Текст книги "Путешествие на восток (СИ)"

Автор книги: Samus

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

Глава 45

24 день 13 месяца 879 года, окрестности Города Любви

Первые солнечные лучи выхватили из тьмы гор навершия храмов Города Любви, затем побежали вниз, постепенно высвечивая и остальное. Город находился на каменном возвышении, якобы созданном Адрофитом в качестве знака, чтобы живые тянулись к небу. Возвышение отделяло от остального мира ущелье глубиной в полмили, не подняться, не перепрыгнуть. Подкова гор, окаймлявшая возвышение и Город с севера, дополнительная защита от ветров и снегов Опоры Небес, а также место для особо уединенных пещер молитв и любви, и секретных сторожевых постов.

– Наконец-то, – слова вылетали из рта Минта вместе с паром. – И чего вчера остановились? Буквально ж двух шагов не дошли!

Бранд, разумеется, не стал объяснять, что остановились, не дойдя «двух шагов» специально. В ночи он нанес визит сюда, в окрестности Города Любви, долго всматривался в сторожевые заклинания и охрану, прикидывал возможные варианты проникновения. Просто так он, конечно, ничего не рассмотрел бы, а сканирующие заклинания вызвали бы срабатывание сигнализации, но Бранд использовал Особенность и поэтому рассмотрел все, что хотел и ушел незамеченным.

– Цивилизация! – не унимался Минт. – Живые! Будет кому слушать мои песни! А то все камень и снег и никого вокруг! А если бы ты дед не устраивал те тренировки, то еще вчера успели бы!

Отсутствие живых, даже зверья и птиц, как раз хорошо вписывалось в планы Бранда: никто не видел, откуда и как они пришли, никто не смог бы рассказать, что за ловушки они устроили по дороге. Тренировки в беге по потоку камней и снега Бранд совместил с завалами ущелий, отрезая возможной погоне обычные пути наверх.

– Сделай скидку на возраст, дедушка уже пиздец какой старенький, – подколол Дж’Онни, незаметно подмигивая Бранду.

– А он мне делал скидки на возраст? – возмутился Минт.

Солнце светило им в спины, начинало пригревать. Город и поселение рядом с ним, ниже по ущелью, оживало и начинало шевелиться. Первые молитвы, первая любовь, первые служки-дворники. Практически во всех храмах по всему миру считали, что уборка дворов и улиц способствует просветлению и смирению, и даже верховные жрецы и жрицы частенько обладали профессией уборщика.

Они начали спускаться по склону, приятной, мягкой осыпи из мелких камней.

– Сразу заселимся в лучшую гостиницу, – рассуждал на ходу Минт, как всегда, восседая на спине Дж’Онни. – Нет, сразу пойдем в Город, чтобы уже сегодня сняли Проклятие! А я им спою, да, сразу дам концерт на весь город в знак благодарности и в ночи двинем дальше!

– В ночи? – изумился Дж’Онни. – Да ты ебанулся! С тебя же снимут Проклятье, а вокруг будет полно профессиональных жриц бога Любви, ебись всю ночь напролет с целой толпой!

Не говоря уже о том, что барду несколько дней внушали, мол, надо внедриться и потом передать сведения. Вполне возможно, что он пытался так дразнить в ответ, не настолько плохо у него было с памятью. Или нервничал из-за чего-то?

– Но уже конец гароса! – воскликнул Минт. – И все из-за того, что дед тянул! Чего вообще поперлись через горы, приплыли бы спокойно еще две недели назад!

Бранд понял, в чем дело, и хмыкнул на ходу. Безлуние, конец года, который должен был наступить через несколько дней, всегда окружала масса суеверий. Глупых, идиотских, не имеющих никаких оснований под собой. Наверняка Минт знал их все и верил, как всегда, в полную чушь, даже не пытаясь подумать своей головой. Тем более, что приближалось кровавое безлуние и накал суеверий вокруг него был сильнее в разы.

Возможно потому, что ни один живой ни разу не видел двух кровавых безлуний

– Вдруг они не успеют снять Проклятие⁈ Тогда в кровавое безлуние за мной явятся демоны! – воскликнул Минт, полностью подтверждая догадки Бранда.

– Да ты ебанулся! – снова заржал кентавр. – Теплый храм, полный теплых жриц любви, самое то, что нужно против демонов! Ебешься и отражаешь атаки демонов, ты что, сразу два приятных дела!

Минт задумался.

– И ты же сам пиздел, что решил победить в себе страхи! Даже почти поебался с теми светлыми эльфийками!

– Думаешь, надо наоборот, потребовать очищения в ночь кровавого безлуния? – задумался он.

Вообще-то Минт был тут не вправе чего-либо требовать, но как подозревал Бранд, к его появлению и просьбе проявят особое внимание. Зря что ли раздували истории и слухи о несравненном барде, едущем в Город Любви снимать проклятие?

– Дык! – звонко воскликнул Дж’Онни, подковой раскалывая невесть как попавший в осыпь камень. – Все равно все по храмам молиться будут, а как, по-твоему, молятся богу любви?

Минт чуть не застонал от предвкушения.

История поселения для паломников была типичной для подобных мест и само оно отличалось от подобных ему по всему миру разве что размерами. Не все паломники входили в Город, некоторые просто молились издалека. Сопровождавшие паломников не всегда обладали Верой или не хотели идти в город и оставались поджидать здесь. Затем кто-то сообразил и возвел гостиницу, начал собирать деньги с тех, кто не хотел рыть землянку или ютиться в палатке. Все это развивалось беспорядочно некоторое время, затем из Города Любви вышли жрецы, служки и воины, и принесли в поселение любовь и божье слово, а всех, кто драл с паломников лишние деньги, выставили пинками под зад.

Сами начали собирать деньги, обустроили здания и охрану, храмы, и в общем тут получился миниатюрный город Любви, с той лишь разницей, что вход в него был открыт всем. Демонстративно открыт, ни стен, ни ворот, ни стражи. В то же время, с неверующих брали по повышенной ставке, ненавязчиво намекая, что верить в Адрофита выгодно, молитвы и служители бога, прославляющие его своим телом, различная атрибутика и символы, продающиеся в лавках и прочее в том же духе.

Чистые и аккуратные дома и улицы, атмосфера любви и обожания, по крайней мере в теории.

– Держите ухо востро, – посоветовал Бранд, даже не думая понижать голоса, – вокруг полно ворья и жуликов, а также притворяющихся жрецами и уж тем более жрицами. Очищающий сеанс любви закончится тем, что вас самих обчистят, очнетесь в подворотне, без одежды и денег.

Окружающие зло оборачивались, явно собираясь высказать все, Оценивали и изумленно раскрывали глаза, оставляли свои реплики при себе. Минт протянул руку на ходу, закрутил так называемые молитвенные барабаны, которые должны были возносить слова живых и молитвы Адрофиту. Барабаны даже не подумали крутиться, заскрипели так, что живые вокруг хватались за головы, закрывая руками уши.

Наружу выскочил жрец Адрофита, человек средних лет, с наголо обритой головой, в традиционных местных накидках, вроде огромных рубах, и затрясся, разве что пену изо рта не пустил.

– Проклятый! Да как ты посмел! Ты осквернил наши барабаны! Стража!

– Вы бы лучше радовались! – возмутился Минт. – Все, чего касался несравненный бард Вольдорс, станет реликвией и памятником искусства!

– Да ты охуел, – возмутился в ответ Дж’Онни. – Я тебе что, памятник?

Жрец трясся, словно в припадке, выбежали его собратья, тоже начали орать и размахивать руками. Прохожие останавливались, глазели – многие были в таких же церемониальных рубахах или, в случае женщин, накидках из ткани, завернутых на манер платья. Ворье, опасливо косясь в сторону Бранда, взялось за дело, так как не у всех были магические карманы, а рубахи и накидки-платья представляли плохую защиту для кошельков и украшений. Да и тела плохо защищали, многие мерзли, но не переодевались, проявляли «стойкость в вере».

– Стоять! – появились стражники, тоже замерли.

– Ловите лучше воришек, а честных, несправедливо пострадавших бардов оставьте в покое! – театрально воскликнул Минт.

Похоже, он поднял умения, тренируясь на героях, в толпе раздались возгласы в его поддержку. Правда, возможно, не все поняли, что на нем Проклятие.

– Стоя здесь, мы не сможем добраться до храма регистрации, – заметил Бранд, складывая руки за спиной. – А без обращения в храм регистрации из Города Любви не приедут верховные жрецы, чтобы снять Проклятие с несравненного барда Минта Вольдорса.

«Верховные», «сам несравненный бард», «смотри, целых три героя его охраняют», побежали шепотки.

– Э-э-э, – не слишком уверенно сообщил командир патруля, здоровенный зеленый орк.

У него явно вылетели из наголо выбритой головы все инструкции, и он пытался сообразить, перевешивает ли статус героев Проклятие на Минте или лучше все же не пускать барда дальше? Жрецы, прибежавшие на помощь припадочному собрату, тоже притихли, но взамен демонстративно молились возле барабанов (цилиндры на шестах, в сущности, только заряженные молитвами и верой жрецов) и натирали их подолами рубах и рукавами.

– Как у вас тут относятся к двойникам? – спросил у командира патруля Бранд.

– Как и везде, – нахмурился тот, подозревая подвох.

Один из воришек ощутил неладное, бросился бежать, но цепь Бранда захлестнула его за шею на втором же шаге. Воришка споткнулся и влетел головой в каменную стену одного из домов, упал, оглушенный. Тело поплыло, изменяясь, началась шумиха и суматоха, если не паника, даже без снятия статуса все сразу стало понятно.

Доппельгангер и особо наглый или голодный, раз полез так близко к жрецам и средоточию их храмов.

– Э-э-э, проходите, – решился командир патруля. – Храм регистрации – вон там.

Бранд только улыбнулся, показывая, что и так это знает, и они пошли дальше. За спиной шумела и бесновалась толпа, подозревала друг друга, а воришки с удвоенной энергией взялись за свои дела. Бранд хотел отпустить замечание насчет связи верующих и преступности, но тут взгляд его зацепился за одного из живых. Тот сидел на парапете крыши одной из гостиниц, с интересом наблюдал за суматохой и толпой, и грыз какой-то сушеный фрукт.

Бранд подал серию знаков Дж’Онни, чтобы тот вез барда дальше, пока он сам отлучится в сторону по делам.

– Очиститесь молитвой! – кричал кто-то.

– Вон туда побежал – лови его!

– Мой кошелек!

– Реликвии украли!

«Отвод глаз» активирован!

Бранд считал, что жизнь всегда подкидывает шансы и возможности, надо просто успеть их разглядеть, ухватить и на ходу перестроить планы. Да, он справился бы и так, но раз подвернулся случай, то почему бы и не воспользоваться? На здании гостиницы стояла обычная сигнализация от Отвода Глаз, Сокрытия и прочих дел, и ее дополнял «Счетчик Веры».

Чтобы знать, с кого брать по удвоенной ставке.

Поэтому Бранд не стал ломиться внутрь, а просто отошел в сторонку и запрыгнул на крышу четырехэтажной гостиницы, отменив «Отвод Глаз» в последнее мгновение перед приземлением. Маг обернулся, вздрогнул и едва не свалился с парапета на улицу, но Бранд уже оказался рядом и придержал его, попутно подсовывая под нос кольцо Олессы.

– Знаешь, что это? – поинтересовался Бранд.

Маг-телепорист (и весьма неслабый в своей профессии), подданный империи Турсы, скосил взгляд, затем закивал часто и мелко. Человек, светловолосый и голубоглазый, белокожий, в общем, тоже типичный имперец, как и Олесса.

– Знаешь, кто я? – поинтересовался Бранд.

Маг еще раз скосил глаза на кольцо, надетое на прозрачный кулак, снова закивал часто и мелко. Могучий уровень в профессии, но не боец, Воля тоже не слишком высокая, в отличие от Восприятия. Разъездной маг-телепортист, скорее всего, большие деньги, приятные путешествия, профессия растет, словно сама собой, жить можно.

– Назовись и расскажи, что тут делаешь.

Маг еще раз покосился на кольцо, явно прикинул, успеет ли телепортироваться (Бранд выпустил его из хватки) и решил, что не успеет. Он и правда не успел бы, но все равно, такая быстрая сдача подтверждала – не боец, впрочем, Бранду и не требовалось сейчас воевать. А вот незаметно и быстро навестить несколько мест – да.

– Торсон Фиандор, – сказал маг со вздохом. – Маг-портальщик, оказываю услуги доставки по всему миру, но я здесь случайно, поверьте! Просто сопровождаю молодоженов, не пожелавших ломать ноги и трястись в каретах! Работенка непыльная, профессия растет, хотя вначале, конечно, пришлось потратиться, чтобы мир объехать, но потом все пошло на лад!

Бранд припомнил рассказ Валланто о «деревне новобрачных». Да, здесь было высоковато против обычного, не так жарко, да и дорога, но взамен молодожены получали незабываемый «медовый месяц». Валланто упирала на возвышенность и духовность любви, но для Бранда все это выглядело сильнейшим развратом, где даже Мион Три Стрелы или Дж’Онни выглядели бы новичками.

«Молитвы телом» приносили Городу Любви немало денег, жрецам – Веры, а Адрофиту – небесной маны.

– Сколько им еще там осталось? – спросил Бранд.

Со своим уровнем профессии Торсон управился бы с поездками и за день, но если подписать его на то, чтобы закинуть всех сразу обратно, к подножию Садэроджиманогатхи, могло бы выйти очень складно.

– Должны были уехать еще три дня назад, но верховная пригласила их остаться, и они приняли приглашение. Церемония в ночь кровавого безлуния в Городе Любви, м-м-м-м.

– Верховная? – насторожился Бранд, не разделяя восторгов мага по поводу чужого разврата.

– Ну да, – ответил Торсон. – Я ж не простых живых сопровождаю, знаменитую героиню Ордану Облако!

Бранда словно Дж’Онни лягнул по голове.

– И ее мужа Шадрона? – спросил он.

– Да! Так вы знакомы? – обрадовался Торсон.

Бранд не ответил, лихорадочно прикидывая варианты. Приказать им уехать? Слишком явно, да и Ордана разорется о том, что Бранд ей жизнь опять загубил. Верховная встречалась с ними, Турса распространяла слухи, что же, Минта тут явно ждали, как и было запланировано. Но это внимание верховной? Нет-нет, никак нельзя было рисковать, следовало отправить Ордану и Шадрона дальше, но обставить все так, чтобы это не вызвало подозрений.

Отправить сегодня же.

Ничего, доберутся Бранд и остальные пешком обратно к Валланто, не переломятся.

– Церемония в ночь кровавого безлуния, значит, у нас есть время, – сказал Бранд, успокаиваясь. – Давай в Килиас, для начала, а остальное я тебе по дороге растолкую.

Торсон, стоявший с видом «во что я вляпался?» только вздохнул тихо и начал наколдовывать телепорт к границам Брумана, королевства, уроженкой которого была Валланто. Именно там располагался порт Килиас, где Бранд собирался оставить первый ложный след.

Глава 46

25 день 13 месяца 879 года

Их было двое. Верховный жрец Граин, низенький и кряжистый гном, словно выросший вширь вместо высоты. Традиционная накидка-рубаха смотрелась на нем нелепо, но Граин явно привык к такому виду и не находил в нем ничего особенного. На пальцах его виднелись несколько перстней – артефакты для защиты и связи.

Верховная жрица Олинэ, темная эльфийка, изрядно напоминала Валланто, пропорциями и цветом тела. Грациозное и гибкое тело, выразительные глаза и улыбка, от которой Минт явно напрягся и возбудился. От верховных тянуло могучей Верой, не хуже, чем от Гвидо Солнцедара или старого друга Ролло. Ясно было, сбрось любого из сидящих напротив Бранда жрецов голышом на вершину Садэроджиманогатхи – выживут и даже не чихнут.

Граин и Олинэ явно ощущали Проклятие Минта, незаметно морщились, словно от того несло тухлятиной.

– Что, так и будем в гляделки играть? – первым не выдержал Минт.

Верховные рассматривали его и Бранда, Бранд в ответ рассматривал верховных. То, что они явились вдвоем, уже указывало на интерес служителей Адрофита, с другой стороны, они всегда могли честно сказать, мол, не каждый день к ним являются с Проклятием, да еще и в сопровождении могучего героя. Минт тут выступал как бы просителем, поэтому у верховных было преимущество, но Бранд знал, что им нужны дневники хозяина подземелий и подозревал, что жрецы знают об этом его знании.

Поэтому обе стороны молчали и тянули время.

Обе стороны знали, что на сидящих напротив не действуют и не подействуют подобные уловки.

– А лечить меня кто будет?

– Моя личная ученица, – легко ответила верховная жрица Олинэ, чуть меняя позу.

То ли пробовала свои чары на Бранде, то ли делала все это на автомате, даже не обращая внимания на эффект. Бранд сделал глоток местного горячего напитка, с жиром и молоком для питательности, продолжал смотреть на Олинэ. Да, легко можно было представить на ее месте Валланто, соблазняющую телом, ведущую неофитов дальше по дороге служения богу любви.

– Если мы договоримся, конечно, – добавила Олинэ с теплой улыбкой.

– А что, мы можем не договориться? – встревожился Минт и повернулся к Бранду. – Дед, дед, ну скажи ты им! Посмотри грозно, как ты умеешь!

Бранд посмотрел грозно, но вполсилы. Напрягшиеся было Верховные ощутили лишь легкое давление на свои щиты Веры и немного расслабились. Да, в этом церемониальном зале в «здании регистрации» они находились лишь вчетвером, но вот снаружи хватало других жрецов, а может и героев. На мгновение Бранду показалось, что он ощутил кого-то знакомого снаружи, но ощущение тут же пропало.

Ордана и Шадрон отбыли еще вчера, хоть и пришлось пожертвовать кольцом Олессы.

– Не самая лучшая тактика – давить на тех, кто может и не захотеть помогать, – заметил Граин слегка хрипловатым, словно потрескивающим голосом.

Бранд бы сказал, что он родом с гор Казада, как Олинэ явно было уроженкой Иниалиодэли, но меняло ли это хоть что-то? Нет.

– Все хотят помогать деду, – самоуверенно заявил Минт, – а также мне, несравненному барду! Вы хотите денег⁈ Они у нас есть!

– Вера не продается за деньги, – ответила Олинэ, продолжая взирать на Минта и Бранда.

Тело ее и взгляд выражали любовь разных оттенков. Материнскую любовь и желание защитить и помочь. Любовь к земле и горам вокруг и их обитателям. Любовь ко всем живым и радость от того, что они есть. Любовь к этому жирному местному чаю и кусочкам сушеных фруктов, сопровождавшим его. Любовь к богу и небу над головой. Телесную любовь, к Минту и Бранду одновременно и по раздельности, готовность отдаться им обоим прямо здесь и в то же время стать верной женой, развратной спутницей, ласковой подругой жизни.

Все, как говорила Валланто «любовь может проявляться массой способов и телесная – лишь часть ее».

– А за что продается вера? – полюбопытствовал Минт.

Бранд молчал и продолжал наблюдать. Он не собирался никого передавливать волей, но задача в целом стояла непростая: надо было договориться о снятия Проклятия, продемонстрировать свою слабость и упадок сил, но в то же время не отдать дневники Марденуса. Да, в них не было почти ничего полезного, особенно для тех, кто не побывал в его подземелье под драконьими горами, но сейчас дневники для Бранда представлялись скорее этакой наживкой. Зачем-то они были нужны богам, включая Ордалию, и на эту наживку можно было наудить еще сведений и знаний.

Сомнительного качества, верить которым безоговорочно никак не представлялось возможным, раз уж они исходили от богов и их служителей, но все же сведений и знаний. Тут кусочек, там кусочек, глядишь и сложится еще какая-нибудь мозаика, даст ответ на вопрос, как все провернуть, не повторяя пути хозяина подземелий.

– Вера вообще не продается, – отрезал Граин. – Знаешь ли ты, как проходит процесс снятия Проклятия?

– Ну, вы вознесете молитвы, я пообещаю больше так не делать и Адрофит меня простит?

Верховных чуть не перекосило от такой самоуверенности и наивности, Бранд мысленно рассмеялся.

– Мы вознесем молитвы, да, – Граин сделал движение рукой, словно собирался стукнуть посохом.

Жрецы разных богов обожали посохи, по совокупности причин. С ними они выглядели представительнее, посохом всегда можно было треснуть неверующего по голове или в пах, причем «без пролития крови». Посох можно было зачаровать и использовать его для усиления воздействия умений на Вере. Вроде как служительницы Меоры, богини магии и памяти, могли даже летать на посохах. Служителям Адрофита приписывали и другое применение посохов, как обычно низводя все к телесному удовлетворению.

– Мы потратим свои атрибуты Веры, – продолжал Граин, – в том же количестве, которое ты потерял из-за Проклятия.

При этом сам Минт потерял намного меньше, чем Валланто, надо полагать опять же, по совокупности причин. Не являлся избранным Чемпионом, не взывал напрямую к богу, да что там, даже Проклятие стало лишь следствием брачной клятвы и того, что Амали воззвала к Адрофиту. Формально условия соблюдены, да и сам Адрофит не остался в накладе, хотя бы сотня верующих эльфов и вот уже ущерб от Минта нейтрализован.

Но Минт этого не знал, а верховные напротив старательно преувеличивали сложность проблемы. В сущности, обычный торг, только не из-за какой-то вещи, да и оплата шла не в монетах. Вера, может, и не продавалась за золото, но она отлично менялась на другие вещи. Нельзя сказать, что Бранда преисполнило отвращением, он пожил немало, видел и знал все это, но слишком уж давно не сталкивался напрямую. Былой накал богоборчества спал, рядом находился Ролло с его паладинством, все словно подернулось дымкой и флёром, смягчающим прошлое и отвращение, если не ненависть, к служителям, богам и всему, что с ними связано.

– Чтобы снять Проклятие, нам нужно пустить Проклятого в цитадель веры и потом отмаливать все это у Адрофита, теряя еще веру, – продолжал нагнетать Граин. – Масса потерь, взамен которых мы получим что? Ты обратишься в веру Адрофита?

Минт аж отшатнулся, замахал руками. Не дурак или Дж’Онни просветил по дружбе, в любом случае молиться тому, кто тебя недавно проклял и лишил всего – отдавало легким безумием.

– Я же бард! – выдал Минт. – Мне нельзя!

Узианду поминать не стал, но верховные и не расстроились, только переглянулись.

– Стало быть, ты не отмолишь все, что в тебя вложили, – мелодично произнесла Олинэ, – и какой нам прибыток тогда? Мы служим Адрофиту и должны преумножать веру в него и веру в себе, а ты предлагаешь потратить ее, не отдавая ничего взамен.

– Я пою о любви! Соединяю сердца клятвами брака! Вера в Адрофита множится!

– Брак мог бы помочь, – Олинэ посмотрела задумчиво на Минта.

– Нет, я решил последовать примеру деда! – прибег Вольдорс к привычной уловке, разве что физически прятаться за спину Бранда не стал. – Любовь всем женщинам мира, но никаких клятв!

Верховные посмотрели на Бранда.

– Не желает ли Алмазный Кулак пожить со мной? – вдруг промурлыкала Олинэ. – Мне надо будет вернуться на родину на какое-то время, и мы могли бы провести это время в джунглях Илианэ, в компании друг друга. Уверена, душевный и телесный подъем восполнил бы все затраты Веры.

Пожить, воссоздавая легенду о Светлейшей и Бранде, неужели они были о нем настолько низкого мнения? Продажный герой, торгующий телом? Нет уж. Но для дела Бранд, конечно, изобразил колебания и борьбу с самим собой, едва заметную, уловимую только для верховных.

– Дед, соглашайся, дед! – тут же обрадовался Минт. – Тебе приятно, мне приятно, верховной приятно, все в выигрыше!

– У меня дела, – словно через силу, словно оправдываясь, ответил Бранд.

– Дед, дед, какие еще дела? Ты ничего такого не говорил!

– Острова Ожерелья в беде и Скрытник ждет меня на юге Кирфа, – ответил ему Бранд.

Острова Ожерелья располагались в середине океана Спокойствия, как раз сесть на корабль в Килиасе да плыть к ним, а потом на юг Кирфа. Верховные опять переглянулись, возможно даже общаясь мысленно.

– Ну и что⁈ Услуга за услугу!

– Ты можешь сам пожить с верховной Олинэ, – предложил ему Бранд.

По телу Минта пробежала дрожь, богатое воображение барда явно сразу нарисовало ему эту жизнь на три года вперед. Наслаждения за гранью доступного живым, но в то же время служение Олинэ, золоченая клетка, о которой все любил твердить Минт.

– Только под твоим присмотром, дед!

– Я не против пожить и с вами двумя, – еще более соблазнительно промурлыкала Олинэ. – В вашей группе были еще герои, вы можете позвать и их, меня хватит на всех.

Ошибочный шаг, Минт содрогнулся от такой картины и освободился от чар верховной. Слов о том, что в группе было четверо героев, а сюда прибыло трое, тоже не последовало.

– Хорошо, – улыбнулась темная эльфийка, демонстрируя мелкие острые зубки. – Любовь и восполнение веры, брак, хм, обращение к богу? Вам даже необязательно верить, Кулак, вы просто заявите, что увидели свет Адрофита, скажем на центральной площади этого поселения.

Бранд лишь улыбнулся в ответ и Олинэ посмотрела на Граина, словно ища поддержки.

– Не будет торговаться, как полурослики, – произнес гном.

Поняли, что все попытки воздействия и заманивания в свои сети не вышли, отметил Бранд. Минта наверняка «выпотрошат», извлекут все сведения, оставят крючочков и зацепок на будущее.

– Дневники Марденуса Свануса в обмен на снятие Проклятия нашего бога с барда Минта Вольдорса.

– Опять дневники? – подпрыгнул на месте Минт. – Что за дневники, дед? Эти, сайроситы и их бог тоже о дневниках толковали!

– Там записан рецепт спасения мира, – медленно ответил Бранд и добавил после паузы. – Или его гибели.

– Ого! Нет, гибель мира нам точно не нужна, я еще и не пожил толком, не пел на всех континентах, не перепробовал всех женщин и вина! – вскричал Минт. – Знаешь, что, дед⁈ Дед! Давай в другой храм отправимся! Пусть там снимут проклятие!

Верховные не сдержались, Бранд ощутил их радость и самодовольство. Минт слишком вырос в уровнях, чтобы обычные жрецы смогли снять с него проклятие, но, помимо этого, похоже Адрофит решил еще помочь своим служителям. Без необходимости являться лично и слушать отказ, унизительный для бога.

– Только мы сможем его снять, – произнес Граин важно.

– Что? Дед, это правда⁈ Дед?

– Правда, – обронил Бранд.

– Тогда отдай ты им эти дневники! Пусть они спасают мир, а ты его уже спас сотню раз, пора и на покой! Ты же сам говорил, что тебя уже деградация одолевает! Ну дед, ради меня⁈ Неужели мы тащились в такую даль зазря? А так меня спасут и мир спасут, сплошная выгода!

– Или погубят, – обронил Бранд.

– Чем они его погубят? Любовью⁈ От нее только жизнь увеличивается, я знаю! У самого трое!

– Нет дневников – нет снятия проклятия, – повторил Граин.

Олинэ улыбнулась, как-то повела рукой, чуть приоткрывая практически несуществующую грудь.

«Обольщение» отражено!

Сильна, подумал Бранд, изображая сомнения и колебания. Да, не бойцы, но наверняка в Городе Любви хватало и бойцов, и героев с высокой верой, которые становились еще сильнее после благословения Верховных. Опасное сочетание, как недавно продемонстрировал Гвидо.

– Дед, дед, ну не могу я в новый брак! – взвыл Минт, заламывая руки. – И верить не смогу, у меня же все песни на искренности построены, будет в них ненависть к богу звучать и меня по новой приложит!

Бранд сдержал смех, сделал еще вид, что колеблется, затем достал и протянул два дневника. Времен жизни Марденуса в Дарнии, они уж точно не содержали ничего такого, что не было бы известно массе живых: коллег Марденуса по его профессиям. Более того, все были уверены, что идеи Марденуса оттуда нежизнеспособны.

Граин и Олинэ взяли их, замерли на мгновение, явно получая сообщения от Адрофита.

– Остальные после лечения, – добавил Бранд.

Шесть лет, шесть лет Марденус шел к пику своей карьеры хозяина подземелий. Здесь, без необходимости сидеть в подземелье без выхода, да с подсказками бога, да с помощью живых смогли бы управиться и за два, или даже за один год. Так что можно было отдать и все дневники, а потом просто осуществить задуманное раньше, но Бранд опять испытал легкую нерешительность.

Гибель миллионов, прорывы Бездны, демоны и моря маны маячили перед глазами.

– Которое должно состояться в ночь безлуния!! – воодушевленно добавил Минт.

– После снятия проклятия в ночь кровавого безлуния, – послушно повторил Бранд.

Верховные переглянулись и кивнули друг другу.

– Боги милосердны, – почти пропела Олинэ, – и любят всех живых. Мы снимем с тебя проклятие, бард Минт Вольдорс, в ночь кровавого безлуния, а в оплату герой Бранд Алмазный Кулак передаст нам все имеющиеся у него дневники Марденуса Свануса, также известного, как хозяин подземелий.

– Разумеется, вход неверующим в Город Любви все равно запрещен, – добавил Граин.

– Разумеется, – спокойно кивнул Бранд.

Сделка была заключена.