Текст книги "Путешествие на восток (СИ)"

Автор книги: Samus

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

Глава 47

Ночь с 25 на 26 день 13 месяца 879 года

Бранд находился на склоне горной гряды, окаймлявшей Город Любви с севера, укрывшись в тени одной из скал. Где-то справа еле слышно покашливал наблюдатель в одном из сторожевых постов-пещер, укрытых в этих скалах. Сам Город оставался оживлен, готовились к безлунию, но об его обитателях следовало беспокоиться позже, когда Бранд заберется туда.

Еще на Мойне, слушая объяснения Валланто, Бранд заподозрил кое-что, а затем проверил свои подозрения уже на местности. Телепорт и порталы отпадали, Город Любви был надежно укрыт от них. Проникновение снизу, сквозь толщу камня, было возможно, но незаметно проникнуть не удалось бы. Сама горная гряда служила не только для наблюдения и защиты, но и выступала приманкой, манила слететь с нее вниз в Город Любви.

Разумеется, любой полет не прошел бы незамеченным, любое движение в воздухе.

Любое, кроме того, что сейчас собирался осуществить Бранд.

Он пристукнул кулаком по скале, топнул, и масса снега и камней вокруг сдвинулась с места. Помесь лавины и селя, только без грязи, помчалась вниз, устремляясь с трехтысячефутовой высоты в ущелье. Мчался в этом потоке и Бранд, притворяясь его частью. Дно ущелья было покрыто толстым слоем слежавшегося снега и льда, поэтому Бранд принял меры по смягчению удара – незадолго до приземления начал отталкиваться ногами от камней и взмывать выше, словно пробиваясь через поток.

От полетного ранца пришлось отказаться, чтобы не выдать себя использованием магии.

Рухнул и оказался под слоем снега, льда и камней, но обошелся без сломанных ног. Сориентировался и начал продвижение внизу к возвышенности, на которой стоял Город Любви. Возможно, и правда его строили как крепость против живых Опоры Небес, а может просто поклонники Адрофита слегка спятили в горах и опасались неведомо чего. Вокруг практически не было живых и государств, а они принимали такие меры безопасности, банкам Золотого Круга впору.

Второй очевидный путь – по мосту – тоже отпадал. Пройти там можно было только обманув пирамиды оценки чем-то вроде Полога Тайны, но от него Бранд отказался еще до начала этой экспедиции. Ролло смог его найти даже в глубинах Провала, кто знает, что смогли бы жрецы Адрофита? Да, Особенность на вере не в их бога, но все же, божественная вещь, а значит родственная им.

Рука Бранда натолкнулась на камень, он достиг нужной стены. Перешел в алмазное тело, начал подъем, легко цепляясь пальцами за трещинки и выбоинки. Вопрос того, почему жрецы Адрофита настолько параноидальны, как-то сразу перестал его волновать, Бранд сосредоточился на текущих проблемах и опасностях. Мост наверху был зачарован и снабжен комплексными заклинаниями, которые он смог бы преодолеть, но не смог бы остаться незамеченным.

Здесь, внизу, дела обстояли лучше. Заклинания где-то разрядились, где-то были настроены только против живых. Стоило бы Бранду отпрыгнуть от стены хотя бы на три-четыре фута, заклинания засекли бы движение в воздухе (пускай и не самого Бранда, благодаря алмазному телу). Заклинания против живых, заклинания против големов, демонов, нежити, сигнализации на вере – проверки на любовь и способность ее ощущать, почти наверняка. Временами ему приходилось прыгать на десятки футов вверх, почти взлетать, не отдаляясь от стены, цепляясь одним пальцем, повисая на нем, замирая и напрягая Восприятие.

Бранд двигался легко, но часто останавливался и всматривался вперед. Сочетание трех Особенностей: алмазного тела, взгляда ветерана и чувства опасности, позволяло ему продвигаться вперед, но никто другой не смог бы здесь пройти. Будь он живым, давно бы уже звенела сигнализация, ни один голем, нежить или демон не смогли бы так маневрировать и обходить или видеть опасности. Хотя нет, демоны смогли бы, но опять же цель – остаться незамеченным – оказалась бы провалена.

Подъем на полмили, дорога, которую он мог бы неспешно проделать вертикально вверх пешком за десяток минут, заняла добрую половину ночи. Перед безлунием свет Моса и Боса всегда тускнел, да и сама отвесная скала давала глубокую тень, но все же наблюдатели в скалах напротив могли его засечь. Поэтому Бранд вынужденно совершил подъем не по прямой, а со смещением в сторону, но без выхода под мост – там его могли засечь со стороны поселения.

Маловероятно, конечно, но кто-то мог и прийти помолиться на краю обрыва.

Уже приближался рассвет, когда Бранд поднялся на самый верх и аккуратно, медленно и неспешно, прилег на камень и отполз от края. Затем огляделся, выпрямился, разминулся со стражником, оставаясь у него за спиной и просто не дыша и не совершая поспешных движений. Умения и Способности вызвали бы срабатывание сигнализации, дыхание выдало бы, но в алмазном теле все прошло незаметно.

Бранд скользнул за угол и замер, вжавшись в стену, сопоставляя карту Города Любви в голове со строениями на местности. Храмовая часть города, необходимая ему, находилась восточнее и севернее. Он мог бы сразу подняться туда, но наблюдатели в скалах помешали. Надо было вернуться в обычное тело, но Бранд замер на мгновение, опять сражаясь с собой. Воспоминание о злости на богов и их служителей как обычно помогло, дало толчок для возвращения.

Бранд тихо выдохнул, накинул традиционное одеяние паломника, заранее спертое еще в Килиасе, чтобы не давать подозрений внутри города и поселения. С его уровнем, конечно, любая Оценка тут же показала бы неладное, не каждый день встретишь паломника 320-го уровня, но именно поэтому Бранд собирался скользить по Городу, не попадаясь никому на глаза. Одеяние и немного грима на лице требовались на тот случай, если кто-то все же случайно мазнул бы взглядом, мол, паломник и паломник, чего его оценивать?

– А! А! А! Адрофит! – донесся до его слуха чей-то выкрик.

Деревня молодоженов. Бранд покачал мысленно головой, не стал вслушиваться в редкие крики, но конечно же вспомнил Ордану. Ничего, с рекомендательными письмами графини Норданиэ их примут в лучшем виде в столице Иниалиодэли. Да, кольцо утратило свою магию, едва Бранд передал его Торсону, но Олесса все поймет и вознаградит его щедро, уже по возвращении в Твердь.

Бранд сдвинулся, начал пробираться по Городу, удаляясь от «деревни новобрачных». Дело было, разумеется, не в криках, количество которых должно было резко увеличиться с рассветом, просто Бранд знал, что не найдет там дочери Валланто.

Воспитанная и выращенная с детства в Городе Любви, скорее всего она находилась в храмовой части города. Но могла и прислуживать паломникам, трудиться в одном из храмов основной части, доступной тем живым, что допустили в Город. В храмовую часть ему все равно предстояло попасть, хотя бы из-за Минта, поэтому Бранд решил вначале проверить все остальное.

– Я так волнуюсь!

– Надо еще раз повторить финальную часть танца!

– Говорят, ночью безлуния будут Проклятие снимать!

– Да, с самого несравненного барда Вольдорса! Я ночью прокралась к его келье, но меня стража прогнала!

– Ах, у меня от его песен сердечко так и поет, словно само молится!

– Я бы полжизни отдала, чтобы станцевать ему танец Очищения и слиться в объятиях любви!

– А все это великолепие достанется сестрице Лианто!

– На то она и лучшая ученица верховной!

– Не волнуйтесь, она с нами поделится, будет нам и мясо, будут нам и песни!

Перезвон девичьих голосков, пошлых замечаний и смеха удалялся, Бранд только покачал головой. Штамп из развлекательных книг вроде того же Эл Дожа, в жизни то и дело оказывался верным. Всего-то надо было пробраться незаметно в крепость, укрепленную лучше золотохранилища банка, да обладать Восприятием, превосходящим все доступное обычным живым. Дальше подслушивание разных «тайных» разговоров происходило словно само собой.

Бранд осмотрел внимательно и реку, протекавшую через город и носившую незатейливое название реки любви. Магия поднимала воду сюда, затем она служила для питья и стирки, смыва отходов, возвращалась вниз и магия направляла ее куда-то прочь. Река петляла по Городу, в случае чего можно было скрыться в ней, отсидеться в прозрачном алмазном теле на дне.

– Кровавое безлуние – не шуточки.

– Уверен, верховная отгонит всех демонов в танце.

Мимо прошли два стражника, позевывая в рукава. Из ртов их вырывался пар, но видно было – Выносливость у них повышена. Конечно, с определенного момента сидение голышом или в одной накидке на камнях, снегу, вершинах просто переставало действовать и повышать Выносливость, но все же.

– А то, что было этим летом на Мойне? Нехороший знак.

– Ну, до нас точно не доберутся, – голоса тоже удалились. – Жрецы их одной молитвой обратно в Бездну сметут.

Город оживал, пробуждался. Шарканье шагов и метел, первые молитвы, разговоры и пересуды. Бранд невидимкой скользил между зданий, осматривал, там, где не было сигнализаций, входил, отводя глаза и внимание, где были – просто проскальзывал внутрь. Смотрел и всматривался, слушал проповеди, проникал в храмы в алмазном теле и торопливо покидал их. Каждый раз не более десяти минут, позывы остаться в алмазном теле выходили слабенькие, Бранд легко преодолевал их, скользил дальше.

Масса статуй, големов в пассивном состоянии, еще штришок к общему помешательству на безопасности.

Сеансы утренней любви в лучах рассвета и первые молитвы, осмотр достопримечательностей Города, демонстрация реликвий. Днем храмовая часть была отчасти доступна, особо верующих допускали туда, как подозревал Бранд, заодно и вербовали, звали в служители. Завтрак, «приготовленный с любовью», как правило грибы и зерно, напитки с жиром и мукой, маслом.

Караваны с продовольствием, идущие к Городу, с ними обычно приезжали и паломники, но все же служители старались и выращивали что-то свое, стремились обеспечить полную независимость. Паломники охотно помогали, трудились бок о бок с жрецами, распевали священные гимны. Представив на их месте любовные песни от Минта, да еще сдобренные влиянием Матершинника, Бранд невольно улыбнулся.

– Проповедь! Сам Верховный будет читать проповедь! – начали раздаваться крики, когда солнце дошло до полудня.

Проповедь и обед, Бранд высматривал и запоминал, но дочери Валланто нигде не видел.

Пока служки были заняты закрытием храмовой части, Бранд проскользнул внутрь. Здесь было еще скучнее, чем в самом Городе, храмы и жилье жрецов, какие-то подсобные здания, вроде кухни, и все. Бранду была близка концепция «тренировки и еще раз тренировки, повышение умений», в случае жрецов заменявшаяся на «молитвы и еще раз молитвы, повышение Веры», но он знал из личного опыта, насколько скучна такая жизнь.

Чтобы блистать в короткий миг схваток, герои проводили долгие месяцы в скучных тренировках, но в книгах, стихах и песнях бардов о них обычно не писали, поэтому для живого жизнь героев обычно выглядела непрерывной чередой подвигов, развлечений, выпивки с королями и прочих дел.

– Пойдем, посмотрим на Проклятого?

– Да нас не пустят!

– Завидую я Лианто.

– Пф-ф-ф, танцевать и спать с Проклятым, это как с нежитью миловаться! Чему тут завидовать?

– Верховная ее потом отметит особо и приблизит, буквально.

– О, за такое я бы и демону сплясала!

– Фу, как можно, не оскверняй себя и храм!

Знали и готовились, отметил Бранд, что же, это было ожидаемо. Для того и распускали слухи, гнали волну славы «несравненного барда», а Минт подыгрывал, опять же, не понимая того и поэтому вел себя естественно. Заодно и мечта его сбылась, о славе и концертах, влиянии на сильных мира сего и возможности наблюдать подвиги вблизи, чтобы потом воспеть их в песнях.

Правда, как правило наблюдавшие вблизи гибли, но об этом песни тоже молчали, так как пели их только выжившие и каждый думал, что у него полно шансов спастись. Ошибка выжившего, как обычно называли этот парадокс, относящийся не только к бардам, но и самим героям. Бранд крался над головами, замирал и вслушивался, всматривался.

Да, здесь знали, но вопрос был в том, сколько они знали.

Жрецы и жрицы возносили молитвы, любили друг друга и мир вокруг, творили какие-то артефакты на Вере, что-то писали и обучали детей, трудились и выращивали грибы в подземных нишах, жили своими жизнями и читали вездесущую «Повелительницу Корней». Три молодых жреца как раз спорили по поводу постельной сцены, обсуждали детали, как они смогли бы лучше ее удовлетворить и в каких позах, и в чем ошибся автор. Бранд покачал бы головой, если бы не наслушался похожих разборов, только со стороны героев по части подвигов, описанных в книгах.

На мгновение захотелось вернуться назад, в Благую Тишь, сидеть в тиши сада и ни о чем не думать, читать развлекательную литературу, вместо тех справочников, энциклопедий и прочих специальных вещей, которые приходилось изучать Бранду последние несколько месяцев.

– О, слышите? – вскинул голову один из молодых жрецов. – Танец для Проклятого, будь я проклят!

– Ты осторожней со словами-то!

– А я не боюсь, – тряхнул головой тот. – Ради того, чтобы сама Лианто станцевала мне обнаженной и отдалась в ритуальном круге, не страшно и проклятие получить!

Бранд оставил их и устремился на звуки музыки, уже видя, откуда она исходит. Широкий квадрат стен, укрытых затейливыми крышами, словно внутренний дворик, только без здания. Бранд осторожно выглянул из-за гребня, увидев, что это огромная площадка для танцев.

На краю ее стоял диван и на нем возлежал Минт, пожиравший глазами танцовщиц. Дочери всех народов кружились перед ним в синхронном танце, бард подыгрывал им на лютне, возможно даже сам не замечая того. Изо рта у него разве что слюна не капала, сидевшая рядом верховная жрица Олинэ наблюдала за бардом и девушками, с материнской снисходительностью и любовью во взоре.

Взгляд барда был прикован к главной из танцовщиц, невысокой, смуглой и гибкой.

Взгляд Бранда тоже оказался прикован к ней, но вовсе не из-за женских прелестей.

Дочь Валланто, наполовину обнаженная, танцевала перед Минтом и для него, призывно двигая бедрами.

Глава 48

Бранд тихо отступил и затаился, выжидая, вслушиваясь. Минта умело ввели в транс танцем, добавили возбуждения и надежд на снятие Проклятия, и теперь Олинэ «выкачивала» из него информацию. Минт отвечал на ее вопросы о Бранде, половину перевирал, половину второй половины додумывал и Кулак только кривил губы.

Ни одного вопроса о Валланто не прозвучало.

– Лианто, пошли помолимся, сама верховная похвалила наш танец!

– Да, давай с нами!

– Ты уже танцевала ему одному?

– Мне надо к себе заглянуть, потом, – отмахнулась Лианто.

Шумная толпа, только что услаждавшая взоры Минта и верховной, двинулась к самому крупному из храмов, Лианто отделилась от них, помахала еще раз рукой. Бранд незаметно следовал за ней, еще раз убеждаясь, что перед ним дочь Валланто, сходство внешности и движений, фамилии в Статусе. Он представил, как Минт зовет Валланто «мамой» и усмехнулся под нос.

Не храм, скала с жильем внутри и Бранд незаметно проник внутрь, выждал минуту и вошел вслед за Лианто.

Быстрый взгляд по сторонам, оценка обстановки и ему опять бросилось в глаза сходство с кельями монастырей у Провала, скорее всего вызванное тем, что и там, и здесь, помещения были из камня. Суровость обстановки и толщина стен, отрезавших от внешнего мира, помогали жрецам в монастырях сосредоточиться на молитвах и подготовке.

Здесь каменные стены девичьей кельи были украшены цветами и рисунками. Полки, биографии героев и священные книги, посвященные Адрофиту и богам. «Зарождение мира», «Свет небес», «Путь ввысь» и прочая классика книг о богах и вере, которую можно было встретить по всему миру. Стол и два стула. Картина: Героиня, в которой угадывалась Валланто, разила врага. Враг – демон был выписан тоже в классической манере, гнусная харя, отягощенная всеми пороками, отвратительное багровое тело со всеми анатомическими подробностями. Камень под его ногами раскалывался, и демон только начинал падение в угадываемую фоном Бездну.

Портрет верховной жрицы Олинэ, полный страсти и огня. Искусно раздетой на две трети жрицы.

Выбивающаяся из обстановки широкая, роскошная кровать, ложе, на котором явно неоднократно служили Адрофиту и возносили ему молитву делом и телом. Шкаф с кучей платьев – танцевальные накидки, в различных священных символах и зеркало на стене.

Бранд взвесил варианты, учел картины на стене, статус личной ученицы и кашлянул.

– Я же сказала Ярцык, что буду танцевать для Проклятого одна, – в голосе Лианто слышалось легкое недовольство. – Танец Очищения – не шутки!

Она уже скинула всю одежду и осталась полностью обнаженной. Бранд отлично видел ее отражение в зеркале, затем перетек в настоящее тело, прижал палец к губам. Проверка, первая из многих. Лианто заметила движение, уставилась с удивлением, затем выглянула из-за дверцы, даже не думая накидывать одежду. Тело для служителей Адрофита оружие и не стоит об этом забывать, подумал Бранд, любуясь ее видом.

– Алмазный Кулак? – без тени жеманности и застенчивости спросила Лианто. – Вам же нельзя в Город!

Бранд только улыбнулся, наблюдая за Лианто. Знала, кто он, это неудивительно, он нарочно выпячивал свое участие в судьбе «несравненного барда». Кричать не стала, хорошо.

– Заглянул передать привет от Валланто Сидарме, – сказал Бранд.

– Мама⁈ – тихо ахнула Лианто, сунула кулак в рот.

Голова ее чуть дернулась, словно она собиралась посмотреть на картины.

– Как она⁈ С ней все в порядке? – спросила она, складывая перед собой руки в молитвенном жесте, и тут же закрыла одной из них лицо. – Конечно с ней все в порядке, иначе вы не передавали бы привет. А как вы сюда попали, как нашли меня? Ой.

Теперь она закрывала лицо двумя руками, присела на край кровати, словно забыв, что обнажена. Но при этом села в одну из стандартных поз соблазнения, чуть раздвинула пальцы, чтобы оценить реакцию Бранда. Не из любви, из азарта охоты на «крупную дичь», желания проверить силу своих чар и Бранд подавил желание вздохнуть. Женщины. Всюду одно и то же.

– Что за глупые вопросы, вы же Алмазный Кулак! Простите, у меня что-то все перепуталось в голове, несу чушь.

Лианто отняла руки от пылающего лица, встала и начала одеваться.

– А вы знаете… конечно, вы знаете, – потрясла она головой, словно желая поразить его копной густых черных волос. – Я… я не знаю, что мне делать, у меня все путается в голове, хочу помолиться, но это, наверное, будет неправильно?

Она посмотрела на Бранда. О, он много раз видел подобные взгляды. Надежда, что могучий герой скажет, что делать, решит все проблемы, справится, жизнь станет идеальна и прекрасна.

– Скажи, ты хочешь встретиться с мамой?

– Да! – эмоции полыхнули в Лианто.

Неподдельные эмоции, насколько видел Бранд, хотя с этими верующими всегда приходилось сложнее, чем с обычными живыми.

– Для этого я и старалась так, училась, пробилась в ученицы Верховной и изучала ее танец Очищения! – Лианто чуть не плевалась, говорила горячо и размахивала руками. – Чтобы потом отправиться, найти, встретиться с мамой!

Лианто облизала губы и голос ее вдруг упал до шепота.

– Спасти ее от Проклятия.

– Тогда я скажу, что делать, – произнес Бранд. – Сейчас ты отправишься к Минту и снимешь с него проклятие, а затем мы отправимся к твоей маме.

– Сейчас? – изумилась Лианто. – Отправимся, но как мы… ой.

Она снова прикрыла лицо руками, словно стыдясь собственной глупости. Бранд еще окинул взглядом обстановку, затем чуть приоткрыл дверь, незаметно поднялся по стене, просто улегся наверху шкафа, притворяясь частью мебели.

– Не так-то просто будет это сделать, – задумчиво произнесла Лианто уже спокойным голосом, убирая руки от лица, – но попробовать можно. Можно…

Звук шагов, Лианто выглянула в коридор, судя по всему, изогнулась и несколько секунд рассматривала потолок, пытаясь обнаружить там Бранда. Вернулась, прикрыла дверь.

– Да, скажу, что это репетиция ритуала, чтобы сам бард привык и потом ничего не испортил, – прошептала Лианто еле слышно под нос. – Неужели я все-таки увижу маму?

Она покинула келью и Бранд последовал за ней. Лианто бросила несколько взглядов по сторонам, но и только. Никаких целенаправленных попыток отыскать Бранда. Никаких попыток сообщить другим жрецам и служкам, никаких переговорных шаров и тайных записок. Лианто энергичным, немного нервным шагом проследовала к одному из храмов, отмахиваясь от попыток втянуть ее в какую-то местную деятельность.

– Мне нужен бард Минт Вольдорс, – сообщила Лианто толстому стражнику. – Проведу репетицию ритуала Очищения в малом северном храме.

– Слушаюсь, жрица Лианто! Немедленно его приведу! – гаркнул стражник и тут же добавил иным, мягким и радушным голосом. – Все-таки великое дело вы делаете, госпожа.

– Все мы – любимые дети Адрофита, – ответила привычной фразой Лианто.

Раньше Бранд сказал бы, что барда посадили в тюрьму, но теперь, наслушавшись пересудов юных жриц, не стал спешить с определениями. Главное, что Лианто без вопросов выдали Минта и его лютню (Бранд предлагал взять ее к себе в карман, но бард внезапно уперся), и они отправились к храму на севере Города.

Пока что все шло хорошо, даже слишком хорошо.

Веры у Лианто не хватало, чтобы просто снять Проклятие движением руки, но тут на помощь пришел танец, ритуал и храм, насколько понял Бранд. Она не просто усиливала себя и воздействие, но заимствовала часть веры у других служителей, а может и у самого Адрофита.

Минт, тоже обнаженный и лежавший в центре ритуального круга, пребывал в непрерывном возбуждении и таращился на Лианто, явно не видя ничего, кроме ее смуглого тела, капелек пота и ходящих ходуном мышц. Часть процесса Очищения, насколько понимал Бранд, не любовь через боль, но все же любовь, сосредоточенность только на танцующей жрице, чтобы той легче было воздействовать на него в ответ.

Жаркий, страстный, возбуждающий танец, под тихий перезвон колокольчиков в голове Кулака. Закручивались энергии, текла вера и Чувство Опасности предупреждало Бранда, что если сунуться, то можно и схлопотать в ответ. Все явно происходило всерьез, но это еще ничего не доказывало, и Бранд наблюдал.

Ощутил приближение верховной жрицы Олинэ, но реагировать не стал, продолжил наблюдения. Темная эльфийка вошла в храм, увидела Минта и нехорошо так прищурилась, но ничего предпринимать не стала, остановилась за границей воздействия танца. Связь ученицы и наставницы, понял Бранд, ощутила, что происходит что-то не то, поспешила прийти. Лианто тоже увидела Олинэ, но танца не прервала, разве что чуть ускорилась да стала чаще приседать над головой Минта, который раскрывал рот, тянул язык, но не дотягивался.

Бранд наблюдал и Олинэ наблюдала, танец продолжался.

– Кья! – выкрикнула Лианто.

Она наполовину присела на левую ногу, правая была отставлена вбок, все мышцы напряжены. Правая рука ее была устремлена к небесам, к верхушке пирамиды-храма, левая ухватила Минта между ног и в них обоих словно ударила невидимая молния. Разрядилась Вера, разрядился Минт, буквально, Лианто-проводник просто содрогнулась.

– Еще, – простонал Минт.

Лианто выпрямилась, оттирая руку о бедро.

– Закончи ритуал! – потребовала Олинэ.

– Нет! – вскинула голову Лианто.

– Насаживайся на него! Подчиняй! Я приказываю тебе! – взревела Олинэ, словно слон из джунглей ее родины.

Лианто сжалась на мгновение, даже шагнула к Минту, который уже сбрасывал оцепенение танца, но все еще оставался предельно возбужденным, несмотря на только что случившуюся разрядку.

– Нет! – воскликнула Лианто, снова выпрямляясь. – Я люблю его и не буду подчинять! Он очищен от проклятия и сейчас мы покинем Город Любви!

Бранд чуть не застонал, ибо так подобные дела не делались. Теперь придется убивать Олинэ, хотя это тоже можно было обратить к пользе, отвлечь всех суматохой вокруг ее тела.

– Что ты сказала? – нахмурилась Олинэ. – Властью верховной жрицы и твоей наставницы я запрещаю!

– Вы мне больше не наставница! – закричала Лианто, делая рукой жест отрицания. – Я могу любить, кого захочу, и покину Город!

– Ты решила предать нашу веру⁈ После всего, что я для тебя сделала? Подобрала, обогрела, вырастила, научила всему, сделала личной ученицей, ты, неблагодарная мерзавка, решила предать нас, пойдя по стопам матери⁈

– Да! – еще громче закричала Лианто, придвигаясь ближе. – Я отправляюсь на встречу с мамой и спасу ее! Вы отказались помогать ей!

– Не я, а наш владыка Адрофит! – от голоса Олинэ, казалось, заходили ходуном стены храма. – Пади на колени и кайся перед ним! Кайся и проси прощения! Твоя мать проклята им навсегда! Она отправится в Бездну на вечные мучения и ее тело будут терзать демоны!

Лианто словно сломалась и упала на колени, Бранд начал выбираться из своего убежища, готовясь вмешаться, но тут же замер. Лианто не просто упала на колени, а еще и охватила ноги верховной, начала было покрывать их поцелуями, вперемешку с мольбами о прощении, но тут же рванула ноги Олинэ на себя. Верховная на мгновение утратила равновесие, не ожидала подобного, и Лианто приподнялась, прыгнула на нее, выдергивая из ножен на поясе Олинэ нож. Прыжок продолжался и нож вонзился в сердце Верховной.

– Нет, это вы отправитесь в Бездну! – заорала ей в лицо Лианто.

Лицо Олинэ выражало сильнейшее изумление и гнев, но проклясть в ответ она не успела, упала и умерла мгновенно. Лианто, все еще обнаженная, приземлилась поверх Олинэ, но тут же вскочила упруго, словно в танце, выдернула нож и отпрыгнула, застыла в какой-то странной стойке, пригнув голову. Олинэ и не думала подниматься, Лианто наблюдала, готовясь прыгнуть и ударить, мускулы ее тела трепетали от напряжения. Минт смотрел ошарашенно, раскрыв рот, а Бранд возобновил движение, наблюдая за Олинэ и ножом в руках Лианто.

Божественное оружие, вне всякого сомнения.

Лианто очень повезло, обычное оружие не поразило бы верховную, но та, похоже, решила подстраховаться и прихватила с собой оружие против Проклятого. Вспышка страстей и неожиданный удар, живые, кто не привык ежесекундно ждать опасности, гибли от такого часто.

– И вы мне больше не наставница! – воскликнула Лианто запоздало.

Затем она сообразила, что наделала, упала на колени и разрыдалась. Минт вскочил, начал ее утешать, но замер, увидев подошедшего Бранда.

– Э, дед, ты что, подглядывал тут за нами? – ошарашенно спросил он.

Бранд не ответил, присел возле тела Олинэ.

– Ничего, все еще можно исправить, – сказал он.

– Да? – всхлипнула Лианто и подняла голову. – Как?

Бранд чуть приподнял тело Олинэ, нанес удар, вырывая ей сердце и заодно полностью уничтожая след от удара ножом. Глаза Лианто полезли из орбит, она даже схватилась за оброненный было нож, но тут же остановилась. Бранд наблюдал за ней, готовясь отразить атаку, но Лианто так и не напала.

– Теперь все будут думать, что это моих рук дело, – пояснил он.

– Да-да, деду не привыкать, он и богов посылает, – горячо заверил юную жрицу Минт.

Руки его скользили по обнаженному телу Лианто, возможно, даже без сознательного ведома барда.

– Хорошо, – пробормотала Лианто. – Я отправлюсь в поселение и прикажу пропустить…

– Нет, – перебил ее Бранд, – мы должны выйти незаметно.

– Но как?

Бранд опять не стал дослушивать, сдвинулся и легким ударом оглушил Лианто, тут же спрятал ее в карман и закинул одежду.

– Дед, а можно меня не вырубать? – проявил внезапную догадливость Минт. – Я бы Лианто прямо в твоем кармане, ни у кого такого еще не было!

Разумеется, удара он не заметил и не успел среагировать.

– И не будет, – заверил Бранд бесчувственного барда.

Одно дело – герои, понимающие всю безвыходность положения и способные сдерживать себя, но Минт в сознании внутри кармана? Минт со снятым проклятием и бесчувственным телом Лианто рядом? Все это просто напрашивалось на взрыв кармана и Бранд не стал рисковать.

Подхватил тело Олинэ, сунул его тоже в карман.

Незаметный выход из Города прошел легче, чем вход.

Бранд воспользовался Рекой Любви и системами сброса воды. Заклинания в них регистрировали то, что пыталось пробиться наверх, но не вниз, по понятным причинам. Чтобы избежать возможных засоров, туннели сделали достаточно широкими, чтобы алмазный Бранд смог протиснуться, а где застревал, слегка расширял камень легкими ударами. Выскочил за пределами кольца скал Города, метнулся к поселению и оставшимся там товарищам-героям, несколько раз упомянув Килиас, якобы только для них, но на самом деле так, чтобы точно услышал кто-то из персонала гостиницы.

Дорога на Килиас в этом месте петляла между скал, обзор был ограничен.

– Пиздец ты погулял, – выдал Дж’Онни, глядя на обнаженных Минта и Лианто, Олинэ с пробитой грудью.

Бранд уже быстро одевал барда и дочь Валланто, труп верховной сунул между камней на обочине, словно его пытались спрятать на бегу.

– Вперед, – сказал Бранд, взваливая Лианто на плечо и готовясь к спокойному, долгому бегу. – По дороге все расскажу.