Текст книги "Путешествие на восток (СИ)"

Автор книги: Samus

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

Глава 43

20 день 13 месяца 879 года

Элементали зарождались там, где было в избытке их родной стихии и маны, и представляли собой, в сущности, аналог големов, только не подчиненный магу. Чаще всего встречались элементали земли и камня, по понятным причинам, вторыми шли элементали воды и леса. Бранд вдруг вспомнил Лану и подумал, что она, наверное, долго творила ритуалы и вызывала молнии, чтобы в них зародился элементаль нужной ей стихии.

Зародыши, сгустки сознания в элементалях, были примерно тем же, что кристаллы подземелья или зачатки разума в мега-деревьях эльфов – порождения избытка маны, но без впадения в немедленную кровожадность. Элементали состояли из породившей их стихии и поэтому маги иногда проводили ритуал слияния с ними или приживляли себе куски от них, дабы повысить профессию своей школы магии. Обычные люди просто охотились на элементалей, истребляли их или пытались взять в плен и приручить, дабы заставить работать на себя.

Успешные попытки были, но насколько помнил Бранд, там требовалась не только профессия Укротителя, но и магия той же стихии, и выигрыш оказывался крайне сомнителен. Поэтому элементалей в целом оставили в покое, как авианы в свое время птиц-скальнутов.

– Дед, ты опять стукнул меня по голове? – раздался стон Минта.

Каменные фигуры окончательно оформились, семь элементалей, все уровнями от 40 до 50. Даже Минт с ними бы справился, но бард, похоже, думал, что у него видения.

– Крхрпбрпркхр крхрхрб бркрхрх, – заскрежетал самый высокоуровневый элементаль.

Он опустился на колени перед Валланто, остальные повторили его движение. Вайдабор крепко сжимал дубину, похоже, не понимая, что происходит. Дж’Онни что-то там тихо насвистывал, явно прикидывая, как бы изучить еще и ругательства на языке элементалей и пристроить в свою коллекцию заклинаний.

– Брх! Брхрх! Брх!

Валланто смотрела изумленно, похоже, что-то там улавливая в их речи. Еще одна проблема, подумал Бранд, из-за которой элементали так и остались чем-то вроде дикого зверья на задворках мира живых. Незнание Общего, невозможность объясниться, слишком слабая сообразительность, на уровне тех же зверей, и так далее. Элементали инстинктивно держались друг друга, как звери держатся стаей. В драконьих горах Бранд как-то встретил племя элементалей с вождем, но подозревал, что их там давно уже сожрали.

– Постойте, вы тоже видите каменные говорящие статуи? – настороженно спросил Минт. – Это что, новое развлечение Валланто? Кукольный театр, пока мы… а где мы?

– Они говорят, ну не словами, а я ощущаю их, как часть камня, ну знаешь, как эльфы чувствуют лес, – сказала Валланто, обращаясь к Бранду. – В свое время я тренировалась здесь в магии камня и получила одну Особенность, ну как получила, кажется меня хотели проклясть, чтобы я ощутила, какую боль причиняю горам вокруг, а вышло все наоборот, так бы я таких высот в магии камня не достигла.

Элементали внимали, похоже силясь понять.

– Знакомо, – произнес Бранд.

– В общем, они почувствовали мою магию и пришли, чтобы вручить мне себя, – Валланто растерянно развела руками.

– Кхрбрг! Брг! Кхрбр!

– Бери вон того красавчика слева, – заржал Дж’Онни, – поебетесь, нарожаешь ему каменят!

– Ох, Дж’Онни, – укоризненно отозвалась Валланто.

Элементали что-то такое ощутили, двинулись вперед.

– Стоять нахуй! – слова на гномьем, легкий пристук копытом левой задней ноги.

Элементали застыли, Дж’Онни как-то хитро применил на них магию звука, заставил камень их тел вибрировать так, чтобы порождения гор парализовало.

– Так я и говорю, – обратился Матершинник к Валланто, – они же неживые, значит секс с ними не считается проклятием, так? А чтобы тебе не страдать, мы вначале Минта вперед пустим.

– А че сразу Минт? – обиделся тот. – Чуть что, сразу Минт? Это потому, что я бард?

– Нет, это потому, что ты любишь совать свой хуй куда попало, а потом страдать. Присунуть каменной бабе как раз для тебя! Сложишь потом песню, жалостливую, разумеется!

– Ох, Дж’Онни, – повторила Валланто, повела рукой.

Камень перестал вибрировать, элементали отодвинулись боязливо, герой-кентавр скалился. Валланто что-то наколдовала еще, Бранд почти ощущал их безмолвный разговор через камень. Возможно, случись такое на заре времен, элементалей приручили бы как лошадей, верблюдов, разных птиц, были бы они помощниками и друзьями живых, но не вышло. Скорее всего, их даже пристроили бы к подземельям, устроили бы симбиоз подпитки маной и зарождения, постепенно повышали бы разумность элементалей, без повышения кровожадности.

Элементали опять согнулись до самого пола и начали погружаться в него, словно растворяться.

– Проебал ты свой шанс, Минт, – цокнул Дж’Онни. – Не будет у тебя каменной бабы! Мог бы пиздеть и хвастаться перед другими бардами, было бы уникальное достижение! А то и Способность или Особенность даже получил бы, обращал бы каменных баб в живых и ебал на зависть всем!

– А в чем зависть? – не понял Вайдабор.

– Так лепишь или ваяешь пиздатую сразу, а не всяких там страхолюдин, у которой жопа – во, но зато на копытах грибок или чтобы сиськи, но мыться не любит, – добродушно пояснил кентавр.

Минта перекосило, затем он снова потрогал голову:

– Холодно и воздуха словно не хватает, – пожаловался он. – Тут не до любви.

– Ты в горах на высоте трех миль с лишним, да еще и зимой, не выебывайся, – посоветовал Дж’Онни. – Обычный живой тут просто сдох бы.

– А я не обычный живой, – приосанился Минт, – я – несравненный бард! Гм, гм. Надо будет сочинить гимн этим горам, воспеть их мощь и суровую природу.

Дж’Онни только ухмылялся тихо. Одно то, что Минт так быстро очнулся от зелья, говорило о его высоких Атрибутах, оставалось только немного приободрить и отвлечь, что кентавр и сделал.

– Мне кажется, они приняли меня за богиню, – с вполне понятным смущением сообщила Валланто, поводя руками.

Камень пола вздыбился, формируя вершины, ущелья и плато, на котором располагался Город Любви.

– Я попыталась разуверить, но так и не поняла, поняли ли они.

– Верующие в тебя? Пиздато, – ответил Дж’Онни. – Пристроим их к делу?

– Да ты уровни их видел? Это ж слезы, а не уровни, – вздохнула Валланто. – Пообещала им помочь, когда вы все уйдете, все равно здесь сидеть и ваять пути отхода.

Бранд только кивнул. Дополнительная предосторожность, на самый крайний случай, если что просто пройти гору насквозь, с неизвестной преследователям точкой выхода. Заваливая за собой туннели, конечно, без этого все потеряло бы смысл.

– Нахуя? – спросил Дж’Онни.

– Чтобы было, – ответил Бранд.

Да и Валланто будет занята делом, меньше дурных мыслей, поднимет еще профессию магии камня или разомнется как следует, все на пользу.

– Дж’Онни, я знаю основы, и ты знаешь основы, – добавил Бранд. – Да, если явится могучая погоня, проще захватить их виверн, альдоров, химер, летающих или скачущих по земле, схватить магов-телепортистов, подавить их и принудить к транспортировке.

Кентавр только кивал, ибо Бранд и в самом деле перечислял основы.

– Но ты сражался когда-либо с толпой высокоуровневых жрецов и верующих?

– Ну, было как-то разок, – задумался кентавр. – Подумаешь, алтарь сломал, она ж сама уверяла, что возьмет на всю длину и можно не сдерживаться во славу божества! Я кентавр простой, как сказали, так и засадил!

А судя по тому, что спал он только с кентаврихами, дело было еще на Перте. Возможно, что и странствовать Дж’Онни отправился не совсем добровольно, да и некоторая одержимость темами размножения, та легкость, с которой он согласился на миссию, все это наводило на мысли. Бранд не стал их озвучивать вслух.

– Тогда ты должен знать, что возможно все. Это не Проклятые, оглупевшие от кровожадности. По-хорошему, еще добавить бы, Вайдабора сразу отправить в Килиас, чтобы корабль там нанял и уплыл. Валланто не придется дополнительно расширять туннели, а ты, Дубина, не пострадаешь от наших разборок.

Да, все выразили свое согласие на эту миссию, зная, что их ждет, но Бранд вдруг ощутил, что просто обязан еще раз предложить. Отступить, уйти, не просто так, с пользой для общего дела.

– Я с вами, мастер Бранд, – прогудел великан.

– Тогда перейдем к нашей части. Валланто?

Разлом подошла к изготовленной ей же схеме, начала рассказывать о дороге до Города Любви. Там в принципе не было ничего сложного, за исключением трудностей, созданных самой природой. Обильные снегопады, заваленные дороги, камнепады, высота и прочие легко преодолеваемые вещи.

– Страсти какие, – пробормотал Минт. – А может сразу к морю спустимся? Или западнее возьмем, к темным эльфам выйдем?

– Нет, – отрезал Бранд.

Там, по побережью океана Спокойствия хватало различных государств, включая родину Валланто, но Бранд не видел смысла их навещать. Да, можно было сделать крюк и вломиться к темным эльфам, приплыть по Клину или даже захватить корабль в океане Спокойствия и высадиться в том же Килиасе, считавшемся основным портом для тех, кто хотел совершить паломничество к Городу Любви.

Но Бранд уже решил иначе. Слава Минта и слова об империи Турсы и Степи должны были разнестись, и он собирался создать впечатление, что они прошли Опору Небес насквозь (просто потому, что могли или героям, скажем, захотелось потренироваться в пути), и после визита в город, продолжат движение на юг, к океану Спокойствия. Так себе маскировка, конечно, как и история с Минтом была так себе маскировкой для истории Валланто.

Тринадцать верховных богов, чьими именами были названы месяцы, почитали по всему миру, так что скрытность тут ничего не решала. Разве что забиться в самую-самую глушь, вроде нынешнего места, где живые появлялись в лучшем случае раз в год. Острова в Теплом Океане, вдруг подумал Бранд, можно будет оставить Валланто и ее дочь на одном из них.

– Эй, ты же говорил, дед, что я важная часть операции! – надулся Минт. – Я тоже имею право решать!

– Можешь решить пока, как будешь отбиваться, когда останешься один в Городе Любви.

– ЧТО⁈ – выпучил глаза Минт.

Он словно задыхался, затем все же собрался с силами.

– Ну, дед, понятно, он всегда такой, но ты, Дж’Онни⁈ Неужели ты меня бросишь⁈

– Я мог бы попробовать, – неуверенно сказал Вайдабор. – Сказал, что уверовал…

– Помимо умений высших жрецов, у них там еще стоят пирамиды оценки. Причем особые, прямо на входе две такие огромные пирамиды, якобы изображающие горы, – пояснил Бранд. – Как у тебя с Верой? Впрочем, можешь не отвечать и так вижу, что не очень.

Вайдабор смущенно поскреб в затылке.

– Можно долго рассказывать, но суть именно такова: ты, Минт, отправишься в Город в одиночку. Соглашайся, вербуйся, выкладывай все мои тайны, заодно смотри в оба и запоминай, потом нам расскажешь. Иначе нам в Город Любви не попасть, у них там настоящая крепость, насколько я помню.

– Именно так, – кивнула Валланто. – Отвесные стены, укрепленные заклинаниями и за которыми бдительно надзирают стражи. Полно жрецов с их умениями и, если в ком нет любви, так сразу вычислят в толпе.

– Во мне тоже как-то любви не осталось, – проворочал Минт.

– Ты – особый случай, но в любом случае тебя поселят отдельно. В деревню новобрачных ты точно не попадешь, а по реке любви прокатишься только после снятия проклятия. Но зато ты точно окажешься в главном храмовом комплексе, – Валланто ткнула пальцем в отдельную кучу зданий на макете, – и сможешь там все высмотреть.

– Да барды – прирожденные разведчики, – приосанился Минт. – Разговорю и все в момент вызнаю! Только как я сведения передавать буду?

– Мы будем ждать тебя здесь, – Бранд ткнул в возвышенность южнее плато, на котором стоял Город Любви. – Тут целое поселение тех, у кого нет веры, чтобы войти в город, кто ожидает ответа и прочих. Передашь весточку или встретимся на границе, куда еще пускают неверующих.

На самом деле план, конечно, был иным, но Бранд не сомневался – Минта пустят в Город Любви, перевербуют и расколют, как пустой орех. Он выдаст все, что знает, возможно даже не осознавая того, и введет в заблуждение жрецов Адрофита. Долго этот обман не протянется, конечно, но Бранд и не собирался тянуть. Да, Город Любви отлично охраняли, внутри было полно живых, но как раз это обилие и делало их уязвимыми. В какой-нибудь храм с полусотней жрецов, знающих друг друга поименно и в лицо, пробраться было бы сложнее, но в таком варианте появлялись другие уязвимости.

– Соглашайся на все, но только взамен на снятие Проклятия, ясно?

– А если они не согласятся?

– Согласятся, не сомневайся, – усмехнулся Бранд. – Помнишь визит Сайроса?

Судя по лицу Минта визит бога, он запомнил. Песни про тот случай не пел пока, но запомнил накрепко.

– Да что там за дневники такие⁈

– Мои записки о сокровищах в драконьих горах, а также заметки из самих глубин Провала, отобранные у демолорда в жестокой битве, – легко соврал Бранд.

Это Минту было понятно, и он кивнул несколько раз.

– Дашь там своих концертов, где еще и петь о любви, как не в городе любви?

– И эта многотысячная толпа, жаждущая любви, к которой я не смогу прикоснуться! Что за мука!

Валланто дернулась, чтобы поправить барда, но Бранд подал ей знак и героиня промолчала, потупила взор. Познакомится Минт с учением Адрофита – отлично, не познакомится – плевать. Он лишь отвлекающая приманка, шумная, могучая, непредсказуемая.

– Страдания очищают, слышал? Ну вот, сразу и очистишься от проклятия, – сказал Бранд.

– Но все равно страдания, – вскинул руки Минт. – Вы уж не тяните, ладно?

– А это будет зависеть только от тебя. Как соберешь и передашь нам сведения, так мы сразу и спланируем дальнейшую операцию, поэтому не сомневайся – твоя роль в операции очень важна. Особенно потому, что действовать тебе придется в одиночку.

Минт тяжело вздохнул, одновременно с этим преисполняясь важности миссии.

– Теперь еще раз пройдемся по внутреннему устройству города, – сказал Бранд. – Слушай, Минт, и запоминай, тебе пригодится.

Глава 44

20 день 13 месяца 879 года, Город Любви

Сколько ни общалась Олинэ с богом, но каждый раз благоговела перед ощущением мощи и любви, достаточной, чтобы накрыть весь мир. Обожание, восхищение, готовность отдать жизнь за божество. В этот раз прикосновение было коротким, а голос не грохотал, а словно бы прошептал ласково: «Они уже близко, не подведите меня».

Олиниооиалинэ открыла глаза, ударила один раз в небольшой гонг.

– Набор номер три, – скомандовала она появившейся служанке. – Где сейчас верховный жрец Граин?

– В главном храме читает проповедь, верховная жрица, – последовал немедленный ответ.

– Когда закончит, сообщи ему, что я хочу поговорить с ним.

– Будет исполнено, верховная жрица.

– А моя ученица Лианто?

– Совершенствуется в малом северном храме в танце Очищения, о верховная жрица.

– Передай начальнику стражи Скартару, что я хочу его видеть вечером, в час первых звезд.

– Будет исполнено, верховная жрица Олинэ.

Верная служанка принесла небольшую шкатулку и удалилась почтительно. Не шэханька, конечно, но зато верующая всем сердцем в Адрофита, что было гораздо важнее. Олинэ открыла шкатулку, извлекла оттуда платье-накидку, традиционное одеяние жриц Города и паломниц. Паломники надевали нечто похожее, словно бы удлиненную рубаху, так же, как и платье, доходившее до колен. Открытость, воздушность, готовность к любви и трудностям, готовность делиться своим теплом в противовес холоду гор.

Олинэ привычно скинула одежду, обернула ткань накидки вокруг бедер, заодно закрывая ноги до колен, перекинула платье крест-накрест, одновременно скрывая смуглое тело и в то же время словно бы дразня им воображение. Подвела глаза, подкрасила губы и брови, обновила ритуальные полосы на руках и голенях ног, еще раз посмотрелась в зеркало, оценивая себя.

Она уже так давно покинула родные леса Иниалиодэли, что сама себя привыкла называть сокращенной формой, Олинэ, а не Олиниооиалинэ. Смуглый древесный загар сменился горным, иссиня-черным, только добавившим ей прелести. Вместо бега по деревьям нашлись иные упражнения для развития Ловкости и Выносливости, так что Олинэ все еще оставалась стройна и прелестна, несмотря на возраст.

– Так и вот так, – она чуть поддернула ткань, очерчивая заднюю часть тела и улыбнулась сама себе.

Последний штрих, невесомая диадема, словно нитка снега на листве зеленоватых волос. Олинэ покинула свои покои и вышла из храма, по дороге рассеянно отвечая на приветствия жрецов и служек. Мысли ее были заняты служением богу и собственными искушениями. Несравненный бард Минт Вольдорс любит эльфиек, таких как Олинэ, и кому еще снимать Проклятие, как не верховной жрице?

– Верховная!

– Во славу любви!

– Благослови нас, верховная!

Паломники падали ниц, пытались прикоснуться к подолу ее платья, целовали камень дорожек. Олинэ улыбалась всем, благословляла, зорко всматривалась, выискивая тех, кто сможет еще лучше послужить Адрофиту в рядах жрецов и жриц.

Впереди словно бил фонтан любви, Олинэ свернула на боковую дорожку – каменную, как практически и все в Городе Любви – приблизилась. Толстая пожилая женщина, старшей самой Олинэ, и ее седоватый, полноватый, но лишь слегка, муж, одетый по моде южных стран Сии. Венки молодоженов и полыхающая страсть, удивительное дело. Не будь они так стары, Олинэ удостоила бы их личной аудиенции, а то и просто подарила бы себя на целую ночь.

– Да пребудет с вами благословение Адрофита, – протянула она руку.

– Да преумножатся любовь и жизнь во всем мире, – ответили молодожены, склоняя головы.

От них обоих несло «вином любви», которое изготавливалось из произраставшего здесь же горного винограда. Так себе было винцо, конечно, не сравнить с пальмовым из родного Иниалиодэля, но зато оно было насыщено верой и подстегивало в живых желание любить и размножаться. Деревня новобрачных щедрым потоком изливала любовь вокруг и веру в небеса, хотя сами молодожены об этом чаще всего и не догадывались, если вообще задумывались над подобными вопросами.

– Расскажите мне о себе, – привычно произнесла Олинэ.

– Как-то и не планировали приезжать сюда, но императрица Олесса вручила нам подарок после свадьбы, в знак признания заслуг и мы с Шадрончиком решили, что и правда стоит отдохнуть от дел и забот, и отправились в свадебное путешествие, – сообщила Ордана, по прозвищу Облако.

– Надеюсь, вам понравилось у нас, – улыбнулась Олинэ, думая о другом.

Паломники благоговели рядом, пытались прикоснуться и приблизиться, но это был привычный антураж, словно часть Города, к которой Олинэ за эти годы привыкла и считала частью обстановки. Императрица Турсы отправила их сюда, что это, попытка наладить отношения? Привлечь жрецов Адрофита как третью силу в свои внутренние разборки, где несколько группировок хотели вручить Олессе выгодного им мужа и императора, а сама императрица ловко уклонялась? Алавия недавно вступила частично под руку Адрофита и все из-за любви и Минта, а также проходившего мимо Бранда. Проезжали они, вместе с отступницей Валланто, и через империю.

Возможно, Адрофит посылал ей знак?

– О, это было действительно божественно, – с пылом произнес Шадрон. – Жаль, что наше время здесь уже подходит к концу и надо отправляться дальше!

– Оставайтесь, в Городе всегда рады влюбленным гостям, – ласково улыбнулась им Олинэ. – Я лично проведу вам экскурсию по храмовой части Города и покажу пару танцев.

Все же тела лишь оболочки, а пламя их страсти полыхало сильнее, чем у молодых.

Она благословила всех, кто успел собраться вокруг и пошла дальше, думая о том, что надо бы поговорить об этих гостях с Граином. Не влезать в политику, но сделать Адрофита одним из покровителей империи Турсы, о, за это бог одарил бы их наивысшей наградой.

Олинэ видела по столпившимся живым, что Граин еще читает проповедь и отправилась дальше, к малым храмам на севере города. Граин всегда был мастер поговорить, Олинэ же предпочитала выражать себя через тело. Живые всегда в таком случае первым делом думали о соитиях и Олинэ достигла в искусстве телесной любви немалых высот, но подлинной ее страстью были и оставались танцы.

– Верховная жрица, – поклонился проходивший мимо жрец.

Молодые, крепкие и мускулистые служки подтягивались при приближении Олинэ, начинали работать усерднее. От них веяло теплом и обожанием, верховная купалась в их внимании, как в солнечных лучах. Паломники отстали, в эту часть Города их не пускали. Мягко, без насилия и оружия, возведения решеток и оград, просто появлялись несколько служек и просили не мешать жрецам. Паломникам и новобрачным, всем, кто навещал Город, сразу объясняли, что часть Города будет им недоступна, так как жрецам нужно уединение и место для проведения служб Адрофиту и просили отнестись с пониманием.

Если же живой, паче чаяния, впадал в буйство и экстаз любви и хотел попасть в один из храмов, например, то статуи-големы вокруг «оживали». Статуи изображали живых, любящих друг друга без оглядки на пол и расу, размеры и Город Любви был полон ими, прославляющими любовь, но служащими и стражами. В особо тяжелых случаях звали героев, но такого не случалось уже давно.

– Верховная, ученицы отрабатывают танец зимней бури, – сообщила ей еще одна жрица.

Одна из учениц Олинэ, поднявшаяся до наставницы в танцах. Прекрасная, крепко сбитая орчанка, ах, степные танцы были так воинственны и полны энергии, всегда возбуждали Олинэ своей экспрессией, и она немало переняла у них.

– Хорошо, – ответила она. – Думаю, в день кровавого безлуния мы насладимся их представлением. Где Лианто?

– Ваша ученица отрабатывает танец Очищения, о верховная.

Значит, еще не вышла, прекрасно, подумала Олинэ, проходя к малому северному храму. Небольшая пирамидка, двадцать на двадцать шагов, расположенная почти что на краю пропасти, окружавшей весь Город Любви. Неприступная защита: высота, камень, заклинания и молитвы, созданные давным-давно против драконов, тогда еще населявших эти горы, и их богомерзких прислужников-авианов. Затея удалась, но лишь частично, драконы удалились прочь, авианы перешли на сторону богов и живых.

Олинэ вспомнила чувственный Танец Крыльев, исполнявшийся авианами в середине года, и мысленная дрожь удовольствия пробежала внутри ее тела. Еще бы танцы драконов изучить, но эта мечта, скорее всего, так и останется мечтой.

Внутри малого храма царил полумрак, светилось лишь несколько шаров, создавая контраст света и тени. Обнаженное смуглое тело мелькало в свете, блестело капельками пота и снова скрывалось в тенях. Водоворот энергии очищения закручивался в центре храма, вокруг одного из осветительных шаров, и свет там искажался, размывался, дополняя игру света и теней.

– Наставница, – раздался возглас.

Танца Лианто не прервала, знала, что это опасно. Олинэ хлопнула в ладоши, шары, сделанные на заказ, вспыхнули все, заливая храм светом. Лианто не сбилась с шага, как в первые разы, продолжала танцевать. Выражение веры через танцы, очарование ими живых, благословения в танце, все это применялось и ранее, но только Олинэ вознесла их на новую высоту. В ночь кровавого безлуния, в главном храме, она собиралась выступить с танцем Любви, только для жрецов, тех, кто обратил на себя особое внимание Адрофита.

Олинэ смотрела на смуглое, потное и обнаженное тело Лианто, невольно опять думая, что дочь пошла в мать. То, что она сама и Валланто были невысокими и смуглыми, не означало ничего – Адрофит одинаково любил всех, чему было немало примеров, вплоть до верховного жреца-великана примерно с сотню лет назад. Олинэ скинула платье, тоже оставшись обнаженной, и смело шагнула вперед.

«Двойной Танец» активирован!

Вмешательство в танец Очищения и его энергии, прерывание на середине, могло и убить, но Олинэ шагнула в круг ровно в то мгновение, которое было необходимо. Левая нога ее взметнулась, касаясь плеча Лианто, руки она отвела в стороны, подхватывая энергию очищения, вливаясь в нее и усиливая.

– Чуть энергичнее движение бедрами. Вот здесь не доводишь руки. В приседе раздвигай ноги, – Олинэ не только танцевала вместе со своей персональной ученицей, но и успевала исправлять ее ошибки. – Смелее вращай бедрами, ты все делаешь правильно, но можно сделать лучше, эффективнее!

Она танцевала и ощущала, как ее саму очищает, вымывает ненужные и вредные желания. Все должна была сделать Лианто, дочь отступницы Валланто, так будет правильно и верно, ведь именно она устроила то джунглетрясение, что сгубило дочь Олинэ. Убийство Проклятого, некогда приведшее саму Олинэ в Город Любви и служению Адрофиту, и таким образом круг мести замыкался, обращаясь в идеальную фигуру. Бог любви словно брал на себя функции Эммиды, справедливой и несущей возмездие, и Олинэ была благодарна ему за такую возможность.

Хотя за эти годы ей иногда начинало казаться, что Лианто Сидарме ее настоящая дочь.

– Кья! – выкрикнули обе, чуть приседая на левую ногу, прогибая спины назад и устремляя левую руку к полу, а правую к небесам.

Олинэ поднялась, ощущая себя усталой и потной, но в то же время очищенной. Следовало помыться и продолжить выполнение обязанностей верховной, но в то же время она ощущала, что именно сейчас нужно еще раз поговорить с Лианто. Сейчас, после единения в танце наставницы и ученицы проверить, насколько та крепка в вере, готова ли к своей миссии. Она подобрала платье, начала лениво одеваться, и сказала, повторяя послание бога:

– Они уже близко. Мы не должны подвести нашего владыку.

Легкая дрожь пробежала по телу Лианто, предвкушение будущей миссии, возможности выполнить волю Адрофита и доказать свою преданность ему. Лианто, тоже потянувшаяся за одеждой, замерла, выпрямилась горделиво, похоже совсем не ощущая холода зимы и высоты вокруг.

– Я готова, наставница!

– Тогда повтори, что необходимо сделать.

– Очаровать Минта Вольдорса и вытянуть из него информацию. Очистить его танцем и отдаться ему в конце, подчинив себе и приведя к свету Адрофита. Через него попробовать вытянуть у Алмазного Кулака дневники, но самой к нему не лезть ни при каких обстоятельствах.

По сообщениям с мест Кулак размяк и деградировал, возможно даже принял веру, то ли Зероса, то ли Сайроса, то ли Ордалии. Где-то потерял свою перчатку и, самое главное, дал слабину. Обзавелся семьей, слишком сильно возился с Минтом Вольдорсом, словно тот и правда был его внуком. Привязанности и любовь – это сила, но они же и слабость, и кому ей воспользоваться, как не служителям Адрофита? Возможно, что Кулак и сам отдаст дневники в обмен на лечение барда Вольдорса.

– Ни в коем случае не навлечь подозрений Алмазного Кулака и других героев. Войти в доверие, пользуясь любыми способами. Любыми, – повторила Лианто, глаза которой словно остекленели на мгновение. – Изобразить влюбленность в барда Вольдорса, желание повидаться с мамой и спасти ее от Проклятия, ненависть к вам, наставница. Если потребуется что-то сделать, для выражения ненависти и вхождения в доверие – сделать. Если потребуется кого-то убить – убить без колебаний.

Олинэ кивала, затем спросила:

– Ты любишь свою мать?

– Да! – без колебаний воскликнула Лианто. – Я люблю ее, хочу встретиться с ней и спасти! Очистить!

Олинэ снова кивнула, огонь веры пылал в Лианто, и она не видела в ученице слабины. Кроме, пожалуй, чрезмерного усердия.

– Чуть спокойнее, – сказала Олинэ.

Лианто вздохнула глубоко, словно бы привстала на цыпочки, напряженные соски грудей смотрели в потолок храма. Методика танцевальной концентрации и переключения, которой ее научила сама Олинэ. Лианто моментально успокоилась, словно укрылась за броней веры.

– Я хочу встретиться с мамой и принести ей спасение от проклятия, – скучным голосом сказала она.

– Хорошо, – одобрила Олинэ.

Лианто снимет Проклятие с Минта, отдастся ему и тем самым подчинит. Олинэ и Граин попробуют выторговать у Бранда дневники, мало ли, вдруг и правда ослабел и размяк? В этом случае Лианто все равно отправится с Минтом, но при первом же удобном случае «спасет» Валланто от Проклятия, ведь смерть тоже избавление от него, и вернется в Город Любви вместе с Минтом.

Если же Бранд не отдаст их, то Лианто продолжит странствовать вослед за ним, как подруга Минта, попутно разыгрывая верную и любящую дочь. Валланто была проклята так мощно, что даже Олинэ потребовались бы годы на ее очистку, так что Лианто сможет тянуть время без каких-либо подозрений в свой адрес. Тянуть и странствовать, пока не представится удобный случай, представляя собой живой маяк.

Амулет ее «Биения жизни» лежал в главном храме, ожидая своего часа.

Вера +20!

Адрофит снова коснулся ее и глаза Олинэ распахнулись в восторге, если не экстазе.

– Возьми, – протянула она кинжал, появившийся в руке. – Этим ты спасешь свою мать от Проклятия!

Лианто приняла благоговейно божественное оружие.

– А также, если потребуется, поразишь меня вот сюда, – добавила Олинэ, кладя руку Лианто на свою левую грудь.

– Наставница, – прошептала Лианто.

– Я – верховная жрица Адрофита, а это его оружие! – голос Олинэ загремел по храму. – Верь и смело рази! Выполни свою миссию, и ты получишь то, о чем молилась. Возможность прикоснуться к телу бога и испытать силу его любви.

То, чего не смогла добиться ее мать, схлопотав вместо этого божественное проклятие. Олинэ шагнула вперед, крепко обняла все еще обнаженную Лианто и впилась поцелуем в губы.

– А это задаток.