Текст книги "Путешествие на восток (СИ)"

Автор книги: Samus

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

Глава 21

14 день 12 месяца 879 года

Глинистую землю прихватило ночным морозом, и она немного похрустывала под ногами. Холодный воздух слегка бодрил и Бранд вдыхал его полной грудью, неутомимо шагая вперед. Вайдабор двигался замыкающим, оставляя после себя вмятины-следы, и зорко оглядывался по сторонам. Конечно, старшие герои видели дальше и успели бы заметить опасность первыми, но великан просто тренировался в сохранении непрерывной бдительности во время долгого монотонного путешествия.

– Дед, а ты с кентаврихами спал? – спросил вдруг вялый и полусонный Минт со спины Матершинника.

– Дж’Онни, ты плохо на него влияешь, – проворчал Бранд.

Дж’Онни не ответил, тоже пребывая в полусонном и приятном утомленном состоянии. Как и обещал, он выручил друга, Минт пел, а всех «горячих кобылок» Дж’Онни взял на себя, благо те были не против.

– Я думал, они кочуют, как орки, – снова заговорил Минт.

– У орков тоже есть зимовья с нормальными домами, – пожал плечами Бранд.

Конечно, жилища кентавров отличались от обычных, из-за особенностей их тел, но все же это были именно что постоянные дома. В этом они опять же сходились с орками и теми же степными троллями, наверное, из-за того, что все были кочевниками. Одинаковый образ жизни диктовал одинаковые решения, но в то же время кентавры стояли немного наособицу от соседей.

– У орков есть дома? – изумился Минт. – Я думал у них только столица посреди степи, помнишь, дед, на нас там еще другой дед, шепелявый, нападал?

– Алавия же граничит со Степным Ханством, как же ты, король, не изучил соседей? – в голосе Валланто слышалась легкая насмешка.

Вчера она с явным удовольствием каталась на мускулистых кентаврах, хотя раньше Бранд за ней не замечал любви к лошадям. В целом посещение зимовья вышло удивительно мирным и приятным, без врагов в ночи, попыток изнасиловать Минта и всего прочего.

– Потому что я изучал моих подданных! – важно ответил Минт.

– Только начал не оттуда и поэтому все пошло через жопу! – всхрапнул и заржал Дж’Онни.

Да, кентавры отличаются от других, думал Бранд, вполголоса прислушиваясь к шутливой перебранке и подколкам Минта насчет потерянного королевства. Отличаются телом, как дриады и великаны, как авианы, практически неспособны к размножению с кем-то еще. Полукентавр, полуавиан, полудриада, никто не слышал о таких, а вот полуэльфийки, полуорки, полугномки встречались повсеместно. Бранд опять вспомнил пышнотелую трактирщицу Оссалину и решил, что это редкое исключение, все же ее прабабка была какой-то там героиней, так что великанов тоже можно было поставить в этот ряд размножающихся только друг с другом.

Глубинников – русалов еще стоило бы туда записать, иное строение тела и прочее метание икры, но глубинников было очень много, едва ли не больше, чем всех живых на суше вместе взятых. Их никак нельзя было назвать обособленными и медленно вымирающими, вроде тех же дриад и великанов, возможно и авианов. Сородичи Трентора были разбросаны по всему миру, но малыми общинами, так как им требовались особые условия для проживания.

Эльфы были приспособлены для леса, гномы для гор, орки для степей и орки походили на троллей, а те на великанов. Но в то же время все они, как и люди, могли жить практически, где угодно, размножаться друг с другом и во всем этом содержалась какая-то идея. Неприятная лично Бранду идея, которая раньше, до прочтения книги Ордалии, и не приходила ему в голову.

Боги создавали живых для защиты себя и войны с Бездной. С прошлого раза уцелели только дриады и драконы, а все остальные неудачные эксперименты сгинули. Дриады тоже не оправдали надежд, а вот драконы. Нет, драконы – это особый случай, решил Бранд, почти не обращая внимания на разговоры вокруг. Его тоже пытались втянуть в шутливую перепалку и, как всегда, обсуждение вопросов размножения, но быстро отстали.

Драконы выступали с позиций силы, но что, если бы они стояли уровнями вровень с остальными живыми? Сохранялось бы их превосходство? Поэтому они собрались в одном месте, бросив жилища и гнезда по всему миру? Ощутили, что вымрут, если не отгородятся от мира горами, зверьем и уровнями? Вопрос заслуживал отдельных размышлений, ибо обычно считалось, что драконов ограничили боги, дабы те не уничтожили всех живых или что им просто неинтересны стали мелкие и глупые живые. В общем, драконьи горы рассматривались с позиции силы драконов, не с позиции слабости и выживания.

Живые, вернулся Бранд мыслями к остальным, специализированные живые, с повышенной устойчивостью к магии, с умением летать, с умением жить под водой на больших глубинах. Последний эксперимент вышел удачным и возможно поэтому появились эльфы, гномы и орки, в попытках охватить наиболее распространенные типы местности. Чтобы проверить эти догадки, следовало обращаться к легендам каждого из народов, желательно в разных странах и на разных материках, чтобы потом вывести общее и сравнить, и Бранд понял, что не будет этим заниматься.

Люди как венец творения, слабые, но способные жить, где угодно, способные скрещиваться с другими, чтобы постепенно вывести какую-то новую расу. В которой будут смешаны достоинства эльфов, гномов, орков, самих людей и прочих? Подумав мгновение, Бранд решил, что слишком далеко зашел в своих догадках и следовало пока отложить их в сторону. До какого-нибудь удобного момента или если подвернется случай проверить. Бранд пожил уже достаточно и знал, что если проявлять терпение и не забывать о цели, то удачный случай подворачивался всегда, главное было распознать его вовремя и не упустить.

Вот только кентавры как-то не вписывались в эту стройную картину.

– И она, конечно, призывно помахивала хвостом и на всех четырех коленях умоляла взять ее с собой, – с усмешкой говорила Валланто.

– Чтобы славный герой каждую ночь показывал ей, как правильно вонзать дырокол! – заржал Минт, причем отчетливо подражая интонациям самого Дж’Онни.

– А Дж’Онни бы регулярно мазал, из-за чего тренировки пришлось бы повторять снова и снова, – тут же включился Бранд в подколки.

– И ты, Бранд! – с театрально-бардовскими нотами воскликнул Дж’Онни, заламывая руки и делая вид, что поражен в самое сердце.

– И я, – согласился Бранд и добавил на кентаврином. – Честно говоря, я думал, что ты возьмешь Иг’Рану с нами.

– Ебанулся, да? – участливо проржал Дж’Онни. – Такую пиздатую кобылку и в ту жопу, куда мы тащимся? Ее ж там выебут и отпиздят моментально, она и заржать не успеет!

Бранд только покачал головой, от такого внезапного кентавролюбия.

– Ладно, хуйню спорол, признаю, – признался Матершинник, – хотел я взять ее с собой и ебать в дороге под видом обучения.

Судя по его хитрому виду, еще и Минта собирался подкалывать наличием «горячей кобылки». Разумеется, старый герой-кентавр ничуть не боялся предстоящего сражения в Городе Любви, хотя не мог не знать об опасности битвы с жрецами одного из тринадцати верховных богов.

– Но?

Минт внимательно прислушивался, возможно даже улавливая отдельные слова. Не то, чтобы Дж’Онни учил его специально, просто такие вещи бард схватывал на лету и тут же спешил пристроить в очередную песенку, состоящую из кучи рифмованных слов. Обычно пустую, как голова самого Минта, песенку, но юный бард не сдавался и брал числом, одна на сотню выходила очень даже ничего.

По мнению Бранда, конечно, поклонницы просто были в восторге от всего, что он сочинял на ходу.

– Слез я с нее и понял, что просто по родине тоскую, – признался Дж’Онни без обычных матюгов. – Давно уже покинул Перту, всю Керику обошел, Кирф, потом застрял немного возле Провала, все хотелось демолорда прибить. Сию вот повидаю с тобой, да на родину махну, наверное, через Теплый океан.

– Возможно, даже вместе поплывем, но посмотрим, как все повернется, – ответил Бранд.

Дж’Онни только кивнул в ответ, прекрасно зная, как может на ходу все измениться, тем более в таком зыбком плане, как у них.

– Наржались? – немного сердито спросила Валланто.

Причина ее недовольства была понятна: они приближались к огромной битве, а Бранд и Дж’Онни вместо этого общались между собой. А может просто Валланто нервничала больше, чем показывала, уж одной битвой ее точно было не напугать.

– И вообще, нечестно обсуждать живого в его присутствии! – надулся Минт.

– Мир не вращается вокруг тебя, – усмехнулся Бранд, – хотя мы и пытаемся создать такое впечатление.

– Не верю!

– Вон впереди идет битва и она точно не из-за тебя.

– Откуда ты знаешь, дед? – вдруг сделал хитрое лицо Минт. – Может, это мои поклонницы дерутся за право послушать мои песни?

– Хорошо, – не стал возражать Бранд, – поехали, спросим.

– А я наберусь вдохновения, – вскинул лицо и руки к небесам бард, – раз уж вы не совершаете подвигов!

Живые помнили и пересказывали друг другу обычно только самые яркие события. Из-за этого для обычного живого жизнь героев состояла из сплошных подвигов, попоек, разврата и общения с королями. Эффект закреплялся еще и книгами вроде серии Эл Дожа или цикла о Мутаторе – великане из джунглей, которого якобы подобрали и воспитали темные эльфы. Автор рассказывал там, что Мутатор развил Ловкость до невиданных высот, из-за чего якобы мог скакать по самым тоненьким веточкам, но все равно, в среде героев эта серия служила источником непрерывного смеха.

Но живые охотно верили и зачитывались, равно как и бесконечным циклом о Банзине – длинноруком гноме.

На практике же короткие подвиги перемежались месяцами монотонных тренировок, с попыткой выжать еще +1 к умению внутри профессии или попытками поднять на пару пунктов один из Атрибутов. Длинные путешествия куда-то, опасность, потом путешествие обратно, зачастую через боль в сломанных конечностях или на руках и за спиной товарищей, потом отлежаться и снова за тренировки в попытках вернуть утерянную форму.

– Опять пыль до небес, – проворчала Валланто. – Может обойдем их?

Они как раз поднялись на небольшой пригорок и их глазам предстала широкая долина, в которой пыль стояла столбом и в этой пыли масса живых мутузила друг друга.

– Ничего не понял, – скривил Минт. – Где знамена? Прекрасные рыцари? Подвиги? Где мне тут брать вдохновение? Кто тут вообще дерется друг с другом?

– Поехали поближе, посмотрим, – на Бранда напало неожиданное веселье.

Валланто смотрела мрачно, Вайдабор поигрывал дубиной, а вот Дж’Онни, похоже, разделял веселье Бранда. Чуть ускорил шаг, неожиданно свистнул, крикнул громко:

– Да вы охуели!

Магия звука ударила, прибивая пыль и являя всем вокруг картину жестокой и кровавой битвы. Размозженные головы, вспоротые животы, живые, вбитые в землю, на телах которых топтались продолжающие сражаться. Минт смотрел широко раскрытыми глазами, затем вдруг свесился и начал стремительно блевать.

– Испачкаешь мне копыта – сам отмывать будешь, – брезгливо заметил Дж’Онни на ходу.

– Не обращайте на нас внимания, мы просто проходим мимо, – бросил Бранд.

Битва словно застыла, все прекратили сражаться и пытаться убить друг друга, и смотрели только на героев, застыв, словно под воздействием могучего заклинания. Прорыв Бездны на Мойне, взрывы подземелий, гибель миллионов живых, их здесь словно и не было, с тоской подумал Бранд, глядя на замершую битву. Ему, как стордорцу, было прекрасно известно, какую ненависть может вызывать сосед, такую ненависть, что хоть с демонами союз можно заключить, лишь бы одолеть гада.

Пострадавшие страны далеко, Провал где-то там, за могучей империй, а гад-сосед, вот он, рядом!

– Дед, мы должны помочь! – заявил Минт, выпрямляясь и утирая рот.

– Кому? – спросил его Бранд.

Минт снова бросил взгляды по сторонам. Кентавры, тролли и орки, причем с обеих сторон. На всех были какие-то знаки, возможно одежда несла на себе цвета родов и племен, но это ничего не говорило о правоте одной из сторон, о том, с чего начался конфликт. Вполне возможно, что конфликт этот начался сто лет назад, когда какой-нибудь тролль наступил на ногу орку, а тот блеванул на проходящего мимо кентавра.

Марена бы устроила справедливый суд, вдруг подумал Бранд.

– Ну, кому ты тут собрался помогать? Кто из них прав? – спросил Бранд.

Минт смотрел озадаченно, словно пытался решить вопрос. Возможно, выискивал красавиц по старому принципу «ищите женщину», но все они тут были в боевой раскраске, в ранах и шрамах, с лицами и телами, покрытыми броней, грязью, кровью и чужими или своими внутренностями.

– Мы правы!

– Нет мы!

Бранд придавил всех вокруг Волей и крики смолкли в зародыше. Конечно, вокруг были воины, да еще только что из боя, они пытались сопротивляться, наверняка сейчас получали сообщения о том, что их атрибут Воли подрос, но разница в двести уровней давала о себе знать. Они были бессильны, как сам Бранд оказался бессилен перед лицом тех драконов-стражей.

– Раз не можешь решить, то поехали дальше, – сказал Бранд и добавил. – Как раз пыль осела.

Валланто искривила губы в мрачной усмешке.

– Но я, но я, – словоохотливый Минт сейчас словно растерял все слова.

– А, ты еще не вдохновился, – «понял» Дж’Онни и спросил с фальшивым участием. – Подъехать поближе к телам, чтобы ты мог пощупать руками и рассмотреть все вблизи?

Битва продолжалась только на краю долины, откуда не было видно, что происходит в центре. Минт позеленел, побледнел, а затем неожиданно выпрямился и закричал с мужеством отчаяния.

– Ты прав, дед, я не могу решить, а значит я поступлю так, как поступают барды! Помогу всем!

Рука его ударила по струнам, и громкая песня понеслась над долиной.

Глава 22

17 день 12 месяца 879 года

– А ведь могли бы просто обойти тогда, – вздохнула Валланто.

Небо застилали клубы пыли, воздух гудел от топота копыт и разговоров. Предводители и вожди племен, ханы, старшие жеребцы и их свита ежеминутно прибывали на Великий Круг, собрание с целью примирения, бесстрашно объявленное Минтом.

– И не смогли бы насладиться этим прекрасно прожаренным мясом и кобыльим молоком, – ответил ей Бранд, принимая поданную ему чашу. – Благодарю, красавица.

Орчанка расцвела, улыбнулась, напомнив Бранду мать Гатара.

– С каких это пор ты стал гурманом? – нахмурилась Валланто.

– Не забывай, что мы следуем за Минтом, – легко перешел на темноэльфийский Бранд.

В окружающих ничего не дрогнуло, никто не проявил интереса к их разговору. Даже легких выплесков враждебности не случилось, местные кочевники не дрались особо с эльфами, не устраивали привычных конфликтов леса и степи. Чащи бледных эльфов на севере были слишком густыми, слишком холодными, а ближайшее нормальное государство-лес располагалось уже где-то за Клином и горами Оплота Севера, если ему не изменяла память. И тут же Бранд понял, что изменяла, эльфы Калэля и прочих стран тайги тоже считали себя бледными.

Стало быть, ближайшие – лес Ауроиманиэ южнее гор Казада.

– И случившееся тоже работает на нашу легенду.

Валланто изобразила на лице удивление. Все они находились в шатре для особо почетных гостей, но там, где Бранд просто относился философски, Вайдабор смотрел с любопытством, а Дж’Онни явно наслаждался, сама Разлом пребывала в мрачном настроении. Возможно, из-за пыли, свободно проникавшей сюда, так как одна из стенок шатра была откинута, являя вид на этот самый Великий Круг, огромный круглый самодельный стол.

– Не в силах справиться с болью, Минт пытался искупить вину, соединяя сердца влюбленных и принося мир на место войны, – пояснил Бранд, протягивая руку за шариком овечьего сыра.

Особо почетным гостям полагалось есть и пить, и хвалить хозяев, и вокруг ели и пили, жрали и чавкали, рыгали в знак признательности. Шумно, пыльно, бестолково, с поправкой на то, что Великий круг тут не собирался уже с полсотни лет и поэтому организаторы то и дело бегали за консультациями к знатокам традиций и обычаев.

– Неплохо, – отозвалась Валланто. – Но сработает ли?

– Наш бард пустозвон, лентяй и неуч во всем, – ответил Бранд. – Во всем, кроме песен.

Он указал рукой и Валланто (да и все остальные в шатре, включая многочисленных прислужников) посмотрела туда, где в центр круга вышел Минт. На нем был теплый халат по последней степной моде, меховая же шапка и сапоги. С его Выносливостью барду не было бы холодно и в одежде империи, но Минт (похоже, неосознанно) ловко работал с аудиторией.

Вновь зазвенели струны лютни и голос Минта, усиленный его умениями Барда понесся над степью. Усиливал Минт не только голос, но и слова песни, обаяние их и свое личное, и Бранд незаметно морщился от позвякивания сообщений об отраженных на разум атаках. Остальные внимали, словно ничего не замечая и слова песни лились, распахивали глаза и души, рисовали картины.

Минт пел о бескрайней, словно небо, степи, в которой хватит места всем. В которой нет смысла лить кровь соседа, лучше протянуть ему руку дружбы и вместе, плечом к плечу, вставать против бесчисленных опасностей. Ведь степь все еще на земле, но совместным трудом и дружбой ее можно было превратить в небеса, ну и прочий бардовский бред из красивостей, который всегда так нравился живым.

Но в этот раз Бранд неожиданно задумался, так как мысли его свернули в привычную колею. Небеса на земле. То есть Бездна побеждена? Нет больше источника маны, нет Проклятия, можно просто жить? Наконец-то отпадет нужда в героях? Снимут ли боги уздечку Атрибутов и профессий, если считать, что именно они ее накинули? Что тогда будет, они перестанут вмешиваться в жизнь живых… или, наоборот, окончательно возьмут власть в свои руки?

Мир победивших богов, стоил ли он жизни без Проклятия маны? Бранд не знал ответа.

– Как видишь, он и правда король бардов, – уже на общем сказал Бранд Валланто, когда песня Минта стихла.

Вопреки всем обычаям и традициям, никто не ел и не пил, не стучал в знак одобрения, не выкрикивал похвалы и слова одобрения. Все слушали молча, явно впитывая каждое слово и это было немного страшно. Ведь песни несравненного барда Вольдорса, хоть и воздействовали формально на разум, но на самом деле были пропитаны эмоциями, шли от сердца и взывали к нему же.

– Да, – тихо отозвалась Валланто. – Король, влияющий на королей.

Вожди и ханы, они и сами были на высоте, все уровнями 200+, практически не уступая, а то и превосходя ими Минта. Защитные амулеты, придворные маги и шаманы, собственная Воля этих правителей, но Минт все равно достучался, задел, пересилил песней, хотя вернее было бы сказать умениями в профессии и лютней-артефактом.

– Ханьга!! – взревел кто-то первым.

– Ханьга!!! – взревели следом правители, а за ними и толпа вокруг.

Ринулись под этот рев наивысшего одобрения, Минт едва не обделался, но его подхватили, закачали на руках, каждый торопился прикоснуться, дабы получить толику удачи и могущества такого мастера и напрямую передать свое восхищение.

Если сломают лютню, подумал Бранд, беря в руки еще один сырный шарик, выйдет очень неловко.

Не сломали, но одежду на Минте разорвали в клочья, на талисманы. Следовали старинному обычаю, о котором Минт, конечно же не знал и не мог знать. Испугался, но опять и снова подросшие уровни спасли его, не дали обделаться, более того, Минт даже исхитрился запеть. Его подбрасывали (и с каждым броском одежды становилось все меньше), бард взмывал в небеса и голос его взлетал туда же. Громкий, слегка дрожащий, но все равно очаровывающий голос.

Я к небесам готов взлететь

И от восторга умереть!

Сбылась мечта, пришел почет

А с ним и в небеса полет!

Восторг и холод тишины

А значит мне штаны нужны!

Ведь если вдруг меня раздеть

То не смогу я больше петь!

Минта поймали и поставили на ноги, оставили стоять, практически голым. Бард дрожал, но ловко делал вид, что это от холода и еще подыгрывал на уцелевшей лютне, скрывая свой страх и наготу за движениями.

– Поверить не могу, – покачала головой Валланто.

– Как будто тебе не выпадало почета, – усмехнулся уголком рта Бранд.

По лицу Валланто пробежала тень, скорее всего она вспомнила прошлое. Бранд не видел вживую, но легко мог представить, как Валланто, в схожем наряде, состоящем из минимума одежды, стояла перед такой же, точно также ревущей от восторга толпой верующих в Адрофита.

– Почета? – спросил Вайдабор, повернув голову и глядя поверх Дж’Онни и его свиты.

Герой-кентавр лежал, развалившись, словно кот на толстых одеялах, и несколько кентаврих полировали ему ноги и копыта, расчесывали, разминали тело, обмахивали хвостами и ухаживали.

– Смотри, – кивнул в сторону Минта Бранд.

Давным-давно, почти полжизни назад, когда он странствовал и наслаждался новой особенностью, прославлял себя уже как Алмазного Кулака, его точно так же чествовали и подбрасывали. Рвать на себе одежду он не дал, но в остальном все выглядело точно так же. Раздвинулась, расступилась толпа, и самые именитые и могучие из ханов и вождей всех трех народов вышли вперед, совместно одаряя Минта различной богатой одеждой, взамен разорванной на талисманы.

Девять их, как было и у Бранда, по трое от каждого из трех народов, и они раскинули белое покрывало из толстой шерсти и кожи, усадили на него Минта и подняли, словно на импровизированном троне.

– Да будет каждому известно!! – закричали особые глашатаи, полжизни развивавшие умения крика.

Луженые глотки, крикуны, способные разбудить даже мертвого, как обычного говорили о них.

– Что несравненный бард Минт Вольдорс объявляется Голосом и Другом Степи! Да расскажут об этом живые свидетели его песен, да разнесут слухи о нем степные травы, да услышит каждый сегодня же призыв степи!

Валланто еле слышно присвистнула, Минт надулся от счастья и важности, казалось, сейчас лопнет. Все страхи были позабыты, и он играл мелодию без слов, что-то энергичное, словно помогая нести себя самого к импровизированному трону. Возгласы о барде повторялись, уже не общем, а на родных языках собравшихся, шаманы и маги начали гудеть и колдовать, передавая новость по всем стойбищам, и общий беспорядок усилился, хотя еще недавно казалось, что это невозможно.

– Это наивысший почет возможный в степи, – повысил голос Бранд, чтобы Вайдабор услышал его объяснение сквозь этот шум. – Хотя вообще нет, есть еще одна ступень, но там Минт уже побывал и ему не слишком понравилось.

– Еще? – пророкотал Вайдабор, не замечая странных взглядов всех, кто прислуживал им сегодня.

Не то, чтобы героям требовалась прислуга, но так было положено, знак того, что они особо почетные гости и друзья «несравненного барда».

– Если бы собравшиеся провозгласили его Ханом всей степи, – объяснил Бранд.

Взгляды вокруг выражали страх, отвращение, гнев, неприятие, невозможность подобного, но такая наивность лишь умилила Бранда. Сегодня Минт песнями помирил старых врагов, завтра, если захотел бы, стал бы и ханом. Просидел бы недолго, примерно, как в Алавии, нет, даже меньше, разве что набрал бы себе деятельных жен, которые правили бы, пока он бренчал на лютне.

Не говоря уже о том, что и такое уже было в истории. Один раз всего, правда, и в очень смутные времена после Провала, но было. Хальсиэль Шестирукий, герой, не просто герой – темный эльф, спас степь и его избрали Ханом, вознесли на белом покрывале. Кончилось тоже не слишком хорошо, но все же. Раз темный эльф побывал ханом всей степи, то и человек вполне мог бы им стать.

– Всего лишь за пару песен, – пробормотала Валланто, едва заметно качая головой.

– За пару песен и примирение, не забывай, – напомнил ей Бранд. – Они, может, и сами рады были бы прекратить войну, но не могли уступить, чтобы не показать слабость. Они не уступили бы нашей силе, погибли бы, но продолжали сражаться, а вот песни барда – дело иное. Можно сказать, он принес им мир и любовь, не унижая никого.

– Да, – мечтательно отозвалась Валланто, откидываясь на заботливо подставленные подушки. – В прежние времена он стал бы украшением Города Любви.

– Разве? – усомнился Бранд.

– Мир и пир на весь мир! – провозгласил со своего трона Минт, и толпа снова радостно взревела.

Хмельное полилось рекой, потащили свежеприготовленное мясо во всех его видах, затеяли борьбу и выступления акробатов, кто-то состязался во владении оружием. Раньше непременно еще бы и певцы выступали, но после Минта никто не рисковал соваться. Пока не рисковал. Подопьют, кто-то из ханов затянет песню, а то и сам Минт сфальшивит в паре нот, и все, плотину прорвет. Потом еще начнется массовое паломничество в степь, ради любви и иных телесных потребностей и в общем-то Бранд заранее знал, что ничего нового уже не увидит.

– Он искал соитий, он получил бы их, сколько захотел, с кем захотел, – отмахнулась небрежно Валланто, – но я разожгла бы в его сердце пожар истинной любви, телесная страсть в ней лишь малая часть. Жар сердца и души, он сочинил бы новые гимны Адрофиту, привел бы массу новых верующих и да, возможно он заменил бы мне…

Голос Валланто оборвался, словно она умирала, но Бранд и без того понял все недосказанное. Вряд ли вышло бы, слишком многое должно было совпасть, чтобы Минт возвысился до нынешней мощи, но говорить о том Бранд не стал.

– Что теперь? – спросила она. – Будем сидеть здесь неделю, пока не закончатся празднества?

– Завтра поедем дальше, – небрежно ответил Бранд.

– Завтра?

– Минта наградили, в задницу расцеловали, на кобылках покататься не сможет, так что уже завтра начнет канючить, ну а так как мы его всего лишь сопровождаем, – Бранд выдержал многозначительную паузу и подмигнул Валланто, – то отправимся.

А если и найдутся дураки, кто будет возражать, то их просто стукнут и поедут дальше.

– Местные же пусть и дальше веселятся, празднуют, пьют, едят, любят друг друга и загаживают бескрайнюю степь, в конце концов им здесь жить, а мы так, проездом.

Валланто кивнула и немного повеселела.

К ним, неслышно ступая, приблизился невысокий человек, с округлым лицом, сплющенными, словно у народов севера глазками, и низко поклонился.

– Мир вам, великие герои.

Купец, причем судя по деталям одежды и кинжалу, из одного из городов-государств, окаймлявших юг Великой Степи. Там проходил торговый тракт и города, помимо товаров из других стран, сами по себе были сильно связаны со степью и торговали с ней. Судя по приглашению сюда, купец тоже попал в число особо почетных гостей, а значит торговал не абы с кем, а с той верхушкой, что недавно таскала Минта на белом покрывале.

– И тебе мир, почтенный купец, – ответил Бранд.

– Меня зовут Ассави Винджент и волей случая я пару дней назад получил весточку из родного Бадакха.

Он поклонился еще раз, Бранд ждал. Купцы торговых городов любили вилять словами и плести их, вытягивать словно родной им торговый тракт. Степняки нередко терялись в этой паутине слов, усиленной умениями Купцов, и промахивались в торговых сделках, если не торговали себе в убыток.

– Странные эльфы появились на великой торговой дороге, вооруженные до зубов, с повадками и умениями ночных убийц, и ищущие барда.

Купец чуть скосил глаза назад, словно указывая на Минта.

– Друг степи – друг Бадакха и его правителей. Что мне передать моему правителю?

Обратился он к героям, показывая, мол, понимает, кто в группе главный.

– Передай благодарность за предупреждение и скажи, что мы скоро уедем и убийцы уедут за нами. Нет смысла класть головы верных ему живых из-за чужой ссоры.

– Я понял вас, о великие герои, и смиренно удаляюсь.

После чего удалился, пятясь задом и кланяясь. Бранд только вздохнул и посмотрел на Валланто.

– Дочка явно пошла в маму, – заметила та. – И как только ты от Светлейшей живым ушел?

– Сам удивляюсь, – хохотнул Бранд и закинул в рот еще шарик сыра.

Великий пир продолжался.