Текст книги "Костанътинъ (СИ)"

Автор книги: Кайнэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)

– На войну, – холодно произносит Иван, останавливаясь и оборачиваясь к ним двоим.

– Ты кое-что забыл, – притворно-ласковым, шелковым голосом произнес Яо, – прежде чем наломаешь кучу дров, которые разгребать всем миром!

Иван тяжело вздохнул, быстро улыбнулся Яо, подошел к Константину и встал на колени, поравнявшись с ним ростом.

– Сын, – он обнял его, мальчик прижался к нему в ответ, – ты не маленький мальчик уже и должен понимать, что такое война...

Константин кивает.

– Я должен идти. Там мои люди... умирают. Я не могу так подвести их. Я должен их вытащить и отогнать зарвавшегося врага. Обязан... Я думаю, что ты поймешь позже, почему...

– Я понимаю. Иди, ты теряешь драгоценное время. – Произносит мальчик, – удачи...

– Я вернусь, обязательно...

Иван напоследок обнял его еще раз. Встал с колен, отряхнулся и пошел по направлению ко входу. На Яо даже не взглянул.

Праздничное настроение было сорвано.

– Константин, что с тобой?

– Знобит, противно себя чувствую, словно все мои кости перемалывают катком... – отозвался мальчик ежась. Они были в комнате отдыха на первом этаже.

– Ты не заболел? – настороженно произнес Яо, вставая и подходя к нему. – Ты приехал с очень нестабильным магическим фоном...

– Еще чего не хватало... – бросил он и снова завернулся в одеяло. – Надо мне поспать немного... А тебе надо быть, наверное, на трибунах вместе со спортсменами.

– Ты важнее, а их и тренера смогут подбодрить, – смеется Яо.

– Тогда пошли вместе. Надо не привлекать внимание, сделать для отца хотя бы это... – мальчик скинул одеяло с себя и встал. – Сыграем на публику. Я чувствую, чьих это рук дело... Для закулисного манипулятора у моего дяди Джонса кишка тонка...

– А ты не такой уж и маленький, как нам всем теперь кажется, – Яо сощурил глаза, – сам догадался?

– Угу, слухи доходили. Да дома говорили. Но, черт возьми, зачем было это все? Боится, что пьедестал займут другие?

– Наверное. Нам никогда не понять поступков других... – вздохнул с легкой грустью Яо.

Они вышли и направились к своим местам на трибунах, где их вновь поприветствовали остальные. Отсутствие Ивана не осталось незамеченным.

– И где же Иван? – поинтересовался Франциск, наматывая локон золотых волос на палец.

– Он вынужден был отбыть по делам, – мягко произнес мальчик опередив Яо, – президент позвал...

Альфред Ф. Джонс открыто усмехается. Знает.

Мальчик с наигранной улыбкой на лице и деланным спокойствием уставился на него. В глазах его отражалась сильнейшая ненависть.

– Да, дядя Джонс, никто и ничто на этом свете не останется безнаказанным, – с милой улыбкой и язвительным тоном произнес мальчик. Яо позади закрыл рот ладонями.

Это скандал.

Джонс резко меняется в лице и быстро отворачивается к сцене от все еще улыбающегося Константина. Остальные хмурят лоб, не зная как реагировать на это. Артур то и дело переводит взгляд с мальчика на Яо и обратно на Альфреда.

Константин быстро прячет сжатый кулак в карман.

Кто-то в толпе толкнул Яо в спину и сунул ему в руки наспех нацарапанную записку. Ван как раз был в своем китайском домике – обмывали очередное олимпийское золото. Яо, пробежав глазами текст, быстро вышел из толпы спортсменов и направился к русскому дому в олимпийской деревне.

Там он и застал – Иван, с царапинами на лице, сидел в дальнем кресле, рядом с ним хлопотал Константин со склянками в руках.

Яо плотно закрыл за собою дверь.

– За мной никто не пошел. Иван, ну что?

– Взял я Цхинвал. Выгнал урода. Таких ужасов насмотрелся... Он там тотальный геноцид устроил... Теперь разборки пойдут среди дипломатов. Охххх...

Он невольно прижал руку к ребру.

– Иван, у тебя что-то с ребрами? Раздевайся, надо твои травмы посмотреть, – Яо взял мазь из рук Константина.

Иван сразу же стянул с плеч пиджак и расстегнул пуговицы на рубашке. Константин охнул, и не мудрено: тело было в царапинах и синяках.

– Ничего, одной раной больше, одной меньше. Грузии зато досталось по полной программе. – Фиолетовые глаза сверкнули бешеным злорадством. – На экстренном совещании ты его не узнаешь...

– Я рад, что это кончилось, – проговорил Китай устало спустя пару дней. – Я слишком вымотался с вами со всеми, ару...

Сегодня состоится закрытие Олимпийских игр. Иван лениво читал сводку новостей с интернета, Константин, который все же умудрился заболеть, лежал в постели и играл в телефон.

– Даааа, – зевнул Иван.

– Особенно с тобой, АРУ! – злобно проговорил Китай с нажимом на последнее слово. – Ты влип по полной программе!

– Да вы даже и не поняли, что именно случилось. И правильно...

Ван Яо мрачно кинул на него взгляд исподлобья с явным намеком. Иван в кои-то веки замолчал и снова уткнулся в свой ноутбук. Но через некоторое время поднял голову:

– Яо, а ты со мной?

– Я воздержусь от высказывания моего мнения.

– Ах, эта восточная витиеватость, – притворно вздохнул Иван, возведя глаза к небу. – Значит, ты меня не поддержишь? Жаль.

– Пока нет, но морально я тебя поддержу. – Хмыкнул Яо.

Иван изобразил позу “я обиделся”, отвернувшись от Яо и скрестив руки на груди.

– Ладно, хорошо то, что хорошо кончается. Правда, молодых ребят моих убитых жалко, но я вполне удовлетворен. – Брагинский мутными глазами уставился в стену с нечитаемым выражением лица.

Яо покачал головой.

– Я признаю Абхазию и Южную Осетию в качестве независимых государств.

– Ты сошел с ума, – горько констатировал Яо, – на тебя ополчиться весь мир! Имей ввиду, я...

– Мне не впервой. Зато, я теперь знаю, чему я обязательно научу Константина, – Иван погладил задремавшего мальчика по темным волосам, – я буду учить его искусству войны.

– Я против, – сразу же отозвался Яо, – ни к чему ему дополнительные кошмары по ночам.

– Он уже в этом году столкнулся с истинным злом. Сделал выводы. И он сам меня об этом попросит. – Возражает Иван Вану.

– Со злом? Так вот почему он молчит о конце года! – поднял брови Ван Яо.

– Он ничего не сказал? Молодец. Я бы тоже на его месте промолчал. – Похвалил Иван сына.

– Он знает. Об Альфреде, я имею ввиду.

– Умный ребенок, даже слишком, – Иван делает глубокий вдох. – для своих лет...

– Как его зелья?

– Замечательно. Уже приступаем к новому разделу... Приступили бы, – оговорился Иван, – если бы не этот грустный казус. Скоро сам будет их сочинять и готовить на свой страх и риск.

– Хорошо, когда есть смена, да, Ваня?

– Хорошо, – согласился Иван и покосился на спящего Константина.

Комментарий к Часть 2. Глава 1. Из огня.

(1) На дворе 2008г. Август. Южная Осетия.

====== Глава 2. С возвращением. Мороз. ======

Остаток летних каникул прошел более мирно. Приходили письма от друзей, он связывался по телефону и интернету с Гермионой – насчет домашних заданий, разумеется...

Но Константин жутко вымотался морально: отец то и дело приходил усталый, взвинченный, с большим опозданием на обед или ужин; или задерживался до самого вечера на своей работе. Утрясал бурю в стакане, как сам выражался.

Эта буря была действительно большая. Иногда к ним летали совы или вороны с проклятиями или громовещателями(которые взрывались и орали на весь коридор ругательства – Константин узнал для себя много нового и интересного) в конвертах от разозленных магов других стран, теперь вскрывать почту Константину или Гилберту было строго – настрого запрещено. Почти каждое утро начиналось с такого “кошачьего концерта”.

Иван решил завести все вещи и сына пораньше, поэтому за неделю до первого сентября они с ним уже перелетали на самолете через границу Англии.

Константин просто купался в отцовской ласке и старался быть ближе к ему, ведь они расстаются до следующего года. Иван это хорошо понимал и принимал.

Они оба остановились в «Дырявом котле». Там были неплохие комнатки и они оба, пробежавшись по утреннему и сонному Косому переулку, шли гулять и покупать все новое немного подросшему за лето Константину.

Мантии, кучу книг(особенно поразили в этом году Константина книги по защите от темных искусств Локонса – полное г...), ингредиенты для зелий и прочее.

Иван перелистал часть книг и высказался насчет книг по защите:

– Так ты ничему не научишься, Константин. Это просто написанные оды самому себе. Даже если будет низкая оценка – я знаю, что ты терпеть не можешь позерства, ругать тебя не буду.

– Я рад, – просиял Константин. – Ничего себе от тебя разрешение...

– Но ты дашь мне слово, что будешь заниматься самостоятельно, а еще... – тут отец замешкался, – ты будешь тренироваться во владении оружием. Его я тебе дам. И разрешение – тоже.

– Класс! – вырвался у Константина вскрик. – Вот это да!

– Погоди, не гони лошадей, – остудил горячую, молодую голову, Иван. – Ты найдешь в Запретном лесу дальнюю поляну, сам сделаешь цели и определишь время для тренировок. Сам, ты меня слышал?!

– Слышал, слышал, – вздохнул Константин.

– Будешь учиться полагаться только на самого себя! Мне хватит с тобой нянчиться. Ты – мужчина, ты – человек, ты – воин. Так владей мечом! – жестко проговорил отец. В эту минуту Константин понял, что Ивана словно подменили – он стал слишком несгибаемый.

– Даю слово!

– Я рад.

Так и сбылось: отец тайно положил ему в сундук меч и лук со стрелами. А еще – пистолет. Заклятие уменьшения и прочее он наложил сам. Еще предварительно замаскировал их, облив зельем и снабдив им Константина – тот умел его варить, и сделал оружие ненаходимым любыми чарами и заклятиями.

Оружие было “подогнано” персонально для Константина. Никто, кроме него, не может взять его в руки. В сумке было пара книг про их северную магию, славянскую магию и магию рун.

Но именно со славянской магией и вышла загвоздка. Константин был воспитан в славянской семье, но не рожден в ней – магия иногда отказывалась ему повиноваться. Хотя кровь отца текла в его венах, и он любил Русь, но “изначальной программы” у него не было и магия не признавала его полностью до конца. Хотя отец говорил ему:

– В более осознанном возрасте ты все поймешь, а сейчас – ты пока слаб и с неустойчивым, как у обычного подростка, магическим фоном. Ты сделаешь выбор всей своей жизни только сам, один, без моих или чьих-либо иных подсказок. Сама судьба подтолкнет тебя к нему...

Даже пресловутый Генерал Мороз, и тот говорил Ивану – что он чужак. На что Иван настойчиво сообщал ему, что он – его сын и точка. И других наследников у него не может быть. Вообще-то Иван обижался сильной несговорчивости этого самого сильного существа зимы. Константин помнил прекрасно, как он впервые увидел его, будучи совсем маленьким.

Зима была снежной и белой, а малыш с удивлением надевал на себя, при помощи Ивана, очень теплые вещи, которые ему, только приехавшему из Англии, казались нелепыми.

– Папа, а почему мы так тепло одеваемся? – спросил он тоненьким детским голоском, надевая на руки толстые шерстяные варежки веселой расцветки.

– Зима на дворе гуляет, милый. Так надо, иначе замерзнешь! – Иван и сам закутывался в теплый полушубок, со стоячим воротником. – Мороз!

– Мороз?

– Да, – и Иван расцвел улыбкой, – и мы идем к нему сегодня в гости!

– В гости к Морозу?

Иван кивает, надевая у зеркала свою пушистую шапку, колом стоявшую у него на голове, и старательно завязывает завязки шапки-ушанки под подбородком у Константина. Малышу папа казался очень смешным в этой шапке и он радостно засмеялся. Потом отец взял свои большие варежки из толстой кожи.

Иван сказал правду – мороз был тогда около двадцати градусов ниже нуля с пронзительным ветром. Но погода была чудной – солнце, хоть и низкое, но светило вовсю; ветер сдувал снег и тот задувал в незащищенные глаза ледяную крошку. Щеки вмиг раскраснелись, и изо рта вылетал пар.

Малыш пытался прикрыть глаза свободной рукой – за другую его старательно вел Иван, но ветер был сильнее маленького мальчика. Иван понял все без слов:

– Погоди немного, вот-вот дуть перестанет...

Они шли по улице, а потом пошли по утоптанной многочисленными людскими ногами тропинке в лес.

Лес был голым, кроме хвойных, в сугробах, на ветках и стволах был снег. Ветра тут не было. Иногда им попадались навстречу рябины с красными ягодами чуть припорошенными снегом. Это было так красиво!

Неожиданно раздался легкий свист и Иван остановился, и глядя мальчику в глаза приложил палец к губам: то есть говорил – тише. И указал куда-то вверх, прямо на рябину.

Так уселись на тонких ветках еще незнакомые Константину птички. Они были чем-то похожи на синиц, и что-то у них было от воробьев, которых малыш научился различать. У них было красивое красное брюшко, которое они изредка как бы надували. Они были очень забавными.

– Это снегири, прилетели из самой глубины леса, – прошептал Иван, глядя на них, – им кушать захотелось – вот они и поближе к людям подобрались...

– Красивые... – произнес мальчик. Иван согласно кивнул, и они вновь пошли по утоптанной дорожке.

Они внезапно сошли с хорошей дорожки, и направились куда-то вглубь леса. Константина Иван взял на свои руки, так как тот поминутно проваливался в глубокие сугробы. Так, с притихшим Константином на руках, он и дошел до одного только ему известного места. Этим местом оказалась маленькая полянка, вся занесенная снегом.

Иван нашел пенек и туда поставил ребенка, а сам стал рядом и громко крикнул:

– Генерал Мороз, где ты? Генерал Мороз!

– Иду! – сбоку послышался голос и навстречу им вышел иной мужчина.

Он был почти одного роста с Иваном – быть может чуть выше, глаза у него были стального, серого, очень холодного цвета и странным образом это выражение глаз у них с Иваном было общее. Кожа была белой, странной, будто неестественной, молочной. Он был без шапки. Волосы были короткими, такими же серыми, почти седыми и поблескивали. Выражение лица – серьезное и довольно отстраненное. Возраст Ивана с ним на лицо – можно было сделать вывод, что они почти погодки, если бы не эти глаза... Старые, древние и знающие.

Одет он был в старую темно-зеленую шинель с поясом с бляхой поверх, брюки и тяжелые армейские сапоги. Руки были голыми, грубыми, и с явными мозолями на пальцах.

Мальчик испугано прижался к Ивану. Незнакомец производил двоякое впечатление: от него веяло опасностью, подавляющей силой и ледяной стужей.

– Привет, – заулыбался Иван ему и чуть толкнул заробевшего малыша в спину, ободряюще, – мы давно не виделись, дед... С прошлой зимы. Я хотел просто с тобой кое-кого познакомить...

Цепкие и холодные глаза Мороза сразу впились в Константина, и ему стало немного не по себе. Он испугался еще больше и вжался в Ивана.

Он с интересом рассматривал малыша еще минуты две и произнес всего одно слово:

– Чужак.

Что это означало, Константин не понял, но взглянул на лицо отца. Тот сразу же чуть помрачнел, словно ему стало грустно.

– Он не будет в моей семье чужаком, дед. Он будет моим сыном, правда Константин?

– Правда! – с трудом, но смело выговорил мальчик, пытаясь сбросить с себя гнетущий взгляд Мороза. Но все же выдержал взгляд.

Мороз открыто усмехнулся, а Иван гневно посмотрел на него.

– Он не нашей крови, внук. Оставь его...

– Никогда! – с нарастающей яростью крикнул Иван так, что Константин вздрогнул, ничего не понимая. – Я знаю это!

– Хотя... – тут Генерал сделал к ним два шага и на полянке стало гораздо холоднее, и присмотрелся к Константину еще внимательнее, – что-то весьма далекое я чувствую... Может и выйдет толк...

– Естественно, – со вздохом облегчения поговорил Иван, кладя руку в варежке на плечо Константина.

– Но нашей магией он так и не овладеет Иван, в нем нет начал...

– Мы его пробудим! – возразил ему на это Иван.

– Кровью разбрасываешься, а, внук? Скажи...

– Я все решил сам.

– Твои решения часто ошибочны...

– Мы все в первую очередь – люди, а уже потом – воплощения. Только дурак не признает этого. – Спокойно произнес Иван, глядя в глаза Морозу.

– Говори за себя...

– Ты холодный... – пропищал Константин, прерывая их, – очень холодный, да?

Мороз хрипло засмеялся, прервав перебранку, вместе с Иваном.

Но в дальнейшем все так же реагировал на него. Одним словом: чужак.

Но Константин и не думал обижаться на него, самого сильного Северного духа. Ему виднее...

– Константин, проснись! Мы подъезжаем! – трясла его Гермиона. Рон застегивал пуговицы. Он крепко заснул, по-видимому.

Мальчик потряс головой и сел прямее на сидении. Да, действительно, они подъезжали – уже виднелись башни Хогвартса. Как хорошо, что он переоделся в мантию заранее!

Империя в клетке тоже спал, сунув свои две башки под крыло.

Очень странно, что ему это приснилось именно сейчас. Это яркое воспоминание... К чему?

Поезд через три минуты подъехал к станции Хогсмит. Они вышли и их сразу же оттеснили первокурсники. Сегодня им предстояло ехать в каретах.

Малфой с товарищами тоже искал свободную карету: они с Константином уже виделись – тот приходил к ним в купе и некоторое время ехал вместе с ними, рассказывая о не очень удачном лете.

Как раз к ним и подкатывала очередная карета, только вот незадача – у нее там, где должны быть запряжены лошади – пусто. Интересно, как она едет?

Константин первым запрыгнул в карету, затем Гермиона и следом – Рон.

Дверца кареты захлопнулась и карета, скрипнув всеми колесами, двинулась с места. Ее явно кто-то вез.

Они разговорились о лете. Гермиона поведала им, что много путешествовала, и интересовалась – примет ли Флитвик нужное сочинение по магии, если он получилось на свиток больше? У Рона вообще было целое событие – поступила его младшая сестра, Джинни. И сейчас он больше всего ожидал распределения.

Константин быстро рассказал об Олимпийских играх и об отце с крёстным. Гермиона ахнула, когда он сказал, что видел открытие и присутствовал на некоторых соревнованиях. Но вот они и прибыли.

Вся троица вышла из кареты и влилась в толпу учеников, как обычно тянущихся на пир в Большой зал по случаю начала учебного года. Там они и разошлись – оба ушли за Гриффиндорский стол.

Как всегда зал был роскошно убран и украшен.

Константин устало упал на место рядом с Малфоем.

– Лето у тебя так себе, Константин... – фыркнул он.

– Угу, – согласился мальчик, смотря на преподавательский стол. Новых лиц было только одно – и он с ужасом узнал автора всех учебников по темным искусствам. Сам Локонс!

Его затошнило как только он увидел его улыбку. Она была такая же как у его крестного – дяди Джонса, с которым отношения теперь были изрядно охлажденными из-за отца. Малфой, поймав взгляд Константина открыто захихикал. И согласился с ним в полной бездарности этого преподавателя.

Они с отцом, будучи в Косом переулке, увидели огромную толпу, которая была у книжного магазина. Им надо было купить книжки. На афише Иван прочитал, что сегодня в магазине будет производиться автограф-сессия с известной персоной – Златопустом Локонсом. Переглянувшись, они решили, что такого счастья им не надо и, быстро купив все нужное, покинули магазин.

Распределение началось. Мальчики и девочки с большим или меньшим страхом подходили к табуретке и на них опускалась старая-престарая, много раз латанная, Волшебная шляпа. Проходило оно более-менее быстро, но все равно – Константину захотелось есть.

Распределение продолжалось. И вот...

– Джинни Уизли!

Константин кинул взгляд на Рона: тот явно скрестил пальцы под столом.

– Гриффиндор! – объявила шляпа почти сразу свой вердикт, едва прикоснувшись к ее голове.

Стол захлопал. И распределение завершилось.

Встал со своего места Дамблдор. Как обычно он поприветствовал всех учеников с возвращением, и все, через две минуты после знакомства с изменением в преподавательском составе(приветствуем нового преподавателя по защите – Профессор Златопуст Локонс! И пожелаем ему удачи!), налегли на появившуюся на блюдах еду.

Константин устало откинулся на сидении – он наелся спустя двадцать минут после начала трапезы. Спать хотелось неимоверно – он дико устал за день.

Спустя еще минут тридцать все сытые и очень сонные ученики потянулись строем к себе в гостиные. Константин ушел одним из первых – он настолько хотел спать, что подошел к старосте и спросил пароль ко входу.

Когда однокашники вошли в свою спальню, Константин уже крепко спал. На всех постелях лежали подарочные пакеты с олимпийской символикой...

====== Глава 3. Профессор Локонс. ======

Все сегодня не задалось для Константина с самого утра.

Волшебный потолок в Большом зале был затянут скучными серыми облаками – был мрачный осенний день. Казалось, вот-вот пойдет противный мелкий дождь. Четыре обеденных стола, как полагается, уставлены мисками с овсяной кашей, тарелками с копченой селедкой, тостами, блюдами с яичницей и жареным беконом – привычной едой для учеников школы.

Константин не ждал прихода, точнее прилета, никакой почты, но сова, обычная сипуха, в клюве держала ярко-красный, знакомый конверт. Громовещатель. Она сразу же улетела.

Почти весь стол замолк. Снейп поднял голову от своего завтрака и газеты, настороженно глядя на “своих змеек”.

Константин, сделав трагическое лицо, заткнул уши пальцами. Конверт начал дымиться.

И взорвался руганью. Все и все стихло. Константин, заткнув уши, слушал отборную брань частично на русском, на английском и на немецком языках. Судя по всему, это было сборное творчество нескольких неумных магов, ничуть не знающих политической ситуации.

И мальчик узнал что-то новенькое. Глядишь, и пригодиться в жизни – материться на всех языках сразу... Хотя до русского нецензурного всем языкам как до луны пешком...

Письмо рассыпалось в пыль.

Снейп, мрачный до нельзя, уже стоял перед ним с неотвратимым разговором по душам. Константин спокойно и очень медленно вытащил пальцы из ушей, и с достоинством перевел взгляд на декана.

– Ко мне в кабинет, мистер Брагинский. Немедленно, – бросил Снейп. Судя по его лицу, он был очень недоволен. Естественно, часть ругани он различил точно...

Константин молча кивнул, захватил сумку и под взгляды всей школы пошел следом за Снейпом.

Прозвенел звонок, и он понял, что уже безнадежно опоздал на травологию. У Снейпа было явно “окно” – класса не было, иначе бы они разбирались прямо на месте.

Дверь закрылась, и они с деканом остались наедине в темном кабинете.

– Что произошло, мистер Брагинский? Почему именно на вас пришло такое омерзительное письмо?

– Из-за отца, – очень тихо произнес Константин, садясь за первую парту. – Я все сейчас объясню. Дело в том, что, прямо на Олимпийских играх, куда пригласили моего отца как важного министерского работника от государства Российской Федерации, произошло вероломное и внезапное нападение одного крупного государства на другое. Отца сняли буквально с открытия игр... И в том государстве, на которое напали, были наши люди... – Константин даже закрыл глаза: столь яркими были воспоминания. – люди оказались в кольце. Почти безвыходное положение... Отец с армией полетел на выручку... К счастью успел и отделался лишь парой-тройкой ушибов и царапин. Армия понесла потери, но выгнала из государства врагов...

Снейп, который сидел за столом, отмечал как темнеют от боли и страшных воспоминаний глаза Константина, как он сжимает руки в кулаки, как гнев овладевает мальчиком.

– Но многие из того государства, – продолжил он, – до сих пор недовольны и шлют такие вот ругательные письма... Присылали даже проклятия... Меня вообще очень удивило то, что письмо пришло всего одно... Мы за лето получили просто бездну писем.

– Значит, это все из-за вашего отца, да? – глаза Снейпа глядели в глаза Константина. Он ощутил как тот давит на него, и поставил щит против проникновения на пути его взгляда.

– Да, но если бы я был на месте отца, поступил бы так же.

Снейп еще несколько минут вглядывался в него, а потом отвел глаза. Мальчик молча ждал, не отвлекая его.

– Хорошо. Идите на урок, мистер Брагинский.

Мальчик встал, забрал сумку и побежал на травологию. У некоторое время заняло на то, чтобы понять, где именно находится нужная теплица и где весь класс.

В стеклянные стены теплицы он наконец-то увидел своих – слизеринцев. Они, совместно с пуффендуйцами, пересаживали знакомые ему по зельеварению мандрагоры. Но как привлечь ее внимание?

Через несколько секунд напряженных дум из земли, повинуясь его магии вырос полупрозрачный человечек, который просочился сквозь дверь и подошел к профессору травологии Стебль. И аккуратно коснулся ее локтя, привлекая внимание. Указал на машущего Константина.

Она сразу же вышла к нему, плотно затворив за собою дверь.

– Где вы были мистер Брагинский?

– Я был у декана, профессор. Он меня задержал. Можно? Ведь мы вроде бы мандрагоры пересаживаем...

– Можно. Будете помогать мне. Все просто уже разделились на пары. А у вас пары не будет.

Она протянула ему пару наушников и Константин сразу же одел их.

Дело, однако, оказалось не такое уж и простое. Впрочем, мальчик и так знал об этом – волей-неволей, но им с отцом приходилось заниматься в собственных теплицах. Но Иван очень любил что-то пересаживать, вскапывать и прочее – не даром они иногда много времени проводили на пресловутой даче. А на майские обязательно туда ездили и все прибирали. И осенью собирали урожай.

Мандрагоры не слишком желали расставаться с насиженным местом и переезжать в отдельный горшок, они корчились, брыкались, молотили острыми крепкими кулачками, скрежетали зубами.

Константин не сдержал смеха, который, разумеется, никто не услышал, когда увидел Малфоя – у того мандрагора кусалась и умудрилась намертво вцепиться в перчатку.

К концу урока он, как и все, был весь в поту, выпачкан землей, с непривычки болели руки. Грязные, усталые, ребята дотащились до замка, приняли душ, и отправились на урок трансфигурации вместе с гриффиндорцами.

За то время, пока они дотащились до душа, Малфой с ним обменялся парой-тройкой фраз.

Урок прошел нормально. Ему удалось с третьей попытки превратить

навозного жука в пуговицу. Многие гриффиндорцы так и не смогли выполнить заданное задание.

Количество пуговиц у них с Гермионой по сравнению друг с другом было почти равным. Малфой похвалился гораздо меньшим количеством, но все же окончательно превращенными в пуговицы жуками.

Пошли в столовую обедать.

– Что у нас во второй половине дня? – спросил Рон. Они с Гермионой и Константином шли вместе. У него ничего с заданием не вышло – лишь только погонял жука с одного конца стола на другой. Малфой куда-то ушел с Крэббом и Гойлом.

– Защита от темных искусств, – тотчас отрапортовала Гермиона.

– Фу, – поморщился Константин. – Герм, а почему у тебя...

– А ты так чего реагируешь? – спросил Рон, прервав Константина.

– Ненавижу этого петуха, – процедил сквозь зубы тот.

– Ого! Сам Брагинский первый раз высказался о преподавателе! Аллилуйя! – Рон поднял руки к небу. Мальчик поморщился.

– А почему у тебя против всех уроков Локонса маленькие сердечки? – спросил Константин все же договорив начатое предложение, выхватив из рук Гермионы ее собственное расписание.

Такого быстрого покраснения щек у Гермионы он еще не видел. Та отобрала расписание обратно, ускорила шаг, быстро прошла и села за свой стол.

Рон, ухахатываясь, сел неподалеку. Константин все еще не мог унять свой смех, сидя за своим столом.

Они с Малфоем вошли в кабинет Локонса. Одернул мантию, Константин устроился на последнем ряду и, сев за стол, водрузил перед собой стопку из всех семи книг Златопуста Локонса – спрятался за ними от автора, которого видеть не желал.

Малфой поступил точно так же. Когтевранцы затихорились и многие из них – почти все девочки, мечтательно уставились на входящего учителя, сверкающего своей белозубой улыбкой.

Когда все расселись по местам, Локонс громко и отчетливо прокашлялся, и в классе стало тихо. Он протянул руку, взял «Тропою троллей» – поднял его, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке. Константина снова затошнило.

– Это я, – сказал профессор и тоже подмигнул. – Златопуст Локонс, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почетный член Лиги защиты от темных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой!

– Позер! – почти не понижая голоса, проговорил Константин из-за баррикады. Этого он терпеть не мог, как и отец. Локонс то ли не слышал, то ли прослушал. Малфой захихикал.

Златопуст замолчал, ожидая смеха. Несколько учеников довольно кисло улыбнулись.

– Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг. Как это прекрасно! Пожалуй, начнем урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили…

Вручив каждому листки с вопросами, Златопуст вернулся к столу.

– Даю вам полчаса, – сказал он. – Начинайте.

На первой странице Константин прочитал:

1. Какой любимый цвет Златопуста Локонса?

2. Какова тайная честолюбивая мечта Златопуста Локонса?

3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Златопуста Локонса?

И так далее и тому подобное. Последний, пятьдесят четвертый вопрос звучал так:

54. Когда день рождения Златопуста Локонса и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок?

Константин глазами, полными ужаса, посмотрел на Драко, потом на листок и отложил того в сторону с немного зеленоватым лицом. Малфой демонстративно взял лист двумя пальчиками.

Спустя полчаса Локонс собрал работы и быстренько просмотрел их.

– Ну, почти никто не смог вспомнить, что мой любимый цвет – сиреневый! Ай-яй-яй! А кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я черным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения – благорасположение между всеми людьми, магами и немагами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена!

– Еще и алкоголик... Зашибись! – вслух на чистом русском произнес Константин.

Локонс, по-видимому, и, к счастью, не понял.

– А теперь перейдем к делу…

– Да неужели... – пробормотал мальчик.

С этими словами профессор нагнулся за своим столом и поднял с пола большую, завешенную тканью клетку. – Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу – сохраняйте спокойствие.

Константин невольно выглянул из-за созданной им баррикады, чтобы лучше видеть происходящее. Может, этот преподаватель не плохой? Локонс опустил руку на ткань, закрывающую клетку.

– Ведите себя тише, – понизив голос, погрозил пальцем Локонс. – Они могут перевозбудиться.

Весь класс затаил дыхание, Локонс театральным жестом сдернул ткань.