Текст книги "Костанътинъ (СИ)"

Автор книги: Кайнэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)

В разгар готовки вошла Гермиона. Ее щеки покраснели – на улице был мороз.

– Здравствуйте, – немного робея произнесла она, – а вы...

– Крестный Константина, Ван Яо. – Быстро, не поворачивая головы от кастрюли, проговорил Китай. – Пришел просмотреть, – при этих словах мальчик слегка покраснел, – за моим крестником и справить праздник. А вас?

Так затянулся разговор, Гермиона от природы была ведь очень любопытна и жадна до любой информации, и Яо едва не пропустил время, когда мальчик вытащил из воды горячие яйца...

И чуть-чуть их не раздавил.

– Янек! Там, в ящике, типа, твой президент сейчас выступать будет, – потряс Лукашевич “мировое зло” за плечи.

– Двадцатое... – пробормотал Иван, не отрывая головы и не поднимаясь. Остаток фразы никто не расслышал. – ... ля, две тыся... чи...

Под шумок речи президента РФ, Наташа откупорила бутылку перцовки и разлила по всем пустым емкостям для распития. Германия, по-моему перепутав стаканы с водой и этой алкогольной жидкостью, опорожнил его залпом. Сдавлено захрипел, схватился за горло. Гилберт только отвел взгляд от телевизора с лицом президента.

Но Людвиг уже был таков – плавно сполз под стол.

– Что русскому хорошо, немцу – смерть, – замогильным голосом произнес Данко. На него зашикали.

Иван очнулся сразу же, когда услыхал: “... С Новым годом!..”

Но уже били кремлевские куранты, отсчитывая секунды до смены календарного листка и года.

И все, в том числе и приподнявшийся Иван чокнулись между собой и друг с другом стандартным: ” С Новым годом! С новым счастьем!”

Все смотрели Голубой огонек по телеканалу, проводы старого года. Родители, Гермиона и Рон с интересом открывали для себя этот праздник. Ведь у них в Англии он так не праздновался, в отличие от России.

Яо с Константином наготовили уйму еды. И сейчас с огромным удовольствием все поедали новые для них салаты, бутерброды и прочую снедь. Мальчик быстро объяснил всем, как они проводят этот последний день года, и сейчас все ждали речи президента незнакомой им страны.

– А почему ты, крестный, не с отцом на празднике? Не захотел? – поинтересовался между делом парень, беря очередной бутерброд с красной икрой.

Яо помялся, потом залился краской, вспомнив, как напившись водкой с вином и шампанским, он – полуголый, танцевал на столе калинку-малинку, из-за того, что проспорил имениннику желание. Видео, которое какая-то хитрожопая сволочь исподтишка сняла на камеру или телефон и выкинула в интернет, было главной темой совещания стран три недели спустя. Но было весело – это он помнит. К сожалению, память об этом событии вернулась как раз-таки на злополучном заседании...

– Нет, – честно ответил Китай. – Тем более, что там находится Людвиг...

Мальчик понимающе ухмыльнулся.

Начал выступать президент. Яо поглядывал в экран: этот человек был ему лично интересен – Иван много раз положительно о нем отзывался.

Они все, на двенадцатом ударе часов, чокнулись бокалами с шампанским и загадали желание.

Мирно этот день и завершился – около двух-трех утра все накормленные и усталые пошли в постель.

(Утром. В три часа дня после глобальной пьянки.)

– Осторожно! Мировое зло сейчас вот-вот проснется! – орал Гилберт, быстро закрывая дверь в комнату на все замки. Людвиг, с больной головой и опухшей рожей мрачно посмотрел на него. Он сегодня пренебрег пробежкой – голова раскалывалась так, словно по ней били “Катюши”, а во рту пребывала Аравийская пустыня. Но, к счастью, чья-то добра душа оставила таблетки и ящик минералки. Ей за это – обычное человеческое спасибо.

– Почему мы так запираемся?

– Людвиг, ты еще не знаешь, что такое Великий Русский Бодун... Первого января...

В этот миг в комнате резко упала температура и стало холодно, гораздо темнее, словно на все накинули черную вуаль. Германия побледнел.

Аура Ивана угнетающее воздействовала на окружающую обстановку...

====== Глава 11. Двойное нападение. ======

Они трое вернулись в школу когда настал срок для возвращения. Костя чувствовал, что будет очень скучать по дому и отцу гораздо больше обыкновенного. Все снова вошло в привычную колею и восстановились рутинные и монотонные будни.

Один раз они застали Гермиону за чтением списков новых предметов для третьего курса. Только что тут была МакГоннагалл, которая и разложила все эти списки.

– Класс! – Константин взял список в руки и вчитался в него. – Я точно беру нумерологию и древние руны! А остальные... так себе.

– Как это “так себе”? – возмутилась до глубины души Гермиона, – а магловедение? Изучение кабалистики?!

– О, – вырвалось у Константина, когда он, перегнувшись через плечо девочки всмотрелся в ее выбранные предметы, – ты, смотрю, на все курсы записалась... А как будешь успевать, а? А есть и пить когда? Отдыхать, в конце-концов? Отдых ведь тоже нужен!

Гермиона зло посмотрела на него, но промолчала. Рон явственно захихикал. Но список оставила и засунула к себе в сумку.

Ребята вышли из башни и направились на защиту от темных искусств. Константин сильно возненавидел этот важный предмет. Из-за пустоголового преподавателя.

Веселость Локонса казалась мальчику омерзительной. Особенно в такое время как нападения на учеников. Весь урок он сдерживался чтобы не запустить тому в лицо увесистую “Увеселение с упырями” или “Каникулы с каргой”. И стереть белозубую улыбку с безмятежного лица.

Как-то они с Роном поднимались с нижних этажей. Неожиданно мимо промчался Филч, что-то бормоча и причитая на ходу. Константина это заинтересовало.

– …опять для меня работа! Убираться здесь всю ночь! Как будто других дел нет! Ну уж дудки, всему есть предел. Немедленно иду к Дамблдору!

Шаги его и голос затихли в отдалении, и было слышно, как где-то вдалеке хлопнула дверь.

Друзья завернули за угол. Филч, похоже, только что покинул свой наблюдательный пост, обычный теперь для него и остальных преподавателей. Они опять стояли на том месте, где кто-то напал на Миссис Норрис. Друзья сразу поняли, почему так разошелся бедняга сквиб: в коридоре стоял настоящий потоп, и вода, кажется, все прибывала. Текло из-под двери туалета знакомой мальчику Плаксы Миртл. Вопли Филча стихли, их сменили стенания Миртл, эхом отражавшиеся от каменных стен.

– Господи, сколько воды... А с ней-то что? – поинтересовался Константин.

– Пойдем, посмотрим. – Предложил Рон.

Плакса Миртл рыдала громко и надрывно, как никогда. В туалете царила непроглядная тьма, свечи смыло большими потоками воды, заливающей стены и пол. И вода, казалось, только лишь прибывала.

– В чем дело, Миртл?

– Кто там? – отозвалась несчастная Миртл, появляясь из бочка ближайшего унитаза. – Пришли швырнуть в меня чем-нибудь еще?

Рон дошел вброд до ее кабинки. Константин пожалел свои ботики и мантию.

– Это почему я должен в тебя чем-то швырять? – спросил он.

– Откуда я-то знаю?! – заголосила Миртл и очередная волна воды обрушилась на пол. – Я тут сижу, занимаюсь своими делами, никому не мешаю. И вдруг в меня начинают швыряться книгами!

– Книга пролетела сквозь тебя! – Константин тут же пожалел о своих словах. И поклялся больше такой стратегической ошибки не совершать, так как Миртл среагировала на это с такой силой и яростью, что не верилось глазам.

Миртл резко взмыла вверх и истошно завопила:

– Значит, надо швыряться всем в бедную Миртл? Она, ведь, все равно ничего не чувствует! Десять баллов тому, кто попадет ей в живот! Пятьдесят – кто угодит в голову! Чудесная игра! Но мне она что-то не по нутру!

– А кто все-таки в тебя швырялся? – спросил парень.

– Понятия не имею. Я здесь расположилась в колене сифона, предаюсь своим мыслям о смерти, а эта штука пронзает мою макушку. – Миртл свирепо посмотрела на друзей. – Вон она, под раковиной, ее туда смыло.

Константин быстро взглянул в сторону называемой приведением-девочкой. Он увидел небольшую, тонкую книжку. Она была в потрепанной черной обложке, довольно объемная и мокрая насквозь, как все в туалете.

Но от нее просто исходила злая черная магия.

Константин, не обращая внимание на Рона, взял книжицу в руки, и после спрятал в глубокий потайной карман мантии.

Оставшись в одиночке, мальчик аккуратно полистал эту книгу. Эта книга оказалась дневником. На обложке было всего имя и фамилия – Т. Н. Реддл. И дата на переплете полувековой давности.

Мальчик разлепил набухшие от воды страницы. Они были совершенно чистые. Нигде ни одного слова, ни одной-единственной даже самой обычной дневниковой записи.

Он пожал плечами и отложил ее в чемодан.

И буквально через день она таинственным образом оттуда исчезла...

Он не стал уведомлять от этом друзей. Даже Рона, хотя тот и присутствовал при нахождении этого предмета.

Вот-вот будет квиддич. Пуффендуй с Гриффиндором. Мальчик, который не очень-то привечал эту на его взгляд бесполезную игру, только собирался выйти с друзьями из замка, как вновь послышался таинственный шипящий ледяной голос, пропитанный отвращением ко всему:

– В этот раз убей! Пусти, я разорву! Разорву сам...

– Голос! – резко сказал Константин, хватая друзей за руки. – Я снова его слышу!

Гермиона к полному удивлению парня выдернула свою руку и помчалась прочь с криком:

– Я все поняла! Бегу в библиоте...

Остаток ее слов заглушили спускавшиеся ученики, идущие на матч. И она сама пропала из виду. Только мантия вихрем пронеслась мимо.

Рон подергал его за рукав:

– Пошли на трибуны. Она нас догонит. Пошли, говорю.

– Ладно, – не стал настаивать мальчик. И покорно пошел за другом.

Они уселись на трибунах. Команды играющих уже стояли у своих метел, ожидая сигнала начала игры. Все замерли в напряжении и...

Капитан гриффиндорский команды уже вскочил на метлу, как вдруг появилась профессор МакГонагалл и бегом пересекла поле, держа в руках громадный фиолетовый мегафон.

Сердце у Константина противно екнуло.

– Матч отменяется! – проревел мегафон, и переполненные трибуны взорвались шумом, криками, свистом, выражающим глубокое недовольство.

Профессор тем временем отыскала глазами их парочку, и сейчас они шли с ней в Больничное крыло.

– Гермиона! – охнул Рон, и закрыл рукой подрагивающие губы. Константин просто остановился у порога и побледнел. Жадно он пожирал глазами ее неподвижно лежащее тело, и руки его непроизвольно сжимались в кулаки.

Их подруга, необычайно тихая и остекленевшая, лежала на больничной койке. На соседней была какая-то когтевранка, тоже попавшая под это заклятие или сглаз.

– Их нашли у двери библиотеки, – сказала профессор МакГонагалл. – Думаю, вы тоже не знаете, что значит вот это? – Она показала маленькое круглое зеркальце. – Оно лежало возле них на полу.

Рон покачал головой, не сводя глаз с Гермионы. А Константин понял почти сразу...

– Ну конечно! – его глаза округлились, – они заглядывали за угол с помощью него! Но она ничего нам не сказала...

Профессор отпустила их в свои гостиные.

После там выступили с мрачными речам, полностью запрещающими передвижение по ночам и в одиночку.

Малфой говорил очень громко, на публику, обсуждая строгий наказ декана:

– ... Меня вот что удивляет, – продолжал вещать он, – почему грязнокровки не пакуют чемоданы? Ставлю пять галлеонов, скоро еще один умрет. Жаль, не Грэйнджер…

Через минуту, его швырнуло о стену с такой силой, что из глаз посыпались искры, а как только он очнулся, то увидел белого от гнева, рвущегося из рук товарищей, Константина.

– Я когда-нибудь до тебя доберусь, Малфой! – почти прошипел ему в лицо Костя. – Клянусь! Да отпустите меня ради Бога! Не собираюсь я его больше бить!

Малфой с ненавистью глядел ему в глаза, разозленному до нельзя, вытирая с губы выступившую кровь.

====== Глава 12. Нить воспоминаний. ======

Константин вышел вместе с Роном на свою обычную пробежку. Ходить в одиночку было строго запрещено. Теперь об этом он уведомил своего старосту, и сейчас они “под честное слово” дышали свежим вечерним воздухом.

Мальчик был тих, против обыкновения. Он молчал, только иногда покусывал губы, словно нервничая. Они еще не обсуждали нападение на Гермиону, и то, что с ней случилось.

– Иди, Рон. Я хочу побегать... Подумать.

Друг кивнул и пошел искать место на трибунах. Паренек же начал неспешно наматывать круги по стадиону, думая обо всем и ни о чем сразу, на бегу.

Итак, чудовище или что-там-еще напало еще на двоих. Прицельно и избирательно оно нападает – только на магов “грязных кровей”. Все крутится вокруг их факультета, Тайной комнаты и... Этой книжицы, которую у него кто-то выкрал. Почти наверняка это сделал бывший друг, который всецело радовался сейчас гонению иных из школы. Он видел как тот достает ее из чемодана тем вечером. Еще он открыто говорил о том, что они не достойны обучения, да и вообще нахождения в мире магов. Дискриминация его по отношению к другим иногда даже пугала Константина.

Т. Н. Реддл. Полувековая давность дневника... Зло. Кровь... Легенда об ужасе, запечатанном в Комнате. Неизвестность нахождения ужаса и самой Комнаты в замке... Голос, который слышит только он. Жертвы. Пауки, спешащие прочь из замка... Голос Гермионы: “... поняла, бегу в библиоте...” Оцепенение жертв. Зеркальце девушки... А еще случай в Дуэльном клубе, что перечеркнул почти полностью его общение с сокурсниками...

Войдя в Большой зал, друзья увидели у доски объявлений кучку учеников, читающих очередной пергамент. Симус Финниган и Дин Томас замахали руками, подзывая Рона к доске.

– Открывается Дуэльный клуб! Гениально! – восклицал Симус. – Сегодня первое собрание. Как раз кстати!

– Хочешь вызвать на дуэль чудовище? – пошутил мрачно Рон. Но вышло не очень. Впрочем, новый клуб его тоже заинтересовал.

– Идея не плохая, – одобряюще сказал Константин. – Но мне интересно, кто будет нас учить?

Ответ на этот вопрос они получили вечером. Они пришли с Роном одни из самых последних. Собралась на этот открытый урок почти вся школа.

Константин огорченно махнул рукой, а Рон закрыл глаза: на подмостки вышел Златопуст Локонс в великолепной лиловой мантии, сопровождаемый Снейпом в черном будничном одеянии.

Локонс взмахнул рукой, требуя тишины.

– Подойдите, пожалуйста, поближе! Еще! Еще... Меня теперь всем-всем видно? Всем-всем слышно? Прекрасно! Очаровательно! Профессор, господин Дамблдор всецело одобрил мое предложение – создать в школе Дуэльный клуб. Посещая этот клуб, вы научитесь всесторонне защищать себя, если вдруг потребуют от вас ваши обстоятельства. А мой жизненный опыт подсказывает – такие обстоятельства были не редкость. Читайте об этом во всех моих книгах. Ассистировать мне будет профессор Снейп, – белозубо улыбнувшись, вещал Локонс. Мальчику стало противно и неловко. – Он немного разбирается в дуэлях, по его словам, и любезно согласился помочь мне. Сейчас мы вам продемонстрируем, как дуэлянты дерутся на волшебных палочках. О, не беспокойтесь, мои юные друзья, я верну вам профессора зельеварения в целости и сохранности.

– Вот было бы здорово, если бы они прикончили друг дружку! – шепнул Рон Константину.

– Скорее только бы Локонса, я был бы очень этому рад...

Снейп взглянул на Локонса и криво усмехнулся. А Локонс продолжал улыбаться.

“Идиот...” – подумалось парню. – ” Так недооценивать противника.”

Дуэлянты повернулись друг к другу, изобразили привычное приветствие: Локонс сделал хвастливый реверанс, Снейп раздраженный этим, кивнул. На манер шпаг оба они подняли волшебные палочки.

– Обратите внимание, как держат палочки в такой позиции, – объяснял Локонс притихшим ученикам. – На счет «три» произносятся заклинания. Смертоубийства, разумеется, не будет.

– Раз, два, три…

Палочки взметнулись, и Снейп воскликнул знакомое Константину заклятие:

– Экспеллиармус!

Блеснула ослепительно яркая молния, Локонса отбросило к стене, он съехал по ней и распластался на подмостках.

Малфой и другие слизеринцы, как и Константин, громко захихикали.

Локонс, без шляпы, с развившимися кудрями кое-как, с большим трудом поднялся на ноги.

– Отличный посыл! – сказал он. – Профессор Снейп применил заклинание Разоружения, и, как видите, я лишился моего оружия. Благодарю вас, мисс Браун! Без палочки я как без рук. Браво, профессор Снейп, браво! Вы уж простите меня, проще простого было бы разгадать ваш замысел и отразить удар. Но ученикам очень полезно увидеть… – Снейп позеленел от злости, и Локонс поспешил добавить: – На этом показательная часть окончена. Перейдем непосредственно к учебной тренировке. Я сейчас разобью вас на пары. Профессор Снейп, будьте любезны, помогите мне.

Против Джастина Финч-Флетчли Локонс поставил Невилла, а Снейп подошел к Константину с Роном.

– Подходящий случай разбить вашу неразлучную парочку. Уизли сражается с Финниганом. Брагинский… Мистер Малфой, подойдите сюда. Посмотрим, как Константин сразится с вами.

Константин не издал ни звука против. Он знал, что дело этим и кончится, знал, против кого его поставят. То, что они поссорились, было давно известно на факультете змей. Малфой, по-видимому, был тоже недоволен, но тоже ничего не сказал.

Палочки взметнулись друг другу в лица. Глаза обоих сверкнули яростью и гневом. Друг против друга.

Константин и Малфой, не сводя друг с друга глаз, кивнули.

– Палочки на изготовку! – Последовал приказ. – На счет «три» попытайтесь разоружить противника. Только разоружить, никакого насилия. Раз… два… три!

Константин инстинктивно занес палочку и на автомате безмолвно выставил славянскую защиту, но Малфой опередил его, начав бой на счет «два». Парня словно кочергой по голове огрели, но желаемого эффекта, того, которого и ожидал Драко не вышло. Он пошатнулся, но устоял на ногах и, направив палочку на Малфоя, крикнул:

– Риктусемпра! – заклятие щекотки.

Серебряная молния поразила Малфоя в живот, он громко икнул и скрючился. И захохотал.

– Я сказал, никакого насилия! – испуганно завопил Локонс, увидев поверх голов, как Малфой осел на пол, бьющийся в истеричном смехе.

Мальчик мстительно улыбнулся: они квиты.

– Прекратить! Сейчас же прекратить! – безуспешно надрывался Локонс, бегая вокруг сражающихся учеников.

И тут вмешался Снейп – применил соответствующее заклинание на пару групп.

– Фините инкантатем! – приказал он. И Малфой, который был уже не красным, а багровым от смеха, перестал хохотать и схватился за живот.

– Жаль, – сказал вслух Константин, – ты был у моих ног. Это поистине незабываемый момент!

В ответ получил взгляд, полный ненависти и пожелания скорейшей кончины. Впрочем, противники оглядели и поле сражения. Ничья пара не устояла: а Константин быстро бросился к Рону, и с трудом оттащил массивного Гойла – они, побросав палочки на пол, давно сражались в рукопашную. Синяк под глазом Гойла и царапина на щеке у Рона с лихвой друг друга компенсировали.

– Ох, ох, ох! – продолжал бегать от одного дуэлянта к другому Локонс. – Вставайте, МакМиллан! Осторожнее, мисс Фосетт! Крепче прижмите, Бут, и кровь остановится… Пожалуй, лучше начать с защиты. – Он растерянно взглянул на Снейпа, но, увидев в его глазах стальной блеск, справился с собой и сказал твердым голосом: – Приглашаю двух добровольцев. Долгопупс, Финч-Флетчли, не хотите ли попробовать?

– Мысль неудачна, Локонс, мистер Долгопупс наделает таких дел, что мистера

Финч-Флетчли придется уносить отсюда в спичечном коробке...

Розовощекий, круглолицый Невилл залился краской. Константин вздохнул: это сущая правда.

– А кого предложите вы сами? – не переметнул спросить Локонс.

– Малфоя и Брагинского.

Оба нахмурились и синхронно обернулись, посмотрели друг другу в глаза, скривились и отвернулись.

“Добром это не кончится, ” – подумалось в этот миг Константину: он поднимался с Драко на импровизированный подмост.

Локонс почти сразу же подошел к Константину. От запаха его одеколона, щедро всплеснутого на мантию мужчины, мальчику стало дурно.

– Отойдите от меня, ради Бога! – выставил он предупреждающе руки, – запах вашего одеколона мне противен настолько, насколько и вы сами!

Локонс сжал зубы от гнева, но отойти – отошел. Константин сосредоточился.

– Один, два, три!

Малфой и Брагинский одновременно пульнули заклинания друг в друга, но Константин проворно упал вниз и перекатился на спину – заклятие пролетело поверх него. Сказалась отменная, выработанная за годы его отцом реакция. И вскочил на ноги рывком прямо с пола. Мантия улетела с плеч – она ему мешала.

С Драко они сошлись намертво. Снейп с интересом смотрел на бой. Впрочем, преимущество русского было налицо. Бой длился минут десять. Применялся почти весь арсенал богатых заклинаний палочки. Малфой иногда чудом успевал ставить шиты и щитовые чары, но все же держался. Гнев Константина рос не по минутам, а каждую секунду.

Одно заклятие наконец пробило защиту Малфоя, и тот упал на колени. А это – проигрыш.

Но он сделал гадость – выкрикнул заклятие уже после того, как Локонс объявил о конце боя и победе Константина.

– Серпенсортиа!

Раздался звук, похожий на глухой выстрел из ружья. На глазах ошеломленного парня из палочки Малфоя вылетела длинная черная змея, похожая на кобру и шлепнулась перед ним на пол. Зрители, стоявшие впереди, отпрянули в ужасе. Кто-то истошно закричал.

– Стойте смирно, Брагинский. Я ее сейчас уберу. – Проговорил Снейп.

– Нет уж, позвольте, я! – вмешался Локонс и устремил на змею свою палочку.

Но змея не только не исчезла: она взмыла в воздух и опять шлепнулась на пол. Зашипела, скользнула к Джастину Финч-Флетчли, приподнялась на хвосте и разинула пасть, готовясь к броску и укусу.

И тут произошло нечто странное. Константин ни с того ни с сего – потом он и сам не мог ничего объяснить – рванулся с места и заорал на змею:

– Пошла прочь!

О чудо! Толстая черная змея послушно опустилась, свилась в кольцо, точно пустой садовый шланг или катушка с нитками, и уставилась неподвижным взглядом на Костю. Он осмелел, он почему-то был уверен, что змея больше ни на кого не бросится. И поднял руку. И та, под мертвое молчание зала, тихо заползла ему на руку и тихо зашипела, покоренная им.

Константин улыбнулся и погладил ее по узорчатой голове, а потом посмотрел вокруг, в толпу, ожидая удивления, благодарности, но встретил взгляды, полные ужаса и неприязни. Снова улыбнулся. Змеиный язык был обычен у славян, но признавался темным знанием у англичан.

– Ты всех напугала, – произнес он на чистом, шипящем, змеином языке, снова вглядываясь с глаза кобры. – Жаль, что ты наколдованная... Не настоящая...

Он выпустил ее на пол и произнес на славянском:

– Оуиди (1).

Та растворилась в воздухе, покоренная воле славянского мага.

Молчание вокруг оглушало. Малфой испуганно хлопал глазами: такого эффекта он никак не мог ожидать.

Мальчик остановился на месте и замер. Нужно начинать было с дневника, а точнее с фамилии. Реддл. Реддл...

Он ее слышал! Точно слышал эту фамилию! Но где?

В голове всплыли слова отца после одного из ночных кошмаров. Тогда еще маленький мальчик не мог заснуть в одиночку – боялся:

“Ты, вероятнее всего, обладаешь памятью страны. Ты навсегда связан со мной и моим прошлым. Просто смирись с ним... И тебе станет легче.”

Память страны... Присущая ему, обыкновенному магу. Ну конечно!

Мальчик приложил руки к голове и плотно прикрыл глаза и нырнул в черный омут чужих-и-не-его воспоминаний. Воспоминания отца... И его собственные воспоминания. Реддл, Реддл, Реддл...

Т. Н. Реддл... Отец, подслушанный разговор с крёстным Англией! Тогда, почти сразу же после операции! Он подслушивал тогда, стоя за дверью.

– ... и все-таки объясни мне, почему ты допустил такое! – кулак отца ударил перед крёстным по дубовому столу, выдерживающим такое уже не в первый раз. Посуда печально звякнула. – Как не смог распознать в стране черного мага, да еще и набирающего силу?! Да еще и осквернившего себя, разорвавшего свою душу!

– За всем не уследишь! – прошипел Артур, закипая, – у тебя страна больше, и ты тоже за всем не можешь уследить!

– Может быть, но у тебя задача легче – ты же на островах как-никак! И никуда тебе не деться! – Иван остыл за какие-то жалкие минуты. – Так что же тебе все же помешало?

– Ты и сам знаешь. Альфред... – опустил он голову. – Он все еще дорог мне...

– Я тебя хорошо понимаю, Англия. – Иван грустно улыбался и его глаза стали темнее на оттенок. – Даже слишком хорошо. Но того мальчика не вернуть. Есть мужчина, даже не юноша, со своим мнением, поступками, характером и привычками. Жизнь всех поставила на свои места. Неужто ты забыл, как я с ним дружил начале века? Как мы общались? Как охраняли береговые линии?

Англия отмахивается от Ивана как от назойливой мухи.

– Да, мне с Реддлом не повезло. Он превратился в чудовище, что пожирает само себя изнутри...

Побледневший мальчик вынырнул из воспоминаний и уставился на Рона таким взглядом, что у того задрожали руки.

– Эээ, Константин, что с тобой? – испугано спрашивает тот, – я не мог до тебя дозваться... Тебе плохо?

– Нет, со мной все хорошо, – хрипло ответил Константин, превозмогая самого себя и пытаясь улыбнуться. – Все нормально...

Все нормально кроме того, что самый главный виновник всего – Темный Лорд, сейчас в школе...

Комментарий к Глава 12. Нить воспоминаний. (1) – Оуиди, т.е. уйди. Славянский язык.

====== Глава 13. Огонь... и медные трубы. ======

– ... так что за черт?! – взорвался Константин, отчаянно роясь в книгах. Он все пытался понять, что за существо было в Хогвартсе и нападало на учеников. Мадам Пинс, чуть опустив очки с носа, поглядела на нарушителя общественного порядка в библиотеке, обложенного тяжеленными томами – блаженной тишины, лишь изредка прерываемой шелестом страниц.

– Извините, – буркнул он сконфужено библиотекарше. Та, возмущенно покачав головой, вновь уткнулась в очередной формуляр.

Подошел к столу Рон. Костя с покрасневшими по мелкого шрифта глазами маньяка уставился на него. Друг вздрогнул:

– Ты еще в книжного червя тут не превратился? Решил поставить рекорд: прочитать всю библиотеку за пару дней?

– Нет. Но кажется я совсем близко к догадке... – тихо сказал мальчик, пододвигая книги, чтобы Рон смог толком сесть за стол. – Мне не хватает мелочи...

– Какой?

– Понять, как именно управляется это чудовище, и кто оно вообще.. Но, в принципе, я и так это понимаю.

Рон фыркает, но не спрашивает о том, чтобы расшифровать последнюю фразу.

– Может... Пойдем навестим Гермиону? – спросил у друга парень. – Тем более, желанные мандрагоры уже созрели и вот-вот напиток, снимающий проклятие, будет готов...

– Я давно хочу туда, но меня не пустили туда одного. – Заявил Рон, пытаясь вчитаться в уже готовую работу Константина по зельям. Тот рывком отодвинул ее, на которой еще не просохли чернила, в сторону недоступную взгляду. Он из принципа не давал списывать, прекрасно зная, что легче всего не тупо ее сдуть, а самому сделать. Хоть будешь знать, о чем речь идет на уроке.

– Так пошли... сейчас пошли, – мальчик одной рукой поднял сумку, битком набитую книгами, – чего еще сидим?

Рон, тяжко вздохнув, приподнялся со своего места и поплелся следом.

Мадам Помфри, поколебавшись с несколько минут, все же пустила их, проворчав:

– И смысл навещать оцепеневших?

Мальчики не смогли с ней не согласиться спустя пару секунд. Разговаривать сейчас с девочкой, сродни разговору с ее тумбочкой, стоявшей у кровати.

– Вот бы сейчас она была с нами, – грустно произнес Рон, садясь на краюшке постели.

Но тут Константин неожиданно заметил: в кулаке у нее было что-то зажато. Он, почти не сомневаясь что мадам Помфри рядом, безмолвно указал Рону на нее.

– Попытайся... попытайся его вытащить... – шепнул тот, мгновенно пересаживаясь на стул и загораживая друга.

Константин выдернул смятую бумагу из оцепеневшей и хладной руки Гермионы довольно быстро, так же распрямил, и они с ним наклонились над ней.

Это оказалась страница, вырванная из какой-то библиотечной книги; то, что оказывается сделала Гермиона для них обоих, повергло его в полнейший и глубокий шок. И на ней был изображен...

– Василиск! – охнул Константин, понимая что все, что он знал, подозревал и предполагал, сошлось. – Ну как же я был глуп! Разумеется... Только он подходит! “Король” змей, рождается раз в столетие и долго живущий... А еще, к тому же, и смертоносный... Ему нельзя глядеть в глаза, иначе смерть. Но все жертвы еще живы, потому что... Не смотрели прямо на него! Отражение! Кошка, тогда затопило туалет, смотрела на воду и видела отражение... Гермиона и неизвестная нам когтевранка – зеркало! Колин... скорее всего, тут его фотокамера...

– Вот это да! – воскликнул довольно громко Рон, но Константин шикнул на него, – но почему его никто не видел? Ведь здоровенная, злобная змея!

– Трубы, Рон. Я понял, почему я единственный, кто слышит голоса – по-змеиному я понимаю... Остальные, разумеется, нет. – Мальчик потер виски. – Нам надо срочно сообщить декану, что мы все выяснили...

– А Тайная комната? И кто повелевает василиском?

– Все нападения произошли неподалеку от одного и того же места. Туалет Плаксы Миртл. – Константин с силой сжал листок. – Гермиона, так как сильно переживала, поняла все раньше нас... А преступник сам найдется, только стоит... – и тут он тяжело вздыхает, – нам обо все рассказать.

– Так пошли в учительскую! – глаза Рона прямо-таки горели. – Скорее к МакГоннагал!

– К Снейпу, Рон. – Холодно сказал мальчик.

– К любому!

Они оба выбежали из Больничного крыла. Вот-вот должен был прозвучать звонок с уроков. Но место этого по замку прокатился эхом голос их профессора трансфигурации:

– Внимание, внимание! Всем учениками немедленно идти в свои гостиные, всем ученикам немедленно идти в свои гостиные! Всем преподавателям немедленно собраться в учительской! Пожалуйста, как можно скорее!

– Не может быть, – оба сказали это синхронно и резко остановились, не дойдя до учительской пару метров.

– Это может быть только одно. Новое нападение. Так, – Костя опасливо оглянулся на угол. Пока никого не было, все еще не успели дойти досюда, – давай поступим так. Ты идешь в гостиную и запоминаешь, что говорят там. Я же... Наглым образом подслушаю их в учительской. Потом встретимся в Большом зале.

– Идет, – почти сразу же сказал Рон, и рванул по пока свободному коридору.

Константин юркнул в учительскую – большую комнату, обитую деревянными панелями изнутри. Тут было даже гораздо темнее, чем в подземелье – окна пропускали мало света (были зажжены свечи), а сами панели были из темного, почти черного дерева. Он быстро оглянулся, ища куда бы спрятаться. Его внимание привлекла большая и массивная вешалка, вся увешенная самыми разными мантиями. Там было просто идеальное место.

Он едва успел – входили один за другим преподаватели. Многие испугано и затравлено переглядывались: все уже понимали, что это явно связано с таинственными нападениями на нечистокровных учеников.