Текст книги "Костанътинъ (СИ)"

Автор книги: Кайнэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

Константин спешно пробежался между карет, предоставив Гермионе найти в толпе Полумну и выбрать карету. Гермиона ранее помогла какой-то девчушке сесть в карету и сейчас брала из рук Лавгуд своего Живоглота.

Полумна почему-то водила рукой по воздуху, словно кого-то гладила. Но сколько бы ни силилась Гермиона понять, кого – вернулся и Константин. Он махнул ей рукой, мол, садись в карету.

Она села и смотрела через окошко на разговор Полумны и Константина. Но оба очень скоро вернулись.

Дверцы закрылись.

Карета двинулась по пути в замок. Дождь лил как из ведра.

В Большом зале школьники рассаживались по факультетам за четыре длинных стола. Вверху простирался беззвездный черный потолок, почти не отличимый от неба, которое можно было видеть сквозь высокие окна. Вдоль столов в воздухе плавали свечи, освещая серебристых призраков, во множестве сновавших по залу, и учеников, которые оживленно переговаривались, обменивались летними новостями, выкрикивали приветствия друзьям с других факультетов, разглядывали друг у друга новые мантии и стрижки.

Полумна и Гермиона отправились за стол Когтеврана. Впрочем, у Константина на уме были более важные вещи: через головы учеников он смотрел на преподавательский стол. И нашел ее...

Пухлая и приземистая, с короткими курчавыми мышино-каштановыми волосами, она повязала голову ужасающей ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки, которую надела поверх мантии. Вот она чуть повернула голову, чтобы отпить из кубка, и он, к своему ужасу, узнал это бледное жабье лицо и выпуклые, с кожистыми мешками глаза. Амбридж все-таки явилась в Хогвартс.

Малофой, севший за стол Слизерина почти последним, бросил на Константина презрительный взгляд и демонстративно уселся подальше от него.

Шляпа начала петь. Началось привычное распределение.

И последние строки песни намертво врезались в память:

(...)Подает нам история сумрачный знак,

Дух опасности в воздухе чую.

Школе «Хогвартс» грозит внешний бешеный враг,

Врозь не выиграть битву большую.

Чтобы выжить, сплотитесь – иначе развал,

И ничем мы спасенье не купим.

Все сказала я вам. Кто не глух, тот внимал.

А теперь к сортировке приступим.

– Что? – беззвучно произнес парень. Но МакГонагалл уже выкрикивала первое имя.

Распределение медленно, но прошло. Дамблдор привычно произнес приглашение к столу и пиру. Все начали заправляться вкуснейшей разнообразной едой.

Когда ученики наконец-то покончили с едой, и гомон в зале опять сделался громче, Дамблдор поднялся на ноги. Разговоры мгновенно умолкли. Все повернулись к директору.

– Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно, в начале учебного года обращу ваше внимание к нескольким кратким сообщениям, – сказал Дамблдор. – Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы – запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь уже это знают. Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня, как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча.

У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств.

Отбор в команды...

И тут новая преподавательница искусственно кашляет. Дамблдор умолкает, с недоумением глядя прямо на нее. Амбридж поднялась на ноги – было теперь ясно, что она намерена держать речь. Школьники обмениваются злорадными взглядами: особа явно не знает этикета в Хогвартсе.

– Благодарю вас, директор, – жеманно улыбаясь, начала Амбридж, – за добрые слова приветствия...

Константина передернуло. Голос у преподавательницы был омерзительно тонким, девчачим, с придыханием.

Остаток ее речи он слушал в пол-уха.

Панси открыто глянула на него, когда все встали. Константин властно и очень громко, почти перекрывая начавшийся шум за столами, крикнул:

– Первокурсники! Первокурсники факультета Слизерин! Прошу вас подойти ко мне, пожалуйста! Постройтесь в пары и постарайтесь не отставать!

Панси все же стала рядом с ним.

– Все собрались? Тогда пошли!

Он вел в гостиную Слизерина строй первокурсников, попутно разъясняя им детали и правила пребывания в школе. Панси изредка вставляла в разговор пару-тройку слов и замолкала.

Наказав первокурсникам запоминать пароль и показав им путь в гостиную, он с чувством выполненного долга пошел к своим.

Малфой и остальные уже успели лечь; мальчик прошел мимо них, так как теперь ему выделили отдельную комнату как поблажку старосте факультета. Константин, снимая с себя мантию, думал о том, как же он попал: и с экзаменами, и со школой, и со своим новым статусом воплощения.

====== Глава 6. Пятый курс. ======

Худшего расписания Константин не видел за все свои годы обучения в Хогвартсе. Рядом лежали стопкой свежие газеты из России.

 – Ну и денек сегодня! – простонал Грегори Гойл. – История магии, сдвоенное зельеварение, прорицания и сдвоенная защита от Темных искусств… Бинс, декан, Трелони и Амбридж.

 – Потрясающе, – хмыкает парень, – у нас ведь СОВ! Год будет не простым… И от экзаменов зависит, какую мы получим работу. Оценки идут в аттестат.

 – А кем ты собираешься стать, Брагинский? Ты же вроде единственный, кто в зельеварении из всей школы более-менее шарит? – Панси, сидевшая рядом с ним и только-только закончившая раздавать расписания первокурсникам, подняла глаза, услышав вопрос Гойла к Константину.

 – Я уже работаю. Отец взял меня к себе на хорошую должность. Платят нормально.

 – А зелья?

 – Если будет время или еще надумаю, то хочу в Сарбонский Институт зелий и ядов или в Российскую академию зельеварения им. Павлова. Они считаются ведущими в мире. Только туда нужны высшие баллы в дипломе, предоставить свою дипломную работу, пройти конкурс и сдать вступительные. У них пятьдесят процентов учащихся вылетают с первой сессии – так тяжело учиться. Но они считаются по праву элитой. Меня в Сарбону не пустит отец и работа. Зато попытаться поступить в РАЗ им. Павлова, думаю что можно, – слегка мечтательно улыбнулся паренек.

 – О, у Снейпа мало кто получает желанное «Превосходно», Брагинский, – заметила Паркинсон.

 – Но я-то не вхожу в категорию «остальные», – ядовито, не сбавляя тона, проговорил Константин. – В отличие от некоторых.

Девушка вспыхнула. Она и так сегодня опоздала, за что получила короткий выговор от Снейпа, так еще заставили раздавать расписание «малявкам» – первокурсникам.

Прозвучал колокол, возвещавший о том, что у студентов всего десять минут до начала занятий.

Константин быстро схватил сумку и булочку с корицей, на ходу завернув ее в салфетку, и был таков. Времени поболтать с Гермионой с утра у него совершенно не было.

История магии была, по общему мнению, самым скучным и нудным предметом из всех, что когда-либо преподавались в мире волшебников. Профессор Бинс, их преподаватель-призрак-привидение, говорил глухим и монотонным голосом, который практически гарантировал тебе сильнейшую сонливость уже на десятой минуте урока, а в теплую погоду – на пятой. Форма преподавания у него была ровно одна – бубнить и бубнить без перерыва, а ты сиди и записывай или, если невмоготу, тупо пялься в пространство.

Константин, с трудом, но все же писал конспект, который потом копиями разойдется по всем слизеринским студентам. Баллы действительно было важно получить, а в случае чего – можно было расспросить крестного по неясным моментам истории.

Наконец-то лекция о войнах с великанами подошла к концу. Все студенты, большая часть которых просто спала на партах, зашевелились, сонно заморгав.

 – Брагинский, – поймал его за локоть Крэббл, – дай конспект!

 – Обойдетесь. Надо было хоть немного заставить себя прислушиваться. С этого года я конспектов своих не даю. Стреляйте у Когтеврана или Пуффендуя.

 – Но…

 – Вообще-то мы на зелья опаздываем. Декан и так недоволен с самого утра Панси, а тут мы еще. Не хочу рисковать, знаете ли. Обязанности старосты много времени отнимают.

Парень, чувствуя спиной гневные взгляды обоих сокурсников, закинул сумку через плечо и вышел из кабинета.

По дороге его нагнала Гермиона.

 – Привет, – тихо сказал Константин. – Как тебе расписание?

 – Ужас полнейший. Я чувствую, что времени отдыхать особо не будет. Да еще и обязанности старосты тоже времени много отнимают.

Оба вошли в кабинет Северуса Снейпа и привычно уселись вместе за первый стол.

 – Успокаиваемся, – холодно произнес он, закрывая за собой дверь.

Тишина на его уроке почти всегда была полнейшей. Но у Константина внутри звякнул тревожный колокольчик – Малфой с товарищами уселся сзади, чего раньше никогда не делал.

 – Прежде чем начать сегодняшний урок, – сказал Снейп, быстро подойдя к столу и оглядев класс, – я бы счел уместным напомнить, что в июне вы будете держать серьезный экзамен, который покажет, насколько вы усвоили науку изготовления и использования волшебных зелий. И я надеюсь, что вы наберете проходной балл, иначе вам предстоит столкнуться с моим… неудовольствием.

Кое-кто из когтевранцев судорожно вздохнул.

 – Но до расставания с вами еще год. На свои занятия я беру исключительно лучших из лучших, и остальным придется со мной распрощаться… Смею сказать, что таких я здесь вижу всего несколько…

Итак, сегодня мы будем готовить зелье, которое часто входит в экзаменационные задания для пятикурсников. Это – Умиротворяющий бальзам, он помогает бороться с тревогой и снимать беспокойство. Но осторожно: если переусердствовать с ингредиентами, пациент может погрузиться в глубочайший, а то и необратимый сон, поэтому пристально следите за тем, что делаете. (Слева от Константина Гермиона чуть выпрямилась на стуле, лицо ее выражало чрезвычайную сосредоточенность.) Ингредиенты и способ приготовления, – Снейп взмахнул волшебной палочкой, – написаны на доске. (Они тотчас там появились.) Все, что вам необходимо, – он опять взмахнул палочкой, – находится в шкафу. (Дверца шкафа распахнулась.) В вашем распоряжении полтора часа. Приступайте.

Зелье, которое задал преподаватель-декан, было довольно-таки заковыристым. Нужно добавлять строго определенные ингредиенты в строго определенном порядке. Да еще и следить за температурой огня под котелком.

Константин, как и Гермиона, взмокший от напряжения, буквально спиной почуял, как Малфой начал тихо подбираться к его котлу, намереваясь устроить взрыв. Беззвучно пробормотав нужную формулу – «пленку» на котел, он спас свое зелье от гибели.

Малфой, не заметив, что зелье надежно скрыто под чарами, швырнул драконье сердце прямо в середку. Сердце упруго ударилось о заклятие, при этом издав чавкающий звук, и тем самым привлекла внимание Снейпа, который вмиг обернулся. После оно отскочило и плюхнулось меж быстро подставленных рук Драко (все-таки успел!) в его собственный котел. Булькнуло и утонуло.

Зелье окрасилось черным и забурлило. Снейп поспешил через весь класс к их группе. Малфой оцепенел от шока. Но ни тот, ни другой не успели среагировать…

 – Б-У-У-М! – зелье разорвало котел с мощностью хорошей гранаты, и его остатки разлетелись вблизи. В воздухе стоял густой черный пар, и все присутствующие дико кашляли от него.

Снейп яростно крикнул, махая волшебной палочкой и разгоняя ядовитый и едкий дым:

 – Драко Малфой! Минус тридцать баллов со Слизерина!

Константин твердой, хоть и обожженной до костей рукой держал поднятой волшебную палочку. Гермиону за миг до этого он успел увлечь на пол – она хоть и кашляла, но не пострадала.

 – Константин! – испугано крикнула Гермиона и ее глаза расширились от страха, – твоя рука!

Мальчик ничего не говорил. Он осмотрел руку, и прямо на глазах изумленных, испуганных учащихся и потрясенного Снейпа ожог начал исчезать…

====== Глава 7. Амбридж. ======

– Ну, вот, – устало откинулся Константин в кресле, – теперь меня все избегают… Блеск! И все из-за отцовского эксперимента…

 – Они успокоятся, и успокоятся скоро, – уверенно сказала девушка, перелистывая очередной толстый том. В «отцовский эксперимент» она ни на йоту не поверила.

Мимо почти на цыпочках пробежала группа пуффендуйцев, при этом сделав страшные глаза.

Юноша вздыхает:

 – Похоже, кроме тебя мне не с кем здесь больше разговаривать. Ну, ладно… Как тебе новая преподавательница?

Гермиона содрогнулась с ног до головы:

 – Я впервые лишилась больше пяти баллов за урок, всего лишь высказав свое мнение! Амбридж еще и наказание наложила!

 – Ого! Отличница Хогвартса – и тут наказана! – восхитился парень. – Кстати, я тоже. Тоже не сдержался… Я не люблю, когда мне лгут прямо в лицо. Это касалось магического Турнира Трех волшебников, который так неудачно прошел в прошлом году. У тебя сегодня?

 – Да. Как мог Дамблдор это допустить? – вдруг воскликнула она, заставив Константина вздрогнуть. Она с такой яростью стукнула кулаками по мягким подлокотникам кресла, что из швов посыпались кусочки подкладки. – Как он мог позволить этой ужасной тетке нас учить? Да еще в год, когда нам сдавать СОВ!

 – Как сказал бы мой незабвенный дядя Феликс: «Нам, типа, тотально невезуха…»

Без пяти пять Константин с Гермионой пошли на четвертый этаж в кабинет Амбридж. Когда он постучал, она сахарным голоском откликнулась: «Входите». Они осторожно вошли, при этом оглядываясь по сторонам.

Все, что окружило юношу, вызвало у того острое чувство тошноты. Гермиона тоже с полнейшим непониманием уставилась на стены и интерьер кабинета.

На все гладкие поверхности в кабинете были наброшены ткани – кружевные или обычные. Стояло несколько ваз с засушенными цветами (у мальчика возникло неприятное ощущение, что он сидит на кладбище), каждая на своей салфеточке, а на одной из стен висела коллекция декоративных тарелочек с яркими цветными котятами, которые различались, помимо прочего, повязанными на шею бантиками. Котята были такие отвратные и омерзительные, что Константин, пожалуй, согласился бы больше на пытки (или денек-другой в психбольнице), чем еще раз оказаться в этом… жутком кабинете.

 – Добрый вечер, мистер Брагинский, добрый вечер, мисс Грэйнджер.

 – Здравствуйте, профессор Амбридж, – с трудом отозвались оба.

 – Ну что ж, садитесь, – сказала она, показывая на два маленьких столика, покрытых кружевными скатертями, у которых она заранее поставила стулья с прямой спинкой. На столике, явно дожидаясь их обоих, лежали куски чистого пергамента.

Гермиона и Константин аккуратно сели, сложив сумки на сидения рядом.

 – Теперь, мистер Брагинский и мисс Грейнджер, вы напишете для меня некоторое количество строк. Нет, не вашими перьями, – добавила она, когда оба потянулись к своим сумкам. – Вы воспользуетесь моими перьями, специальными. Вот, пожалуйста.

Она протянула Константину, а затем и Гермионе черное перо, длинное и тонкое, с необычно острым кончиком.

 – Я попросила бы вас написать: «Я не должен лгать», – мягко сказала она.

Константин неожиданно встал и закинул сумку на плечо. Рывком выбил из рук девушки перо, которое она уже послушно подносила к пергаменту.

 – Это кровавые перья. Они запрещены законом, – сухо бросил Константин. – Я обязательно пожалуюсь на вас декану, директору, отцу и крестному, и самому министру магии, Корнелиусу Фаджу.

 – Сядьте, мистер Брагинский!

 – Не собираюсь! – он отвернулся. – Приведи, пожалуйста, Гермиона, – обратился он к девушке, которая начала дрожать, – директора школы сюда! И деканов захвати! Быстро! Я подожду здесь и прослежу за уважаемой госпожой Амбридж, чтобы она не успела скрыть следы…

 – Тогда… Обливиэй…

Амбридж, дрожа от ярости, поднимала волшебную палочку и уже проговаривала заклятие, чтобы стереть все воспоминания у обоих. Гермиона успела только вскрикнуть от испуга, а мальчик резко и неожиданно, одним ударом ноги, выбил у нее из руки направленную на них волшебную палочку, которая была необычайно короткой. Закрытие стирания памяти она и не договорила, так как реакция у Константина была необычайно высокой.

 – Нападение на ученика, – скрипуче отозвался мальчик подбирая упавшую волшебную палочку и лениво крутя ее в руке, – снова нарушение закона… Ты еще здесь? – поразился он присутствию остолбеневшей от всего произошедшего подруги.

Гермиона попятилась и быстро выскочила из кабинета.

Амбридж гневно посматривала на юношу, посылая на того пылающие ненавистью взгляды. Тот нагло уселся на парту и только лишь улыбался, играя с ее волшебной палочкой.

Первыми вошли Флитвик, декан Когтеврана и жутко недовольный Северус Снейп. После – буквально не успела входная дверь кабинета хлопнуть – МакГонагалл с директором школы. Сзади них топталась Гермиона, которая тяжело переводила дух.

 – Что тут происходит, мистер Брагинский? – обратился к нему Снейп.

Константин, спрыгнув с парты, но не отдавая волшебную палочку хозяйке, подошел к Снейпу и, не таясь, рассказал ему правду. Показал на кровавые перья. Рассказал о нападении на них Амбридж и попытку стереть у них обоих память.

Пока Дамблдор, Снейп с МакГонагалл и с Флитвиком разбирались с преподавательницей (палочку Константин отдал директору школы), юноша взял за руку до сих пор дрожащую от всего Гермиону, и тихо сжал ее. Та, чувствуя, что не устоит на ногах, прижалась к его плечу – Константин вырос, и сейчас был выше ее на голову.

Юноша слушал разборку краем уха.

 – Мистер Брагинский, – произнес Флитвик, наконец-то обратив внимание на них двоих, – ваше наказание, и наказание мисс Грэйнджер отменяется, незаконно отнятые баллы начислятся, и впредь о всех таких омерзительных фактах нарушения исполнения наказаний на вашем факультете докладывайте.

 – Хорошо, сэр. Профессор, – обратился он к Снейпу, – мы можем быть свободны? Гермионе надо бы в больничное крыло, выпить успокаивающее…

 – Идите, – бросил декан и метнул взгляд на бледную от всех волнений девушку.

Константин взял сумки обоих и закинул из на плечи; бледная как смерть Гермиона попыталась удержаться на ногах, схватившись за край ближайшей парты.

Юноша, не обращая внимание на профессоров, хладнокровно взял ее на руки; она, как во сне, обхватила его шею руками, даже не вспоминая о том, что тут вообще-то есть и деканы, и сам Дамблдор.

С ней на руках Константин и вышел из кабинета. Дверь за ними хлопнула с такой силой, что в воздух поднялась пыль.

Мадам Помфри ахнула, когда Константин «триумфально» вошел с девушкой на руках. Пока она давала Гермионе лекарства, тот деловито посматривал на шкаф с зельями.

 – Мистер Брагинский, вы можете идти, – обратилась к нему лекарша, – я ее выпущу отсюда не ранее чем завтрашним утром.

 – Пока, – парень быстро прикоснулся губами ко лбу девушки и был таков. Помфри даже возразить не успела.

Девушка же, выпив успокаивающее, улеглась на больничную койку. Кажется, даже заснула на короткое время, но неожиданно у нее открылись глаза.

Часы показывали около десяти; она легла на другой бок и уставилась в сводчатый потолок. Только сейчас она осознала, что Константин пронес ее на руках сквозь практически всю школу! Вот будет завтра разговоров и пересуд!

Но… Но… Но…

Вот это и было доказательством их взаимной любви. Простой поступок…

У нее широко распахнулись глаза от этого понимания.

Гермиона Грэйнджер, приняв сейчас, наверное, самое главное свое решение в жизни, полезла в оставленную Константином свою сумку и вытащила два куска пергамента и чернильницу с пером. Изредка поглядывая в сторону кабинета мадам Помфри, она принялась писать два письма.

Одно из них предназначалось ее родителям, другое – отцу Константина, Ивану Брагинскому.

Утром, еще до рассвета, почтовые совы унесут их адресатам.

Константин, как только освободился от очередной порции домашних заданий, аккуратно снял два раза воспоминание о наказании у Амбридж и, закупорив флаконы пробками, пошел в свою спальню.

Там он накинул мантию-невидимку на плечи и пошел по опустевшим галереям замка, пустыми в этот поздний ночной час.

Отправив их с записками (оба флакона были заранее зачарованы на их неразбиваемость), он снова тихо вошел в свою отдельную спальню-комнату, которую ему выделили, так как он являлся старостой факультета Слизерин и некоторые факультетские дела требовали уединения, и сбросил ее с плеч с облегчением. Комната была на всевозможных чарах – он постарался, накладывая их и применив пару разработок защитных зелий отца, и это значительно упрощало ему жизнь, так как Малфой был серьезно настроен на мщение ему.

Сейчас ему надо было заняться ведомостями посещения. Не жалея никого и не отмазывая, он спешно припоминал, кто был на уроках, а кого не было точно.

Закончив с ведомостью к полуночи, он, протерев глаза кулаком, устало уставился на удручающую кирпичную стену. Хотелось почему-то выпить чашку кофе. Но ощущение, что он чего-то забыл, что-то очень важное, не покидало его, когда он укладывался спать.

Ах, да, Амбридж!

Из-за Турнира Трех волшебников он выучил большую часть защитных чар и заклятий, но этого для уровня пятого курса мало. Нужно подтягивать и еще помимо ЗОТИ пару предметов…

Поняв, что поспать не удастся, он коснулся руками прикроватной тумбочки, на которой покоился толстый ежедневник. И принялся с остервенением писать шариковой ручкой, захваченной из дома, помечая в голове, что именно нужно подтянуть из предметов.

И только в три утра он вспомнил, что теперь-то он ночью не будет хотеть спать! И понял, почему ложился спать ночью через силу, а днем он с трудом удерживается на ногах! Совсем подзабыл о смене часовых поясов! Единственный, кто особо не бодрствует из стран и ложится спать когда хочет – Иван!

Но надо заставить себя переломать график сна города-региона. Иначе он все на свете проспит! Учителя явно не поймут.

Отложив книжку обратно на тумбочку, он, потянувшись прямо в постели, закрыл глаза…

====== Глава 8. Уже не тайна... ======

Они с девушкой собирались проштудировать «Еждневный пророк» от первой до последней полосы в поисках статьи, о которой упомянул в пришедшем по совиной почте письме крестный Константина Артур Кёркленд. Но не успела почтовая сова с газетой сняться с молочного кувшина, как Гермиона, громко охнув, торопливо расстелила газету на столе перед парнем, даже не обратив внимание на недовольные высказывания в ее адрес слизеринцев: «Грязнокровкам здесь не место, Грейнджер! Вали!» – с большой фотографией Долорес Амбридж, которая широко улыбалась и моргала им из-под заголовка.

МИНИСТЕРСТВО ПРОВОДИТ РЕФОРМУ ОБРАЗОВАНИЯ:

«ДОЛОРЕС АМБРИДЖ НАЗНАЧЕНА НА НОВУЮ ДОЛЖНОСТЬ

ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА!..»

– Вау, – хмыкает Константин, заголовок его изрядно потешить, ибо вспомнил, как его школу однажды посетила некая важная «фигура». Споить ее преподавателям тогда не составило большого труда, и она задним числом выставила им хорошие оценки. – Всегда хотел увидеть эту тетку инспектором. Я так об этом мечтал! – с театральными придыханием, явно играя на публику, произнес он, поднося руку к сердцу. Некоторые за столом Слизерина рассмеялись, в полной мере оценив мини-представление.

Факультет вообще разделился на две части – одна Амбридж яро обожала, другая – сильно ненавидела.

Гермиона быстро отошла от стола, так как Снейп уже открыто начал поглядывать на них.

Константин, стоя в пустом кабинете, только-только начал отрабатывать щитовые чары, так как у него было окно – к Трелони он не ходил, предпочитая шарлатанству нормальные занятия.

Дверь неожиданно открылась, и он едва сдержал свое заклятие, рвущееся с губ. Гермиона.

– Я тоже не хожу к ней, – сказала она. – А ты об этом постоянно забываешь. – Мне надо к Снейпу, – резко вспомнил парень, быстро убирая палочку. – Он хотел со мной о чем-то поговорить. – Пошли вместе, – сказала девушка. – Мне тоже необходимо по поводу приготовления одного зелья спросить… Просто его можно приготовить двумя способами, а я не знаю, какой из них именно может пригодиться.

Поход до подземелий был недолог, и вот юноша уже стучится в дверь.

– Да? – спрашивает Снейп, быстро оббегая глазами двух студентов. – Мисс Грэйнджер, я пока попрошу вас остаться за дверью.

Константин вошел в пустой кабинет. Снейп плотно затворил дверь и сел за свой стол.

– Мистер Брагинский, я уже довольно давно хочу с вами поговорить. – Да, сэр. – Вы прекрасно знаете о ситуации, которая возникла в магическом мире, и мой факультет разделился… Моя обязанность как декана оберегать их всех и не допустить войны на Слизерине, но я чувствую, что этого уже не достаточно. Ситуация осложняется тем, что ваше назначение не было принято всеми. Тем более, вы встречаетесь с когтевранкой маггловского происхождения. – А разве Малфой скрепил бы факультет? – спросил в свою очередь Константин. Снейп мрачно ухмыльнулся: – Рад, что вы это понимаете. Поэтому директор выбрал меньшее из зол – вас. – Так каковы мои задачи? – Точно такие же, как мои: не допустить развала слизеринцев, бдить за порядком… О любых… вещах на факультете докладывать лично мне. – Мне не нравится госпожа Амбридж, – честно сказал Константин. – Что и как… Короче, как поступить с ней? – Учитывая то, что вы лично прижали ей хвост, – скривился декан, – ничего хорошего ждать не приходится. Пока она прекрасно помнит все, но есть вероятность что она снова забудет о прозошедшем… И переступит черту.

Константин кивает.

– И еще. Старайтесь сами быть осторожны, – профессор сощурился. – Сейчас вы в школе, и явно находитесь не в полной безопасности. – Понял. – Это касается и вашей… подружки, впрочем, я и сам ей это скажу.

Профессор встал, и Константин пошел по направлению к двери.

Подождав Гермиону за дверью – она вышла ровно через десять минут, они вместе пошли в библиотеку.

– Ты пропустил такое шоу, Брагинский! – Панси, полностью игнорируя взгляд Малфоя, подсела на заклинаниях к Константину. – Профессор Амбридж была на уроке прорицаний с инспекцией… – И? – поднял глаза от куска пергамента парень. – Амбридж весь урок измывалась над ней, а в конце попросила сделать ей персональной предсказание! И Трелони открыто ей солгала! Прикинь! – Это для меня не новость… – Константин снова принялся с остервенением писать.

Занятие у Флитвика прошло неплохо. Инспекции не было. Письменная работа юноши потянула на «выше ожидаемого» – учителя теперь старались ставить такие оценки, которые ставились бы на СОВ, а теперь настал момент идти на ЗОТИ.

– Волшебные палочки убрать, – бросила она, едва входя в кабинет – по-видимому, была чем-то очень зла. – приступаем к главе четвертой… От разговоров…

Дальше Константин слушать ее не стал и раскрыл книгу. Он и так прекрасно знал продолжение фразы. Но уставился он в одну точку, думая не о прочитанном, а о собственном факультете.

То, что он в тисках, он знал. Факультет наполовину в метках Волан-де-Морта: к примеру, Малфоя он застал в мужском туалете – тот как раз закатывал рукав, обнажая предплечье.

Снейп, его декан, тоже носит метку. А Лорду нужны слуги. Нет уверенности, что Снейп пойдет к нему на поклон: он ведь предал его. А юный, талантливый зельевар очень кстати. Тем более, он ведь Гарри Поттер, а Крауч явно говорил Морту под каким именем и фамилией он и скрывается…

Н-да…

– Я надеюсь, что вы выдернули меня письмом прямо с митинга Кудрина по стоящим причинам? (1)

Разгневанный Иван Брагинский мрачно смотрел девушку, которая в упор уставилась на него. Рядом были ее родители и, собственно говоря, сам Артур Кёркленд.

– Если бы вы не прочитали письмо, то явно бы сюда не приехали, мистер Брагинский, – сказала девушка, увидев, как тот на нее смотрит. – И не с новым моим паспортом…

Иван Брагинский крестом сложил руки на груди. Его фиолетовые глаза мерцали сейчас очень злобно и не дружелюбно.

– Сейчас речь идет только о вас, юная мисс. О вас, и о моем сыне. – Да, мы любим друг друга… – До такой степени, что вы начали выяснять напрямую у Константина, кто я такой? – брови России взлетели вверх. – И он был вынужден, связанный магией, написать нам? Вы очень упорная девица… Смелая и безголовая, коли вы решились на этот безумный по своей авантюре финт! – Послушайте, – гневно соскочил со своего места отец Гермионы, – мистер… – Брагинский! – рявкает уже невольно Артур Крекленд, – хватит! Сейчас речь идет не об этом! А о том, что она все равно узнает обо всем! – Я умею делать логические выводы, – Гермиона говорила сейчас очень быстро и с напором. – Первый из них – вы все связаны с землей, например вы, – тут она указывает на остолбеневшего Артура. – с той, на которой мы сейчас стоим, а вы, – она оборачивается и глядит Ивану прямо в глаза. – с территорией России! – Как догадалась? – спросил Россия сощурив глаза. Он начал ее внимательно слушать. – Портрет… У вас… предок слишком похож на вас, а пользоваться современными методами поиска по интернету и сделать запрос в архив было не так уж сложно… Вас словно бы не существует. Но вы-то здесь стоите сейчас передо мной! – И? – Еще ваши привычки и шрамы… А в основном о связи я догадалась от Константина. Тот обмолвился, что ему очень тяжело привыкать к часовым поясам. Я начала выяснять, куда именно он устроился на работу. И потом до меня дошло – подходил под определение только Дальний Восток. Он помощник мэра города, он сам это говорил, но его в списках помощников мэров многих городов нет, а должность совсем не маленькая. Он лжет? Константин скорее не договаривает, тут дело помасштабнее… Тем более, когда что-либо случается на вашей территории, какое-нибудь неблагоприятное событие, он начинает нервничать. Значит, это как-то отражается на вас, наверняка на здоровье… Иначе бы сын так не волновался за отца. У вас шрамы под шарфом, это все знают. Но они не заживают, почему? Я начала читать историю России с недавних пор и знаю, что в древние века на вас напала вражеская армия, и Русь оказалась в доле бесправного раба. Рабское клеймо – это на вашей шее, незаживающие раны и шрамы… Наверняка вас, простите, держали на цепи в черном теле… Вы представляете собой Россию! – Все верно, – почти прошипел Россия. – Но мы вынуждены взять с вас троих клятву молчания о наших сущностях… Если вы проговоритесь или посмеете это сделать, вас убьют или ликвидируют любыми доступными способами. Эта тайна опасна для всех. Вы же не хотите чтобы из-за вас разразилась Третья мировая война? – Нет, – испуганно прижав ладонь к губам, произнесла мать Гермионы. – Не хотим… – За вами теперь придется приглядывать… – Артур Кёркленд делал пометку в своем небольшом блокноте. – Так что некоторым вещам не удивляйтесь. – У меня есть еще одно дело, Артур. – проскрипел Брагинский. – Я прошу тебя выйти, ибо оно будет очень личным…