Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

фляжку с коньяком в карман клал».

– Снимай рубашку. На душ времени нет... потом выпьешь

пару глотков коньяка, отогреешься. Вот, возьми свитер, он мне

все равно уже не нужен. Не стой столбом, каждая минута дорога!

Он посмотрел на недовольного Александера, и полез во

внутренний карман своей куртки.

– Вот конверты. Оденешься, вскроешь и проверишь их со-

держимое так, чтобы я не видел. Я отвернусь к окну. Там должны

быть два комплекта документов, две зарплатные карточки с

прилагающимися паролями – карты здешнего сберегательного

банка – и наличные деньги. Документы я заказывал по разным

каналам, какие надежнее – судить не возьмусь. Тут только

полагаться на волю случая. Выбери, какие больше понравятся,

второй комплект оставь «на черный день». Я отвезу тебя на вок-

зал. Купишь билет на ближайший поезд – куда угодно, только

не оставайся в столице. А дальше разберешься сам. Где и с кем

будешь жить. Я понимаю, что начать с чистого листа трудно, но в

этом есть определенные плюсы, правильно? Денег тебе должно

хватить надолго...

За время речи он отвернулся к окну – не стоило смотреть на

документы и запоминать новые имена и фамилии Александера.

Мало ли как допрашивать будут... Под препаратами вытянут всё,

и прощай усилия обеспечить Саше спокойный остаток жизни.

Рассказать подробнее о суммах наличных и загнанных на

кар точки денег не получилось. Александер встряхнул его за пле-

чи – так, что Арек едва не прикусил язык.

– Значит, обеспечил мне отход?

– Да... а как же?

– Я никуда не побегу.

Слова Саша произнес без запала, ровно. С убежденностью в

правоте. Пришлось объясняться – любовник явно неправильно

оценивал предложение и ситуацию.

– Всю жизнь тебя разыскивать не станут. Годик отсидишься,

и возвращайся в Eisenwasserlich. Ты чист перед законом. Как

свидетель для нашего трибунала не годен. Тут главное – переждать волну. Через пару месяцев о тебе забудут, их интересую только я.

– Я не побегу. Я не спорю, между нами никогда не было

полного доверия и взаимопонимания. Не будем сейчас высчи-

тывать, кто сделал нужный шаг, а кто не сделал. Просто хочу

объяснить – ты меня не знаешь. А у меня есть определенные

принципы. И они не позволяют мне забрать эти бумаги... по-

лагаю, к бумагам и деньгам прилагается жилье?

– Да, мне обещали, что...

– Так вот. Прятаться в норе, сидеть в обнимку с бутылкой и поминать тебя, надираясь до галлюцинаций, я не собираюсь.

Арек прошелся по комнате, вытащил портсигар, протянул

Саше, молча предлагая сигарету, закурил и задумался. Упоми-

нание принципов ему не понравилось. Он хорошо помнил, как

Александр отказывался от машины, прикрываясь отговорками

морального плана. Тогда его удалось переубедить за двое суток.

Сейчас на театральное представление с уговорами и много-

численными оргазмами попросту не было времени.

– Если Эрлих вступится, казнь заменят пожизненным зак-

лю чением. Если хорошо вступится... Посмотрим, как повернется.

Рано меня хоронить и поминать.

– Я не буду прятаться в любом из случаев, – Саша жадно

затянулся и стряхнул пепел на подоконник. – Я так жить не

смогу. Не хочу скрываться. Не хочу вздрагивать от стука в дверь.

Я буду знать, что ты в нее никогда не постучишь. Это, конечно, не

в тюрьму садиться. Но и отсидеть и выйти никогда не получится.

Неоткуда и некуда.

– То есть, лучше позволить себя прикончить злобствующе-

му скудоумцу вроде Рихарда? – раздраженно спросил Арек. – Я

хочу, чтобы ты жил, пойми!

– Почему? Зачем тебе это нужно?

Серые глаза чуть прищурились. Александер сверлил его

взглядом, требуя ответа на вопрос.

– Что значит – «почему?». Пусть, как ты правильно под-

метил, между нами не было полного доверия и взаимопонимания,

но мы жили вместе. Мы делили стол и постель. Я больше никого

не подпускал так близко. Ты мне не безразличен, в конце концов!

И теперь, когда мы вляпались в неприятности по моей вине, я

пытаюсь тебя защитить. Думаю о тебе, и – да, о себе тоже думаю.

Приятнее сидеть в тюрьме и знать, что ты обезопасил партнера,

чем сидеть и знать, что ты никогда не сможешь отнести цветы на

его могилу.

Саша положил тлеющий окурок на подоконник, наконец-

таки снял мокрую рубашку и майку и натянул свитер на голое

тело. Переодевшись, заметался по комнате, как посаженный в

клетку зверь. Поднял ладонь, призывая к молчанию, когда Арек

собрался заговорить, забрал портсигар и вытащил еще одну

сигарету и спросил:

– Твой покойный муж... он бы согласился сбежать и спрятаться?

Попытка подавить вырвавшийся смешок оказалась неудач ной. Арек поперхнулся табачным дымом и закашлялся.

Александер похлопал его по спине, терпеливо дождался укоризненного замечания:

– Ты выбрал неправильный пример. Муж меня любил.

Слушай, мне уже не восемнадцать. Глупо было бы заводить речи о любви, правда? Ты сам ограничился понятием «небезразличен». Сообщу: ты мне тоже не безразличен. Большего вот так сразу не жди, ладно? На колени становиться не буду, цветов дарить не собираюсь. Вон, Рихард тебе букет подарил, и где он сейчас? Неохота рисковать.

Нелепое признание подействовало удивительно – призрачное одеяло, укрывавшее от страстей и душевной боли окончательно расползлось на лоскуты. Первый раз оно исчезло,

когда Арек увидел Рихарда, трясущего членом у Саши перед лицом. Заместитель «серого наместника» обычно вызывал стойкую неприязнь, а тут такая волна ненависти захлестнула, что рука сама выхватила из воздуха пачку ледяных дротиков – и мысли не возникло о путах. Но сейчас в душе не осталось места ни гневу, ни раскаянию – уже убил, уже ничего не изменишь.

Терзало острое сожаление: так много можно было успеть – сказать, сделать, объяснить прикосновениями... а они столько дней и месяцев потратили зря.

Арек прикоснулся губами к губам Александера и втянул его в поцелуй. Безумно, отчаянно хотелось остановить время, спрятаться от мира – где-нибудь на необитаемом острове – и

жить, жить, жить... расспросить о принципах, поспорить, кто сделал нужный шаг для установления отношений, а кто сбежал с поля боя, поссориться, помириться...

Когда воздух в легких закончился, он неохотно отодвинулся предупредил:

– Букет будешь должен. Всё остальное – без возражений.

Но... ты возьми конверты. На всякий случай. Не оставлять же их

в этой квартире? Выкинешь, если не понадобятся. Тогда пойдем.

Зря мы сюда приехали. Надо отвезти тебя назад в Eisenwasserlich.

– Минутку. Если ты меня отвезешь домой... ты сможешь

потом сообщить мне результат разговора с Эрлихом? Сказать,

послал он тебя, или все-таки что-то пообещал.

– Не знаю. Для того, чтобы позвонить, мне надо выехать на

Альфу. Не думаю, что я уже объявлен в розыск... выехать туда,

скорей всего, смогу. Если Эрлих тут же возьмет трубку, я получу

ответ сразу. И отправлю тебе сообщение – они передаются

через специальные центры, или даже позвоню. Если проеду

через Врата и благополучно вернусь на Таган. Но... тут много

«но». Меня могут тормознуть на Вратах, меня могут взять на

Альфе – вычислить по сигналу телефона, да мало ли... всех

вариантов не перечислишь. Я постараюсь, но...

– Поехали, – Александер сгреб конверты, сунул их в сумку

и застегнул «молнию». – Поехали на вашу Альфу. Люкса мне

говорил, что ты его провозил через Врата в другие колонии. И не

один раз. Провезешь и меня. Охота посмотреть, какое там небо

и понюхать чужой воздух. Успеешь поговорить с Эрлихом —

узнаю результат. Не успеешь...

– Нас не посадят в одну камеру.

– Плевать. Поехали, ты сам говорил, что нельзя терять время.

Любовник подхватил сумку и пошел к двери. Арек двинулся

следом, подбирая слова, чтобы убедить Сашу вернуться в Eisenwasserlich. Он уже жалел о поспешном отъезде в столицу. Но в сумке, которую он привез в эту квартиру, должны были быть вещи Грэга – Хайнц выгреб последние тряпки в поместье и

доставил на Таган. Для того чтобы Александер не отправлялся в

новую жизнь голым и босым.

– И не надо меня переубеждать, – не оборачиваясь, пре-

дупредил Саша. – Я поеду с тобой на Альфу. И знаешь, я буду

надеяться, что Эрлих не ответит сразу. Я хочу, чтоб мы урвали

хоть пару часов для того, чтобы нормально поговорить. Просто

поговорить перед тем, как нас посадят в разные камеры. И

только попробуй мне отказать в этом. Прокляну.

Арек заколебался. Можно было кивнуть, сказать – «да,

сейчас мы поедем на Альфу» – сесть в машину и отвезти

любовника в Eisenwasserlich. Он все равно не знает номера и

направление Врат.

– Э-эй?.. – прохладная рука легла на шею, притянула,

Александер притиснулся лбом к его лбу и прошептал: – Чего

молчишь-то? Ясно, что мы не вывернемся. Но давай уж вместе

тонуть. До тех пор, пока можно вместе. А потом – как судьба позволит.

– Не ломай себе остаток жизни, а? Я же тебе объяснял:

приятнее сидеть в тюрьме, и знать, что ты обезопасил партнера, чем...

– Пойми меня – хотя бы попробуй понять, – Саша чуть

отстранился. – Мне надоело бегать, прятаться, сидеть тихо и не

высовываться. Надоело бояться и никому не доверять. Надоело

принимать поражения, – мелкие и крупные – зализывать раны

и уговаривать себя: «Это можно пережить, могло бы быть хуже».

А ведь я в свое время выбрал смерть. Когда увидел, как ваши с

флаера заклинаниями поселок забросали, а расползшийся огонь

гору сожрал – скалы оплавились и растеклись – понял, что нам

не отбиться. И продолжал по горам бегать, ждал – когда уже

убьют? Готов был. И подумать успел. О многом. А нас жечь не

стали. Оттрепали, сковали путами и в лагерь. А там... от ранения

отошел и начал тянуть лямку. Ради чего, ради кого – непонятно.

И тяну, и тяну... только декорации меняются. То лесоповал,

то тротуарная плитка... теперь вот культура в кеннорийские

массы. Вроде грех жаловаться. Но по большому счету ничего не

изменилось. Как боялся, так и боюсь. И Рихард доказал – есть

чего бояться. А я уже устал. Понимаешь?

– Понимаю, – кивок чуть не набил им шишки. – Но я не

могу ничего изменить. Я пробовал. И вот что получилось... сам

видишь.

– Вижу. Поехали на Альфу.

Можно было заново пересказать доводы в пользу спокойной

жизни, можно было надавить на Александера, напомнив о том,

что у него есть пожилая родственница, которой требуется по-

мощь и забота, но слова застряли в глотке. Назвал партнером —

уважай право на решение. Если он ввязался в проигрышный

бой, чтобы обрести смерть во славе, прикрой ему спину – пока

хватит сил и магии. Не унижай путами исподтишка, в которых

ты попытаешься увезти его в безопасное место.

И возблагодари Пламя за то, что он хочет встать рядом с

тобой в заведомо проигрышном бою.

У Сашиной машины Арек сказал: «Не на этой», и пошел по

утоптанной дорожке между некрашеными металлическими

га ражами. Они миновали дворы трех пятиэтажек, вышли на

оживленную улицу и свернули к парковке перед супермаркетом.

Оставленный Хайнцем джип – последняя «заначка» – тер-

пеливо дожидался, пока его заберет кто-нибудь из хозяев.

– Это из гаража «Гранатового рая». На нём больше шансов

проехать через Врата незаметно. Твою машину могли объявить

в розыск. А об этом джипе никто тут не знает. По идее...

Расчет оказался верным – пока. Когда они въехали на пло-

щадку перед Вратами, Александер стиснул зубы, так, что на лице

появилась гримаса, вроде бы даже и не дышал, а потом, когда

сумерки Тагана сменились ярким утренним светом Альфы,

завертел головой, осмотрел тянувшуюся вдоль дороги свалку и

проговорил:

– Как никуда и не уезжал.

– Жизнь бывает только похожих форм. И отходы у этих

форм тоже похожие. И разбрасывают они их почти одинаково.

– Вот оно как...

– А ты думал?

Саша усмехнулся. Еще раз огляделся по сторонам – впереди

вырисовывался район многоэтажек – и спросил:

– А Эрлих... принц Эрлих... ты рассчитываешь, что он тебе

поможет? Из-за Илле? Или из-за того старого должка, о котором

ты как-то упоминал?

– По совокупности. Должок за Илле – свежий. За то, что

Эрлих меня под трибунал подвел – старый, дурно пахнущий...

доказывающий, что все мы способны делать глупости, дей-

ствовать под влиянием момента. Вот захочет ли он об этом

вспоминать?

– Можно подробнее? О трибунале?

Подходящим случаем – не каждый день удается опозорить

главнокомандующего в частной беседе – Арек охотно вос-

пользовался. В красках описал, как в молодости зашел в банк

разблокировать карточку и поцеловал закрытую дверь – сот-

рудники обнаружили в здании что-то, напоминающее бомбу.

Как сдуру и с недосыпа прорвался в холл, чтобы осмотреть

предполагаемое взрывное устройство. В компании с принцем

Эрлихом, который не захотел топтаться на ступеньках банка

в обществе своего дяди, тогдашнего главнокомандующего.

Как вместо бомбы обнаружил пакет с каким-то тряпьем и

микросхемами и решил вынести его на улицу – чтоб народ

не мариновали у входа и впустили в банк. А на ступеньках

получил подножку и уронил злополучный пакет под ноги

главнокомандующему.

– Там проблема одна возникла... ой, долго объяснять. В

общем, Рудольф взбесился – из-за пакета – и меня закатали в

тюрьму, обвинив в покушении на жизнь члена императорской

семьи. А Эрлиха засунули под домашний арест и он мне ничем

помочь не смог. Но меня семья выкупила. Вальтер бегал, кругом

взятки совал.

– Веселая история.

– Очень. Эрлих потом клялся – «я твой должник на

всю жизнь». Послушаем, вспомнит он об этом сейчас, или не

вспомнит.

Первый съезд с шоссе вел к какому-то карьеру. Джип послуш но

свернул на разбитую тяжелыми грузовиками асфальтовую ленту,

и Арек, убедившийся, что за ними нет ни слежки, ни погони —

дорога сзади была чиста – вытащил телефон. Включить его,

подождать, пока прогрузятся пропущенные звонки и сообщения,

было минутным делом. Найти номер Эрлиха, нажать режим

«громкой связи» и попытаться дозвониться – тоже.

Главнокомандующий вооруженными силами Империи взял

трубку после третьего гудка, и, пропустив мимо ушей при-

ветствие, рявкнул:

– Ты что творишь? Ты спятил, Майер? Развод с признанием

измены, порно с туземцем, убийство... ты прямо склад сюр-

призов! И приятными я их назвать не могу.

– Я...

Заготовленные объяснения куда-то потерялись. Джип оста-

новился на обочине, Арек безнадежно вздохнул и коснулся Са-

шиной руки. Тот понял просьбу без слов – обнял его ладонь

своими, легонько сжал и погладил.

– Ты испоганил мне утро! – продолжал выплескивать недо-

вольство Эрлих. – Ну как это понимать? Второй наместник Та-

гана прикончил заместителя председателя Комитета Имперской

Безопасности, ранил любовника министра внешней торговли, и

сбежал с места преступления с туземцем. Этой новостью меня

разбудили, Арек! А когда я решил узнать подробности... лучше б

я их не узнавал!

– Видео прислали?

– Прислали, само собой разумеется!

– А какой вариант из двух? Ты лицо моего любовника

рассмотрел?

– Я посмотрел первые пять секунд и закрыл, – буркнул

Эрлих. – Вы оба не в моем вкусе. Что с лицом? Раз уж ты об

этом заговорил.

– Я не оправдываю себя, но...

То, что Александер похож на Грэга, до главнокомандующего

донести удалось. После дополнительных вопросов выяснилась

правда: Арек убил Рихарда, отдавая себе отчет – тот пытается

засунуть член в рот туземцу, а не покойному супругу. Этот факт

Эрлиху не понравился.

– То есть, ты прекрасно понимал, что он не покойного Грэга

оттрахать собрался? Не собираешься мне доказывать – мол,

померещилось, попутал?

– Я тебе рассказал о сходстве, чтобы объяснить, почему

началась эта связь. Я себя не обеляю и знаю, что нарушил рамки

приличий. Но Александер мне дорог. И не как копия. Мне сейчас

жаль, что мы не успели пожить вместе. Как семья, как партнеры.

Не получилось. Обидно – теперь не переиграть, не вернуть...

– Душещипательно, – сухо отозвался Эрлих. – Но слезы на

глаза не наворачиваются, извини. Где он сейчас, твой туземец?

Сбежал? Недаром же ты его увез. Небось, отправил отсидеться

в тихое место, да еще и денег дал на дорожку. Потому что вбил

себе в голову – это партнер. Партнер будет рядом, Майер. И

сухари в тюрягу притащит, и дождется...

– Он рядом, – покосившись на Сашу, сообщил Арек.

– Что?!

– Он тут, рядом. В машине. Мы приехали на Альфу вместе.

Он хочет знать результат нашего разговора. Эрлих, скажи

честно, на какой приговор я могу рассчитывать?

В трубке послышались отдаленные голоса. Кто-то просил

главнокомандующего «срочно взглянуть» и Арек затаил ды-

хание, ожидая ответа.

– Майер, я не знаю. Это сложный вопрос. По закону тебя

должны казнить. Но... – голоса стали громче и настойчивей.

Эрлих с кем-то заговорил – быстро и неразборчиво – а потом

повторил в трубку: – Это сложный вопрос. Приезжай вечером

в клуб. Я буду там в семь. Охрану на дверях предупрежу, тебя

пропустят и в полицию звонить не станут. Приезжай, поужинаем

и всё обсудим.

– Но Александер...

– Что? – недовольно спросил Эрлих. – Тоже хочет придти?

Я польщен. Приводи, всех приводи. Не стесняйся, Майер.

Короткие гудки неумолимо засвидетельствовали – разго вор

окончен.

– Всё зря... – проговорил Арек, вынимая ладонь из руки

Александера. – Он не сказал ничего конкретного. Поехали, я отвезу тебя на Таган.

– Посмотри в зеркало, – предложил любовник. – Там,

на шоссе – «пробка». Машины еле ползут. Если я ничего не

путаю... у меня голова кругом идет от этих перемещений. Но мне

кажется, это очередь во Врата. С вашей стороны.

– Перекрыли! Вот же!.. – от ругательства не полегчало.

Арек выключил телефон и выкинул его на дорогу.

– Я могу пойти с тобой в этот клуб? Он ведь предложил – приводи.

– Он издевался.

– Я понял. Но ты можешь поймать его на слове?

– В принципе, могу. Но не буду. Я думаю, что это приглашение – ловко рассчитанный ход. Он хочет от меня избавиться, не марая рук. Подзовет военного прокурора, потребует,

чтобы мне оформили домашний арест, попрощается и велит

валить на все четыре до трибунала. А на выходе меня перехватят

и вызовут на дуэль. Там, прямо рядом с клубом, дуэльная пло-

щадка. Одного смогу уложить – второй вызовет. Потом третий.

Пока не прикончат. А Эрлих моей семье скажет – я старался,

как мог, даже в тюрьму не отправил, вот свидетели. Это очень

удобный выход из сложной ситуации. Если ты пойдешь со мной,

тебя убьют после меня или во время поединка – выбросят за

площадку случайное заклинание. Предлагаю сейчас поехать

в Нератос. Найдем одного моего приятеля, я попрошу его

отвез ти тебя на Таган. Денег предложу, ему всегда деньги

нуж ны. Он провезет – он по-прежнему работает в АТЦ, его

машину обыскивать не станут... получишь новые впечатления.

Покатаешься в багажнике.

– Нет уж. В багажник ты меня не заманишь, – Саша

улыбнулся. – Если честно, я рад, что нам отрезали путь назад.

Теперь придется двигаться только вперед. Придумай, где мы

можем отсидеться до поездки в клуб. Есть какая-нибудь квар-

тира, в которой не надо будет вздрагивать от шороха под дверью?

– Это Альфа. Это окрестности Нератоса. Тут полно мо-

телей. Всю жизнь прятаться не получится, но снять домик на

пол дня... реально.

– Тогда почему мы до сих пор стоим на дороге?

Арек с удивлением обнаружил, что почти лежит на переднем

сиденье. А действующие помимо воли руки вовсю лапают теп-

лый живот и поясницу Александера.

«И правда, почему на дороге? Жду, пока патрули от Ворот

разъедутся и прервут наше тесное общение брошенными на ма-

шину путами?»

– Сейчас поедем. Надо купить пожрать... ты спиртное пить

будешь? Я не буду, со стимулятором нельзя. То есть, можно, но

последствия непредсказуемые получатся.

– Нет, – покачал головой Саша. – Там, в сумке, фляжка.

Этого хватит. Не хочу надираться. Желаю провести последние

часы в относительной трезвости. Сохраняя здравый рассудок.

Навигатор послушно показал карту и Арек повел джип в сто-

рону от скоростного шоссе.

«Сейчас по проселку, потом на объездную... Через четверть

круга купить еду, а потом отправляться на поиски подходящего

мотеля. В приличное место не сунешься, там документы сразу

спросят. Придется останавливаться в «клоповнике». Обидно,

конечно, но... лучше не рисковать».

Когда они въехали в пригород, Александер оживился и на чал

подмечать отличия:

– Тут урны оранжевые! А у нас зеленые.

– А в Океании синие. На Мелене коричневые, на Хотосе

желтые.

– А на Кенноре?

– Черные. И попробуй мимо плюнь, или окурок кинь, штра-

фы такие... О! Сигарет купить надо. Точно!

Заезжать в магазин – а супермаркетов и продуктовых лавок

на пути было достаточно – Арек не стал. В крупных магазинах —

видеокамеры, в маленьких – каждый покупатель на виду. Он

притормозил возле тонара , сунул деньги в окошко и получил два

термопакета – с рыбой и птицей. Затем в такой же придорожной

автолавчонке отоварился соком, минералкой и сигаретами,

оторвал Сашу от созерцания рекламы презервативов и спросил:

– Надо нам что-нибудь еще?

– А... ну... вот это?

Покосившись на раскатывающуюся по корнеплоду резинку,

Арек предложил:

– Проверь «бардачок». Должны лежать. Нет, так в аптеку заедем.

Хайнц не подвел – в машине нашлось всё необходимое. При

взгляде на презервативы подумалось: а планов-то было, планов...

Подразумевается автоприцеп, предназначенный для розничной торговли и приготовления кур-гриль и шаурмы.

О принципах расспросить, поспорить, оправдаться. А свелось

все к «пожрать и в койку». Поразительное однообразие.

От коек и однообразия мысль перекинулась к их последней

встрече. И Арек решился спросить:

– Той ночью, у тебя дома... когда я приезжал рассказать о

шантаже... тебя не сильно напугал новый постельный опыт?

– Назвать его таким уж новым нельзя... нет, можно. Или

нельзя? Трудно сформулировать. Не скажу, что мне безумно

понравилось. Но неприятных впечатлений не осталось. А вчера

вечером я об этом вспоминал и даже с удовольствием подрочил.

– Повторим?

– Можешь повторить, – согласился Саша, – а можешь

попробовать зайти чуть дальше. Ты же собирался меня соб-

лазнять? Рискни.

– Что это ты вдруг такой сговорчивый? Это не та высота,

которую сдают перед лицом неминуемой смерти. Тебе должно

хотеться оттрахать меня во все дырки напоследок. А не жер-

твовать собой.

– Хочу попробовать, – упрямо ответил Александр. —

А тебя оттрахаю, не сомневайся. Что до высоты... я больше

не боюсь разочароваться. Я по-прежнему уверен, что мне не

понравится. Но меня не беспокоит возможная проблема – это

очень понравится тебе, ты потребуешь еще... а потом еще и

еще, и я не буду знать, как от тебя отвязаться. Это исключено —

вечером нас убьют. Думаю, за пару часов ты не успеешь довести

меня до такого состояния, что мне захочется сбежать. Да и

некуда мне бежать. Так что пользуйся уникальным шансом. Но осторожно.

– Я буду осторожен, – пообещал Арек и свернул на от-

ветвление дороги, ведущее к какому-то мотелю. – Посиди в

машине, пока я закажу домик. И поищи, в бардачке должны быть

темные очки... дай мне. Какая-никакая, но маскировка.

сАша

Так будет по-честному... – Александр повторял это снова

и снова, отгоняя одолевавший его страх. – Он заслужил,

чтобы хоть раз...».

Дешевый номер мотеля не особо отличался от его

квартиры – только стол и стулья пластиковые. У похожих форм

жизни было столько общего – свалки, скрипучие кровати с

застиранным, пахнущим дешевым порошком бельем, мгновенно

трескающиеся одноразовые стаканчики – что искать различия

и чему-то удивляться быстро расхотелось. Глоток коньяка из

фляжки помог окончательно согреться, но внутренняя дрожь

не утихла. Саша старался не подавать виду, что уже сожалеет

о своем предложении: слова говорились под влиянием той бе-

зумной волны, которая толкнула его к любовнику, понесла на

чужую планету, нашептывала «после – хоть потоп» и внезапно

схлынула, испугавшись щелчка захлопнувшейся двери.

– Поедим или в душ?

– В душ, – стараясь не растерять последние крохи ре шимости, отозвался Александр.

Он позволял оглаживать себя, подставляясь одновременно

под ладони Арека и под струи теплой воды, неловко возвращал

ласку – трогал шею, плечи, скользил пальцами по цепочке с

обручальными кольцами – и проклинал ставшие ватными руки.

Умом понималось – не в лагере, где охранник высматривает

себе вечернюю жертву. Любовник такой, что дай бог каждому,

кто хоть чуточку в этом деле заинтересован...

Саша тряхнул головой, разбрызгивая похолодевшую воду, и

предложил:

– Пойдем? Только... давай я попробую сам?

– Что?

– Ну...

Арек согласился вернуться в комнату, послушно улегся на

кровать, даже заложил руки за голову – когда услышал отры-

вистое «не мешай» – и позволил натянуть резинку на свой

стоящий член. Вел себя, как паинька. Вот только когда Алек-

сандр оседлал его бедра и неловко попытался насадиться на

предполагаемое орудие пытки, сначала фыркнул, а потом расхо-

хотался. Успев подхватить Сашу под зад, удерживая на весу и

лапая одновременно.

– Не... не...

– Чего ржешь?!

– Не могу молчать! У тебя лицо мученика на костре!

– Ты! – Сашин выкрик переполняло негодование – лю-

бовник веселился от души, но при этом без труда удерживал его

брыкающее тело.

– Нет, ты! Ты всерьез решил, что я позволю... – слова пре-

рывались почти всхлипами. – Позволю сломать мне член...

движением одной неосторожной задницы... ох... залить тут все

кровищей... провести время до встречи с Эрлихом в больнице,

а от врача позвонить ему и сказать: слушай, мы тут эксперимент

провели, я теперь ходить не могу...

– Я...

– Презерватив испортил. Минус один. Ничего, у меня в бу-

мажнике еще пара есть, да и тут в ванной какая-то коробочка на

полке валяется.

Резинка полетела на пол. А Александр попал в объятья лас-

кового удава – рывок, переворот, сильные, жесткие руки, стис-

кивающие то плечи, то бедра до боли, тяжесть разго ряченного

тела. И хриплое предложение:

– Начнем невинно. Как мальчики на полевых учениях. В

палатке, без присмотра командира.

Выяснилось, что кеннорийские мальчики те еще затей-

ники – губы в губы, член к члену, а шаловливые пальцы так и

кружат, так и дразнят, но не причиняют ни боли, ни вреда. И

от этих движений возвращается та самая безумная волна, на

гребне которой долго не удержаться. И приходится кончать,

одновременно насаживаясь на обнаглевшие пальцы и вбиваясь в

теплое горло, потому что Арек забирает в рот уже по-взрослому,

без шуток. После ошеломительного оргазма едва хватает сил

разомкнуть губы и облизать пахнущую леденцовой смазкой го-

ловку – презерватив был то ли вишневым, то ли малиновым.

Любовнику этого достаточно, и это хорошо...

Время вело себя странно – тянулось, как довоенные ириски,

пускалось вскачь и снова застывало, словно стрелки настенных

часов залепили жевательной резинкой. Саша исполнил давнюю

мечту: наконец-таки взял Арека без презерватива и, задыхаясь

от разницы ощущений, тупо бормотал: – Никогда... больше

никогда... только так, слышишь? – на несколько мгновений

позабыв, что впереди его ждет только «никогда». Без вариантов.

Вернувшись в реальность, он накинулся на еду, будто его не

кормили несколько дней, сделал еще глоток коньяка, отобрал у

любовника сигарету, затянулся и спохватился:

– А сколько нам осталось?

– Еще полтора часа. На всякий случай лучше выехать по-

раньше... час. Еще час и будем одеваться.

– Ты меня?.. – выговорить «ты меня трахать-то соби-

раешься?» язык не повернулся, но Арек прекрасно понял недос-

казанный вопрос.

– Не.

Смотреть, как любовник морщит классический нос, было

сплошным удовольствием. Глубоким эстетическим наслаж де-

нием – красив, зараза.

– Но почему?

– Есть вещи, которые нельзя делать в спешке.

Отказ подарил облегчение, перемешанное с обидой. Не то

чтобы Александр собирался вручить Ареку самое дорогое...

однако очень близко к этому.

– Глупый, – усмешка была не злой. – Тебе хорошо? И

мне хорошо. А на смерть надо идти с легким сердцем, так про-

ще. Сразу был соблазн... но ты меня так развеселил своей

жертвенностью.

– Ты...

Любовник вздохнул, легко, словно гнилую нить, разорвал цепочку и поймал в ладонь обручальные кольца, которые носил на шее.

– Это мое.

Слегка потертое кольцо, с глубокой поперечной царапиной село на Сашин безымянный палец, как влитое. И почему от этого встал комок в горле?

– Как у вас говорят? – прошептал Александр, забирая кольцо покойного Грэга. – Есть какая-то клятва?

– Не надо, – Арек неожиданно посерьезнел. – Мы все равно не сможем омыть их Пламенем. Просто так. Без обетов.

Пришлось надеть кольцо на палец любовника и клясться

без слов – удвоенной нежностью, неторопливой лаской, игно-

рирующей ход времени, мучительной осторожностью движений

и срывающимся криком: «Мой... только так!».

Потом они начали наверстывать потраченные минуты – Арек торопливо сжевал кусок мяса, тщательно вымыл руки, посоветовал:

– Расчешись, отряхни брюки... в общем, приведи себя в

порядок. Возьми мою рубашку. Она к этому пуловеру подойдет.

– А ты?

Вместо ответа любовник вытряхнул на кровать содержимое сумки.

– Так... китель мятый – в полумраке не видно будет, спереди ордена прикроют... рубашка... а, пойдет! Смотри-ка, даже хорошо, что я ошибся и свои вещи в ту квартиру привез. Весьма

кстати.

Перед выходом они осмотрели друг друга – Арек облачился в рубашку и форменные брюки, а свернутый китель перекинул через руку – бестолково попытались устранить изъяны одежды, но в результате почему-то глубоко и страстно поцеловались.

А потом, повинуясь неслышному приказу: «Пора!», слаженно

двинулись к машине.

– Я не хочу сокращать дорогу через внутренние Врата, – объяснил любовник, садясь за руль. – По трассе медленней, но надежней.

Саша кивнул, втайне боясь, что дорога измотает их напря-

женным молчанием, но опасения не оправдались. Арек начал

рассказывать о клубе – историю возникновения, причины вы-

бора странного местоположения – и он поневоле заслушался.

Уж больно неожиданным оказалось начало: лет триста назад

принц Хельмут, скучный и нудный ханжа, а по совместительству

глава штаба морских пехотинцев, воспылал страстью к одному

из своих подчиненных. Какие причины побудили его добиваться

взаимности честным путем – моральные принципы, разница в

весе или простая робость – осталось неизвестным. Важен факт:

принц Хельмут принялся являться в гараж на окраину, где его

любовник держал редкую по тем временам диковину – машину

на паровом ходу. Несмотря на отсутствие дизтоплива, в гаражах

того времени занимались тем же, что и сейчас – распивали

алкоголь и играли в карты. Невезучий в любви Хельмут довольно

быстро утешился азартными играми в соседнем гараже, а через

пару месяцев обнаружил, что на окраину таскается едва ли не

половина штаба. Проводить время за картами среди автомобилей

стало чрезвычайно модным. Расфранченная молодежь восседала

на перевернутых ящиках, резалась в простенькие игры и галдела,

мешая сосредоточиться на преферансе. Подумав, Хельмут купил

здание камвольно-суконной фабрики, стоявшее неподалеку от

гаражей, и перебазировался туда – вместе с партнерами, авто-