Текст книги "Путешествие на восток (СИ)"

Автор книги: Samus

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

Глава 39

10 день 13 месяца 879 года, Королевский Лес Алавии

– Как видите, здесь все расчищено и подготовлено к высадке новых мега-деревьев, – указала Амалиниииэ.

Иааиуиэль только кивнула, а Марена полюбопытствовала:

– А почему вы их не высаживаете? Из-за зимы?

Королевы, опять мысленно вздохнула Амалиниииэ. Вчерашняя наемница, не успевшая отмыться от пыли и навоза, и вчерашняя дочь кузнеца, так и не смывшая с себя копоть. Но в то же время было в них что-то, в их свободе поведения, отсутствии и незнании манер, словно вызов покойной маменьке с ее бесконечными правилами и приличиями.

– Мега-деревья один из священных столпов, буквально, лесов эльфов, – сообщила благожелательным тоном Амалиниииэ, чуть наклоняя голову. – Необходимо провести молитвы и ритуалы, и дождаться нужного дня.

– А когда он наступит?

– В конце года, в день кровавого безлуния.

– Разве не будут тогда все жрецы молиться, чтобы демоны не прорвались наверх? – как-то рассеянно поинтересовалась Иааиуиэль.

За то время, что прошло со времен совместной поездки к Провалу, темная эльфийка изрядно похорошела и постройнела, а слегка выпирающий животик… ладно, изрядно вздутый живот, только придавал ей дополнительной красоты, по мнению Амалиниииэ.

– Будут, – ответила она. – Жрецы всегда молятся в день и ночь безлуния, так что лес будет заполнен благодатью и любовью, идеальное время для высадки мега-деревьев. Но я вижу, что вы устали, да и я тоже, так что давайте прервемся и отдохнем, продолжим обсуждение дел, но в более приятной обстановке.

Ребенок ее, похоже, взял самое плохое от Минта. Постоянно пихался, толкался, не давал спать и требовал внимания, еще даже не появившись на свет. Амалиниииэ хлопнула в ладоши и Стражи Леса приблизились, с зачарованными паланкинами в руках.

– Я сама, – отмахнулась Марена. – А то и так не вижу практически своих питомцев, скучают без меня.

Древон обвил ее хоботом, усадил в седло на спине. Скальная черепаха там пережевывала камень и, похоже, совсем не скучала, в отличие от птицы-скальнута, которая тут же начала что-то выискивать в волосах и шее Марены. Та хихикала и отбивалась, уверяла птицу со смехом:

– Я мылась сегодня, Лиана, не надо искать на мне червячков.

Иааиуиэль, наоборот, согласилась, и Амалиниииэ радостно уселась напротив нее в огромном паланкине. Зачарованном паланкине, в котором можно было поболтать, не опасаясь, что хоть одно слово вырвется наружу. Если бы Амалиниииэ хотела добраться быстрее, то вызвала бы мага-телепортиста.

– Можно? – спросила она, указывая взглядом на живот.

– Да, конечно, – немного устало ответила Иааиуиэль, чуть приподнимая одежду.

Амалиниииэ протянула руку и сразу ощутила шевеление внутри.

– Беспокойные и все время в драку лезут, прямо как их отец, – слабо улыбнулась Иааиуиэль.

Наполовину орки, пронзила Амалиниииэ злая мысль. Орк и эльфийка! Что это, насмешка богов или их благоволение, чтобы самой Амалиниииэ было легче отомстить?

– Мой тоже весь в отца, – сказала она, укрепляя ниточку доверия между ними.

Тоже чуть задрала одежду, демонстрируя выросший живот.

– Теперь вот жду, что после рождения он заявит мне, мол, не любит меня и сбежит, – с легким смехом добавила Амалиниииэ, продолжая укреплять и наращивать доверие.

Живые любят тех, кто смеется над собственными бедами, охотно делятся своими. Но Иааиуиэль, напротив, только помрачнела, даже сжалась немного.

– Извини, я что-то сказала не так, – ласково произнесла Амалиниииэ, касаясь темной руки Иааиуиэль.

– Нет-нет, – отмахнулась та. – Это я…

Оборвала сама себя, замолчала сердито, уставившись в окно. Амалиниииэ тут же указала рукой:

– В Королевском Лесу и всей Авалии сейчас возводят храмы Адрофита и жрецы его и жрицы ходят среди моих подданных, увеличивая и взращивая любовь и веру. Ты можешь обратиться к одному из них, они помогут советом и делом.

– Храмы Адрофита?

– В знак признательности за избавление от этого гнусного обманщика, моего бывшего мужа. Адрофит ответил на мой призыв и клятву, припечатал его проклятием, чтобы он больше не смог любить!

– Это ненадолго, – с затаенной в голосе грустью отозвалась Иааиуиэль. – Он же отправился в Город Любви, там ему снимут проклятие.

– Почему ты в этом так уверена? – Амалиниииэ заставила себя раздвинуть губы в улыбке.

– Потому что с ним Алмазный Кулак? Сколько он ни твердил, что не будет утирать нам носы, а в итоге все равно взялся их утирать, только не нам, а этому раздолбаю, пустозвону, хорошо хоть не отцу моих детей, Минту!

А заодно помешал мне отомстить, зло подумала Амалиниииэ, старательно изображая на лице сочувствие и понимание.

Воля +2!

Хоть какая-то польза от этого Минта и его фальшивого деда, подумала Амалиниииэ. После того, как вернулись ее рейнджеры и принесли послание от Бранда, она подняла не меньше сотни единиц Воли, на одних только попытках сдерживаться, не орать, не мчаться за Минтом с оружием или склянкой убийственного зелья в руках.

Но и это обернулось к лучшему, Бранда там встретят, ну а она сама пока что здесь займется теми, кто ей по силам. Кто был близок с Минтом, включая эту Иааиуиэль. Жаль, что она не понесла от барда, месть вышла бы еще слаще и сочнее, но и так неплохо.

– Взялся утирать? – переспросила Амалиниииэ, притворяясь, что ничего не знает.

Вполне естественно скрыла свой интерес к Бранду интересом и искренней ненавистью к Минту, но Иааиуиэль, как выяснилось, и сама почти ничего не знала, так как находилась тогда в Таркенте. Вломились герои, вломился Минт, Амалиниииэ слушала, запоминала все, выражала сочувствие.

– Так что ему снимут проклятие, он снова сможет любить, – с печальной улыбкой на губах закончила свой короткий рассказ Иааиуиэль, – а я, я уже больше не смогу!

– Не может быть! – вскричала Амалиниииэ, изображая шок, возмущение, негодование. – Ты создана для любви и восторгов мужчин, правильных мужчин!

Иааиуиэль не ответила, продолжая печально улыбаться, и Амалиниииэ не стала настаивать, ведь у нее в запасе оставались еще способы воздействия.

Вода в бассейне бурлила и пузырилась. Марена присела на корточки, попробовала мизинцем воду и удивленно посмотрела снизу вверх. Так она выглядела еще уродливее, особенно в обнаженном виде.

– Это имитация движения питательных соков внутри мега-дерева! – объявила горделиво Амалиниииэ. – Поток теплой воды приносит питательные вещества, сдирает грязь, уносит ее к фильтрам, где происходит очистка и добавляются новые ингредиенты. Расслабляющие, снимающие усталость. Не надо даже мыться, достаточно полежать и обратите внимание, борта бассейна специально изогнуты для удобства.

– Надо будет в Таркенте такую же сделать, – расплылась в улыбке Марена и полезла в воду. – А чья идея?

– Моя и Миона, – призналась Амалиниииэ, бросая в воду щепотку сушеных листьев.

Немного пены, для маскировки эффектов. Расслабление, снятие усталости и развязывание языков.

– Он видел подобное где-то на юге Сии, ну а я Алхимик, в конце концов, – объяснила Амалиниииэ.

Правдоподобное объяснение и маскировка истинных намерений, все, как маменька учила, чтоб ее демоны в Бездне драли непрерывно.

– Не принцесса? – вяло удивилась Иааиуиэль.

– По основной профессии – да, но я назло маме Алхимика повышала. Мечтала отравить весь лес и сбежать. Сбежала вот, себе на голову… с Минтом. Откуда он только взялся на мою наивную голову?

Вода действовала, включилось сочувствие к подруге по несчастью, тоже пострадавшей от Минта, а также сама обстановка. Обнажение и разделение постели, ванны, чего угодно, как высшая форма интимности, открытости и доверия. Учение Адрофита толковало, конечно, больше о любви, но Амалиниииэ применяла его к разным ситуациям.

Она слушала жалобы на Минта, рассказы, но ничего нового про Бранда не узнала, разве что чуть больше деталей о том, как Вольдорс искал убежища за спиной старого героя.

– Значит, я все правильно сделала, порвав с ним, – кивнула Амалиниииэ.

– И проявив милосердие, когда отозвала Миона Три Стрелы, – добавила вдруг Марена.

Амалиниииэ снова нацепила улыбку, хотя внутри все словно задеревенело.

– Снимут проклятие, говоришь? – сменила тему она. – Что же, будем считать, что он достаточно страдал. Но ты, Иааиуиэль, ты-то не должна страдать! Ты же наша подруга – королева, у тебя любящий муж и скоро будут дети, как и у всех нас! А ты говоришь, что больше не сможешь любить!

– Но это правда, – откровенно отозвалась Иааиуиэль. – После благословения Мартахара Бури, вся любовь ушла. Вместе с куском оборотня.

Благословение орка, внутри кусок оборотня, Амалиниииэ старательно печалилась, пытаясь не скатываться в злобу и жажду мести, а когда те прорывались, пыталась представить все так, словно они обращены на Минта. Справедливая Марена обладала чем-то, позволявшим заглядывать внутрь живых, и это следовало держать в уме.

– Да, я заметила, что твоя былая страсть ушла, – сказала Марена, выныривая из бурлящей воды, куда погрузилась на пару секунд по самые ноздри. – Но думала, что это из-за беременности. Постой, а как же тогда наши требования к Гатару?

– Удовлетворение от его тела осталось, но позывов больше нет, а я больше поддержала тебя, как подругу и соратницу в нелегком деле замужества, – призналась Иааиуиэль. – Как я хотела Бранда, просто места же себе не находила, а теперь все. Старик, к тому же еще и противный на вид, что я только в нем находила?

– Ощущение силы? – спросила Марена. – Тебе надо вернуть ощущало?

– Чтобы снова началось мочало этой неразделенной любви, о которой так любят петь всякие Минты? Нет уж!

– Я могу помочь, – заявила Амалиниииэ.

– Правда? – Иааиуиэль тут же утратила сердитый вид, взглянула с интересом.

– Разумеется, не просто так.

– Ну да, у королев и королей ничего даром не бывает, и чего только мы о такой жизни мечтали? – вздохнула Иааиуиэль. – Дураки были, не иначе! Может и сейчас дураки, только коронованные. Так что нужно? Самолично вырастить мега-дерево? Принести в жертву дюжину демонов? Отправиться на край света за диким цветком?

– Воззвать к Адрофиту, но искренне, открыть ему сердце и помыслы, и тогда любовь к тем, с кем ты связана его клятвой, вернется, – ответила Амалиниииэ.

А не будь той клятвы, она не смогла бы подействовать, но теперь все складывалось крайне удачно. В знак признательности за сдержанную клятву, храмы и открытие страны, Адрофит даже являлся ей и одарил особым благословением, которое она сейчас собиралась применить на Иааиуиэль. И помогла, и в доверие вошла, и Адрофиту новый верующий, одна сплошная польза и выгода всем.

– Любовь, – Иааиуиэль облизала губы.

Затем вдруг прикрыла глаза и начала молиться, а Амалиниииэ задействовала «Возвращение любви». Иааиуиэль вспыхнула, раскрыла глаза. Взгляд ее блуждал, затем остановился на самой Амалиниииэ и темная эльфийка опять облизала губы.

Амалиниииэ не была сторонницей всех этих «извращений», хотя учение Адрофита толковало их иначе. Любой правитель должен уметь не только подавлять, внушать и находиться в центре внимания, но и уметь избегать этого самого внимания. Амалиниииэ задействовала умение, поднялась и взгляд Иааиуиэль переключился на Марену.

– Я…

– Неужели ты думаешь, что я полюбила тебя только за грудь? – спросила Марена со странной улыбкой.

– Да, – с какой-то странной жадностью ответила Иааиуиэль. – Мне вот твоя очень нравится!

Два тела слились в объятиях, а Амалиниииэ тихо вышла, ощущая, что лучше не портить момента своим присутствием. Сейчас было время завоевания доверия, помощи и информации, время мести придет потом. Возможно, ей даже удастся склонить Иааиуиэль в веру Адрофита, ну а Марена – паладин Эммиды, богини возмездия и справедливости, и без того разделяла взгляды на месть и остальное.

За дверью ее уже ждал Мион.

– Как ты прекрасна, моя полуодетая королева, – зашептал он, распуская руки.

Приятнее всего было то, что он любил Амалиниииэ просто так, без клятв и воздействий. Были несколько опасных моментов размолвок, как тогда, перед атакой на дриад, но Амалиниииэ справилась, сделала все, как надо. Мион уже придавил ее к стене, вошел, и Амалиниииэ вдруг поняла, что он ощущал происходящее в купальне и это дополнительно возбуждало старого героя.

– Ах-ах, – без притворства простонала она, закидывая ноги на Миона и запрокидывая голову, подставляя шею для поцелуев, – нас… увидят.

– Пусть видят, – грубовато отозвался Мион, – мне не стыдно!

Разумеется, никто их не увидел, Амалиниииэ предполагала нечто подобное и заранее отдала распоряжения Хранителям Деревьев, которые тоже были достаточно умны, чтобы не подглядывать. Мион ускорил темп, Амалиниииэ впилась ногтями в его кожу, внезапно ощутив, что та поддается, больше не напоминает стальной панцирь. Деградация продолжалась и усиливалась, следовало торопиться с делами, чтобы потом, даже без поддержки старого героя никто не покушался на ее власть.

Мааменьке потребовался Бранд, она же обойдется своими силами!

– Ах-ах, ты не забыл о Диких Землях? – спросила она, впиваясь зубами в ухо.

Мион задергался, Амалиниииэ тоже накрыло волной страсти. Все же старый герой, хоть и был старый, но превосходил Минта в постели стократно, Амалиниииэ и не подозревала, что бывает столько способов любить друг друга. Половина из них, конечно, была извращениями, но иногда такими приятными!

– За этим и пришел, – ответил тот, когда они отдышались и поправили одежду. – Места расчищены, войска высланы, взаимодействие с орками через Стордор налажено.

В день кровавого безлуния эльфы Алавии готовились высадить у себя в столице и возле Провала дюжину мега-деревьев, не хватало только одного компонента, последнего и самого главного. Амалиниииэ посмотрела снизу вверх на Миона и в его ответном взгляде прочла все, что хотела. «Вялые пограничные стычки» шли в полном соответствии с планом, в тайную часть которого Амалиниииэ не посвятила даже союзников – Ирий. Мион извернулся, сумел, скрутил одну из верховных жриц дриад, не попытавшись вступить с ней в связь, и такая верность была приятна.

– Ты получишь свою награду, о мой герой, – прошептала Амалиниииэ, проводя пальцем по груди старого героя, отчего тот сразу воспылал, снова потянул руки. – Но только когда завершится ритуал.

Кровавая посадка в ночь кровавого безлуния – сто сорок четыре дриады и верховная жрица будут принесены в жертву и уложены под корни мега-деревьев, в качестве подкормки и защиты. Дриады любили бахвалиться, как они защищали Перводерево, когда вокруг еще никого не было и на этом основании смотрели на всех вокруг свысока. Что же, им предстояло поработать защитницами и пищей мега-деревьев, чтобы те выросли высоко и быстро, встали мощной стеной на страже Провала. Тогда никто не сможет оспаривать превосходство Алавии и Амалиниииэ, и все увидят, что она превзошла Светлейшую маменьку во всем!

Сейчас же следовало найти жреца Адрофита и передать добытые у королев Стордора сведения, а потом вознести очищающую молитву Филоре.

Глава 40

13 день 13 месяца 879 года, Черная Пустыня

Песок шелестел под ногами, солнце светило тускло, устало и практически не грело. Вокруг, насколько охватывал глаз, расстилались лишь безжизненные барханы песка, песка и еще раз песка. Вчера группа Бранда, мелькнув в паре городов по Восточному Тракту, свернула с дороги и углубилась в Черную Пустыню.

– Безрадостное зрелище, – протянул Минт тоскливо, обозревая пустыню с высоты спины Дж’Онни, – в котором меня радует только отсутствие лесов и светлых эльфиек. Здесь вообще живых нет, что ли?

– Есть, – ответила Валланто.

Она ступала легко, невесомо, Бранд видел и ощущал легкие вспышки магии, Валланто на мгновение окаменяла песок под ногами.

– Все торговые пути в пустыне связаны с оазисами и источниками воды, и все они остались или западнее, или восточнее.

– Можно же брать с собой мага! Двух!

– А можно объезжать пустыню с севера, по тракту или обплывать по океану Спокойствия, – улыбнулась Валланто. – Не все берут с собой магов воды, экономят, надеются на протоптанные дороги и широкие копыта верных химер.

– А разве тут ездят не на этих, как их? – Минт задумался.

– Верблядях, – подсказал весело Дж’Онни.

Валланто лишь закатила глаза, мол, чего еще можно ждать от Матершинника? Песок шелестел под ногами, расступался, заставлял вязнуть ноги и терять силы, по крайней мере так бы оно было для обычных живых. Герои же просто шли и шли вперед, как ни в чем ни бывало. Высокая Выносливость у всех, даже Минта, позволяла легко переносить дневную жару и ночной холод, не задыхаться от иссушенного воздуха и не особо страдать от жажды.

Вайдабор с его широкими великанскими ножищами тоже шагал легко, но по сторонам уже не озирался с любопытством, как вчера. Нечего было тут рассматривать, пустыня она и есть пустыня, особенно Черная. В лучшем случае потом, когда они пройдут середину пустыни и на горизонте покажутся зыбкие очертания гор, тогда начнут появляться какие-то там растения да мелкая живность. Бранд тут проходил несколько раз, но, разумеется, никаких особых примет или точных маршрутов не помнил, да они и не требовались сейчас. Иди строго на юг, не промахнешься.

– Ездят, конечно, как и на обычных лошадях путешествуют, но в основном предпочитают улучшенных лошадей, то есть химер, – ответила Валланто. – Здесь же это улучшенные верблюды. Копыта еще толще и шире, бока вздуты, горбы ниже, в общем, как на покачивающемся кресле едешь.

– Дж’Онни, если к тебе привязать кресло? – тут же поинтересовался Минт.

– Хуй себе ко лбу привяжи! – огрызнулся кентавр.

– Организм их перестроен так, что в этих боках расположены карманы для запасов пищи. Не магические карманы, эти опыты оказались неудачными, а просто емкости, вроде защечных мешков у мелких грызунов. Они едят и пьют в запас и перерабатывают поглощенное в высокопитательную смесь, которую потом расходуют в дороге. Бока постепенно опадают, но это нормально, а если вот горбы начали опадать, это признак, что запасы уже все, практически исчерпаны. Благодаря запасам и общей неприхотливости, на химерах-верблюдах можно ездить через пустыню даже напрямую, ну вот как мы идем.

– Но этого не делают, так – так, я уже чувствую здесь трагедию на три песни, минимум, – чуть оживился Минт.

Валланто начала объяснять, Бранд не вслушивался особо, так как и так знал причины. Не у всех были химеры, дороги через пустыню заметало песком, легко можно было заблудиться и исчерпать все запасы, и так далее, еще добрая дюжина причин, из-за которой караваны предпочитали водить проверенными путями. Где были запасы воды и еды по дороге, где имелись ориентиры и возможность позвать на помощь. Будь здесь государства, они может и решили бы все эти проблемы, но в пустыне присутствовал только песок.

И редкие живые, включая тех, что приближались к ним с юга.

– У нас гости, – сообщил он остальным.

– О, о, о, можно я дам им концерт! – подпрыгнул Минт. – А то скукотища же, даже спеть некому!

– Можно нам петь, – пророкотал Вайдабор, усаживаясь на землю, чтобы его не заметили.

– Вам я и так пою, – отмахнулся Минт, – но это не то! А здесь – свежие слушатели!

Бранд почти не сомневался, что Минт сумел бы песнями очаровать даже очередных бандитов, именующих себя как-то выспренно, вроде «гроза песков», «ужас пустыни» и прочее в том же духе. Но они специально отклонились от всех привычных караванных путей, чтобы избежать любых контактов с живыми, поэтому Бранд сказал:

– Нельзя. Дж’Онни, пристукни копытом, чтобы пески вперед запели.

– Мне нельзя, а пескам можно?!! – вскричал Минт обиженно.

– Не выебывайся, – посоветовал ему кентавр. – У тебя от такого пения несварение желудка случилось бы, а ругательства комом в горле застряли бы. Нам тут нахуй не нужны встречи с посторонними. Разлом, давай, пизданем совместно на счет раз!

Дж’Онни пристукнул копытом, Валланто прибегла к магии камня, песок впереди отвердел и завибрировал, «запел», а также начал скатываться, словно в воронку. Поющие пески не всегда бывали зыбучими, но обитатели пустыни предпочитали не связываться и не приближаться. Некоторые даже верили, что это стонут демоны, которым не удалось вырваться наружу, а пустыня вокруг, мол, дело рук тех демонов, которым все-таки удалось.

Судя по умелому исполнению, Дж’Онни сталкивался с такими песками на землях Кирфа и Керики.

– Пошли в сторону, – сказала Валланто, касаясь рукой песка.

– Интересно, что эта толпа долбоебов делала так далеко от торговых путей, – добавил Дж’Онни.

Бранд лишь пожал плечами. Может отсиживались. Может с юга прискакали или еще откуда. Когда не требовалось экономить и не стояло задачи выжить, существовала масса способов пересечь практически любые пустыни, горы, океаны, хватало бы Атрибутов или денег.

– Дед, я требую компенсации за сорванный концерт! – провозгласил Минт. – Может, они там сокровища зарывали!

Бранд лишь пожал плечами еще раз, и они отправились туда, откуда прискакали бандиты. У них были лошади, нет, химеры, но на основе лошадей, чтобы успевали догонять химер на основе верблюдов. Среди тех встречались и беговые, конечно, но их в торговых караванах, как правило, не использовали. Равномерное и как можно более дешевое движение, перевозка как можно большего количества груза.

Герои, разумеется, с собой никого и ничего брать не стали, знали, что пешком проще и быстрее.

– А если они зарывали сокровища, то почему у них не было с собой наблюдательной птицы или еще чего похожего? – спросил Вайдабор задумчиво.

– Хороший вопрос, – хмыкнул Бранд на ходу. – Подозреваю, что ответ на него звучит примерно так «потому что у них не было сокровищ на их покупку, а если бы были, то демона лысого они бы их зарывали». Переехали бы куда-нибудь ближе к Клину и воровали и грабили бы уже на законных основаниях, то есть стали бы Купцами.

Дж’Онни заржал:

– Чистую правду ебанул! Но вопрос, какого хуя они там делали, остается!

– А если у них там лагерь? – предположил Вайдабор. – Специально в глубине пустыни, чтобы не нашли? Наняли мага воды, создали себе оазис, чтобы воду в карманах не таскать?

– Так поступали когда-то, – снова легко улыбнулась Валланто.

Похоже, в прошлом она ловила тут бандитов. То ли магию камня повышала, то ли обращала пойманных бандитов к любви, ведь многие жрецы следовали путем своего бога: воевали, любили, мастерили, сочиняли стихи и рисовали, даже торговали, смешивая веру и профессию, и дополняя одно другим. Множили веру, подумал Бранд, припоминая слова Первой Ветви о том, что раньше были другие боги. Им перестали молиться и поддерживать верой? Сменили имена и верующих, нет, заменили вообще всех живых?

Убить всех верующих, и боги умрут, подумал Бранд. Некоторые герои верили (и не без оснований), что даже думать о подобном – вставать на путь, ведущий к Проклятому.

– Поэтому те живые песков, кто промышляет разбоем, больше всего ценят подвижность. Налетел, унес, что смог, сбежал. Никаких постоянных лагерей, оазисов, которые можно найти и уничтожить. Маг воды в банде считается показателем силы, жрецов Сайроса, конечно, там нет, но есть специализации в профессии магии, чьи умения позволяют повышать прочность вещей или восстанавливать их, и когда такой маг в банде, то она считается «могучей». Обычно же просто у бандитов вторичными профессиями идут всякие полезные в их преступной деятельности: сковать там что-то, уход за химерами и прочее. Не у всех есть даже профессия Путешественника, так как они не покидали никогда пустыни и ее окрестностей. Жизнь у них скучная, тяжелая и короткая, как правило.

– А чего ж тогда они существуют до сих пор? – изумился Минт.

Они уже прошли ту точку, где находились бандиты, когда их заметил Бранд и впереди ощущалось что-то неправильное. Скорее всего, оттуда они и прискакали.

– Кто-то бежит от тяжелой жизни, кто-то не видел ничего другого, кто-то…

Валланто не замялась и не смутилась, но в ней регулярно прорывалось такое вот. Она видела в Минте собрата по несчастью, проклятию бога, если не ровесника собственной дочери и старалась не задевать его лишний раз. В отличие от кентавра.

– … наслушался песен бардов о пиздатой жизни разбойничков и съебался из дома, а там такая жопа! – заржал Дж’Онни.

– Пф-ф-ф-ф, это были хуёвые барды, – самоуверенно фыркнул Минт.

Они приближались и глазам их предстал небольшой конус, торчащий из песка. Вокруг было разрыто, похоже, разбойники тоже решили, что кто-то зарыл сокровище и поставил знак, и попытались раскопать. Мало что вышло, уже сейчас песок катился обратно, шелестел по склонам и без того небольшой ямы.

– Давайте уже достанем сокровища! – провозгласил бард, потрясая лютней, словно лопатой.

Валланто раскинула руки, выкрикнула заклинание и на добрую сотню футов вокруг, включая глубину, песок обратился в камень. Не какой-то там прочнейший гранит, а рыхлый, легко откалывающийся, но в то же время не осыпающийся, подобно песку, камень. Дж’Онни и Вайдабор заработали, откидывая камень, Минт приплясывал рядом и пел что-то о сокровищах, повышая остальным Атрибуты и умения. В этом отношении он удивительно соответствовал пустынным и степным сочинителям, обычно певшим о том, что видят, с той лишь разницей, что в пустыне чаще всего смотреть было не на что.

– Я жила здесь и состояла в одной из банд, после того… ну ты знаешь, – тихо сказала Валланто, словно оправдываясь перед Брандом. – Моталась по пустыням, грабила, убивала, готовилась к возвращению и потом вернулась. Лучше бы я этого не делала.

Бранд лишь кивнул, в чем-то понимая Валланто. Ему тоже иногда хотелось вернуться и отменить какой-то поступок, который тогда казался абсолютно правильным. Бранду не хотелось опять чесать старые шрамы и мысли его скользнули на прежнюю дорожку. Убить всех живых и верующих, боги умерли бы, и тогда открылась бы дорога Бездне. Некому было бы карать за нарушение договора и вмешиваться. Конечно, Проклятые и без того были кровожадны, но что, если, это было не просто воздействием маны бездны, а попыткой именно что взять верх в этой борьбе? Убить не просто живых, а богов через их верующих?

Бранд подавил желание скрипнуть зубами.

– У всех у нас есть что-то, чем мы не гордимся, – сказал он.

– Дед, че за нахуй? – спросил Минт, поворачиваясь к Бранду. – А где сокровища⁈

– Дж’Онни, ты плохо на него влияешь.

– А он на меня! – засмеялся кентавр. – Равновесие соблюдено!

Валланто подошла к провалу, оставшемуся на месте шпиля, провела рукой по… стене, наверное, решил Бранд.

– Это верхушка солнечной башни, – тихо сказала она. – Раньше, пятьсот или тысячу, или даже больше лет назад, здесь не было пустыни, тут высились города людей и леса эльфов. По легенде, в Оплоте Небес обитали гномы, а на вершинах гор гнездились драконы и все существовали мирно, в любви и гармонии. Бранд, не надо дергать щекой, я знаю, что это все вранье, но я пересказываю тебе легенду основания Города Любви, имей уважение!

– Имел он уважение к богам! – последовала реплика Дж’Онни.

– И живые здесь жили. К небесам возносились солнечные башни, с которых славили Зероса и напитывались энергией светила. Солнечники правили здесь и по слухам забирали все больше силы, возгордились своей силой и в гордыне забыли, что они лишь обычные живые.

Бранд не стал дергать щекой, так как эту часть легенды он тоже слышал. Солнечники возгордились и раз их не пустили на небеса, решили спустить солнце к себе, собрались толпой, потянули и притянули светило, которое сожгло их и все вокруг, и так дескать появилась Черная Пустыня. Подобных легенд тут была дюжина и какая из них была правдива, никто не знал. Возможно, что все врали.

– И тогда, мол и возник Город Любви, как преграда смерти, напоминание о том, что живые вокруг убили себя и природу, из-за того, что мало любили, – закончила Валланто. – Как там было на самом деле я не знаю, в те времена, когда у меня были разрешения и власть, я интересовалась совсем другими вопросами.

– Да, в Городе Любви тебя лучше вообще не упоминать, слышишь, Минт? – еще раз решил напомнить Бранд.

Бард не ответил, он стоял и касался рукой стены или верхушки башни, наверное, вынесенной из глубин каким-нибудь землетрясением. Повернулся, не пытаясь скрыть слезы, бегущие по щекам.

– Столько лет, – прошептал он. – Столько лет, все сгинули, а город продолжал стоять и его заносило песком, пока не осталась лишь пустыня. Ни имен, ни славы, ни памяти, ничего не осталось. Ничего. Никого. Словно и не было никогда. А ведь они тоже были живыми, радовались, любили, набирали уровни, собирались спасать и покорять мир, но от них ничего, ничего не осталось.

Как не останется и от нас, подумал Бранд, а жизнь продолжится. Жизнь в вечной борьбе, в мире чужой борьбы, совсем не нужной живым. Остальные герои тоже молчали с самым мрачным видом, словно отдавая дань памяти неведомым строителям солнечной башни, Бранд и не слышал никогда о таких.

– Но я, несравненный бард Минт Вольдорс, исправлю это упущение! – прозвучал громкий возглас, и мрачная торжественность момента оказалась непоправимо нарушена. – Я сложу песню, нет, целую балладу и назову ее «Черный город»! Увековечу их память, поведаю миру об их жизни!

О которой Минт ничего не знал, но, когда это мешало бардам и прочим сочинителям перевирать все подряд? Минт стоял в горделивой позе, вскинув руку к солнцу, словно бросал ему вызов. Бард, конечно, сильно изменился за эти полгода, но в чем-то остался прежним.

– Идем дальше, – сказал Бранд. – Пустыня сама себя не пересечет.