Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

мобилем соседа и запасом горячительных напитков.

– В бывшие цеха пускали только «своих» – пропуск, пароль...

со временем игра пошла на большие деньги. Оборудовали ру-

летку, обжились, между делом пригласили стриптизеров и на-

няли повара... В общем, не удивляйся. Со стороны выглядит как

ужас что: приземистый двухэтажный сарай с бронированными

дверями, к зданию подходит одноколейка – наследие фабрич-

ных времен – слева подпорченные заклинаниями антикварные

гаражи, которые никто не хочет сносить, чтоб не пропадал дух

времени... Э-э-э... справа поле, оно же площадка для дуэлей и

флаеров... что еще? Постоянная грязь. Откуда не иди – от ма-

шины, по шпалам железки или от флаера – везде вляпаешься

в жидкую грязь. Не высыхает даже в самое жаркое лето.

Проверяли, записывали. Внутри... внутри все по старинке, но

уютно. Тяжелые шторы, огромные люстры, в которых только

десять лет назад свечи заменили электрическими лампочками.

У Эрлиха начало садиться зрение – близорукость, и он, как

сопредседатель клуба, отдал приказ о модернизации помещения.

А вообще регулярно обновляют только санузлы и ванные в

номерах. В коридорах, по-моему, по-прежнему свечи. Эрлих

туда не ходит.

– Ух, ты...

– Да, и чтобы стать постоянным членом клуба, надо зару-

читься рекомендацией от кого-нибудь из нынешнего импе-

раторского семейства.

– Эрлих? – вопросительно уточнил Саша. – Тебя, туда?..

– Нет, мать на совершеннолетие подарила конверт – вре-

менный пропуск, рекомендация и чек на оплату взноса. Деньги

дерут не кислые.

Ехали до клуба действительно долго. Александр прослушал

еще пару забавных историй о развлечениях высшего командного

состава и незаметно задремал – разморило после хорошего

секса и коньяка. Проснулся он от тишины. Машина стояла на

обочине, Арек сосредоточенно обшаривал сумку и перекладывал

всякие мелочи в карманы кителя. Когда он достал какой-то

пузырек, вытряхнул пару капсул и проглотил их, не запивая

водой, Саша дернулся и спросил:

– Опять стимулятор?

– В последний раз. Я собирался тебя разбудить. Переложи

самое ценное в карманы, не оставляй в машине. Те конверты с

документами, бумажник.

– Думаешь, машину обворуют?

Арек фыркнул и покачал головой:

– Дело не в этом. Подстрахуемся. Мало ли, как сложится...

– Куртку брать?

– Нет. Не стоит задерживаться в гардеробной. Мы пойдем

прямо в зал, к столику Эрлиха – если, конечно, нас не остановят

по дороге. Иди рядом, возле стола держись за спиной. Молчи.

Понял?

– Понял, – никаких встречных предложений выдвигать не

хотелось – не было тем для беседы с принцем.

Припарковав машину на большой асфальтированной пло-

щадке, в отдалении от десятка других автомобилей, Арек выб-

рался наружу, натянул китель, осмотрелся и сообщил:

– В поле два флаера. Будем надеяться, что Эрлих уже на

месте. Иначе...

Сумерки мешали разобрать, есть ли в этом поле вообще

что-то – Александр видел только редкие снежные островки и

черноту. На другом краю стоянки горел единственный фонарь, и

это позволяло хоть как-то ориентироваться на местности.

– Пойдем. По шпалам. Если ждут заранее – пусть видят,

что я... – награды глухо брякнули, Арек на секунду замолчал

и продолжил. – Пусть видят, что мы прибыли. Перехватят —

попробую отбиться.

Холод чужой весны пробрался под свитер, заставляя пое-

житься. Саша пошел за любовником, поднялся на невысокую

насыпь, перешагнул через рельс. Едва не упал, споткнувшись

об шпалу, и, почувствовав руку, подхватившую его под локоть,

благодарно пробормотал:

– Спасибо. Не вижу ничего.

– Я вижу. Удержу.

Следующим световым пятном был фонарь над огромной,

явно бронированной дверью. Они покинули дорогу из шпал,

спустились с насыпи – Саша опять едва не пропахал щебень

носом – и поднялись по ступенькам крыльца. Арек нажал на

кнопку звонка и вытащил из бумажника небольшую карточку.

Раздался лязг, в двери открылось окошко, затянутое бирюзовым

силовым полем, и оттуда задали вопрос:

– Кто?

– Арек Майер. Постоянный пропуск, – карточка нырнула

в прорезь. – Прибыл на встречу с принцем Эрлихом по его

распоряжению. Со мной – один личный гость.

Карточка исчезла. Дверь неохотно открылась, и на Сашу с

Ареком уставились четыре неприветливых охранника.

– Гость?.. – голос охранника был лишен эмоций, но он явно

задал вопрос.

– Согласно уставу клуба я имею право раз в месяц привести

с собой личного гостя. Я прибыл на встречу с принцем Эрлихом.

Любовник юлил – не пытался заявить, что принц пригласил

их обоих, но козырял именем, чтобы смутить охрану. Александру

эта затея показалась безнадежной.

«Не будут они ни с какими дуэлями заморачиваться. Прямо

тут и сожгут... или как у них принято?»

Но поле, закрывавшее дверной проем, неожиданно исчезло.

Похоже, Арек рассчитал правильно – парадный китель, уве шан-

ный орденами, карточка и имя принца сработали, как надо.

«Ах, да... Он же как-то говорил, что меня на взгляд не от-

личишь от кеннорийца. Наверное, охранники просто не поняли,

кто я такой»

Саша чуть помедлил – все-таки жуть брала – но потом

вспомнил слова «иди рядом» и переступил через порог вслед за

любовником, отставая на полшага. Картинка плыла – полумрак

и страх не позволяли рассмотреть подробности. Он отметил, что

огромный холл уставлен кадками с цветами – что-то похожее на

пальмы, удивился растрескавшейся плитке пола, чуть запнулся,

почти запаниковал и вдруг успокоился. Пальцы Арека коснулись

его ладони, погладили и остались – легкой, невесомой сцепкой,

не переплетением, но напоминанием: «Я удержу».

Зал встретил их приглушенной музыкой, волной запахов

еды и алкоголя, легкой духотой и негромким шумом голосов.

За столиками, разделенными вычурно выгнутыми невысокими

перегородками, ели и пили кеннорийцы – преимущественно

в военной форме, разбавленной вкраплениями дорогих кос-

тюмов. Поначалу на пару новоприбывших не обратили вни-

мания, но потом за столиком в глубине зала кто-то коротко и

отрывисто свистнул, и Александр почувствовал жар от десят-

ков оценивающих взглядов. Арек шел ровно, расправив плечи,

и не повернул головы, услышав донесшееся сбоку короткое

ру гательство. Столик, еще столик – падает стул, резко под-

нимается какой-то мужчина средних лет, явно собирается что-

то сказать, но они сворачивают за перегородку и ускоряют шаг.

– Ваше высочество, я прибыл...

– Ты рехнулся?

Саша разглядел, что в тарелках, стоящих перед Эрлихом и его

супругом абсолютно разный набор: у принца здоровенный кусок

то ли мяса, то ли рыбы и какие-то овощи, а во второй – какие-

то листья, похожие на салат и несколько шариков – точь-в-точь

редиска. Полюбоваться на самого принца он толком не успел.

Супруг – здоровенный разъяренный мужик – неожиданно лег-

ко и гибко вынырнул со своего места, закрыл собой стол и мрач-

но посоветовал:

– Вали отсюда, Майер.

– Нет, – голос Эрлиха заставил мужика недовольно дер-

нуть плечом. – Валим все. Ну, Майер...

Приглушенные ругательства – принц тоже не брезговал

лагерной лексикой – можно было обобщить короткой фразой:

«Арек свихнулся и больше жить не хочет».

Слова не мешали делу. Эрлих вышел из-за стола, взял Арека

под локоть, рывком оттащил от Саши, заставив их расцепить

пальцы, и поволок к выходу. Александр успел удивиться: вроде

бы принц был ниже ростом, выглядел неопасно, но спорить

или хоть слово поперек вставить не получалось. Какая-то аура

власти, не иначе. Приказал – надо выполнять.

Долго удивляться не пришлось. Супруг принца жестко

толкнул его в спину, заставив двигаться за новообразованной

парой. Желающих что-то высказать Ареку тем временем при-

бавилось – в проходе между столами, перегораживая выход

в холл, стояли пяток мужчин, разминавших ладони и пальцы.

Эрлих коротко, не повышая голоса, бросил:

– С дороги.

Живая цепь неохотно разомкнулась.

– Йохан, будьте добры, присоединитесь ко мне на свежем

воздухе.

Эта фраза улетела куда-то в полумрак. Принц, не сбавляя

темпа, миновал холл, кивнул охране и вывел Арека на крыльцо.

И снова разразился потоком ругательств. На Сашу принц не

смотрел – ухитрялся не замечать. Ругательства стали звучать в

речи реже, и она превратилась в выговор:

– Ты каким местом думаешь, Майер? Куда-то пропал,

связаться невозможно... я тебе два раза звонил, хотел дать

отбой насчет клуба, пока мне не доложили, что твой телефон

на трассе валяется. Тебя обвиняют в преднамеренном убийстве.

Уже в преднамеренном! Материалы дела просты – Рихард

тебя неудачно шантажировал, потом то ли обломался, то ли

передумал, и разослал всей округе видеозапись. Как тебя трахает

туземец. А ты его за это убил.

– Не Рихард разослал...

Арек произнес незнакомое Саше имя, но Эрлих оборвал его возражение:

– По фактам – Рихард. Я проверил рассылку. Мне письмо

пришло с его рабочего адреса. У тебя есть доказательства, что

дело организовал кто-то другой? Есть хотя бы диктофонная

запись разговора с шантажистом?

– Сразу не получилось... это было внезапно. Я собирался за-

писать следующий разговор, когда буду отказываться выполнять

требования. Я пытался... но у меня не получилось. Доказательств

нет. Только мое слово. Я могу дать официальные показания.

– Кому они нужны, твои показания? – поморщился Эрлих

и повернулся к вышедшему на крыльцо мужчине. – Йохан,

оформите явку с повинной и мое ходатайство о домашнем

аресте.

– Я...

– Заткнись, Майер, – и тут внимательный взгляд принца

впервые задержался на Александре. – Этот действительно по-

хож... хорошо.

События разворачивались с удивительной быстротой, голова

кружилась – словно Сашу усадили на сумасшедшую карусель.

Возле Йохана мгновенно возник охранник, поднесший толстую

кожаную папку, из папки извлекли лист бумаги с золотившимся

гербом. Чистое поле начало заполняться убористыми строч-

ками – Эрлих диктовал показания Арека: «...выполняя указания

врача, отправился на прогулку в парк, расположенный на

территории колонии Таган... заметил скопление кеннорийцев... в

сумерках принял жертву изнасилования за покойного супруга...

прошу дать отсрочку в связи с необходимостью уладить лич ные

дела...».

Писавший Йохан тряхнул головой и проговорил:

– Не личные дела. В связи с необходимостью наблюдения

врачей и невозможностью предоставить требуемые медицинские

услуги в условиях предварительного заключения.

– Тебе виднее, – согласился Эрлих. – Майер... сейчас

под пишешь, и вали куда-нибудь денька на три... нет, лучше

на неделю. Чтоб самая грязная пена улеглась... пусть народ

пере варит новости и привыкнет к официальному вердикту.

Попробуем выяснить, можно ли шантаж с Рихарда на кого-то

другого переложить. И это... не отсвечивай, чтобы тебя на дуэли

до суда не пришибли, понял?

– Я поеду на Таган, – склонил голову Арек. – Мне надо

отвезти Александера домой.

– Куда хочешь. Покажешь на Вратах бумажку, что ты под

домашним арестом. Пропустят.

Удерживаться в реальности и следить за разговором Саше

помогало равномерное и недовольное – как-то чувствовалось,

что недовольное – сопение супруга принца, который оттеснил

его к стене и зорко следил за каждым движением. Слова Эрлиха

давали зыбкую, призрачную надежду, что жизнь продлится —

еще три дня, нет, целая неделя... если они смогут проехать

Врата. Если кто-то будет читать выданную Ареку бумажку, если

самого Александра не арестуют за незаконное проникновение

на другую планету. Если... если... понять, отсылают их на верную

смерть или действительно дарят неделю жизни, было трудно —

по лицу любовника ничего не прочтешь.

Оформление протокола и почти мирный разговор – Эрлих

перестал ругаться, как охранник из лагеря – заставили поверить

в лучшее. И тут прозвучал взрыв – в буквальном смысле этого

слова. Не на крыльце, на автомобильной стоянке, от которой

они пришли к клубу.

– Мой джип, – всмотревшись в темноту, сообщил Арек. —

Кто-то решил, что мне не стоит покидать гостеприимный

Нератос.

– Пошли вон! – Эрлих оттолкнул мужа и охранника, прида-

вивших его к двери и закрывших телами и силовыми полями. —

Чуть ребра не сломали! Йохан, пиши быстрей. Хельм, у тебя ко-

ды от таганских Врат есть?

– Не знаю, – буркнул супруг принца.

– Вильхельм, – голос стал опасно вкрадчивым. – Я тебя

как главнокомандующий личного пилота спрашиваю. В этом

флаере – в том, на котором мы прилетели – есть коды от та-

ганских Врат?

– Есть.

«Как плюнул», – отметил Саша.

Безумная карусель закрутилась еще быстрее – на бумаги

шлепнули печати, Эрлих, Йохан, Арек и двое охранников-сви де-

телей поставили свои подписи, и прозвучал очередной приказ:

– К флаеру, живо!

Отступление от клуба было поспешным, под ногами чав-

кала раскисшая грязь, Александр оскальзывался, хватался за

оказавшегося рядом любовника, впивался пальцами в его ло-

коть и невольно смотрел на напряженную спину супруга-пилота.

Спина выражала негодование. Недовольством теперь и не пахло.

Оказавшись в тесной кабине флаера, Саша засомневался —

а реальность ли это? Может быть, он заснул в мотеле, на про-

давленной кровати, убаюканный поглаживаниями, и теперь ви-

дит фантастический сон?

Рывок и впившийся в тело ремень, которым его пристегнул

Арек, заставили склониться к реальности. А с другой стороны...

кто его знает? И не такие страсти снились.

– Не мешки везешь!

Супруги начали лаяться – негромко, отрывисто. Саша потряс

головой, нащупал ладонь, убедился, что на руке любовника одно

обручальное кольцо, вспомнил – это ничего не доказывает, но

все-таки сцепил пальцы. Так было надежнее.

Лётные Врата его поразили больше, чем наземные – одно

дело, когда сплетенная из стали и искр конструкция стоит на

тверди, другое – когда она парит в сумрачном небе, как елочная

игрушка, сорвавшаяся с ветки и зависшая в воздухе.

А переход – перелет – был мгновенным. Темноту сменили

рассветные сумерки, понять, родное ли небо сейчас бороздит

флаер, Александр не мог, но успокоился после вопроса Эрлиха:

– Где тебя высадить?

Арек негромко ответил:

– В пределах столицы или в Eisenwasserlich, если у Виль-

хельма есть координаты южных посадочных площадок.

Разумеется – Саша мог бы поклясться, что из вредности —

координат южных посадочных площадок у Вильхельма не оказа-

лось. Обсуждение точки перешло в очередной скандал.

– Что значит – других нету? – взвился Эрлих. – Как он...

они вдвоем с крыши борделя просто не выйдут. Приземляйся на

516

пустырь, значит. И почему у тебя только координаты борделей,

хотел бы я знать?

Результатом перебранки стало приземление на крышу жило-

го комплекса. Флаер растопил снег, но не укрыл от морозного

ветра. Обжегший щеки холод даже обрадовал – живы, дома.

– Живы! – отворачиваясь от флаера, пробормотал Саша. —

Чёрт, живы... Надо же...

– Эрлих... я тебе благодарен. Прошу считать меня долж-

ником – понимаю, что ни на что уже не сгожусь, но обязан это

сказать. Еще одно... пожалуйста, – Арек снял китель и протянул

его принцу. – Пусть останется у тебя. Мне эти награды сейчас

ни к чему.

Эрлих кивнул, взял китель и положил его на заднее сиденье.

С места пилота злобно буркнули:

– Майер!

Из флаера вылетела маскировочная куртка и шлепнулась на

мокрый асфальт. За ней вторая и непонятный сверток. Нет, не

сверток, сумка какая-то, только очень маленькая.

– Быстро, на чердак, – скомандовал Арек, подбирая ве-

щи. – Вон в ту дверь. Пока нас не сожгли при взлете.

Они вбежали на крошечную лестничную площадку – за-

пертую дверь любовник попросту вышиб – с размаху спус-

тились на пролет и замерли. На крыше взревел мотор флаера —

недовольно, негодующе, нарушая предрассветную тишину. И

только после этого сигнала Арек проговорил:

– Вроде бы вырвались. Дальше будет проще.

– Мы сможем выйти на улицу? – обеспокоился Саша, за-

бирая куртку. – Если это жилой комплекс... ограда же...

517

– Она кнопкой изнутри на пятнадцать секунд открывается.

А потом закрывается автоматически, – Арек тоже надел куртку,

застегнул пуговицы, и сообщил. – Кажется, стимулятор отходит.

Надо поторопиться.

Александр присмотрелся и увидел в вишневых глазах зна-

комый лихорадочный блеск.

– Сколько ты еще?.. куда мы теперь?

– Не знаю. Давай в лифт, у меня ногу тянет, я по лестнице

не спущусь. Попробуем в лифте. Главное – выбраться наружу,

потом будем решать.

На площадке верхнего, двадцать пятого этажа, Арек нажал на

кнопку вызова. И только тогда Саша вспомнил о клаустрофобии.

– Подожди... а ты сможешь в кабине?

– Не знаю. Пешком точно не спущусь.

– Давай я тебя понесу?

– Надорвешься.

По правде говоря, снести почти сотню килограмм живого

веса с двадцать пятого этажа было делом непосильным. Рыпаться

и доказывать свою крутизну Александр не стал. Промолчал

и бессильно стукнул кулаком по стене – просто ради спуска

эмоций.

А потом, ведомый интуицией, попросил:

– Закрой глаза. Ни о чем не думай. Ты меня чувствуешь?

Губы нашли губы – надо же было отпраздновать отсрочку,

которую им подарил принц Эрлих. Саша втолкнул Арека в лифт,

прервал поцелуй, чтобы коснуться языком дрожащих век, и

пробормотал:

– Все хорошо. Мы дома. Донесу, если что... перекуривать

будем на лестничных площадках.

518

Пальцы зарылись в короткие черные волосы любовника,

потянули, отвлекая от бед и страхов. Они снова начали цело-

ваться, как ускользнувшие от родительского присмотра подро-

стки. А табло холодно и лениво отсчитывало бирюзовые цифры:

девятнадцать, восемнадцать, семнадцать...

Выведя Арека из лифта, Саша позволил себе облегченно

вздо хнуть, но тут же собрался и огляделся по сторонам. Рань

утра играла им на руку – в холле, за стеклянной перегородкой

мирно спал то ли охранник, то ли дежурный. И если не шуметь,

то его можно незаметно миновать.

На ступеньках подъезда комплекса стало ясно – действие

стимулятора закончилось окончательно и бесповоротно. Арек

едва не рухнул на обледеневший бетон, и пришлось выполнять

обещание – тащить его к ограде на руках. Сумрачная улица

была почти пуста. В конце квартала раздавалось равномерное

шорканье лопаты – работал дворник, а на противоположной

сто роне, возле магазина, стояло припаркованное...

– Такси! Ты адрес той квартиры, где я переодевался,

помнишь?

– Да, – голос звучал слабо. – Помню. Но там может быть

опасно. Я не уверен, что за Хайнцем не было слежки.

– Говори, куда ехать.

В голове сложился полубезумный план. Александр доволок

любовника до машины с шашечками, погрузил на заднее сиденье,

сказал таксисту адрес и начал шарить по карманам. Бумажник

нашелся сразу, а еще под руку попались конверты.

«Там тоже деньги должны быть... Отлично!».

519

– У какого-нибудь круглосуточного остановись, – велел

он таксисту. – Я выпивки с закусоном возьму. Кину сверху за

ожидание, не беспокойся.

«Здесь я не так приметен, как в родном захолустье. Там сразу

весть разнесут».

В небольшом продовольственном магазинчике он быстро

скупил то, что попалось на глаза – умом понималось, что так-

сист никуда не уедет с Ареком на сиденье, но все-таки... Забросил

пакет в машину, обнял дремлющего любовника за плечи и стал

вспоминать, видел ли он заправки на трассе, когда они ехали в

столицу от Врат.

«Кажется, в том районе даже одну заметил. Когда мы к джипу

выходили. На другой стороне дороги».

Расплатившись с таксистом, он усадил Арека на лавочку,

встряхнул и спросил:

– Какова вероятность, что нас задержат на Вратах? Мы

сможем вернуться в Eisenwasserlich? До моей машины два ша-

га – не угнали и вроде бы даже шины не прокололи. Ключи у

меня в кармане. Рискнем?

– А что там? Твоя квартира точно засвечена.

– Там я дома. Найду нычку, чтобы отлежаться. Рискнем?

Или не стоит? Ты говорил, машину заявят в розыск.

– Или заявили, или не заявили. Пятьдесят на пятьдесят...

Блеск в глазах исчез, и это пугало – Арек выглядел тусклым,

словно из него по капле уходила жизнь.

– Тут ваши аптеки есть? Может, тебе купить какое-то

лекарство?

– Хельм кинул стандартную аптечку. Пока... хотя, сейчас

посмотрю... если там есть...

520

– Это точно не стимулятор? – обеспокоился Александр,

услышавший незнакомое слово.

– Точно.

Сумерки рассеивались, уступая место утренним лучам сол-

нца. Саша понял, что надо торопиться: еще полчаса, нет, даже

пятнадцать минут, и лафы – как дремлющего охранника – им

уже не видать. Он помог любовнику дойти до машины, открыл

двери, сел за руль и попросил:

– Только следи, чтобы мы не уехали куда-нибудь на Крайний

Север. Я дорог здешних не знаю, Врат тоже... отклонение от

маршрута будет на твоей совести.

Хотелось помолиться – странное, внезапное желание, ни-

когда такого не накатывало. Даже в лагере не приходило в голову

взывать к богу или к небесам. Но сейчас хотелось просить,

просить кого угодно – не за себя. За Арека.

«Лишь бы увезти его в безопасное место. Уложить, согреть,

дать отоспаться. Как тетка учила? Прости меня грешного, что

мало или совсем не молюсь Тебе? Помоги мне...».

Он твердил слова, как заклинание – на заправке, на прив-

ратной площадке, минуя пост сонных вояк, в переходе, за

Вратами, на улице родного города. И оборвал почти беззвучный

шепот только на трассе, увидев залитый оранжевыми лучами

силуэт Эльбруса.

– Куда мы едем?

521

– На теткину дачу. Я хотел ей позвонить... но телефон мой

в машине сгорел под клубом. В куртке остался. Наверное, оно и

к лучшему. Поедем так. Тетка все равно по сугробам на дачу не

выберется.

Знакомая дорога не успокоила. Саше начало казаться – он

что-то упустил, забыл важную мелочь...

– Ничего вроде... – подбадривая себя, пробормотал он. —

Это уже нервы.

Пережитое напряжение давало знать – виски разламывало,

да и руки тряслись, словно кур воровал... Но растекаться и рас-

слабляться было рано. Александр доехал до знакомой дамбы,

хваля дорогую зимнюю резину, осмотрел нетронутую целину

сугробов, убедился, что дачи пусты – никому из соседей не

пришло в голову пожить в промерзающем домике – и принялся

за дела.

Протоптав дорожку в сугробе, он отыскал запасные ключи —

тетка хранила их в ямке под крыльцом – отпер дом, включил

свет, закидал дров в печку, взглянул на единственную кровать и

громко выругался:

– ...так вот куда она его дела!

Покрывало, то самое покрывало, в котором они перено сили

труп Петровича – разумеется, выстиранное и выгла женное те-

тей – смотрелось роскошно-нелепым пятном, подчер киваю щим

убогость дачной обстановки.

– Сто раз говорил – выкинь ты его, так нет же...

– Что там? – Арек все-таки выбрался из машины и даже

преодолел сугробы, но на крыльцо подняться уже не смог.

– Да... Зачем ты сам шел? Я бы тебя принес! Осторожно...

держись за меня... вот так...

Увидев покрывало, любовник слабо усмехнулся.

– Я сейчас уберу, – пообещал Саша.

– Мне все равно. Честно. Лишь бы лечь.

Тряпка была безжалостно сдернута с кровати – иначе ук-

рыться нечем. Соорудив кокон из ватного одеяла и предмета

кеннорийской роскоши, Александр разжег огонь и помчался к

машине. Следующий час он провел в метаниях по сугробам —

продукты и аптечку в дом, автомобиль – в лесополосу за про-

тивоположной стороной дороги. Пришлось помахать лопатой,

чтоб расчистить съезд и место для парковки. Работа шла не-

быстро – он все время возвращался на дачу, спрашивал: «Тебе

что-нибудь надо?», дожидался еле заметного отрицательного

кивка и вновь бежал на трассу.

К одиннадцати утра Саша чувствовал себя хуже, чем после

двойной смены на лесоповале. Ломило плечи, поясницу, ныли

ноги, а тревога и волнения сумасшедших суток отползли, но

притаились где-то неподалеку, оставив на посту бессонницу.

Он залез под одеяло, прижался к мерно дышащему Ареку —

вроде спокойно спит, не ворочается, не стонет – повозился,

пролежал около часа и встал, чтобы подбросить в печку дров.

На глаза попался пакет с продуктами из столичного магазина.

«Там же бутылка коньяка!»

Лучшего снотворного придумать было нельзя – после второй

порции комната закружилась перед глазами, и Александр едва

добрался до кровати. Ему померещилось, что он вновь оказался в

флаере. Покачивание, звезды под веками... оглушительный треск

сырого полена, дернувшийся и попытавшийся сесть любовник...

– Лежи, – укладывая голову ему на плечо, посоветовал Са-

ша. – Лежи, скоро прилетим.

Круговорот Врат и темнота – закрываешь глаза, и как в

межпространственном тоннеле оказался – напомнили о сло-

вах Эрлиха: «Вали куда-нибудь денька на три... нет, лучше на

неделю».

– Мало... мало.

Полет растянулся на небольшую бесконечность. В кабине

флае ра похолодало, и Александр, оборвав ремень, прижался к

пышущему жаром Ареку. Зарылся носом в волосы и пожаловался:

– Мало. Ничего не успеем.

– Ты же говорил – два часа бы вытерпеть. Боялся, что бе-

жать придется.

– Куда уже бежать? – удивился Саша. – Прибежали.

– Вот как?

Любовник тоже оборвал ремень и принялся снимать одежду.

И с себя, и с Александра.

– Увидят!

– Никто не увидит. Никого тут нет.

Руки заставили перевернуться на бок. Саша вздохнул, согла сился поднять согнутую в колене ногу и позволил Ареку провести языком по яйцам – раз уж нету никого... тогда можно.

Ласки становились всё откровенней, всё бесстыдней, слабые

про тесты не помогали, и пришлось расслабиться и получать

удо вольствие. Всё равно во сне, всё равно никто не увидит и не

ста нет осуждать.

Когда блаженство разбавилось болью, Александр застонал

и открыл глаза. Комнату заливали лучи закатного солнца —

словно из печки вывалились угли, и занялся пожар, стены

опять покачивались – любовник вбивался в его тело ровными

сильными толчками и не забывал дрочить напряженный член.

– Ты!..

– Тихо. Сломаешь – врача вызвать не сможем, – шепнул

Арек и осторожно ухватил его зубами за ухо, заставляя помор-

щиться от щекотки.

– Ладно...

Сопротивляться и брыкаться было глупо. Саша снова закрыл

глаза и начал толкаться в услужливо сжавшуюся ладонь – с

какой стати терять свою законную долю удовольствия?

Арек

Возиться с сонным телом, бормочущим какие-то невнятные возражения, было одновременно приятно и неловко.

Ареку не нравился секс с одурманенными партнерами.

Но барьер, которым отгородился Александер, не стоило ломать силой – чтоб бревенчатый частокол не превратился в каменную стену, если попытка выйдет неудачной. Давно уже приходил на ум вариант «подпоить», но выполнение откладывалось и

откладывалось – не стыковались подходящее настроение и сво-бодное время, что-то мешало...

Разрешение, полученное перед мотелем, удивило и слегка растрогало. Захотелось воспользоваться правом, втрахать в уп рямую голову и задницу разницу между изнасилованием и добровольным актом. В том, что Саша под ним не кончит,

Арек ни секунды не сомневался, но собирался обеспечить ему качественный оргазм после – как награду за терпение и напоминание о той самой разнице.

Воплотить план в номере мотеля не получилось. То, что Александер вообразил себя мучеником за идею, стало ясно еще в душевой кабинке – такая тоска и обреченность на физиономии читалась, хоть забегай. В кровати это переросло в трагикомедию,

и Арек отказался от поползновений. Не хотелось портить себе последние часы жизни.

Но когда он проснулся в холодном захламленном домике, перебрал в памяти события прошлых суток и определил состояние, как сносное, – руки-ноги двигаются, сердце не сбоит – захотелось взять свое, немедленно, здесь и сейчас. Ровное ды-

хание Саши, щекочущее шею, ватная снежная тишина, окутав шая окрестности, одновременно успокаивали и тут же напоминали:

этот островок спокойствия в любой миг могут взять штурмом.

Эрлих – непонятно от каких щедрот – подарил ему еще одну отсрочку. А раз необъяснима причина щедрости, значит можно ждать любой подлянки. А ну как пустит по следу кого-нибудь из полицейских псов, чтобы прикончили по-тихому?

Надо было ловить мгновение, и Арек пошел на штурм заветной крепости, сдерживая желание ворваться одним движе нием и стараясь получить удовольствие от подготовки.

Алек сандер вяло возмущался, а потом вынырнул из дремы —

понятное дело, проснешься, когда член в задницу засунули – но

орать и вырываться не стал.

Арек размеренно вбивался в покорное тело, машинально дрочил любовнику и не мог отделаться от привкуса легкого разочарования. Крепость пала, длительная осада и хитроумные планы принесли свои плоды. Вот только эти плоды по вкусу

не отличались от тех, которые мешками продавали на сельских ярмарках.

Разумеется, сообщать об этом Саше он не собирался. И,

кончив, вернул должок, приласкав старательнее, чем обычно —

аж глотка онемела от усилий.

Потом они кое-как помылись – пришлось ждать, пока наг-

реется вода, поели и снова завалились спать. В очередной раз

прислушавшись к себе, Арек досадливо отметил, что слишком

рано включился в активную жизнь, не отлежался хотя бы по-

ложенных суток, и тут же напомнил себе о быстротечности

вре мени. Задремывая, он задал себе вопрос: «Не зря ли?..

Не слишком ли высока оказалась цена: позор, грядущий

суд, последние дни жизни в изгнании? И все это ради того,

чтобы добиться доверия, которое не исчезнет, но перестанет

быть значимым через неделю?». Подумал, запустил пальцы в

растрепанную шевелюру Александера и решил, что ни о чем не

жалеет. Нет, ни о чем...

К утру выяснилось, что затраченные на секс усилия бы-

ли чрезмерными. Арек толком не выспался, плавал на мут-

ной границе яви и дремы, открывал глаза, смотрел на ярко

освещенный дверной проем – Саша заботливо оставил вклю-

ченным свет в подобии кухни, и вздрагивал от плывущих

перед глазами темных пятен. Пятна складывались в силуэт,

возникавший в проеме, и рука тянулась сотворить заклинание. А

ну как подкрался враг?

Полусон или почти бдение протянулось до рассвета.

День – яркий, солнечный – принес некоторое облегчение. С

груди убрали каменную плиту, мешавшую вздохнуть, и Арек,

наевшийся таблеток из аптечки, согласился выйти на улицу.

Просто посидеть, полюбоваться заснеженными окрестностями

и черными силуэтами деревьев.

Александер не позволил ему дойти до лавочки – отнес,

усадил на свернутую куртку, присел на корточки, взял ладонь в

ладони и спросил:

– Может быть, я куда-то съезжу, что-то привезу? Где-то же

можно ваши лекарства купить... у тебя вид такой... страшно мне!

– Скоро отпустит, – пообещал Арек. – Это расплата за жадность. Придется перетерпеть.

Услышав слово «жадность», Саша усмехнулся, и это подтолкнуло к замечанию:

– Судя по тому, что ты спал и похрапывал, кошмары после моей жадности тебя не преследовали.

– Нет. Случившееся меня не потрясло. И – нет, я не хочу от тебя прятаться.

На этом разговор утих. Они просидели на воздухе около

получаса, пока мороз не загнал их в комнату – солнце солнцем,

а весна почти как зима. Потом ели в кухне, отогреваясь у печки,

долго пили чай и болтали обо всем подряд. Александер начал

расспрашивать о татуировках – объяснил, что не раз слышал

о связи между рисунком и воинскими заслугами, и потребовал

подробностей. Подробности Арек продемонстрировал собст-