Текст книги "Путешествие на восток (СИ)"

Автор книги: Samus

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

Глава 17

7 день 12 месяца 879 года, Твердь

Дверь приоткрылась бесшумно и тут же закрылась за спиной Бранда. Сопровождавший его светлый эльф, закутанный с ног до головы и упорно притворявшийся человеком, несомненно отступил в тень и затаился снаружи. В огромном зале царил полумрак, на столе посреди помещения стоял подсвечник, в котором еле горела одна свеча, да Бос бросал свои золотистые лучи в окна.

– Ваше императорское величество, – кивнул Бранд в сторону единственного живого в зале.

Не этого он ожидал от встречи, но не драться же теперь?

– Для вас, знаменитый герой, просто Олесса, – ответила императрица Турсы, поднимаясь из огромного кресла.

Хлопок в ладоши и свеча погасла, вспыхнули светильники на стенах и по окнам пробежала волна какой-то магии, затеняя их без штор. Она коснулась стола и там появились еда и напитки – какое-то подобие магического кармана, только в отдельном предмете, понял Бранд. Дорогой и не слишком полезный, но весьма эффектный трюк.

– Меня уверяли, что амулет сокрытия защищает от заклинания Оценки, – заявила Олесса, демонстрируя этот самый амулет, многоугольный изломанный клубок линий, висевший у нее на груди.

– Защищает, – пожал плечами Бранд. – Но я могу видеть чужие статусы, пускай и не полностью.

Синие глаза императрицы вспыхнули восторгом, она едва не захлопала в ладоши, глядя на Бранда с каким-то странным восхищением. Было в происходящем нечто странное, Бранд специально не стал наносить визитов в императорский дворец, да и с героями местными вначале собирался свести все контакты к минимуму. Наверху, практически буквально, ведь императорский дворец стоял выше других зданий Тверди, тоже отнеслись равнодушно, так казалось Бранду.

И тут вдруг, после двух с лишним недель в столице, когда уже ясно стало, что на днях надо будет отправляться дальше, такой вот поворот. С тайными приглашениями, попытками скрыть себя и этим восхищенным взором.

– Вы, наверное, не помните меня, – вдруг улыбнулась Олесса, отставляя взятый было в руку бокал с вином.

Стройная, высокая, с косой до пояса и синеглазая, с крепкой грудью, в платье до пола, украшенном сапфирами, она казалась воплощением традиционной красоты самой империи. Ибо Турса, хоть и привечала всех живых, но все же основу ее составляли люди и правили ей тоже они.

– Вы и ваша команда навещали Твердь семнадцать лет назад, помните? Вы тогда спасли Овород на севере, прорубились сквозь ряды слуг Проклятого и вырвали ему сердце!

Сражение у стен Оворода, крупнейшего города империи на севере, Бранд отлично помнил. Одно из первых совместных дел его прежней команды, в котором только присоединившийся к ним Джаггер Колун сломал свой топор о голову этого самого Проклятого. Бранд поделился с ним адамантитом и Джаггер обзавелся несокрушимой секирой, стал Джаггером Мясником.

Вот Олессу Бранд не помнил, хотя возле императора Патела Второго крутились какие-то детишки, возможно, она была одной из них? Так что Бранд лишь пожал плечами и взял бокал с каким-то слабым местным вином. Ни яда, ни любовных зелий, ни природных афродизиаков, просто вино. Странно, подумал Бранд, ставя бокал на место.

– Не помните, – еле слышно вздохнула Олесса, – зато я отлично вас запомнила! Вы показались мне каким-то всемогущим великаном, и я потом долго собирала упоминания ваших подвигов, перечитала все-все книги, где упоминали вас и…

Она взяла себя в руки, задействовав какое-то из умений профессии правителя.

– В общем, вы можете себе представить, какое впечатление произвели на меня.

Честно говоря, Бранд не мог, так как плохо разбирался в детях, поэтому он поступил привычным образом: пожал плечами.

– Вы появились вдруг на границах империи, а затем приехали в Твердь, и я разволновалась, словно снова стала той восьмилетней девочкой, – опять заговорила Олесса после короткой паузы.

Так она ждала визита, чтобы поговорить, не выдавая себя, понял Бранд. Боролась с собой, чтобы не бежать в гости, подобрав подол и повизгивая от восторга, ибо несолидно такое проделывать императрице, тем более такой молодой. Наверняка несколько группировок у трона боролись за влияние и Олесса балансировала между ними, отсюда и попытки сохранить визит в тайне. Наверное?

А может все банально и прозаично, подумал Бранд.

– Скажите, Бранд, почему вы не гуляете на свадьбе Орданы Облако? – спросила Олесса.

– У меня давние разногласия с невестой.

– Но ведь ваш якобы внук свел ее и демонолога Шадрона, которому вы наносите ежедневные визиты?

– В жизни бывает и не такое, – обозначил улыбку уголками губ Бранд, – а в книге напишешь, так все решат, что выдумка.

– Как в книгах об Эл Доже? – с лукавой улыбкой спросила Олесса.

Действительно поклонница, подумал Бранд, не спеша что-то говорить в ответ. Ролло не мог проболтаться, издателю или кому он там подвиги Бранда перевирал, Скрытник не называл имен, а тот оказался достаточно умен, чтобы держать рот на замке, даже если догадался, о ком идет речь. Стало быть, Олесса знала историю подвигов Бранда и их детали достаточно, чтобы сопоставить с книгами и самостоятельно вычислить правду.

Следила и знала, но к чему тогда вопрос про свадьбу Орданы?

Олесса поглядывала, допила вино и крутила в пальцах бокал, словно скрывала нервозность. Еда и сладости так и стояли нетронутыми, а Бранд размышлял, не являются ли все эти вопросы продолжением истории с дневниками Марденуса. Империя была огромна, у нее не было какого-то одного бога-покровителя, но все же выделяли троицу: Зероса, Теруна и Сайроса. Гвидо Солнцедар верил в Зероса, да и у Теруна хватало поклонников среди героев, и информация через бога и при его посредстве вполне могла добраться и до прелестных ушек Олессы.

Потому что как ни крути, а юная императрица была красива.

– Скажите, Бранд, знакомы ли вы с Метроном Хластвигом? – вдруг спросила она.

– Глава Щита Империи? – припомнил Бранд с некоторым трудом, все же столько лет прошло. – Он еще жив?

Аналог Тайной Канцелярии Стордора, служба вела себя на удивление мирно. Приглядывали, конечно, не без этого, но издалека и в целом не мешали Бранду и его группе жить.

– Старый соратник моего отца, – улыбнулась Олесса, – и да, он все еще жив и все еще занимает тот же пост. Отказывается уходить в отставку, знаете (голос ее упал до доверительного шепота, а сама императрица подалась вперед), кажется, он до сих пор видит во мне маленькую несмышлёную девочку, если не собственную дочку, оберегает и заботится. На свой лад, конечно.

От стандартной уловки с повышением доверия императрицу отличало только то, что она не стала наваливаться грудью на край стола, делая ее крупнее.

– Так вот, некоторое время назад, – голос Олессы снова стал нормальным, а бокал вернулся на стол, – он принес мне доклад, касающийся вас, Бранд и вашей новой группы героев.

Бранд не стал поправлять императрицу.

– Появление странных наемных убийц, подозрительные слухи и шевеления среди тех живых империи, кто упорно не хочет соблюдать законы, слухи и разговоры о божественных проклятиях, а также появление никому ранее неизвестного барда, своим голосом очаровывающего моих верноподданных. Нападение жреца Пентрока на вас среди бела дня. Я приказала замять дело, а также тихо разобраться со всеми остальными.

Бранд чуть вскинул брови. Это объясняло спущенную на тормозах историю убийства жреца, а также странное затишье последних дней, ни убийц, ни попыток выкрасть лютню или дневники. Ему все это казалось затишьем перед бурей, но как выяснилось, Бранд ошибался.

– Передайте мои поздравления Метрону Хластвигу, его служба отлично сработала.

– Передам, – ответила Олесса и опять уставилась на Бранда с каким-то ожиданием.

Значит, можно ожидать появления убийц в Великой Степи, думал тем временем Бранд, прикидывая, стоит ли менять маршрут. У него было еще одно дело, уже в Андии, небольшом королевстве на берегу Клина, стоявшем на перекрестке торговых путей и богатевшем на том. С другой стороны, торопиться вроде тоже было некуда.

– Олесса, если вы следили за мной и моей жизнью, – заговорил Бранд, – то должны знать, что словесные уловки, разговоры издалека и намеки – это не мое. Впрочем, если вы тренируете Волю и профессию императрицы, то прошу, продолжайте.

Олесса чуть смутилась, похоже и правда что-то там пыталась, но Бранд даже не заметил этих попыток.

– В какой-то момент вы исчезли и даже живые Метрона не могли найти вас, – заговорила она. – Проверили слухи, но и у Провала вас тоже не было. В профессии и положении правителя не всегда есть возможность говорить прямо, но нельзя врать самому себе, иначе пострадает вся страна. Страна, которой нужен император.

Все-таки банально и прозаично, подумал Бранд, но с попыткой подмешать туда политику или повторить вариант Светлейшей, прикрыться Кулаком от разборок влиятельных групп аристократов. Какая-нибудь женщина постарше уже прямо предложила бы себя или просто скинула платье, но императрица Олесса была слишком молода. Слишком.

– Олесса, я – старик, – сказал он прямо, – глубокий старик, который не деградировал еще лишь благодаря Особенности и то, это ненадолго.

Бранд еще дважды получал сообщения о том, что Деградация отняла единичку от его умения или атрибута и он знал, что чем дальше, тем чаще и быстрее будут появляться эти сообщения. Без перчатки с божественным усилением ему не набрать новых уровней, да и не тянуло Бранда на возвращение к прежней жизни. Следовало поторопиться и разобраться с тайной хозяина подземелий, до того, как волна деградации захлестнула бы его с головой.

И в то же время Бранд медлил, готовился к помощи Валланто, опасаясь того, что торопливость в деле Марденуса приведет к появлению нового хозяина подземелий. Ладно там мимолетные женщины на одну ночь или короткие романы, как с Селиной Резец, без изначальных обязательств и ожиданий. Но Олесса?

– Я говорила себе тоже самое, – печально улыбнулась та. – Я знаю, что вы сейчас с Селиной Резец и даже это знание не помогло.

Так как она видела в нем нечто иное, как Шадрон видел в Ордане не жирную сварливую старуху, а небесную красавицу, вдруг понял Бранд. Вот и Олесса видела в нем не морщинистого, сварливого, упертого старика, а какого-то небесного красавца, возможно даже с примесью детских воспоминаний о всемогущем великане. Или кусочком перевранной бардами легенды о Бранде и Светлейшей. Там королева, тут императрица, ну и понятно.

– Даже тайком посетила один из концертов барда Вольдорса, но не смогла выбить клин клином. Убедила себя, что, увидев вас вживую, смогу излечиться, но это была лишь уловка, как я теперь понимаю. За время этого разговора я подняла Волю уже на шесть единиц и только благодаря тому, что сопротивляюсь порыву упасть вам в ноги и покрыть их поцелуями. Я, императрица, чья воля должна быть превыше всех в Турсе!

Последнее предложение она почти прокричала, словно убеждала саму себя.

– Я – старик, – повторил Бранд, – отвратительный на вид и за которым по пятам идет смерть.

– Вы ошибаетесь. Красота силы, о, теперь я прекрасно понимаю Светлейшую, не могу лишь понять, как она смогла вас отпустить?

– Я сам ушел, – проворчал Бранд.

Оа же, в отличие от дочки, хватило мозгов не устраивать сцен и не подсылать убийц.

– Что же касается смерти, разве вы не слышали, что говорят в народе? – Олесса улыбнулась, словно ребенок, решивший, что обхитрил глупого взрослого.

– Что я поймал смерть, ухватил ее за горло и сжимал, пока она не попросила пощады? Бред!

Но такой приятный для влюбленного живого, бред, в который так хотелось верить, понял он, глядя на Олессу, чем взор уже затуманился.

– Я не могу задержать вас силой, Бранд, хотя и очень хотела бы, – вдруг сказала Олесса. – Денег и артефактов у вас и своих хватает. Я спрашивала, рассылала гонцов и обращалась по дальносвязи ко всем соседям, но никто не взялся сковать вам новую несокрушимую перчатку без адамантита.

А секира осталась у Ланы Молнии, вспомнил Бранд и мысленно махнул рукой. Отдал и отдал.

– Вы не хотите меня и бесполезно предлагать вам трон и титул императора, – печальным голосом констатировала Олесса, глядя куда-то в пространство. – Я заготовила целую речь, но вижу, что она просто пропадет зря, а то и разозлит вас. Бесполезно просить и детей, уж будь возможность, так Светлейшая точно справилась бы лучше меня, и даже у нее ничего не вышло.

Сердце Бранда кольнуло воспоминанием о невыполненном обещании.

– Что еще я могу сделать? Падать на колени и умолять очевидно бесполезно, но возможно я смогу еще чем-то помочь? Взятка, нет, услуга за услугу, вся мощь империи придет на помощь вашему делу, Бранд, всего лишь за одну ночь любви! На встрече правителей королева Амали говорила о проекте заселения диких земель у Провала, Турса поможет ей в обмен на отзыв убийц! Надо попросить Метрона, в империи найдутся те, кто сможет пробраться и пригрозить Амали! Я могу обеспечить снаряжением всю вашу группу и придать еще охраны барду Вольдорсу! Гильдия, в которую он вступил, влиятельна, а я могу сделать ее еще влиятельнее! В Стордоре проблемы с едой и живыми, я могу помочь вашей приемной внучке, Справедливой королеве и королю Гатару! Живые Метрона вычистят всех преступников, никто не посмеет обещать за ваши головы горы сокровищ! Вы направляетесь в Город Любви, я пошлю туда денег и артефактов, чтобы барда Вольдорса сразу избавили от Проклятия! Вам зачем-то нужна шумиха, весь Мойн и Сия будут говорить только о вашей поездке туда!

После каждого предложения Олесса замирала на мгновение, вглядывалась с надеждой в лицо Бранда, не дрогнет ли там что? В Бранде же наоборот нарастало отвращение, потому что последнее время, начиная со встречи с Оа, он словно только и делал, что торговал собственным телом в обмен на услуги. Продажный герой, падший, и Бранду вдруг вспомнилась та женщина из Изгиба Луары, изображавшая «томную ульфийку», отчего отвращение только усилилось.

Всю жизнь он считал и говорил, что надо поступаться чувствами ради общего, мало того, подкреплял свои слова поступками, но сейчас не мог заставить себя.

– Вы можете сделать все это, Олесса, – произнес он медленно, – но не ради меня, а ради всех живых вокруг.

Олесса смотрела пристально, затем ее взгляд словно бы потух, лицо исказилось разочарованием. Она и правда хорошо знала Бранда, даже не подумала настаивать. К чести императрицы следует сказать, что она быстро взяла себя в руки, лицо ее стало непроницаемым, а голос и руки не дрожали.

– Возьмите императорское кольцо, Кулак, – сказала она, снимая его с пальца и протягивая Бранду. – Уверена, вы знаете, что это такое.

Бранд только кивнул, одновременно благодаря за подарок. Говорить о том, что из Олессы выйдет выдающаяся правительница, имя которой останется в веках, не стал – слишком уж отдавало дешевой лестью и нарушало торжественность момента. Момента, в котором Олесса действовала по принципам Кулака – поступалась чувствами ради общего дела, а вот сам Бранд сплоховал.

– Также вам следует знать, – ровным голосом продолжила Олесса, – что изгнав непутевого муженька, вашего спутника, барда Минта Вольдорса, королева Амали сошлась с героем Мионом Три Стрелы и теперь они открыто живут вместе.

Молодая королева, живущая со старым героем, ясно было, чего императрица все это вспомнила. Бранд не стал реагировать и возмущаться, лишь подумал, что Мион, не добившись Светлейшей, хотя бы добрался до дочери.

– Теперь давайте обсудим, чем еще моя империя может помочь вам, Кулак, – сказала Олесса.

Старый Ворчун все же добился своего и наверняка сейчас счастлив, подумал Бранд, выбрасывая далекую Алавию из головы и переключаясь на дела.

Глава 18

7 день 12 месяца 879 года, Королевский Лес Алавии

Миониалиоуэль, также известный как Мион Три Стрелы, был недоволен. Он протянул руку, но божественно прекрасная королева Амалиниииэ изящно изогнулась, словно веточка дерева на ветру и не дала себя коснуться. Старый герой придвинулся ближе.

– Королева моя, – возбужденно выдохнул он.

– Хватит! – шлепнула его по руке Амалиниииэ.

– Но дорогая, – воззвал Миониалиоуэль.

– Хватит с тебя и двух стрел вместо трех! Мало того, что дела в королевстве стоят, так еще и ребенку можешь навредить!

– Есть способы развлечься и без вреда, – заулыбался Миониалиоуэль, но улыбка его тут же увяла.

Королева Амалиниииэ уже скрыла прекрасное плоское тело под кучей официальной одежды, подавая знак, что развлечения закончены. Возбуждение в Миониалиоуэле мешалось с раздражением, да, он деградировал наполовину, но все равно полон сил и энергии! Нужно успеть, пока эти силы не покинули его!

– Не надо мне здесь этого человеческого разврата, – раздраженно отозвалась Амалиниииэ, глядя в зеркало и быстро приводя себя в порядок.

Вспышка гнева и желания на мгновение ослепила Миониалиоуэль, он отбил руку Амалиниииэ и швырнул ее, перегибая через спинку кровати, вздернул на ней платье, собираясь показать ей разврат.

– Не надо! – взвизгнула тоненько королева Алавии. – Только не это! Навредишь ребенку!

Миониалиоуэль вздрогнул, отступил на шаг. Королева быстро выпрямилась, одернула платье.

– Ребенок того самого Минта, который тебе изменял таким же образом! – в сердцах бросил Миониалиоуэль. – Ребенок от человека!

– Мы зачали его в любви и когда клятвы перед лицом Адрофита еще действовали! – поджала тонкие губы королева, вскинула голову. – Бог любви не будет унижен в Алавии, и я рожу этого ребенка! А потом твоего, Миониалиоуэль, но только если ты опомнишься и изменишь свое поведение!

– Я тебе не ребенок, – проворчал старый герой.

– А очень похож на него! И на Минта тоже! – топнула прелестной ножкой королева. – Только один пел и не помогал, а ты все моим телом насытиться не можешь, работать не даешь!

И так она напоминала в этот момент свою мать, что Миониалиоуэль словно растерялся. Стоял и любовался, молчал, думал о том, что этим телом невозможно насытиться.

– Я? – дошло до старого героя. – Я похож на этого бездельника-барда⁈

– Да! – отрезала Амалиниииэ. – И своей похотливостью тоже, не думай, что мне неизвестно о всех твоих похождениях!

– Откуда? – глупо спросил Миониалиоуэль.

– Слухами лес полнится! Ты не забыл, что у нас война с дриадами вот-вот начнется? Мне нужно спешить на встречу с королем Гатаром и Артоем Пятым, а потом еще улыбаться этому старому орочьему хану, потому что, видите ли, они тоже решили бороться с дриадами! Так что ты тоже потрудись, Миониалиоуэль, и не забывай, что любовь – это еще не все.

Королева привстала на цыпочки и поцеловала старого героя в щечку, после чего ушла.

– Я похож на Минта? – возмущенно спросил Миониалиоуэль у своего отражения в зеркале.

Зеркало демонстрировало, что ни капли не похож, по крайней мере внешне. И всех других женщин он бросил, забыл, зачем они ему, когда есть Защитница Леса Амалиниииэ?

– Я вам покажу, как я похож на Минта! – ударом кулака Миониалиоуэль разнес зеркало.

Полевой лагерь орков был разбит на границе леса и степи, здесь принадлежавшей кентаврам. Ради общего дела временные разногласия и вражда были отложены в сторону, но все же не настолько, чтобы орки жили в лесу без особой необходимости.

Прибыл Миониалиоуэль в целом с самыми правильными намерениями. Поработать и потрудиться на общее дело, осмотреть войска и наладить взаимодействие, хотя бы с героями. Раньше сообщение о возможном нападении дриад вызвало бы всеобщее бурление и моментальную мобилизацию, но наступили иные времена. Усталость, потеря массы живых, надвигающаяся зима, пока что проявлявшая себя теплее обычной, но все же зима.

Месяц переговоров, согласований и сборов, медленного стягивания войск и затишье в Бесконечном Лесу. Раздавались даже голоса, что все это один лишь обман, ведь деревья зимой спят, а дриады и есть деревья. Но тем не менее, постепенно, войска собрались, правители договорились, дело оставалось за малым: провести разведку да нанести удар, если дриады и правда замышляют что-то худое.

– И представляешь, сказала мне, что я похож на этого юного раздолбая-барда! – возмущенно воскликнул Миониалиоуэль, взмахивая чашей, в которой плескалось «лошадиное пойло».

Самогон кентавров, ядреный, вонючий и сбивающий с ног, словно удар копытом. Миониалиоуэль, конечно, деградировал, но еще вполне мог перепить большую часть живых вокруг. Сидевшая напротив Лана Молния была мрачна и глотала самогон, словно воду.

– А то ты не похож? – спросила она.

– И ты, – проворчал Миониалиоуэль обиженно. – Решила заменить эту старую ворчушку Феолу.

– Уж кто бы говорил, Старый Ворчун, – не осталась в долгу Лана. – И да, вы похожи, словно дед и внук!

– Я⁈

– А кто несколько минут назад предлагал сходить в лагерь кентавров за добавкой?

– И что такого?

– То есть ты не собирался остаться там, споить пару прелестных кобылок и отыметь их в зад назло королеве Алавии?

Миониалиоуэль приложился к чаше с самогоном, скрывая стыд, ибо именно это он и собирался сделать. А ведь поначалу он даже обрадовался, встретив Лану, старую соратницу по боям возле и внутри Провала. Ну и что, что он не справился там внизу? Все равно же попал в ту десятку, что Бранд повел на разборки!

– Значит собирался.

– Да тебе откуда знать, – проворчал Миониалиоуэль.

– Да от совместной охраны Провала и от той демоницы!

– А ты прямо застеснялась, словно не видела никогда такого.

– Не в том дело, – помрачнела Лана. – Ты не сдержался на поле боя и Бранд тебя изгнал, по факту.

– Да он и тебя изгнал, – не остался в долгу Миониалиоуэль.

– Изгнал? – прорычала Лана, поднимаясь.

– Не стал дожидаться и не взял с собой, поехал спасать Валланто и ее Разлом, а не твой! – хохотнул Миониалиоуэль.

Лана собиралась ринуться в бой, но появился Фехтар Ливень, перехватил ее.

– Помнишь, о чем мы говорили? – спросил он.

Снаружи грянул хор голосов:

Любовь и власть!

Политика и страсть!

Новая песня Минта Вольдорса, хоть и появилась несколько дней назад, пользовалась большой популярностью. В основном из-за того, что все понимали, о ком там идет речь. Миониалиоуэль усмехнулся, поднося к губам чашу, вспомнил, как бесилась Амалиниииэ и хотела издать указ, запрещающий песню, а также отправить за Минтом сразу ударную бригаду верхом на древонах.

– Помню, – мрачно отозвалась Лана после паузы. – Надо сдерживаться, иначе тело и голова никогда не придут в порядок, и я не смогу обрести гармонию с природой, а также восстановить растраченные силы. А без гармонии с природой я только подведу Бранда, и он опять меня прогонит.

– Именно, – кивнул Фехтар, садясь между ней и Миониалиоуэлем. – Для этого я и согласился принять участие в походе против дриад. Чтобы ты могла принять участие, выпустить пар, вспомнить, каково это, сражаться с холодной головой.

Лана не ответила, а Миониалиоуэль медленно отвел чашу от губ. Обида на Амалиниииэ еще не утихла, но радоваться, что ее задела песня бывшего мужа? Неужели он и правда так низко пал, уподобился Минту? Недостаток Опьянения туманил мозг Миониалиоуэля, но не настолько, чтобы уж совсем утратить способность рассуждать и вспоминать.

Амалиниииэ пылко отвечала на его ласки, пыталась пристроить к делу, а он обиделся, словно ребенок и сбежал прочь, напился и собирался устроить оргию с красивыми кобылками. Лагерь кентавров – не королевский дворец, вряд ли туда с утра явилась бы Амалиниииэ, чтобы застать его, как Минта… Миониалиоуэль припал к чаше, начал глотать жадно, одновременно с этим ощущая себя так, словно пил не самогон, а протрезвляющее снадобье.

– Я и так сражалась с холодной головой, – проворчала Лана.

– События в драконьих горах ты называешь холодной головой? – нахмурился Фехтар.

Лана опустила голову виновато и осушила очередную чашу.

– С такой обидой на Бранда ты собиралась ему помогать? Вспомни, чему всегда учил наставник Мартахар?

– Ты должен быть, как степь, широким, привольным, добрым ко всем, кто пришел к добром, – речитативом затянула Лана, похоже цитируя по памяти, – и подниматься разом против тех, кто пришел со злом. Не бойся пасть в бою и не бойся смерти, ведь из тебя вырастет новая поросль, а степь, которую ты отстоял, останется жить.

Протрезвевший Миониалиоуэль, только что утиравший холодный пот осознания собственной глупости, внимал жадно словам, испытывая редкий момент душевного просветления и изменения. Сыпались сообщения о добавках Воли и Мудрости, но он их словно не видел, поглощенный осмыслением и просветлением.

– Не ставь чувств превыше дела, ведь степь важнее любого из нас, – произнесла Лана. – Это ты хотел мне напомнить?

– А также то, что Бранд, поссорившийся с наставником Мартахаром и уведший Имрану, следовал его заветам куда лучше тебя, личной ученицы Бури!

– Особенно в части про доброту, – проворчала Молния.

Миониалиоуэль не стал слушать дальше, практически выбежал из шатра, едва не влетев в компанию бритых орков, задорно распевавших, отбивая ритм ногами:

Женщины-эльфийки полное говно!

В постели они как с занозами бревно!

Вид эльфа – то есть самого Миониалиоуэля – их ничуть не смутил, кто-то даже присвистнул, возможно спьяну перепутав его с эльфийкой. Миониалиоуэль не стал задерживаться, помчался, а в спину ему неслось

Вот женщины-орчанки, другой там разговор!

Словно погружаешься в зеленый ты ковер!

* * *

Еленемаоиуэн Серп стоял у входа в огромный шатер, подбрасывал серп и ловил. Стр’Игга Мочало опустился на землю, подогнул под себя все четыре ноги и словно дремал.

– Э, не жульничай, – сердито ткнула пальцем в Серпа какая-то героиня-гномка из Урдара. – Договаривались крутить оружие со всей силы!

Герой Стордора стоял в сторонке, словно его и не было. Динала Летунья и Иливанимэ Коготь из Ирия играли в «проход через подземелье», расчертили землю и двигали фигурки по ней, азартно бросали кости. В шатре шло заседание правителей и военачальников, Миониалиоуэль прислушался, но нет, зачаровано было на совесть, ни звука, ни движения, ни ощущения живых внутри.

– Да что бы ты понимала, Пробой, в кручении со всей силы? – возмутился Серп. – В ваших пещерах даже подпрыгнуть нельзя, головой об камень стукнешься!

– Ничего, для встряхивания мыслей полезно, а у кого голова литая, – кулак гномки приложился о металл, – тем и не страшно.

Миониалиоуэль тихо улыбнулся и подошел к входу, скользнул внутрь шатра. Полог закрылся, отрезая звуки спора Пробой и Серпа, взамен нахлынули звуки идущего обсуждения. В шатре было тепло, даже душно, Миониалиоуэль вдруг ощутил, как от него несет самогоном.

– Таким образом, мы экономим силы и в тоже время оставляем им пути отхода, – указывал на карте Правое Копыто Небесного Жеребца, как обычно именовался титул военачальника у кентавров.

– Поддерживаю, – добавил старый орк, украшенный шрамами, – выдавим их в Дикие Земли.

– Возражаю! – звонко заявила Справедливая Королева, выступая вперед.

Казалось еще недавно она и орк рядом с ней приезжали к Провалу, жались к Бранду, как цыплята к наседке, и вот пожалуйста! Король и королева, с уже заметным животом, обратил внимание Миониалиоуэль.

– Там тоже живые, они могут обрушиться на юг Раины или ударить на Урдар, и это будет просто несправедливо с нашей стороны.

Марене начали возражать, указывая, что Дикие Земли – не лес, там дриады ослабнут и их можно будет добить или вообще, сбросить в Пенное море, пусть плывут, куда глаза глядят. Марена не уступала, указывала, что они собирались лишь остановить дриад и у них слишком мало войск, а разговоры пошли такие, словно собирались истребить всех дриад в Бесконечном Лесу.

– Хочу напомнить, – вступила в разговор Амалиниииэ, – что цель нашего союза не уничтожение дриад. Я могу понять желание наших степных союзников вытеснить дриад в сторону, противоположную им, но давайте признаем, что у нас просто не хватит на это сил и припасов. После случившегося бедствия мы не можем затевать полноценную войну, а собранные нами войска тратят продовольствие и иные припасы, которые могли бы пригодиться в диких землях у Провала.

Проект матери по выращиванию мега-деревьев у Провала стал словно идеей-фикс у Амалиниииэ, и она сделала немало в этом направлении.

– Удастся ли вообще начать там работы, – хмуро заметил король Гатар.

– Зимой слабеет все, не только дриады, но и кентавры в тамошних степях, а также подземная мана, недаром демоны Бездны пуще всего боятся холода, – возразила Амалиниииэ. – Да, я понимаю – всем тяжело и непросто, и Стордору больше всех, но мы должны хотя бы начать этой зимой. В таких условиях начинать полноценную войну с дриадами просто безумие и совершенно напрасные и ненужные риски для всех живых, в этом королева Марена полностью права.

Миониалиоуэль ощутил прилив гордости и страсти.

– Поэтому я предлагаю провести разведку, но непростую, а разведку героями, которую возглавит опытный и умелый герой Миониалиоуэль Три Стрелы.

Миониалиоуэлю оставалось только поклониться, восхищаясь королевой. Амалиниииэ, в свою очередь, извинилась и оставила всех обсуждать новый план, а сама отошла к Миониалиоуэлю.

– От тебя несет потом, самогоном, орчанками, степью и кобылами, – заявила она и вдруг добавила горячим шепотом. – И это так возбуждает! Но все же вначале нужно закончить это заседание, а потом мы предадимся разврату при свете лун.

Она вернулась к столу с картой Бесконечного Леса и окрестностей, а Миониалиоуэль озадаченно моргнул и подумал, что на старости лет совсем разучился понимать женщин. Наверное, это любовь, еще подумал он, выходя из шатра и полной грудью вдыхая прохладный ночной воздух, но все равно оставался один неразрешенный вопрос: как только Бранд в таких условиях управлялся со Светлейшей?