Текст книги "Петля Арахны (СИ)"

Автор книги: Queen_Mormeril

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 39 страниц)

– Прекрасно. Господин Калогеропулос подтвердил свой приезд и сказал, что планирует остаться в Британии на два месяца, – Люциус выпустил её руку и сделал глоток вина из только что наполнившегося перед ним бокала.

– Чувствую, эти два месяца будут для нас весьма интересными, – улыбнулась Гермиона, уже подсчитывая в голове количество званых обедов и благотворительных вечеров, которые нужно было организовать.

– Да, ко всему прочему, он приедет не один, а со спутницей, – заметил тот.

– Жена?

– Нет, он вдовец и это не его дочь. Во всяком случае, если бы это была она – он бы написал прямо.

– Дама сердца, значит?

– Быть может, однако, он не указал её имени. Подозреваю, какая-нибудь молодая греческая нимфа.

– О, значит, вам будет, что обсудить! – расплылась в улыбке Гермиона.

– Определённо, – Люциус иронично повёл бровью и, многозначительно посмотрев на Гермиону, добавил: – И я рассчитываю, что ты окажешь ей самый тёплый приём. Он очень дорожит мнением этой женщины, как я понял. Посему, кем бы она ни была, на эти два месяца ты должна стать её лучшей подругой.

– Ну уж с этой-то задачей я точно справлюсь! – со смехом заключила Гермиона.

========== Глава 3. Дорогуша ==========

Приезд греческого мецената, Кербероса Калогеропулоса произошёл в первой половине июля. Гермиона и Люциус готовили по этому поводу шикарный приём в одном из зданий в магической части Лондона, которое теперь принадлежало Фонду. На мероприятие это были приглашены все сотрудники их лабораторий и управляющего аппарата, а также многие известные в магической Британии личности, занимающие важные посты в Министерстве магии, включая и мистера Поттера, который недавно получил повышение, возглавив в штаб-квартире мракоборцев группу по поимке особо опасных преступников.

Гермиона очень тщательно выбирала наряд к этому знаменательному дню. Зная, как для Люциуса было важно произвести на Калогеропулоса хорошее впечатление, она решила в этот день не выпячивать свою чрезмерно яркую, порой, жизненную позицию и просто побыть, наконец, в роли жены, позволив мужу самому руководить этим вечером так, как он считал нужным. Именно поэтому, даже выбранное ею ради этого случая платье в бордово-золотых тонах с вырезом лодочкой и пышной юбкой, было сродни тем, что носили в середине двадцатого столетия жёны респектабельных магглов. Волосы она тоже убрала сообразно образу, высоко приподняв их на висках и позволив струиться мягкими локонами по её плечам сзади.

– Ты сегодня какая-то особенная, – заметил Люциус, когда она предстала перед ним во всей красе.

– Не принести ли тебе бокал мартини, дорогой? – спросила она со смехом, кружась вокруг своей оси, так что нижние юбки её платья мягко зашелестели.

– Мартини? – улыбнулся Люциус. На лице его отразилось непонимание.

– Да, мартини с оливкой на шпажке. Я как хорошая жена должна приносить своему мужу мартини, если ему будет угодно.

– Но я не пью мартини, – всё ещё пребывая в замешательстве, заметил Люциус.

– Ах, Люциус! – воскликнула Гермиона, подходя к нему и попадая в его объятья. – Я шучу. Это маггловские штучки. В пятидесятых годах в США было принято, чтобы жена встречала мужа с работы с широкой улыбкой и заранее подготовленным для него напитком. Мартини, например. Таким образом, она демонстрировала ему свою радость от его возвращения домой. Это пережиток уже, конечно.

– Что-то в этом есть, – задумчиво произнёс Люциус. – Что ещё должна была делать хорошая жена?

– Ну, всегда быть весёлой и заинтересованной в своём муже, дабы воодушевлять; слушать его, самой много не болтать; делать дом местом спокойствия и порядка; не упрекать и не жаловаться; взбивать ему подушки и снимать с его ног ботинки. Знать своё место, в общем…

– Хм, – протянул Люциус, поглаживая пальцами её талию через плотно обхватывающую её хрупкий стан ткань платья. – В этом определённо что-то есть.

– Вот я и решила побыть сегодня именно такой женой, – вздохнула Гермиона. – Раз уж я временно отошла от дел.

– Не боишься, что мне это может и понравится?

– Боюсь, скорее, что через пару дней тебе это может надоесть! – засмеялась Гермиона.

– Так значит, ты сегодня сама покорность? – приподнял бровь Люциус, приникая губами к её голой ключице.

– Именно так, мой господин, – Гермиона обвила руками его шею, томно прикрыв глаза.

– Как жаль, в таком случае, что через полчаса у нас начнётся этот приём, – заметил он, опуская руку ей на бедро.

– Ну, кто знает, может быть по завершении банкета волшебство рассеется не сразу, и я ещё побуду какое-то время кроткой ланью.

– В таком случае я уже мечтаю, чтобы этот вечер как можно скорее подошёл к концу.

***

Через полчаса здание Фонда уже вовсю кипело от наводнивших его гостей в изысканных нарядах. Люциус и Гермиона без устали пожимали им руки и принимали поздравления, связанные с грядущими для организации переменами. Вечер проходил в большом светлом зале, стены которого были украшены эмблемами Фонда с изображением серебряной выдры, выпрыгнувшей будто бы одновременно из двух перекрещенных волшебных палочек.

– Гарри! – воскликнула Гермиона, когда в зал вошёл мистер Поттер. Рядом с ним шла его жена, Джинни. Он широко улыбнулся, пожимая протянутую Люциусом руку.

– Гермиона, мы так рады! – воскликнула Джинни, целуя её в щёку. – Всё так красиво оформлено!

Джинни возвела глаза к потолку, где над головами собравшихся парили серебряные искры. Подобно рассыпанной в воздухе звёздной пыли, они наполняли пространство мягким приглушённым свечением.

– Спасибо, мы сами это придумали, – сказала Гермиона, прильнув к плечу мужа.

– А, вот и он, – шепнул тот ей на ухо.

Гермиона поняла, что Люциус говорил о господине Калогеропулосе, и обратила свой взгляд в сторону входной двери, увидев показавшегося в проёме низенького лысого человека в старомодной парадной мантии, державшегося обеими руками о причудливого вида металлическую опору на колёсиках. Опора была оснащена клаксоном, выдвижным разноцветным зонтиком и, к изумлению Гермионы, небольшой клеткой, в которой будто бы сидела маленькая птичка. Вслед за греком медленно шествовала высокая черноволосая особа, лицо которой было скрыто под такой же чёрной вуалеткой. Тёмно-синее платье дамы демонстрировало окружающим её прекрасную фигуру и высокую грудь.

– Ну ладно, мы пойдём, осмотримся, – сказала Джинни, и они с Гарри растворились в толпе.

Люциус с Гермионой переглянулись и, надев на лица самые, что ни на есть благообразные выражения, двинулись к меценату.

– Господин Калогеропулос, – Люциус склонил голову.

Черноволосая дама при этом осталась позади своего спутника.

– Мистер Малфой, Люциус, очень рад наконец увидеть вас своими собственными глазами, – произнёс меценат тихим и сиплым голосом с очень сильным акцентом.

Вблизи Гермионе стало понятно, что грек был уже очень стар, а в клетке и правда сидела маленькая синяя птичка с жёлтым брюшком.

Будто бы опасаясь потерять равновесие, меценат крепче ухватился одной рукой за обтянутую крокодиловой кожей ручку опоры, а другую протянул Люциусу. С учтивой улыбкой, тот аккуратно пожал эту хрупкую, кажущуюся безвольной ладонь, которую можно было переломить, казалось, одним неловким движением.

– А уж как рад я. Надеюсь, вас хорошо встретили на границе?

– Да, спасибо. Всё было комфортно. Можете выписать вашим людям премию.

– Обязательно, – кивнул Люциус. – Но, позвольте представить вам мою жену.

Он обратил свой взгляд на Гермиону.

– Ах, что за цветок! – воскликнул Керберос, насколько ему смогли позволить его слабые связки. Будто вторя ему, птичка в клетке тоже защебетала. – Безмерно счастлив, миссис Малфой!

Грек протянул руку и ей.

– А теперь и я представлю вам мою спутницу. Где же ты, дорогуша? – он неуклюже обернулся, – Ах, вот ты где! Ну, подойди, подойди ближе. Это и есть мистер Малфой, о котором я тебе говорил.

Дама сделала шаг вперёд, поравнявшись с меценатом, и обратила свой скрытый под вуалеткой взгляд на Люциуса и Гермиону.

– Вы удивитесь, дорогой Керберос, – заговорила она низким грудным голосом, взявшись кончиками своих длинных тонких пальцев за края вуалетки, открывая взору окружающих своё фарфоровое, ещё достаточно молодое лицо с тонкими аристократическими чертами. – Но мы с мистером Малфоем уже знакомы.

Гермиона обратила свой удивлённый взгляд на Люциуса. Лицо его отчего-то приняло вдруг призрачно-белый цвет. Он больше не улыбался.

– Люциус? – выдохнула Гермиона, когда спустя секунды, он, так и не проявив никакой ответной реакции, продолжал неотрывно смотреть на эту странную даму.

– Ах, миссис Малфой, – усмехнулась та. В тёмных глазах её заиграли искры лукавства. – Не удивляйтесь его реакции. Мы не виделись слишком долго… Подозреваю, Люциус уже и не предполагал, что увидит меня когда-нибудь ещё.

– Но, кто вы такая? – изумилась Гермиона, вспыхнув в ту же секунду, от осознания, что вопрос её, должно быть, прозвучал весьма некорректно.

– Мирелла Мальсибер, – раздался у неё над ухом почти загробный голос Люциуса.

– Мальсибер… Что? – совсем сбитая с толку, она вновь уставилась на мужа, а затем на даму.

– Вам, конечно, хорошо известна моя фамилия, как я полагаю, – кивнула та.

– Вот так приключение, дорогуша! Ну и вычудила же ты! – воскликнул внезапно господин Калогеропулос, о котором на мгновение все забыли.

В дребезжащем голосе его слышалось искреннее восхищение. Подобно ребёнку, наблюдавшему весёлое представление, он захлопал своими слабыми ладонями. Птица его тоже отчаянно защебетала, безуспешно пытаясь расправить в тесной клетке свои блестящие, отливающие перламутром крылышки. В следующий момент грек опустил на тонкие прутья руку и та стихла.

Мирелла обратила на грека полный сердечности взгляд и смущённо улыбнулась.

– Я так и решила, что тебе понравится, – сказала она, положив руку ему на плечо.

– Ну, надо же! – не унимался он. – Ты была так убедительна, делая вид, что не знакома с Малфоем. А я ещё решил, как же это так?! Вы ведь, должно быть, могли знать друг друга по школе.

– Уж и не знаю обидеться мне или порадоваться за Люциуса! – укоризненно сказала та. – Он ведь на пятнадцать лет меня старше!

– Ах, для меня вы все дети! – отмахнулся грек и, схватив её за руку, добавил: – Но ты всё же порадовала меня безмерно! Правда, она чудо?

Он взглянул на Люциуса с Гермионой, лица которых выражали весьма смешанные чувства.

– Да, – выдавил из себя Люциус. Гермиона поняла, что охвативший его ступор начал проходить. Уголок его губ дрогнул, и он натянуто улыбнулся, хотя взгляд его был мрачен, как никогда. – Мирелла всегда была горазда на выдумки.

– Чудно, чудно! – не унимался грек.

– Я прошу вас располагаться. Мы скоро начнём основную часть, – сказал Люциус. – А мы, с Гермионой, с вашего позволения, покинем вас ненадолго.

– Конечно-конечно, не торопитесь! Я найду, чем себя занять! Я уже приметил здесь пару любопытных личностей!

И, более не взглянув на них, он двинулся вглубь зала, ухватившись за рукоятки опоры. Мирелла чинно последовала за ним.

В следующую секунду Люциус железной хваткой сжал запястье Гермионы и рывком потащил её прочь, так, что она не успела опомниться. Выскочив в коридор, они молниеносно пронеслись по нему, пока Люциус не распахнул дверь в один из пустых тёмных кабинетов, почти втолкнув туда Гермиону.

– Что происходит?! – воскликнула она, когда он захлопнул за собой дверь, припав к ней так, словно за ними гналось чудовище.

– Забудь всю ту чушь, о чём я тебя просил, – произнёс он.

– Что?.. Я не понимаю! – выдавила из себя Гермиона, начинающая терять терпение. Ситуация стала её раздражать.

– Тебе не надо лезть к ней в дружбу, – произнёс он, отстраняясь от двери. – Даже не подходи к ней… Поняла?

Он взглянул на неё обезумевшим взглядом.

– Люциус, – Гермиона притопнула каблучком. – Ты расскажешь мне всё как есть или нет? Кто она такая? То что она родственница Мальсибера с которым учился Северус я уже поняла, но…

– О, она не просто какая-то там родственница Мальсибера! Она его родная сестра!

– Ах, ну… сестра! Да какая теперь уже к чёрту разница?! – всплеснула руками Гермиона. – Раз она не в Азкабане и не побоялась приехать в Британию, значит…

– Это ничего не значит! – прошипел тот.

– Она была Пожирательницей?

– Не открыто. Метки у неё не было. Она только готовилась её получить, когда Волдеморт вернул себе своё тело, потому как на момент его первого падения, ей было всего одиннадцать.

– Тем более, она, должно быть, просто попала под влияние брата, точнее… Он ведь тогда сел в Азкабан, конечно, и её отец тоже… Она, вероятно, была очень потеряна…

– Потеряна? – выплюнул Люциус. – Если и есть наименее подходящее для Миреллы определение, то это оно! После того, как Волдеморт вернул себе свою силу, а её брат совершил свой первый побег из Азкабана, она была среди тех, кто помогал ему и остальным Пожирателям.

– Как и ты сам, – заметила Гермиона. Люциус поморщился.

– Потом была та битва в Отделе Тайн, – продолжил он, – и Мальсибера снова посадили в Азкабан…

– Откуда его через год вместе с тобой и вызволил Волдеморт, – нетерпеливо продолжила за него Гермиона. – Я прекрасно знаю твою биографию Люциус!

– В общем, – вздохнул тот, явно сделав над собой немалое усилие, дабы пропустить её эмоциональное замечание мимо ушей. – Она снова помогала ему до самой битвы за Хогвартс. После которой Мальсибера уже окончательно посадили в Азкабан.

– Но, как же она сама избежала наказания? – удивилась Гермиона.

– Мирелла в битве не участвовала. Её вообще уже не было в Британии на тот момент. За несколько дней до этого Тёмный Лорд отправил её, как одну из самых преданных своих не имевших метки приспешниц, в Европу, чтобы она привела магов, желающих присоединиться к нему. Затем случилась битва, и вернуться ей уже было некуда, да и не к кому, как ты понимаешь…

– Очень душещипательная история! – едко заключила Гермиона. – Расплакаться можно! Зачем же она вернулась теперь?

– Не знаю, – выдохнул тот. – Я полагал, что она уже никогда не вернётся. Ходили слухи, что она обосновалась где-то в восточной Европе…

– Может быть она поняла, что ей здесь уже ничего не угрожает и…

– Загрустила? Соскучилась по родине? – иронично закончил за неё Люциус.

– Ну, а какие у тебя предположения? Что она приехала отомстить тебе? – не выдержала Гермиона.

В комнате повисла тишина.

– Может и так, – отозвался, наконец, Люциус. Волосы у него растрепались. Глаза блестели в полумраке лихорадочным огнём.

– Что ты ей сделал? – прямо спросила Гермиона.

– Как минимум не сел в Азкабан вместе с её братом после финальной битвы.

– Ты сдал его?

– Нет, он был пойман ещё до моих допросов…

– Тогда я не понимаю, чего ты боишься, – судорожно вздохнула она и, помолчав, спросила: – А сам он, Мальсибер, ещё жив?

– Умер два года назад…

– Мне кажется, ты драматизируешь, – заключила Гермиона.

– Драматизирую?

– Нет смысла паниковать до тех пор, пока мы не узнаем её реальных намерений, – уверенно произнесла Гермиона. – До сих пор я не услышала ещё ни одной весомой причины, из-за которой нам следует бояться Миреллу. Если ты, конечно, рассказал мне всё…

Люциус поджал губы, ноздри его раздулись.

– Ты просто не знаешь её!

– О, могу себе представить! Очередная бывшая Пожирательница! Ничего особенного! Ничем не особеннее, чем твоя бывшая же…

Гермиона остановила себя на полуслове, понимая, что разговор их пошёл совсем не в то русло. Глубоко вздохнув, она сделала по комнате несколько шагов. Если уж что Гермиона и умела делать в своей жизни, так это брать себя в руки перед лицом неизвестности. Она могла сколько угодно лить слёзы по собственной несостоятельности в исследовательской деятельности и прочим пустякам, но когда речь шла о вещах, которые могли оказать неконтролируемое влияние на её жизнь и жизни её близких людей – умела мобилизовать все свои силы и подходить к решению вопроса с исключительно холодным рассудком. Вот и теперь, Гермиона посчитала, что эмоции пора было отключить до тех пор, во всяком случае, пока у неё не будет достаточно доказывающих или опровергающих что-либо фактов.

– Так, – выдохнула она. – Посмотрим, что у нас есть… Мирелла вернулась в Британию спустя два года после смерти брата в Азкабане. Других родственников у неё здесь нет?

– Нет, – выдохнул Люциус.

– Что ж, предположим, – Гермиона приложила палец к своим губам. – Её появление здесь вместе с этим греком просто некое забавное стечение обстоятельств. Очевидно, что в Европе ей пришлось устраиваться заново, и она могла осесть в конце концов в Греции. Нужно узнать, как давно они знакомы с этим меценатом. Быть может они вместе уже много лет… И она сама не ожидала, что жизнь предоставит ей шанс вернуться.

– Или же она намеренно втёрлась к нему в доверие, прознав о наших с ним делах… Прочитав о Фонде из газет. Я уверен, что с тех пор, как она покинула Британию, взгляды её ни на грамм не поменялись… А потому для неё я лишь жалкий предатель, который, избежав Азкабана, стал потворствовать гр… магглорожденным.

– Я не понимаю, что тебя угнетает больше: то что она, возможно, собирается тебе отомстить или то, что считает предателем? – ядовито поинтересовалась Гермиона.

– Я только не хочу, чтобы её появление каким-либо образом отразилось на нас, – прошептал Люциус. – Я не могу допустить, чтобы кто-то вроде Миреллы, был вхож в наш с тобой дом.

Глаза его уже не были безумными. Гермиона прочитала в них усталость.

– Люциус, – она подошла к нему и провела ладонью по его влажной от проступившей испарены щеке. – Я обещаю тебе, что мы не допустим ничего подобного. Но прежде чем паниковать, мы должны разобраться во всех деталях… Деньги этого грека очень важны для нас, не так ли?

– Гермиона, – выдохнул он. – Я не думаю сейчас о деньгах…

– А я думаю о том, что мы не можем разрушить просто так всё к чему шли столько месяцев, только от того, что какая-то женщина заявляется сюда и напоминает тебе о прошлом!

– Хорошо, – голос его вновь обрёл устойчивость. – Будь, по-твоему. Но как только я пойму, что она приехала сюда с недобрыми намерениями…

– Мы сразу же предпримем законные меры, Люциус, да, – с расстановкой произнесла она.

***

Из-за задержки Люциуса и Гермионы, открытие вечера и банкет начались несколько позже, чем планировалось. Никто, однако, кажется и не заметил их отсутствия. Мистер Алонзо, осмелился взять ситуацию в свои руки, приняв на себя роль ведущего, так что к моменту, когда Люциус и Гермиона снова вошли в зал, он уже, представил сотрудников и гостей друг другу, принявшись рассказывать о нынешнем положении дел в Фонде, отпуская попутно остроумные шуточки, имевшие у публики немалый успех. Господин Калогеропулос к тому моменту уже расположился вместе с Миреллой, севшей по правую руку от него, за небольшим рассчитанным на четверых столиком. Опора с клеткой тоже стояла рядом с ним – по левую руку.

– Ах, дорогой мой Люциус, ваш сотрудник, этот Алонзо, такой чудный юноша! – воскликнул старик, когда они с Гермионой подошли к столу. – Вам определённо нужно повысить ему зарплату!

– Он получает достаточно, поверьте, – натянуто улыбнулся Люциус, усаживаясь на место рядом с Миреллой. По изначальному плану, туда должна была сесть Гермиона, но Люциус, очевидно, пожелал теперь сделать по-другому, так что ей пришлось разместиться рядом с клеткой. Птица обратила на Гермиону пристальный взгляд своих маленьких и чёрных как угольки глаз.

– Я в восхищении, Люциус! – произнесла вдруг Мирелла. – Ты так многого добился за эти годы!

– Благодарю, – кивнул он, не одарив её и взглядом.

– Нет, правда! Не могу даже представить, через что тебе, вероятно, пришлось пройти, чтобы очистить своё имя, – она тронула его за запястье, и Люциус тут же отдёрнул руку.

– Поступки человека обычно говорят сами за себя, мисс Мальсибер, – сказала Гермиона. – У любого есть шанс вернуться к нормальной жизни, если он того действительно хочет.

– Ваша правда, миссис Малфой, – кивнула она. – И поверьте, я знаю об этом не понаслышке…

– Интересно, каким был ваш путь после того как вы покинули Британию? – Гермиона решила не ходить вокруг да около.

– После того, как я бежала в Европу из-за преследований Пожирателей, во главе с моим собственным братом? – уточнила та.

Люциус поперхнулся вином.

– Да, – улыбнулась Гермиона, добавив: – Простите моё любопытство.

– Ничего, я готова рассказать вам об этом, – кивнула Мирелла. – Я скрывалась в Швейцарии первый год. Затем отправилась в Венгрию. Там у меня были знакомые заводчики драконов. Я даже работала вместе с ними какое-то время. Но это было не моё… Я не могла жить в лесу в оторванности от цивилизации, от людей, а потому перебралась на Балканы, где пробыла года два, остановившись, в конце концов, в Греции, на Крите. Там-то я и познакомилась с Керберосом, – она обратила на мецената нежный взгляд. – Он был ко мне добр, фактически заменил отца.

Люциус снова поперхнулся, закашлявшись на этот раз сильнее прежнего. Гермиона метнула в него неодобрительный взгляд.

– Так значит, вы знакомы уже не один год? – уточнила она у Миреллы.

– Три года, если быть точным, – подал голос сам грек. – Мирелла говорит, что это я к ней был добр. Но на самом деле – это она помогла мне. Я тогда как раз только потерял жену. Дочь уехала изучать древнюю китайскую колдомедицину в Азию, и мне было очень тоскливо. Я совсем не знал, как жить дальше. Я стар, миссис Малфой. Куда более чем вы можете себе представить!.. В тот момент я был болен. Мне была нужна сиделка. И тут я встретил Миреллу в одном маленьком кафе в крохотной магической деревеньке в самом сердце Крита. Она была такой потерянной. Сказала, что ей некуда идти, и я предложил ей работу.

На глазах у Миреллы выступили слёзы, и она украдкой стёрла их шёлковым платком, который извлекла из маленького бархатного редикюля.

– Очень трогательно, – расплылся в хищном оскале Люциус.

– Действительно трогательно, мой мальчик, – очевидно не уловив сарказма, подтвердил грек. – С тех пор я не знаю забот! Мирелла никогда меня не покидает! Она оказалась такой веселой, открытой девочкой!

– Ну, не такая уж я и девочка, Керберос, – хмыкнула та.

– Ах, дорогуша, когда ты будешь в моём возрасте, все люди младше шестидесяти будут казаться тебе детьми! А тебе и сорока-то ещё нет, конечно же ты девочка!

– А у вас самого, значит, только одна дочь? – спросила Гермиона.

– Нет, милочка, вообще-то у меня много детей. Все они рассеяны сейчас по этому миру…

– Живут в разных странах, то есть? – улыбнулась она.

– Нет, буквально, – протянул он, неуклюже насаживая на вилку креветку. Мирелле даже понадобилось придержать ему руку. – Рассеяны… То есть прах их развеян был по ветру. Я сам его развеивал, то над морем, то над полем…

За столом на мгновение воцарилось молчание, прерванное в конце концов длинной трелью птички. Люциус повёл бровью.

– А что же последняя дочь, – набравшись смелости, снова заговорила Гермиона. – Ну, та, которая в Азии?

– А что с ней? – удивился Керберос. – Жива, здорова. Выжидает… Выжидает…

Гермионе, которая в этот момент ела изумительно приготовленный говяжий тар-тар, стало внезапно не по себе. Она отложила вилку и нож.

– Я не понимаю, – выдохнула она. – Выжидает чего?

Над столом пронёсся свистящий смех грека, которому вторил несколько беспокойный голос птицы. Гермиона взглянула на него несмело и обнаружила, что старик смотрел на неё с нескрываемым любопытством.

– Выжидает, когда же ей уже дадут разрешение подняться в какой-то там особенный монастырь, где сидит какой-то особенный китайский мудрец, способный передать ей древние знания. Не заслужила ещё видно!

– Ах, в этом смысле! – воскликнула Гермиона.

– А вы, что подумали милочка? Моей смерти?

– Нет, ну что вы! – она вспыхнула.

Птица в этот момент издала особенно громкий и, как показалось Гермионе, жалобный крик.

– Если хотите знать: дети мои поперемёрли не потому, что я имею к тому какое-то отношение. Хотя с другой стороны, должно быть, и имею, я же их всё-таки породил… Однако же умерли они потому, что и сами были уже стары. У меня в жизни было несколько жён. И последней моей дочери тоже уже немало лет… Это, кстати, её подарок.

Он любовно погладил клетку.

– Я как раз собиралась спросить, что это за птичка, – сказала Гермиона.

– Синеголовая тимелия. Родом из Китая. Очень редкий, исчезающий вид…

– Как жаль, что она сидит в этой клетке, – в сердцах произнесла та. – Она так жалобно поёт…

– Это вам только кажется, поверьте, – улыбнувшись, сказал старик.

– Надеюсь, вы выпускаете её полетать?

– А что, если она улетит? – вопросом на вопрос ответил тот. – Да и не всем птицам, миссис Малфой, суждено жить на воле… Некоторые должны сидеть в клетке, коротая свой век там, так и не узнав на что способны их крылья… Такова уж жизнь!

Не найдясь, что сказать на это весьма леденящее её душу заявление, Гермиона только несмело взглянула на Люциуса.

– Что ж, – протянул тот и, обратившись к Керберосу, произнёс: – Если вы не возражаете, я бы хотел показать вам завтра наши лаборатории, особенно ту, где занимаются разработкой противокошмарных зелий, я помню, вы писали, что вас тоже временами мучают кошмары?

– Думаю, что всех нас временами беспокоят призраки прошлого, – философски заметил старик. – Не так ли Люциус?

– Я, к счастью, сплю как младенец! – заметил он.

– В таком случае, ты либо ангел во плоти, либо очень бесстрашный человек…

– Ни то, ни другое, господин Калогеропулос. Я просто предпочитаю уделять больше внимания моему настоящему, а не теряться среди призраков прошлого.

– Ты их совсем не боишься? Не страшно, что они могут нагрянуть однажды и взыскать с тебя плату за прошлые дни?

– Мой дом кишит призраками, – усмехнулся он. – Когда живёшь с ними бок о бок, невольно привыкаешь к их постоянному присутствию. Однако если вас ваши призраки всё же тревожат по ночам, то в наших лабораториях уже есть прекрасные рабочие образцы зелий, которые избавят вас от них раз и навсегда.

– Не беспокойся Люциус, ты ещё успеешь продемонстрировать мне всё, на что тратишь так много денег, и я решу, стоит ли игра свеч. Потому-то я и прибыл сюда на два месяца.

Натянутая улыбка Люциуса стала ещё шире, тогда как в глазах его, Гермиона сумела прочитать едва сдерживаемое негодование.

– Прошу меня простить, – сказала внезапно она, убирая хлопковую салфетку со своих колен. – Но я бы хотела попросить присоединиться к нам за стол одного человека, если вы не будете против.

– Отчего же? Будет весьма любопытно, – проговорил меценат, после чего Гермиона поспешно поднялась со своего места, направившись к большому, рассчитанному на восьмерых человек столу, за которым сидели мракоборцы со своими женами.

– Гарри! – руки Гермионы опустились на плечи друга, отчего тот вздрогнул. – Не будешь ли ты так любезен?

– Ох, Гермиона! Присоединяйся, выпей с нами! – воскликнула Джинни, радостно приподняв бокал.

– Что-то случилось? – Гарри обеспокоенно поправил очки.

– Ничего особенного. Но не мог бы ты переместиться ненадолго за наш столик?

Тот только кивнул и, попросив прощения у присутствующих, позволил Гермионе увести себя в другую сторону зала.

– Гарри, ты видел ту женщину, что сопровождает нашего инвестора? – быстро зашептала она.

– Я… да, – рассеянно кивнул тот. – Очень красивая леди. А что с ней? Кто она такая?

– Мирелла Мальсибер!

– Мирелла Мальсибер?! – выдохнул он пораженно, остановившись на полпути.

– Ты же знаешь о ней что-то, не так ли?

– Конечно. В деле её брата есть упоминание о ней.

– Что-то конкретное?

– Нет, ничего особенного… Только то, что она его сестра и… что она сбежала в Европу якобы из-за того, что брат терроризировал её, вынуждал присоединиться к Пожирателям, но она отказывалась и тогда он держал её под заклятием Империо. А перед самой битвой она, видимо, смогла выбраться из-под его контроля…

– Люциус не верит во всё это!

– Полагаю, у него есть на то основания…

– Вот мне и надо это выяснить! – Гермиона сжала локоть Гарри. – Побеседуй с ней… И с этим греком. Ты же… ты же мракоборец, в конце концов! Ты же умеешь выводить людей на чистую воду.

– Э-э, хорошо. Ладно, как скажешь, – Гарри безуспешно попытался высвободить свой локоть из её железной хватки. В следующее мгновение они уже подошли к столику, за которым к удивлению Гермионы остались только Люциус и меценат.

– А где же?.. – растерянно протянула Гермиона.

– Дорогуша отошла по своим дамским делам, – просипел грек. – Ну, а вы кого мне привели? Дайте-ка угадаю! Так-так-так! Мистер Гарри Поттер, должно быть? Наслышан-наслышан!

Гарри перевёл на Гермиону укоризненный взгляд.

– Прекрасно, – выдохнул Люциус ей на ухо, когда она, левитировав для Гарри стул, опустилась на своё место. – Пусть он расскажет ему о том, какую пользу Фонд приносит штаб-квартире мракоборцев! А я пока тоже отойду по своим… джентельменским делам.

Он иронично повёл бровью и поднялся с места.

========== Глава 4. Призрак прошлого ==========

Покинув зал, Люциус пересёк коридор подобно урагану, способному снести на своём пути любого, кто имел бы неосторожность заплутать здесь. Добравшись до туалетных комнат, на секунду он задержал взгляд на дверях с табличками, призванными разделить людей согласно их половой принадлежности, после чего уверенно толкнул дверь с изображением изящной шляпки с пером.

В общем отсеке у раковин стояла Мирелла. Она обновляла слой тёмно-бордовой помады на своих чётко очерченных губах. Когда Люциус захлопнул дверь, женщина вздрогнула и обратила на него взгляд.

– А я ещё думала, решишься ли ты последовать за мной, – произнесла она, убирая помаду в свой бархатный ридикюль.

– С какой целью ты приехала сюда? – металлическим голосом произнёс тот, неотрывно глядя ей в глаза.

– С целью сопроводить моего друга, конечно же. Керберос и правда уже очень стар и немощен, как ты мог заметить. Я не могла позволить, чтобы он поехал один.

– Я знаю тебя, – выдохнул Люциус, делая шаг по направлению к ней. – Тебе меня не провести.

– Ах, Люциус! – она засмеялась, но смех её был совсем невесёлый. – Ты стал очень мнительным за эти годы… Поверь. Всё это лишь веление судьбы, не более. Была бы моя воля – я бы и вовек не ступила вновь на эту проклятую британскую землю.

– В это я верю, – ноздри Люциуса раздулись. – Но это не отменяет того факта, что цель твоего прибытия может быть несколько иной, чем ты желаешь показать.

– Ты всё слишком усложняешь, – она тоже сделала шаг и, оглядев Люциуса с ног до головы, добавила: – Раньше ты был не таким нервным. Очевидно, жизнь с этой маленькой грязнокровкой под одной крышей совсем тебя довела.

Рот Люциуса раскрылся в широком кровожадном оскале.

– Никакая ты не несчастная затравленная братом и Пожирателями бедная овечка, – выплюнул он, подойдя к ней почти вплотную. – Ты можешь притворяться жертвой столько, сколько угодно, но бесполезно пытаться провести меня. Я знаю о тебе всё.