Текст книги "Костанътинъ (СИ)"

Автор книги: Кайнэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

– А твоя мама?

– Она умерла, чудом родив меня. Отец выходил меня. И благодаря только ему, его зельям и магии, я жив.

– Прости...

– Да ладно, давно это было и прошлого не вернешь...

Молчание, надолго возникшее между ними было прервано вновь открывающейся дверью купе. В купе вошли трое мальчишек.

Один из них был блондином и очень белым на лицо. Те двое, что пришли с бледнолицым, были крепкие ребята, но вид у них был довольно неприятный. Стоя по бокам бледнолицего, они напоминали его телохранителей. Так, по крайней мере, Константину живо вспомнилось воспоминание о прогулке по центру Америки.

– Здравствуйте, а вы кто? – с любопытством спросил Константин. Он рассматривал его спутников – “шкафов”. Гермиона оторвала взгляд от учебника, в который уже успела погрузиться с головой.

– Это Крэбб, а это Гойл, – небрежно представил их бледнолицый, заметив, что Гарри рассматривает его спутников. – А я Малфой, Драко Малфой.

– Мне знакома твоя фамилия... Отец твой – Люциус Малфой, я угадал?

– Ты его знаешь?

– Знает мой отец. Я – Константин Брагинский. – Больше мальчик не сомневался и протянул руку для рукопожатия. Тот довольно пожал ее.

– Получается, ты сын того известного Брагинского?

– Того самого. Я из России.

– Рад знакомству. – Взгляд Драко перебежал с него на орла, а потом и Гермиону. Он поморщился как от зубной боли. – Ты скоро узнаешь, Брагинский, что в нашем мире есть несколько династий и семей волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всем разобраться...

– Спасибо, Малфой. Я подумаю над этими словами. – Холоду в голосе Константина можно было только позавидовать. – Я, пожалуй, хочу вздремнуть...

Тут неожиданно ожил Импер, который до этого снова заснул, положив две своих головы под крыло, в клетке. Он яростно заклокотал в две глотки. Его глаза смотрели в сторону Малфоя. Два клюва громко, призывно защелкали. Он шумно забил крыльями, показывая всем своим видом свое недовольство.

– Импер! Тихо! Драко, будь добр, выйди пожалуйста, – спокойно произнес Константин поднимаясь со своего сидения и гладя сквозь прутья клетки его две головы. – Ты нервируешь мою птицу.

Малфой “со товарищи” решил быстро ретироваться из купе. Константин проводил его вслед насмешливым взглядом. Гермиона отложила книжку.

– Позер! – хихикнул Константин вновь плюхаясь обратно на сидение. Поведение Малфоя его изрядно развеселило. – Я и без его паршивой помощи разберусь сам!

– Но почему он так настроен? Против маглов? – жалобно спросила она.

– Ты знаешь о магической войне? – Гермиона кивает. – Во время войны маги разделились на два лагеря. Одни из них считали, что магия и ее секреты должны принадлежать только чистокровным магам. Другие же допускали, что нужны и полукровки с маглами. Иначе, зачем мы существуем все вместе бок о бок? Семья Малфоя явно была на первой стороне. Но, когда это темный волшебник исчез, они потеряли все то, что нажили за войну. Мне, в принципе, понятно поведение Драко...

Константин уставился в окно. За окном, там, где высились горы и тянулись бесконечные леса, начало быстро темнеть, а небо стало темно-фиолетовым. Поезд замедлил ход.

Гермиона встрепенулась.

Константин вышел, чтобы дать ей переодеться, а потом переоделся в мантию и сам.

– Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, – разнесся по вагонам громкий голос машиниста. – Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно...

Импера оставлять одного не хотелось, но раз так...

Поезд все сбавлял и сбавлял скорость и, наконец остановился. Они прибыли к платформе. В коридоре возникла жуткая толчея, но через несколько минут Константин с Гермионой все-таки оказались на неосвещенной маленькой платформе. На улице было прохладно, и они поежились. Затем над головами стоявших на платформе ребят закачалась большая лампа, и Константин услышал голос:

– Первокурсники! Первокурсники, все сюда!

Это кричал большой детина – настоящий великан. Бородатый и мощный. Гермиона встала рядом с Константином. Позади них выстроились еще много кто.

– Так, все собрались? Тогда за мной! За мной! Меня зовут Хагрид! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной!

Великан шел широкими шагами, что ребята едва за ним поспевали.

Поскальзываясь и спотыкаясь, они все шли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Их окружала такая плотная темнота, что Константину показалось, будто они пробираются сквозь лесную чащобу. Все разговоры стихли, и они шли почти в полной тишине. Он куда-то вел их.

– Еще несколько минут, и вы увидите Хогвартс!– крикнул Хагрид громко, не оборачиваясь. – Так, осторожно! Все сюда!

Он все-таки заботился о них, показывая, куда именно надо вступить.

– О-о-о! – вырвался дружный, восхищенный возглас.

Они стояли на берегу большого озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял просто гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд.

“Величественный, как и Кремль, “– подумалось тогда Константину.

– По четыре человека в лодку, садимся! И побыстрее!

Гермиона и Константин оказались в одной лодке с рыжим мальчиком и тем самым мальчиком, что потерял свою жабу.

Флотилия лодок сама собой двинулась к нависающему замку. Потом пришлось пригнуться – они входили на территорию замка через узкую расщелину.

Их высадили на причале, который был весь из камня. Константин с Гермионой проследил направление – дальше шла большая лестница и заканчивалась она прямо у огромной дубовой двери. Они все пошли по ней следом за великаном.

Хагрид трижды постучал в эту дверь.

Дверь шумно распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленой мантии. Лицо ее было очень строгим на вид.

– Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, – сообщил ей Хагрид лучась воодушевлением.

– Спасибо, Хагрид, – кивнула она. – Я их забираю.

Дальше их вновь ввели в зал. Рядом доносился говор сотен голосов – наверное, там были все остальные.

Профессор немного рассказала о школе и о ее основателях. Константин слушал в пол уха. Он-то, разумеется, знал об основателях – дядя Артур с удовольствием рассказал о них ему. Потом рассказала о балловой системе, системе наказаний и, наконец...

–... Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями.

Дядя обучался на факультете Слизерин.

Профессор ушла. Все занервничали. Какой-такой отбор? Константин усмехнулся. Внезапно воздух прорезали истошные крики и он даже подпрыгнул на месте от неожиданности.

– Что?… – начал было он, но осекся, увидев, в чем дело, и широко раскрыл рот. Как, впрочем, и все остальные первокурсники.

Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они о чем-то спорили.

Наличие привидений в замке Константина ничуть не расстроило.

– Идите отсюда, – неожиданно произнес уже знакомый строгий голос. – Церемония отбора сейчас начнется.

Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим.

– Выстройтесь в строй, – скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, – и идите за мной!

Они вышли из комнаты и оказались в Большом зале. Зал производил мистическое чувство: много свечей, горящих прямо в воздухе без всякой опоры, пять столов – четыре и один, главный, где сидели преподаватели, в который и упирались эти столы. Море новых лиц, учеников и учителей. На столе – золотая посуда. Потолок над головой – в виде звездного неба... Потрясающе...

Константин услышал какой-то звук и, опустив устремленный в потолок взгляд, увидел, что профессор МакГонагалл поставила перед строем детей самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная.

“Интересно, сколько лет этому артефакту? “– мысленно поинтересовался Константин. Но на раздумья времени не оставалось – Шляпа неожиданно запела.

Стихи Константин прослушал, но она опять же проговорила все качества которые были необходимы для поступления в нужный колледж.

– Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, – произнесла она.– Начнем. Аббот, Ханна!

Испуганная и дрожащая девочка вышла из их строя и села на табурет. Шляпа полностью скрыла ее.

– Пуффендуй!

Крайний стол справа разразился аплодисментами. Константин вздохнул и морально приготовился...

– Брагинский, Константин!

Шепот с некоторых сторон. Разумеется, его фамилия – известная.

Шаг, шаг, еще шаг. Табуретка, разворот. Садится. Шляпа накрывает его голову.

– И куда мне тебя направить? – поинтересовался тихий голос у него в голове.

– В Гриффиндор и Пуффендуй не хочу!

– Ладно. Для Когтеврана ты не подойдешь, кровь слишком чиста, тогда...

– Слизерин!

У Константина вырвался вздох облегчения. Он снял Шляпу и подошел к аплодирующему ему столу и сел за свободное место, ожидая конца распределения.

Гермиона присоединилась к столу Когтеврана за второй стол слева.

Общаться будет легче. Хорошо.

К нему присоединился Малфой, Крэбб, Гойл и Миллисента. Нот, Паркинсон...

Факультеты активно пополнялись новыми студентами и именами. Последним, кого распределили, был Забини, он сел за их стол.

Константин в то время рассматривал учителей. Малфой иногда важно вставляв в разговоры пару-тройку фраз.

Профессор скатала свиток и вынесла из зала Шляпу с табуреткой.

Встал директор школы. Его место было похоже на золотой трон. Что за пафос! Константин поморщился.

– Добро пожаловать! – произнес Альбус Дамблдор. – Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!

“Я попал к психу! Держите меня семеро! “– с отчаянием подумал Константин.

Тарелка перед ним наполнилась едой. И только тут он осознал, насколько же он проголодался. Он жадно накинулся на еду.

Рядом с ним примостился призрак мужчины с выпученными глазами и заострившимся лицо и одежды которого был и пятнах серебряной крови. Константин был не против такого соседства. Тем более, что Малфой, который сидел рядом с ним, явно побаивался призрака.

Константину после Зимнего дворца и Инженерного замка(1) в Петербурге ничего не было страшно.

Сначала была сама обычная еда, а потом с тарелок пропали остатки не съеденной еды и наполнились самыми разными десертами и сладким.

За столом заговорили о семьях.

Все семьи новичков за этим столом принадлежали к важным и древним чистокровным родам.

Константин увидел и Квирелла. Странный препод все-таки...

– ... рядом сидит профессор Снейп. – Снисходительно пояснил староста Слизерина. – Он наш декан... Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам. – В голосе зазвучало уважение.

Константин сразу припомнил слова отца. Снейп шел вторым мастером после него самого. С ним надо держать ухо востро.

Снейп, его декан, был с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой, болезненного цвета кожей. Видимо, он весь в зельях, как и его отец. Волосы явно покрыты защитной пленкой – чтобы парами от многочисленных котлов не испортило их.

Они и сами с отцом так же делали...

Константин давно наелся. Приятная сонливость разливалась по телу. Но тут произошло худшее...

Они начали петь гимн школы.

Константин петь даже не пытался. Только разевал рот. Он чувствовал, что его сейчас просто стошнит. Он не любил хоровое пение. Отец терпел, но тоже старался увильнуть при случае от таких “концертов”.

Вскоре их, сонных, вели вниз, в подземелья по многочисленным коридорам. Константин заставил “включить” себя усталый мозг и тщательно запомнил весь путь.

Гостиная была довольно симпатичной. По-своему.

Все мальчики пошли в одну строну, в свои спальни, а девочки – в другую, в другие спальни, на другой стороне.

Константин без лишнего звука занял спальное место у двери. Малфой улегся в дальнем конце спальни. Они молча натягивали свои пижамы – все слишком устали для лишних разговоров.

Сон накрыл Константина с головой...

Комментарий к Глава 9. Хогвартс. (1) ... замка... – считается, что оба этих места густо населены призраками. Примечание автора.

====== Глава 10. Грусть. Утро. ======

Северус Снейп со скукой глядел на стаю новых учеников. Опять ему много работы: новички вступали в новый дом, где им предстояло отстаивать честь факультета.

Впрочем, поток его заинтересовал. Особенно странный мальчик.

Этот мальчик имел вид наиболее спокойный и непринужденный из всех. Он выглядел крепким и сильным, вне всяких сомнений маг из него получится отменный. Черноволосый, с вихром на затылке. Лицо худое, а глаза...

Когда они встретились глазами, Снейп понял, что они у него почти черные, но с фиолетовой искрой! Никогда он не видел таких странных и в тоже время, пугающих глаз.

Кто же он?

Снейп увидел и Драко в толпе, а потом еще и пару детей из тех семей, что должны быть только у него на факультете.

Шляпа, спев песню, начала распределение. И этот мальчик оказался...

Сыном самого известного зелевара в мире, Брагинского. Значит, этот мальчик и есть тот, о котором ему говорил Дамблдор. Это ребенок из России, то есть: приехал сюда учиться из странного, далекого, холодного государства, Российской Федерации.

Иван Брагинский произвел сильное впечатление на Северуса. Когда они впервые встретились...

Это произошло, когда он приехал в Америку сдавать на диплом по зельям. Это происходило раз в двадцать лет. Снейп попал сюда в первый раз.

Дело в том, что в зависимости от результатов, на этот диплом приезжали сдавать со всех уголков мира. То есть, в здании сейчас находились по крайней мере, триста – четыреста человек со всех уголков света.

Баллы выстраивалось по определенному всеобщему критерию.

Перед комиссией надо было ответить письменно и устно, потом продемонстрировать навыки варки зелий, и потом – самое главное, сварить изобретенное лично самим зелеваром зелье.

Большинство отсеивались уже на первом туре, письменном: многие не умели правильно излагать свои мысли на бумаге. Потом часть летела на устном. Потом еще одна часть – на варке обычных зелий.

Они обречены были сдавать этот квалификационный экзамен только в следующем году. И то этот диплом не будет так уж цениться.

Все вызывались в алфавитном порядке названий стран. Поэтому Снейп сдал первых три части очень быстро.

Дипломы ценились в одном критерии: номер диплома. У кого он был под номером один и до десяти, могли надеяться на то, что их примут на любую важную должность, связанную с зельями.

Но ценились и дипломы с одиннадцатого и по сотый номер, образовывая золотую сотню.

Как раз было отобрано сто волшебников из разных стран.

Некоторым, кому повезло найти соотечественника в толпе, тихо беседовали. Они уже все пришли три тура, оставался лишь четвертый.

Комиссия специально была одна и та же на все туры.

Снейп тоже нашел соотечественника и сейчас они тихо говорили о новых направлениях в науке. Он обратил внимание на высокого, очень высокого мужчину со светлыми, почти седыми волосами в толпе. А еще глаза его были странного, фиолетового цвета.

Он был подчеркнуто без мантии и вид имел наиболее холодный и отчужденный: ни с кем не разговаривал. Был в простых джинсах и толстовке на молнии. Под толстовкой была обыкновенная белая майка. На шее что-то виднелось...

– ... Ты тоже обратил внимание? – спросил его земляк, перехватив его взгляд, направленый прямо на мужчину. – Поговаривают, что у нас нет никаких шансов получить первый номер. И это все из-за него.

– А как его зовут? Из какой он страны?

– Это Иван Брагинский. Он из России. Сегодня он представит миру волчье противоядие, чего до него никто никогда не делал и не варил. Оно полностью держит зверя под своим контролем во время лунного цикла. Многие зелевары веками бились над этим зельем, пытаясь соединить все в такой последовательности, чтобы не произошла беда и с ними, и с подопытным. Он произведет с ним настоящий фурор, ведь над зельем бился сам Салазар! Основатель так и не смог довести зелье до конца...

– Вот это да! – восхитился Северус Снейп. – Неужто он смог сварить его? Не верю!

– Смог. Уже были произведены испытания. Оно полностью работает. У него в стране – резко снизилась популяции оборотней. И все только из-за этого зелья...

– А он его, получается, будет варить сейчас, да? Ведь многие зелья надо варить по времени, часам, временам суток и года...

– Нет же, Северус. Он просто сварит самый трудный этап, насколько я понимаю: соединит в котле несоединимое... И это – самое интересное!

Их всех позвали в огромный зал.

Некоторые демонстрировали готовые зелья и проекты. Другие быстро готовили свои зелья и демонстрировали их на практике. Кое-кто ограничился презентацией своего зелья и методом готовки.

Настало время русского.

Русский лениво снимает с себя майку, открыто натягивает на голое тело черную, странную мантию, всю расшитую непонятными символами, вытащенную из полиэтиленового пакета.

Снейп заметил огромное количество полузаживших шрамов на спине, руках и просто огромный шрам – на шее.

Русский говорил немного лениво и певуче на английском языке. Он объяснял методику приготовления, сбор нужных трав и прочее. Потом рисовал химические реакции на доске, в виде формул.

У Северуса сложилось стойкое впечатление, что русскому более интересно готовить, чем говорить теорию.

Комиссия вынесла ему огромный котел. Иван что-то откупорил, держа в руке и в котел полилась нежно-розовая жидкость.

Иван продолжил говорить, пока котел не наполнился почти полностью. Он рассказал о стадии, в которой готовиться зелье, стадию зелья в котле и то, что он сейчас будет делать.

То, что написал на доске Иван потом, повергло Северуса в полнейший шок.

Русский просто-напросто написал две разные формулы и спокойно поставил между ними знак равно.

Потом началось доказательство невозможного. Считавшегося невозможным, надо сказать точнее.

Он аргументировано доказывал свою правоту и еще прямо на их глазах готовил свое зелье дальше. И доказал.

Комиссия выглядела потрясенной его простой логикой и в тоже время манерой поведения.

Диплом с номером один достался ему единогласно.

Снейп тоже понимал: ему до такого уровня – работать, работать и работать. Но все же потом выступил и получил желанный диплом с цифрой два.

Потом они с Брагинским на фуршете в честь них, дипломированных специалистов, познакомились, поболтали и спокойно разошлись.

Мальчик, сидевший за столом, спокойно разговаривал со своими сокурсниками. Видимо, уже неплохо с ними сошелся. Замечательно, одной проблемой меньше.

Снейп полностью успокоился и перестал обращать внимание, отдав должное великолепной еде, и атмосфере праздника.

(На следующий день.)

Константин распахнул глаза ровно в шесть часов, что по его мнению, было опозданием. Все соседи по комнате еще спали и наверняка видели еще пока десятый сон.

Он тихо встал с кровати, пытаясь не производить много шума. У него это вышло.

Быстро одевшись, он покинул общую спальню.

О, господи, как же хорошо на утреннем воздухе!

Константин немного постоял на крыльце, выдыхая свежий воздух всей своей грудью.

Ему уже не хватало голоса отца, смеха Гила или крестных. Еще он скучал и по России. Ведь с Москвой он так и не простился...

Он побежал, намереваясь во время утренней, привычной ему пробежки осмотреть окрестности. Она привела его на поле для квиддича.

По мере того как рассветало, перед Константином из полутьмы вырисовывались очень красивые виды на горы, лес и озеро.

Красота-то какая! Ради этого, пожалуй, стоило сюда приехать учиться!

Константин прервал тренировку и легко забрался на трибуны, глядя, как из-за линии горизонта медленно выползает шар солнца.

Он молча наблюдал за этим зрелищем. Вспоминая, как много раз смотрел на выходящее солнце вместе с отцом, у него все внутри переворачивалось. А теперь он увидит его только лишь в следующем году...

Н-да...

Душа заметалась и губы сами собой запели грустную славянскую песню.

Ой, да не вечер, да не вечер

Мне малым-мало спалось,

Мне малым-мало спалось,

Ой, да во сне привиделось...

Константин умел петь. Грусть прорвалась в голос, заполонила теперь уже русскую душу. Отец за это иногда просил его спеть, голосом природа все же в большей степени наградила его.

Мне во сне привиделось,

Будто конь мой вороной

Разыгрался, расплясался,

Разрезвился подо мной...

Отец пел и сам. Его голос был даже лучше, чем у самого Константина: он помнил, как Иван, когда он был еще маленьким, пел ему колыбельные. Под его спокойный голос он хорошо засыпал...

Налетели ветры злые

Да с восточной стороны

И сорвали черну шапку

С моей буйной головы...

Голос мальчика летел над землей; особого шарма прибавляли крутящиеся по земле осенние желто-коричневые листья.

Но он был не единственным участником этого “концерта”.

Его внимательно слушал стоящий немного поодаль Северус Снейп. Пока мальчик не замечал никого вокруг.

А есаул догадлив был,

Он решил сон мой разгадать.

«ой, пропадет, – он говорил мне,

Твоя буйна голова».

Ой, да не вечер, да не вечер

Мне малым-мало спалось,

Мне малым-мало спалось,

Ой, да во сне привиделось.

Песня оборвалась грустных вздохом и Константин оторвал свой взгляд от солнца, на которое он смотрел. К нему шел человек, закутанный в черную мантию.

Хм, кажись, это же его собственный декан! Вроде он еще ничего не успел натворить, он читал правила Хогвартса...

Константин слез с сиденья и направился к декану.

– Красиво поете, молодой человек, – обратился к нему слегка насмешливо Снейп, – может, объясните, что вы делаете на улице в такую рань?

– Я? Я всегда с утра бегаю, спортом занимаюсь, сэр, а что? – немного удивился Константин. – Здравствуйте, сэр, кстати.

– Спорт, значит... – Снейп выглядел очень задумчивым и оглядел его с ног до головы.

– А восходящее солнце напомнило мне о моей стране и об отце, профессор. – Спокойно произнес Константин.

– Скучаете, мистер Брагинский?

– Немного. Но я привыкну... Сэр. – Едва не забыл в конце прибавить он.

– Это замечательно, что вы занимаетесь спортом, а вам не холодно?

– Сэр... – Константин снисходительно посмотрел на него и у него непроизвольно улыбнулись губы, – там, где я рос, намного холоднее чем у вас.

– Верно, я немного забыл. – Протянул профессор. – Вы хорошо говорите на английском, почти без акцента, очень чисто.

– У меня есть крестный в Англии, сэр. Он подтянул меня по этому языку, профессор.

– Нам пора идти в замок, мистер Брагинский, не находите?

Константин сверился с наручными часами.

– Да, пожалуй пора, сэр. А то на завтрак и занятия можно опоздать...

– Найдете дорогу обратно, мистер Брагинский?

– Конечно найду, сэр. Спасибо. – Поблагодарил Константин.

Профессор поднял брови, но ничего не сказал ему. Он пошел вместе с ним по направлению к замку.

– Скажите-ка, мистер Брагинский... Ваш отец обучал вас? – профессор почти бесшумно скользил в своей черной мантии, а Константин так же бесшумно шел.

Он сразу понял, о чем пойдет речь.

– О, да, сэр. если вы про зелья. Но я знаю пока не все, я продолжаю учиться у него. Даже сейчас – и то он мне дал задание на учебный год.

С таким преподавателем нужно быть более-менее честным, это он понимал и чувствовал. Декан был явно очень умен, а еще его диплом – был вторым после отцовского.

– Замечательно.

Они с ним расстались у входа в Большой зал. Константин пошел в душ и переодеваться, а профессор – пошел завтракать.

Константин вошел в Большой зал полностью переодевшийся в форму факультета и отдохнувший. От пробежки он проснулся и был самым бодрым из всего факультета.

Раздумывая, где бы сесть, он увидел как Малфой невзначай подвинул пустой стул. Это был намек и Константин сел рядом с ним.

– Ты какой-то подозрительно бодрый, – немного с обидой проговорил Малфой, держа кофе в руке и отчаянно пытаясь скрыть зевок.

– Я по утрам бегаю и даже успел поговорить с нашим деканом. – Константин поймал его взгляд, направленый на него и кивнул параллельно заправляясь яичницей с беконом.

– О, ну и как он тебе?

– Неплохой. Но мне больше про него говорил мой отец...

Константину пришлось прерваться. В Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки.

Он еще ничего не писал отцу, даже и не ждал появления Импера. Но...

Орел отделился из общей массы(совы, возмущенно ухнув, разлетелись перед ним) и сел на спинку стула. Он гордо проклокотал в две пасти и весь стол обратил на него внимание. Еще орел поиграл своим оперением, шумно забив крыльями.

Потом он прыгнул на руку Константину.

– Привет, красавец, – очень тихо произнес Константин по-русски и погладил его. – Скучал?

Орел издал низкий звук.

– Ну и хорошо. Лети!

Константин подбросил его и тот, красиво распрямив крылья, вылетел в окно.

– Какой красавец! – обратил внимание Малфой. – Твой?

– Да. Подарок отца на день рождение.

Староста шел вдоль стола и раздавал расписание. Оба парня уткнулись в него, изучая.

– У нас первым урок у декана. Пошли! – позвал Малфоя Константин. – Опаздывать нельзя!

Малфой спокойно захватил сумку и они вместе пошли искать нужный кабинет...

====== Глава 11. Снейп. Урок. ======

Иван открыл глаза и несколько минут просто спокойно полежал в постели. Его никто не разбудил, что иногда бывало когда в доме находился Константин.

Константин... Как он там, один-одинешенек? Скучает ли?

Отбросив все мрачные мысли, Иван встал с постели.

На кухне его встретил Гилберт Байльшмидт с чашкой кофе в руке. От свежесваренного кофе по кухне плыл чудесный аромат. Едва он было потянулся к наполненной чашке, как Гил резко отодвинул ее от него.

– Я только что с трудом сварил его! Сам вари! – Гилберт с обиженным видом развернул перед Иваном, полностью огородившись от него, свежую газету.

Иван вздохнул, но Гилберт был прав: с таким характером как у него, кофе вечно “убегал”. И варить кофе Гилберт категорически отказывался с одним но: только если ему самому этого сильно хотелось. Терпения ему вечно не хватало...

– Но Гил...

– Вари сам!

Иван вздохнул второй раз. Пришлось встать со стула и взять в руки турку.

Иван замешкался и хотел попросить пруссака передать ему что-то, но неожиданно из груди вырвалось:

– Константин, передай...

И Иван резко остановился. Пруссия поднял голову и вгляделся в ставшие грустными фиолетовые глаза.

– Скучаешь, Иван Брагинский, скучаешь, ксе-ксе-ксе. – Издал смешок Великий.

– Да, Гил. Скучаю по нему. Привык я... О ком-то заботится. – Смущенно улыбнулся Иван.

– Чем будешь заниматься? – спросил Гилберт наконец отложив газету.

– О! У нас выборы на носу(1). Еще Грузия... (2) Кошмар, в общем.

– Сочувствую. К президенту?

– Сегодня не пойду. – Иван сжал чашку между пальцев. – Я и так ему глаза мозолил в течение двух-трех недель, пора и честь знать.

– Вы друг-другу не надоедаете, я смотрю...

– Еще бы... Знаешь, Гил, – Иван задумчиво поставил чашку на стол. – Мы с ним, в общем, похожи. Он больше всего на свете любит свою страну так как я... Чего редко встретить. Жаль, что его политика не вызывает особо сильного отклика...

– Брагинский, давай начистоту. Всех устраиваешь ты – слабым. А теперь ты поднимаешься, и это никому не нравится. Поэтому твою политику, даже если твоим государством будет управлять сам Господь Бог, будут ненавидеть. – Гил постучал по ребру чашки и с умным видом поднял указательный палец к потолку. На него тут же села желтая, маленькая пташка.

Иван грустно вздохнул и обхватил себя руками. Это совсем детский жест вызвал у Байльшмидта улыбку: ему неожиданно тоже вспомнилось, как Константин, будучи совсем небольшим, обнимал его, большого и сильного Россию, когда тот пришел в ужасном состоянии(3).

Иван пребывал тогда в шоком состоянии: он не знал, что в двадцать первом веке бывают такие нелюди.

– Как он там, интересно... – Иван неотрывно глядел на одну точку в кухне.

– Он нигде не пропадает, уж поверь... Ксе-ксе. Наш малыш, Константин Брагинский. С таким отцом как ты, да таким дядей как Великий я, плюс трое крестных...

– Я понял-понял, – замахал руками Иван, в надежде остановить словоизвержение своей Калининградской области.

– Жаль, что ему позвонить нельзя... – протянул Гилберт.

– Зато написать письмо – вполне можно, – заулыбался Брагинский во все свое лицо. – Пусть ответ придет нескоро, но...

– Зато мы все узнаем.

Кабинет профессора Снейпа находился в одном из длинных подземельных галерей. Тут было холодно – куда холоднее, чем в самом замке – и довольно страшно. Впрочем, Константин мысленно сравнил это подземелье с галереями их замков в России, а потом еще и других замков, в которых ему удалось побывать с отцом: и рядом не стояло это подземелье.

Вдоль всех стен кабинета стояли стеклянные банки, склянки и прочие сосуды, в которых плавали заспиртованные животные. Константин отгадал практически всех заспиртованных тварей.

Снейп начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. Им выпал урок с факультетом Гриффиндор.

Закончив знакомство с классами, Снейп обвел всю аудиторию очень внимательным взглядом. Глаза у него были черные как и у самого Константина, но они были холодными и пустыми и почему-то напоминали темные туннели без дна, конца и намека света.

Впрочем, как от внимательного взгляда отца, у Константина прошел легкий мороз по коже. Неплохо...

– Вы все здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, – начал говорить он, все еще оглядывая юных магов. – Она не терпит ошибок...

Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Он, по-видимому, обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами. Все слушали молча.

– Глупое и тупое махание волшебной палочкой в разные стороны к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, – продолжил медленно говорить профессор. – Я не думаю, что вы многие в полнейшем состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада баранов, которое обычно приходит на мои уроки...