиной дачи, и сказал:

– Я – туда. Подожди в машине. Я вернусь и все расскажу.

Они разошлись в разные стороны. Александр, оскальзываясь,

добрался до нужной калитки, посмотрел на огромный ворох

полиэтиленовой пленки, перегораживающий дорожку, и понял,

360

что прибыл по адресу. Похоже, тетя прикрыла покойного

супруга, оберегая тело от дождя. Он обошел предполагаемо упо-

коенного Петровича – лезть под пленку и смотреть на труп не

хотелось – достиг порожка и постучал в дверь. Заплаканная

тетя открыла немедленно, словно стояла и держалась за ручку.

Саша принял ее в объятья, позволил поплакать пяток минут,

а потом подвел к дивану, усадил и опустился на корточки, заг-

лядывая тетке в лицо.

– Теть Маш... Я в больницы не заезжал. И сейчас пос-

мотрел – хорошо, что не заезжал. Сядет «скорая» на этой

дороге. Бесполезно сюда кого-то тащить. Особенно ночью.

– А как ты приехал?

– Меня привезли. На проходимой машине.

– С работы кто-то? – проявила сообразительность тетя. —

Из казино?

– Нет, – врать не имело смысла. – Наместник меня при-

вез. Он сейчас возле дамбы, в машине сидит. И вот что я вам

предложу...

Как он и предполагал, тетку не шокировал способ решения

проблемы – здешние дороги, здешних врачей она знала прек-

расно, и понимала, что доставить тело в город будет очень

сложно. Бурю возмущения – ожидаемую бурю – вызвало

другое:

– Да что же это такое? Получается, вы опять за свое, кобели

бесстыжие?

– Ага.

– Ну, Саша, ну как же так? Ну неужели ты не думаешь, какие

неприятности из этого выйдут? А он? Он думает хоть о чем-то?

Или такой же непутевый?

361

– Такой же, если не хуже, – признал Александр, вспоминая

компьютерную игру, клумбы на Курортном проспекте и видео

с тройничком. – Так нести Петровича, или вы кого-то более

достойного искать будете?

– Я же за тебя переживаю! – всхлипнула тетя. – Что ж за

напасть-то? Вы ведь расплевались вроде, ты его и не вспоминал!

Когда вы успели?

– Вчера. Вам крупно повезло, тетя. Других непутевых, кто

поможет мне нести Петровича – нет, – вздохнул Саша. —

Посидите тут, выпейте еще валерьянки. Я вас отведу в машину

после того, как мы управимся.

Он нашел в кладовке две пары рабочих перчаток, вернулся к

джипу, привел Арека с покрывалом к Петровичу, и они взялись

за дело. Если честно, дольше было говорить, договариваться и

уговаривать. Труп в багажник сунуть – дело нехитрое.

Вот усадить на заднее сиденье тетку, не пожелавшую рас-

статься с тремя сумками, оказалось сложнее. Тетя смущалась,

обернутые газетами баллоны с огурцами глухо звякали, а наме-

стник с интересом присматривался к пакету с виноградом. Зна-

комство вышло суховато официальным. В ответ на скороговорку:

«Это моя тетя Мария Филипповна», любовник слегка кивнул и

отрывисто представился:

– Арек Майер.

Обратная дорога прошла быстрее и легче – ни ферм, ни

тракторных бригад они не посещали. Въехав в город, Арек

пригляделся к своим рукам – жидкая грязь все-таки пропитала

перчатки – вытер их об джинсы и сообщил:

– Я зайду в казино, поменяю деньги.

362

– Зачем? – не понял Саша.

– Тете отдашь. На похороны. Только поменять надо, у ме ня

одни кредиты.

– Не надо, у меня еще те остались!

– Запасливый, – фыркнул наместник. – Но я не тебе

даю. И, между прочим... денег много не бывает. Найдется, куда

потратить.

– Тетин муж был бы горд и счастлив, – вздохнул Александр,

откидываясь на сиденье. – Он так уважал кеннорийцев... Да он

бы ожил и еще раз умер, если б знал, что ты его труп будешь

носить и деньги на похороны дашь.

– Х-м-м...

Арек явно озадачился, но подробностей о жизненных взгля-

дах Петровича узнавать не захотел. Остановился возле казино,

еще раз вытер руки, похлопал себя по карманам, проверяя, на

месте ли бумажник, и ушел менять деньги.

Вернулся он сияющим. Плюхнулся на сиденье, сунул Саше в

руки купюры и выдохнул:

– Я вспомнил! Представь! Зашел в казино, посмотрел на

охранников, на драку возле гардеробной, закрылся щитом, чтоб

заклинанием не зацепило, и вдруг вспомнил!

– Что?

– Про записку! То есть, не про записку. Я ее точно не

читал. Когда я вернулся, Грэг уже был дома. Я вспомнил, когда

и где покупал тряпки. Нас вызвали в казино, звонок поступил,

что бомба заложена. И пока саперы здание проверяли, я от

нечего делать в магазин напротив зашел, тряпок купил и до-

мой отправил. А мы с Грэгом в разные смены дежурили, мы

363

так два месяца дежурили, он начальника отдела по борьбе с

бандитизмом замещал...

Разноцветные отблески рекламной вывески и приборной

доски позволили Саше разглядеть искренне счастливую улыбку

любовника.

– Слушай, так это ж хорошо! – невольно улыбаясь в ответ,

проговорил он. – Я уже и жалел, что записку эту отдал...

– Нет-нет! Все правильно, все замечательно! И я вспомнил...

«Поцеловать бы его сейчас. Но тетя!..».

Радостное известие словно окрылило. Они, едва сдерживая

улыбки, втащили труп Петровича на четвертый этаж – к

счастью, из-за позднего и уже комендантского часа им не

встретился никто из соседей – и положили его на диван.

Следом доставили в квартиру тетю и сумки и смогли, наконец,

уединиться на лестничной площадке для прощального поцелуя.

– Номер... номер телефона мне скажи... или мой запиши...

а вообще там, на бумажке, в кухне, есть мой номер, Люкса

записывал... позвони, как сможешь, – бормотал Александр,

вы лизывая укус на шее. – Черт... Надо уходить. Сейчас тетка

соседок поднимет... не хочу. Я тебя хочу.

Арек извернулся, накрыл его губы своими, оторвался,

выдохнул: «Завтра, после работы», и только начал целовать

всерьез, как тут же распахнулась дверь теткиной квартиры. Они

чуть отстранились друг от друга, но не оторвались совсем – не

хватило сил.

– Сашенька! – голос тети звонко отдался в пустом

подъезде. – Покрывало-то дорогое. Скажи ему, что я постираю,

а ты потом отдашь.

364

Эти слова подействовали, как холодный душ. Сначала

на Александра, а потом на наместника, которому пришлось

перевести примерный смысл.

– Нет-нет, – проговорил заметно обеспокоившийся любо-

вник и отступил к лестнице. – Скажи ей, что покрывало я за-

бирать не буду. Пусть выбросит.

– Она не выбросит. Но это не важно. Пусть стирает...

– Мне все равно. Я тебе завтра позвоню.

– Если я на работе вдруг буду...

– Разберемся. Leb wohl, – попрощался Арек и начал осто-

рожно спускаться по лестнице, держась за перила.

– Leb wohl, – эхом отозвался Саша.

Ему хотелось пойти следом, но протяжная трель звонка

сообщила, что тетя уже поднимает соседей. Пришлось идти

наверх – к покойнику, плачу, разговорам, вызову врачей и

баллонам с огурцами. Идти, поддерживая себя обещанием: «Я

тебе завтра позвоню».

«Скорей бы завтра».

Арек

Д

ом

по-прежнему выглядел сонно-вымершим, но тлею-

щая точка – огонек сигареты – намекала, указывала,

доказывала: Хайнц сидит на ступенях порога.

– Бдишь?

365

– Позвонил вам – телефон в спальне заливается, позво-

нил вашему любовнику – тот сказал, что вы только что уехали

домой. Решил подождать пятнадцать минут, прежде чем под-

нимать тревогу.

– Умница, – похвалил старшего телохранителя наместник.

Он понимал: Хайнц пугает его тревогой от бессильной зло-

сти – ему бы первому вдули за потерю охраняемого объекта

так, что месяц не очухаешься.

«А Рейна бы вообще со службы турнули за пьянку на смене. И

в «черный список» занесли. Не разбираясь, кто кого отправлял

на концерты и кто кому делал предложения о вступлении в

брак».

– Покурим? – Арек без особого энтузиазма осмотрел сту-

пеньки – мокрые, наверняка холодные...

– Лучше в доме покурим, – легко поднимаясь, сказал

Хайнц. – Здесь сидеть погода не располагает, а там все равно

все спят... разговоров никто не услышит.

«Умеет угадывать невысказанное. За то и ценю».

В доме старший телохранитель всполошился, заставил его

вымыть руки два раза подряд и пристал с вопросом: «Чем вы

там занимались? Что вы трогали? Скажите мне правду!». Взве-

сив все «за» и «против», Арек рассказал ему про труп и тут

же пожалел – Хайнц искренне, почти по-детски расстроил-

ся, что упустил возможность поучаствовать в неординарном

развлечении.

– Успеешь еще! Какие твои годы! – утешил его наместник.

– А вдруг нет? – заваривая чай, огрызнулся старший

телохранитель. – Я ни с кем не дружу, кто меня позовет труп

носить?

366

– Я тебя в следующий раз обязательно позову.

Они пили чай в молчании – Хайнц дулся и не желал пере-

ходить к проблемам живых, то есть к теме брака. Осторожные

намеки не помогли, и Арек спросил в лоб:

– Ты подумал? Относительно женитьбы?

– Подумал... думаю.

– Если бы ты дал мне ответ сегодня или завтра, мы бы

могли оформить брак, пока Илле торчит на Кенноре. И я бы

успел представить тебя принцу Эрлиху до того, как поднимется

первая волна пены. А в выходные съездим на Кеннор, к моей

семье.

– Я... я не знаю, хаупт, – Хайнц выглядел растерянным и

беспомощным. – Не знаю. Мне не хочется служить прикрытием,

понимаете? А если кто-то пронюхает? А если Илле оскорбится

и начнет присылать сюда защитников чести, которые будут вы-

зывать вас и меня на дуэли? И... как мы будем жить? В смысле,

с кем вы будете жить? С этим Александером? Вы же знаете,

что тишком привезти шлюху в дом не получится, а ваш поход в

бордель тут же начнет обсуждаться всей столицей.

– Знаю, – согласился наместник. – Первое время я мо-

гу трахаться с Александером. У нас договоренность о десяти

встречах. Мы с тобой переберемся сюда, в Eisenwasserlich, вроде

как на «медовый месяц». Меньше глаз, меньше ушей... Он будет

приходить в дом – не каждый день, я думаю... посмотрим. Если

понадобится, буду уезжать в «Гранатовый рай». Флора – не

Таган, шлюху вызвать – проблем нет. Даже если кто-то об этом

узнает, решат, что я развлекаюсь у тебя за спиной. Может быть,

даже донесут. Тогда вместе посмеемся.

367

При упоминании «Гранатового рая» старший телохранитель

прикусил нижнюю губу – явно неосознанно. Арек улыбнулся и

продолжил:

– Мне почему-то кажется, что ты согласен принять мое

предложение. Но то ли стесняешься произнести это вслух —

чтоб я не счел тебя продажным, то ли боишься обидеть Рейна,

который не в силах понять и принять получаемую на выходе

выгоду. И сейчас ты переводишь разговор на легко утрясаемые

детали просто потому, что у тебя нет неприятия или веской

причины сказать «нет».

– Правильно вам кажется, – после долгого молчания при-

знал Хайнц. – По всем пунктам. Говорю «да» – значит, про-

даюсь, обижаю Рейна...

– Говорю «нет» – грызу локти, что упустил возможность

подняться на пару ступенек выше, выскользнуть из петли кре-

дитов, сменить работу... перестать выполнять чужие прихоти и

тупые приказы, – пришло время использовать придержанный

козырь. – После расторжения брака ты сможешь уйти из ар-

мии. Я могу – могу заранее, чтоб вы не сомневались – дать

вам с Рейном рекомендации в корпорацию моего отчима. Ино-

планетные филиалы в пяти колониях... что-нибудь да подбе-

рется по душе.

Старший телохранитель вздохнул, отодвинул чашку. Прене-

брегая правилами хорошего тона, поставил локти на стол и

закрыл лицо ладонями.

– Не хочешь говорить – кивни, – сдерживая улыбку, пред-

ложил Арек. – Кивни. И больше ни о чем не думай. Все проб-

лемы решу я.

368

– Если я сейчас кивну, или скажу «да»... что с работой?

На этот год, пока мы будем женаты? Меня же отстранят. Сто

процентов, что отстранят! Я должен сидеть дома? А Рейн, а

Михаэль? К ним добавят третьего?

– От третьего отмашемся. Не надо нам лишних глаз. Тебе

работу подберем. В пресс-службу пристроим. Раньше шел сза-

ди меня и молчал, теперь будешь идти впереди и говорить жур-

налистам: «Без комментариев». Несложно выучить. Потре-

буют – будешь короткие заявления с бумажки читать. Верю, что

справишься. Справишься?

– Да, – Хайнц уставился на чашку и повторил чуть гром-

че. – Да. Справлюсь. И – да, я согласен. Только... Рейн... будь-

те снисходительней, хаупт. Пожалуйста. Он потом отойдет.

Привыкнет. Просто сейчас...

– Пусть проспится и бухать завязывает, – наместник пони-

мал, что указание лицемерно и нравоучительно, но пьянки Рей-

на могли поставить под угрозу все фиктивно-брачное мероприя-

тие. Мало ли что и кому ляпнет поддавший и оскорбленный в

лучших чувствах любовник его супруга?

– Я прослежу.

– Хорошо. Тогда завтра я договорюсь об оформлении брака.

Если есть какие-то неотложные вопросы или сомнения, говори

сейчас.

– Мне не нравится, как на вас влияет Александер, – Хайнц

перестал отводить взгляд и посмотрел на него открыто —

чуть испуганно и нервно, но открыто. – Я понимаю, это зву-

чит нелепо, но... Меня пугает то, как вы за несколько часов

369

разрушили подобие порядка в собственной жизни. Это он вам

подкинул идею о женитьбе?

– Нет, – соврал Арек. – Хайнц, ты меня обижаешь, слово

чести даю, что обижаешь. Ты намекаешь, что я бы сам не

додумался?

Будущий супруг махнул рукой, словно отгоняя надоедливую

муху, и вздохнул. Наместник отодвинул чашку с остывшим чаем

и углубился в мысленные расчеты. Надо было учесть разницу во

времени между Таганом и главной базой Арктиса, вспомнить

расписание храмовых служб и не забыть привычку Томаса вы-

куривать перед вечерним молением папиросу с дурманящей

разум травой – бывший сослуживец таким образом очищал

сознание от забот тверди для искреннего общения с богами.

Забористую траву Томас закупал на Флоре и никогда не мешал

с табаком, чтобы не портить продукт. Это приводило к тому,

что после вечернего моления он полностью растворялся в

иллюзорном мире Пепла и Пламени, навеянном пряным дымом,

и не реагировал на внешние раздражители до утренней побудки.

– Давай прокатимся, пока все спят, – предложил Арек

Хайнцу. – До Арктиса и обратно. Я позвонить хочу. Это наде-

жней, чем сообщение отправлять.

Он действительно собирался только позвонить с земли

Арктиса, сидя в машине рядом с Вратами. Не обсуждать де-

тали предстоящего фальшивого бракосочетания, упаси боги!

Прослушку телефонных разговоров еще никто не отменял, зачем

же одарять кого-то доказательствами сговора? Но прихотливая

судьба, убаюканная мирной таганской жизнью и внезапно раз-

буженная встречей с Александером, распорядилась иначе.

370

Томас по случаю полудня находился в трезвости сознания

и отчаянно скучал, проживая томительное время до вечерней

затяжки. Неожиданный звонок и таинственные намеки на дру-

жескую услугу во время завтрашней встречи побудили его к

гостеприимству. Он провел Арека с Хайнцем на базу, угостил

кофе и пирогом с кислыми черными ягодами – дарами ску-

пой природы Арктиса – и потребовал подробностей. От под-

робностей они перешли к детальной разработке плана: для

достоверности выяснили даты предыдущих визитов Арека на

базу, отправили Хайнца за кольцами в ближайшую колонию,

нашли свободную строку в регистрационной книге и заплатили

полсотни кредитов писарю за бланк с печатью и подписью

командующего.

– Цены у вас тут детские, – разглядывая бланк с гербом,

сказал наместник. – У нас за такой полторы штуки берут, я

точно знаю.

– Да кому они тут нужны, эти бланки? – фыркнул Томас. —

Внутри базы все равно не разгуляешься, а чтоб что-то наружу

вывезти – ну, если украл – дополнительное разрешение нужно.

Слушай, а зачем до завтра ждать? Давай я вас прямо сейчас

вроде как поженю, и все заполним.

– Давай. Мне без разницы. Лишь бы бумажка была.

Притащивший кольца Хайнц тоже не возражал. Приняв

решение и переложив ответственность на Арека, он вернулся к

привычному образу жизни – начал выполнять распоряжения,

демонстрируя подчеркнутую покорность. «В ювелирный мага-

зин? Пожалуйста». «К алтарю? Как прикажете, хаупт».

Переплетать пальцы, формально выполняя обряд, они не

стали, но все же омыли ладони и новенькие кольца в чаше с

пепельным пламенем. Хайнц вытащил руку первым, а Арек

замер, чувствуя щекотку магической энергии, и неожиданно для

себя самого проговорил:

– Повторю – перед Пламенем. Все заботы, которые могут

возникнуть в связи с нашим бракосочетанием, я беру на себя. Ты

не должен ни о чем беспокоиться.

Удивленный взгляд супруга вызвал у него улыбку. Клятвами

у чаши не разбрасывались – существовало поверье, что Пла-

мя пожрет длань отступника, карая его за невыполнение

обета. Но Арека не страшило возможное – а скорее, все-таки

невозможное – наказание. Он втянул Хайнца в авантюру, кото-

рую затевал ради собственного блага, заставил его принять

партнерство – пусть и фиктивное в постели – и не собирался

отказываться от обязательств, вытекающих из ситуации.

После обряда наместник проследил за заполнением бланка

и регистрационной книги. Разумеется, фамилии они оставили

прежними, чтобы избежать последующей возни с документами.

«Да и кому менять? Мне, еще раз? Глупо. Хайнцу брать

фамилию покойного Грэга? С какой бы радости? Даже хорошо,

что есть повод для отговорки... очень удачно все складывается».

– Ты ничего не хочешь добавить к объяснениям? О при-

чине? – неожиданно спросил Томас, отрываясь от книги. —

Я все понял – Илле, нежеланный брак... Но ты что-то не

договариваешь. Я ж тебя по прежней жизни помню. У тебя такой

372

вид был, когда... а, ладно, не стоит ворошить прошлое. Брак я

оформил. Обратного хода, считай, нет. Может быть, скажешь,

что наболело? Выбери, с кем хочешь поговорить – с приятелем,

или с храмовником. А я пока внесу данные в компьютер.

Арек замялся. Возникло искушение рассказать Томасу

об Александере. Если присвоить разговору статус исповеди,

можно выторговать определенную снисходительность – все

же, покаяние в грехе отличается от дружеской болтовни. Да

и вообще... Томас должен понять его лучше других. Он тоже

потерял партнера во время боевой операции, пусть не мужа, но

не случайного любовника. Ведь именно после его смерти Томас

ушел из Антитеррористического Центра, где-то прятался пару

лет, а потом прибыл на встречу с бывшими сослуживцами в

черном, наглухо застегнутом одеянии храмовника.

«Дело не только в скидках на исповедь и потерю. Томаса, как

и всех нас, учили работать с туземцами, он никогда не проявлял

нетерпимости или брезгливости, как Вальтер, устроивший,

уж не помню кому, скандал с обменом заклинаниями только

из-за намека на то, что парень, драивший посуду и его квар-

тиру на Мелене, заодно отсасывает ему по утрам. Криков-то

было... «Что, я так выгляжу, что для своих уже не гожусь?». И

прочее...».

Воспоминание о сваре смыло желание посвящать Томаса в

ненужные подробности личной жизни. Арек пожал плечами и

сказал:

– Нечего тут добавлять. Я тебе все объяснил. Илле хочет

жениться. Я не хочу. А теперь с полным правом не могу. Потому

что двоеженство карается законом и осуждается Храмом.

373

– Ясно-ясно, – фыркнул Томас. – Раз так... поздравляю

с бракосочетанием. Забирай бумаги... файл я пока положу в

отдельную папку... но все чисто и все законно. Можешь не

волноваться.

– Спасибо. Если что...

– Если что – сразу к вам, вы поможете, я знаю, – усмехнулся

бывший сослуживец. – Заеду еще как-нибудь в гости. Хорошо

мы тогда посидели, да?

Вспомнив жгучий вкус разбавленного водкой темного пива

и мучительное двухдневное похмелье, Арек передернулся, но

согласился:

– Отлично погуляли. Непременно надо будет повторить.

По пути в Eisenwasserlich они с Хайнцем молчали. Наместник

погрузился в размышления – не о случившемся скоропостиж-

ном бракосочетании, нет. Об упущенной возможности пого-

ворить о своих отношениях с Александером с равным, выслу-

шать мнение кеннорийца со стороны, который не навесит на

него унизительный ярлык после первых же предложений.

«И все-таки, хорошо, что я промолчал, – откинувшись

на подголовник, похвалил себя он. – Переиграть никогда не

поздно – можно в любой момент поехать к Томасу и вызвать

на разговор. Но чем дольше я представляю то, что мог сказать,

тем хуже выглядит ситуация. Я же не держусь в приемлемых,

хоть с неодобрением, но допустимых рамках. Александер – не

прислуга, которая отсасывает у меня по утрам между мытьем

посуды и уборкой в гостиной. И не мальчик в шортах, который

стоит на обочине и на часок нырнет в машину за оговоренную

сумму. Это бы мне простили. Даже если бы я брал одного и того

374

же мальчика. А я ввожу Александера в дом – и уже не первый

раз! – делю с ним еду, кровать и досуг, пытаюсь вникнуть в его

проблемы, таскаю трупы...».

Вновь заскреблось и заворочалось недовольство собой. Арек

постарался отогнать неприятные мысли – «не думать, просто

ни о чем не думать» – и достал портсигар. Дрогнувшие пальцы

соскользнули с прикуривателя, он выругался, сломал сигарету и

ответил на невысказанный вопрос Хайнца:

– До дома дотерплю. Там еще одну, под чай, и спать. Я стал

слишком много курить, портсигара на день давно не хватает. А

когда-то пачка по неделе в кармане болталась.

В спальне, еще хранившей запах Александера, наместник

переоделся в пижаму, распахнул форточку, заглянул в сейф,

убедился, что записка Грэга никуда не пропала, и вынул из

маленькой жестяной коробки из-под леденцов жетон смертника,

который ему выдали еще в спецназе. Тонкая крепкая цепочка

послушно разомкнулась и приняла дополнительную тяжесть —

два обручальных кольца с внутренними гравировками. Поко-

лебавшись, он повесил связку на шею, повел плечами, привыкая

к ощущению. Затем запил чаем две таблетки снотворного и

улегся спать, сжимая цепочку и мысленно проговаривая детскую

считалочку. Уже покидая реальность, он услышал какой-то

шум, доносившийся из коридора, но вставать и идти выяснять

источник не стал.

Утро подарило ему головную боль, никуда не девшееся недо-

вольство собственной персоной и беседу с законным суп ругом

под чашку кофе.

375

– Я сказал Рейну, что мы заключили брак, – ровным тоном

доложил Хайнц – так, словно говорил об отправке джипа на

профилактику.

– Он?..

– Он был не в восторге, что я проделал это за его спиной.

Арек припомнил шум в коридоре и кивнул. Вызнавать

подробности он не собирался – на лице мужа не было ни ссадин,

ни синяков, которые могли бы вызвать закономерные вопросы

у окружающих. Остальное никого не касалось и не требовало

вмешательства. Пока...

– Сегодня я начну готовить почву. Намекну двум-трем

трепачам, что состою в браке и не решаюсь доложить об этом в

Канцелярию, добавлю декоративных подробностей... – он взял

телефон со столика. – От Илле ничего нет. И это радует. Хоть

бы он там застрял до выходных... а то еще на него отвлекаться

придется.

Дорога в столицу с недовольно молчащими телохраните-

лями – капли дождя на лобовом стекле, оледеневшие улочки

Eisenwasserlich, покрытые сизым инеем осенние листья – чуть

не заставила вернуться мыслями к Александеру. Наместник

несколько раз повторил детскую считалочку, глубоко вдохнул,

выдохнул, просунул пальцы под рубашку, дотронулся до колец

и сосредоточился на проекте легализации бракосочетания перед

общественностью. Пары трепачей для распространения слухов

было недостаточно, и он начал составлять список возможных

кандидатур.

К обеду Арек переговорил с тремя военными, четырьмя

высокопоставленными сотрудниками Государственного Банка

и по ку рил на лестнице с заместителями министров внут-

ренних дел и чрезвычайных ситуаций, изло жив им весьма отре-

дактированную версию сокрытия супружеских уз. Намеченный

минимум он выполнил и уже собирался в ресторан, когда

встретил в коридоре председателя Комитета Имперской Безо-

пасности. Председатель неожиданно легко согласился разде-

лить с ним трапезу, и наместник возликовал – после этого,

тягостного, но необходимого разговора, дело считалось прак-

тически выполненным. Оставалось оповестить семью и принца

Эрлиха, но это уже потом...

Откушав суп и побеседовав о погоде, Арек попытался пере-

менить тему, но запнулся, услышав насторожившую его фра-

зу: «Давно хотел поговорить с вами без лишних ушей. Тема

наболевшая... о ваших отношениях с туземцами».

– Что-то я не понимаю... – подавив желание прикоснуться

к спрятанным под рубашкой обручальным кольцам, сказал он. —

Мои отношения с туземцами? Какие именно? Уточните, будьте

добры.

«Кто сдал?!».

Перво-наперво подумалось о Рейне. Телохранителю, озлоб-

ленному внезапным браком любовника, достаточно один раз

доложить начальству об истинном положении дел.

– Если так можно выразиться – деловые отношения, —

ответил председатель Комитета Имперской Безопасности. —

Это старый, но по-прежнему важный вопрос. Когда вы соби-

раетесь уволить местного переводчика? Сколько можно

демонстрировать недоверие к нашим специалистам? Вы ставите

в неловкое положение работников Канцелярии...

377

– Глупости какие, – облегченно выдохнул Арек. – Опять

вы придумываете проблему на пустом месте! И уже не в первый

раз. Не накручивайте работников Канцелярии, и они будут