Текст книги "Костанътинъ (СИ)"

Автор книги: Кайнэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

Последней вошла МакГонагалл. Не так давно Дамблдора сместил (не без участия Драко Малфоя) попечительский совет с должности директора школы, а объявил во всем виновным великана Хагрида. Но Константин ни на йоту не поверил в эту версию.

– Это опять случилось, – сказала она в резко наступившей тишине. – Монстр напал на ученика. На сей раз утащил в Тайную комнату.

Профессор Флитвик вскрикнул. Профессор Стебль прижала руки ко рту. Снейп с силой сжал спинку кресла.

– Откуда такая уверенность? – спросил он.

– Наследник Слизерина, – МакГонагалл побледнела, – оставил еще одну надпись на стене, прямо под первой: «Ее скелет будет пребывать в Комнате вечно».

Профессор Флитвик залился слезами.

– Кто на этот раз? – воскликнула мадам Трюк. Ноги у нее подкосились, и она упала в кресло.

– Джинни Уизли...

У Константина все внутри оборвалось. Бедный Рон... Монстр напал... На чистокровного?! Он прекрасно знал – Уизли чистокровные волшебники. Еще и утащил ее в Комнату... Не может быть, если только не одно...

Темный Лорд хочет замести следы и делает это грязными руками того, кто натворил это. Значит, это все натворила Джинни. Но как же она так вляпалась? Как?!

Константин шел из учительской сильно подавленный этим. Никому он так ничего и не рассказал. Не смог. Но тут он спиной почувствовал ледяной холод... Знакомый до омерзения голос...

– Кого я вижу...

Мальчик резко оборачивается: из темноты выплывает знакомая серая тень. Красавец-парень смотрит на него огненно красными глазами. Он немного мутно-белый на вид, еще не такой реальный... Но знакомый. И тут до мальчика вновь дошло, не в первый раз за этот день.

– Том Реддл...

– Разумеется. Ты так мне был нужен, нужен твоей маленькой подружке, Джинни... Она, кстати, полюбила тебя. – Его улыбка стала похожа на оскал. – Хочешь послушать, что она написала в дневнике?

И тут он увидел как белая, словно сама смерть, пошатывающаяся Джинни несет в руках знакомую Константину книжицу. Ту самую, которую он нашел. Ту самую, которую выкали у него. Ее расширенные зрачки были мутны. Лицо лишено всякого выражения. Она была словно загипнотизирована.

– Нет, пожалуй. Ей не повезло влюбиться в меня.

– Жаль. Это могло продлить тебе жизнь.

Константин отступил на шаг и спиной уперся в стену. Сомнамбулой Джинни подошла к Волан-де-Морту и встала рядом с ним. Из ее уст вырвалось шипение, но парень услышал слово из ее уст ясно. Оно было одним-единственным:

– Убей...

Мальчик услышал тяжелый шорох, словно передвигалось по камням что-то мягкое, длинное. Он сомкнул веки, зная, что иначе умрет мгновенно. И, быстро нашаривая все руками, пытался убраться из этого коридора. Но он знал – он прижат к стенке, коридор этот – оканчивается тупиком...

Змея атаковала. Ударилась о стенку и зашипела от боли. Но мальчик был обучен Иваном: темноты не боялся, и ориентировался с закрытыми глазами не так плохо как некоторые. Отец учил его двигаться с завязанными глазами по комнате. И Константин в этот момент смог чудом уйти от столкновения, оцарапав руки до крови. Реддл громко захохотал.

Но так продолжаться больше не могло. Мальчик смог прижаться к стенке в угол и чуть приоткрыть глаза. По тени, отбрасываемой среди факелов, он определил нахождение этой твари.

Рука невольно скользнула по поясу – там была ненужная палочка... Но, о чудо! Еще там была и кобура. Он совсем про нее забыл! Он ведь давно отвык от тяжести оружия на поясе – так натренировался по ночам. Да и отец велел пистолет при себе держать. Пули в нем были разрывными.

Патронов было мало, но Константину ничего более не оставалось. Тем более, ясно как день – патроны точно достигнут своей цели. Они были заколдованы лично отцом, в славянской магии и даже окроплены освященной водой из церкви. Они точно смогут пробить шкуру василиска.

Ориентируясь только по тени на полу, он, обернувшись, выстрелил, почти наугад, два раза. И оба раза попали в цель. Его швырнуло по полу, и он проехал на спине пару метров, длинным хвостом, а чудовище зашипело и завыло от боли. Но пистолет, рвущийся из рук, он удержал. Мальчик мог поклясться, что от этого пронзительного звука-воя задрожали стекла и стены.

Реддл ругнулся. И начал уговаривать змею нападать сильнее.

Змея, хоть и раненая, стала более опасной.

Парень вскочил на ноги, почти не чувствуя боли – он больно подвернул ногу, но сейчас просто было не до нее. И увидел, куда попали обе первые пули. В глаза. Удачно. Змея была ослеплена. Теперь можно было не бояться смерти от ее взора.

Василиск совершил бросок, и Константин всадил очередную пулю, которая вошла точно в шею. Магическая тварь начала еще сильнее извиваться всем своим змеиным телом, но все еще была жива.

Мальчик увернулся очередной раз от змеиного хвоста. Потом еще и еще раз от броска. Узкий и невысокий коридор едва давал развернуться этой битве. Он метнул взгляд на девочку: она едва стояла, прислонившись спиной к стене, но все еще мертвой хваткой держала злополучный дневник. Ее глаза потихоньку закатывались. Реддл стал гораздо виднее. Его прозрачность и нереальность постепенно пропадала.

Осталась всего две пули.

Константин принял в этой ситуации один-единственный вариант. Подставиться под удар. Змея как раз начала двигаться прямо на него. Разинула пасть...

И разрывная пуля попадает ей прямо в лоб.

Змея буквально застывает в считаных от него дюймах и с предсмертным, долгим воем рухает у его ног – Константин с трудом смог отпрянуть в сторону от падающей плоти. Пистолет, который тот не смог удержать, упал прямо в сломанный клык василиска, насквозь пропитанный ядовитой слюной. Сам мальчик, не в силах больше стоять из-за больной ноги, падает на каменную плитку пола.

Реддл с ненавистью смотрит на парня. Тот отвечает ему тем же. Том берет волшебную палочку почти у потерявшей сознание Джинни, и направляет ее на Константина... Дневник упал из ее ослабевших рук и лежал в раскрытом виде на полу. Рука мальчика сама-собой нашаривает в яде пистолет...

Пуля, пущенная из пистолета, гораздо раньше произнесенного заклятия смерти пронзает дневник. С него почти сразу же начинают сочиться чернила, дико похожие на кровь...

Реддла корчит, выворачивает, он извивается, бьется, кричит... В итоге он сгинул. И наступает подозрительная тишина...

====== Часть 3. Глава 1. Мрачное лето. ======

Константину очень холодно. Из груди при дыхании выходит ледяной пар; он никак не может согреться. Он скорчился, пытаясь сохранить мало-мальски приличное тепло тела. Но тщетно. Спину холодит еще больше – он опирается на ледяную кладку камня. Но самый жутки холод – это холод изнутри. Душа словно заледенела.

К нему кто-то бежит, его бережно, руками, понимают с пола. Он слышит словно со стороны свой слабый протестующий стон, а еще чьи-то испуганные вскрики и голоса. Пистолет падает из ослабевших пальцев. Или ему только все это померещилось...

Боль в ноге и шум в ушах усиливается. Мальчик заторможенным и замутненным взглядом наблюдает как ему пытаются забинтовать раненую или точнее раздробленную хвостом василиска ногу. Он словно со стороны слышит свое имя, выкрикиваемое тысячей голосов на разные тона, но чернота уже упрямо запустила в него все свои щупальца и так просто не отдаст его. Ему ничего не оставалось как упасть в милостивые объятия тьмы.

Просыпается он лишь только после того, как наконец-то согревается.

Странно. Он находится в постели, среди мягких перин, подушек.

Он сел в постели, оглянулся и заметил на стуле прикорнувшую, знакомую фигуру с белыми волосами. В свете факелов сверкнул знакомый крест на шнурке.

– Дядя Гил! – не удержавшись, воскликнул Константин.

Тот судорожно вздрогнул, подпрыгнул на месте и поднял голову. Ослепительно красные глаза альбиноса просто пронзили его насквозь.

– Наконец-то! – жесткий немецкий язык хлестнул воздух. – Ты очнулся, слава Богу!

– Вроде бы да. – Мальчик потряс головой – вроде не болела. – А что произошло?

– Это тебя надобно спросить... – Гилберт поднялся со стула и сел на край постели парня. – Я все знаю, рассказывать мне не надо. Быть может, Иван тоже поступил правильно, научив тебя обороняться. А еще – ты тоже поступил правильно, и никто за пронос оружия тебя по шее не огреет. Все по ситуации – ты был в опасности.

– А как Джинни? – спросил Константин.

– Она в полном порядке. Ее заколдовали при помощи книжки-дневника. Она полностью оправдана; Дамблдор вернулся в замок, услышав об очередном нападении, Хагрида, как невинного, выпустили из тюрьмы... Локонса выперли из школы – он упал в обморок, едва краем глаза увидев василиска. Исключили из Попечительского совета Люциуса Малфоя, выяснилось, что имел факт серьезного нарушения...

– Все вернулось на круги своя? – обрадовался парень. Байльшмидт кивнул:

– Конечно. Все теперь стало как прежде.

– Хорошо, – Константин лег обратно на подушки с улыбкой.

– Собирайся. – Сухо приказал Калининград. – Отец ждет давно, даже самолет за тобой прислал.

Крестный поднялся с кровати. Быстрым шагом пошел прочь и остановился только у самой двери.

Паренек вскочил с постели и тут же был вынужден сесть обратно. Голова предательски закружилась.

– Что, кружится? – спросил Гилберт настороженно.

– Угу. Можно все-таки подать мне руку, боюсь, что не смогу дойти...

– Значит Иван был прав. – Мужчина пересек комнату и помог мальчику встать. – У тебя слишком нестабильный магический фон, и он стал еще более неуправляемым...

(Дома. Российская Федерация. Ориентировочно 6 – 7 июня, 2009г)

Мальчик с Гилбертом, который уже закончил играть в свои компьютерные игрульки, наблюдали за ходящим туда-сюда Иваном с мобильником наперевес. И он постоянно что-то доказывал, ругался, наоборот говорил мягким голосом, словно успокаивая.

Все бы ничего, но это продолжалось уже на протяжении двух часов.

– Да ешкин свет! – взвыл белугой наконец Иван по телефону, – Наташка, ты меня уже достала просто! ЧТО Я-ТО СДЕЛАЮ?!

Трубка была с треском разбита о стену в мелкие куски. Иван сжимал кулаки.

– Так это ты с сестрой так долго разговаривал? – поразился Гилберт. – Что у тебя-то с ней спорного?

Константин тоже отвлекся от книги и поднял голову. Отец выглядел изрядно разочарованным, словно такой подлянки он от сестры не ожидал.

– Она выпендривается. И не хочет выполнять то, о чем мы договорились заранее (1).

– Договоритесь, – фыркнул паренек, вновь утыкаясь в книгу. – Вы же как-никак родственники...

Но Иван выглядел печальным. И тихо произнес:

– Самые болезненные удары наносятся близкими людьми, не так ли, Гил?

– Так, Ваня... Это так, – тяжко вздохнул мужчина. И возвратился к игре.

(Телефонный разговор)

– Слыш, Джонс в карантине. Содержат в строжайших условиях, в больнице, под прицелом врачей. Удружил всем, блин! И мы все из-за него сидим дома (2) Апчхи! – шум сморкания в носовой платок, нарушил разговор. – Козел...

– Я слышал, Иван. Лечись от свиного гриппа давай, а мы тут с Константином гуляем по городу. – Ответил Байльшмидт. – Тем более, у меня надежнее...

– За меня погуляйте... Пчхи! Я тоже сейчас в больнице. Президент велел мне, на всякий случай...

– Будь здоров. Я передам мальчику привет от тебя. Он по тебе скучает, очень.

– Спасибо, – ответил ему гнусавый голос. – Пока, а то с температурой неудобно даже думать.

Связь обрывается.

– Папа! – мальчик повис на его шее. Они сейчас второй раз за лето прибыли домой. – Наконец-то тебя отпустили с карантина!

– Угу. Поверь, я рад не меньше вас, рад вас обоих видеть. Жаль, что лето вот-вот кончится... Все тебе убили, и приятное времяпрепровождение, и наши с тобой занятия, и отдых весь коту под хвост... – Иван поднял глаза к потолку. Неожиданно он побледнел.

– Ладно, а что...

И тут Иван сначала схватился за голову, а потом рухнул кулем вниз. И потерял сознание.

– Иван?– крикнул испуганно Гил, бросаясь к бессознательному Брагинскому и пытаясь привести его в чувство. – Иван! Очнись! Иван!

Константин с крёстным смог донести Ивана до постели. Байльшмидт быстро смерил пульс, затем нашел мобильный телефон и почти швырнул его парню. Тот ловко его поймал.

– Быстро звони президенту! Это что-то связанное с техногенным фактором! Какая-то катастрофа! Надо ему сообщить немедленно!

Тем временем, Иван шевельнулся. Его веки дрогнули и он распахнул свои глаза. Тяжело закашлялся и резко перевернулся живот, изо рта хлынула вода.

Оба: Константин, с телефоном в руке и с уже президентом на связи, и Гилберт с поднятой рукой, замерли. Хриплый голос Ивана произнес:

– Дай... Телефон... Живо... Кха-кха, – кашель стал тяжелее, – президенту... Надо... Сообщить...

Мальчик быстро поднес трубку к уху отца. Он с трудом прохрипел:

– Дмитрий... Анатольевич... ЧП... Кха-кха-кха...на... гра...нице... Красноярского... края... и... Кха...Хакасии. ГЭЭЭээс... (3)

Он окончательно потерял сознание, а трубка выпала из пальцев.

Гил и Константин испугано переглянулись. Из трубки уже доносились противные долгие гудки...

Комментарий к Часть 3. Глава 1. Мрачное лето. (1)Обострился молочный конфликт между Белоруссией и Россией. 6 июня главный санитарный врач России Г. Онищенко запретил ввоз белорусской молочной продукции, мотивируя это тем, ее производители игнорировали новые требования и не предоставляя молоко на экспертизу. Уже стало традицией прикрывать давление формальными предлогами.

(2) 11 июня. Всемирная организация здравоохранения впервые более чем за 40 лет официально объявила о введении максимального (шестого) уровня угрозы пандемии в связи со стремительным распространением по миру нового штамма вируса гриппа A/H1N1 («свиного гриппа»). Первые случаи заболевания были зарегистрированы в марте–апреле 2009 года в Мексике, США и Канаде, а затем еще в 208 странах, в России – 22 мая. К 6 декабря 2009 года от него в мире скончалось около 10 тыс. человек. А завершении пандемия ВОЗ объявила в августе 2010 года.

(3)17 августа. Крупнейшая в истории мировой гидроэнергетики авария на Саяно-Шушенской ГЭС.

====== Глава 2. Дементор. ======

Константин с отцом прибыл на платформу № 9 и 3/4 за полчаса до отправки. Погода была отвратная – хлестал косой дождь с сильным ветром. Иван был в защитной маске на лице – интенсивность заражения свиным гриппом постепенно снижалась, и поэтому он болел им в более слабой форме.

А еще, с недавних пор, он испытывал вакцину (и зелье для магов) от этой гадости на себе, чтобы не тратить людей.

Алый паровоз пускал клубы дыма, окутывавшего платформу, полную детей и провожавших родителей, опекунов и просто волшебников. Парень выглядывал своих друзей. Но не увидел их и перестал вглядываться.

Мимо него прошел мрачный Драко Малфой, который даже не взглянул в сторону бывшего друга. И Константин знал причину, по которой у него такой вид – его отца, Люциуса, с треском вышвырнули с места попечительского совета.

Глядя на то, как папа загружает его чемоданы и клетку с Империей, он подумал и решил, что лето у него все же было более-менее неплохим. Гилберт хоть и тоже заболел гриппом в итоге, но в очень слабой форме. А Константина отец силком заставил выпить пару очень неприятных отваров и зелий, чтобы тот, не дай Бог, не заразился от них обоих.

Но все равно, в Калининграде было по-своему хорошо и уютно. Гилберт, по ночам, рассказывал мальчику свою историю жизни, связанную с тем, когда он был еще государством Пруссией. Костя видел, как загораются от ярких воспоминаний глаза крестного; как улыбаются его губы сами собой, вспоминая веселые деньки; какой у него мечтательный вид, когда он говорит о «старом Фрице» (1); как его голос крепнет и громче звучит по комнате, вспоминая о былых победах.

О Великой Отечественной, Гил говорить не любил, но все равно упоминал, как они с братом сцеплялись с Иваном, полные ярости, гнева и боли.

Мальчика удивило поведение отца в самом начале, когда только они прибыли на вокзал, так как, судя по его виду, он собирался...

– ... ты поедешь со мной? – переспросил еще раз Константин, не веря в то, что услышал.

– Да, – ответил Иван, выбирая взглядом купе поближе к голове поезда, его выражение лица мальчик не видел из-за маски, – мне надо повидать твоего декана и директора. И кое-что с ними обсудить...

Как только отец загрузил все чемоданы, Константин вошел вместе с ним в купе. Но там уже кое-кто находился...

В купе находился всего один пассажир, дремавший возле окна. Незнакомец был одет в поношенную, штопаную-перештопаную мантию. Болезненного вида и изможденный, но совсем еще не старик, светло-каштановые волосы едва тронуты сединой. Он напоминал тяжело больного или неизлечимого мужчину.

Константин некоторое время с осторожностью вглядывался в него, но Иван толкнул его спину, подталкивая в купе.

– Иди уже!

Тот, зайдя в купе, плюхнулся на сидение, но спящий так и не проснулся. Иван закрыл дверь и сел подальше от окна.

– А это кто такой? – шепнул тихо Константин.

– Профессор Р. Дж. Люпин, – не замедлил с ответом отец.

– Откуда ты знаешь?

– Посмотри на чемодан. – Он показал на полку над головой мужчины.

Маленький потрепанный и явно много раз отремонтированный чемодан был перевязан веревкой, аккуратно связанной из множества маленьких веревочек. В одном из углов была надпись: «Профессор Р. Дж. Люпин».

– Интересно, что он преподает? – Константин, прищурившись, глядел на его бледный профиль. – Я его раньше не видел.

– Защиту от темных искусств. Только по ней у вас вечно нет преподавателя. – Хладнокровно заметил Иван, вытаскивая из-под пиджака сложенные газеты как на русском, так и на английском языке.

Некоторое время они молчали; отец шелестел газетными листами, вчитываясь в строки, а паренек читал книгу.

Поезд тронулся.

– Значит, Сириус Блэк убежал из тюрьмы. – Иван продемонстрировал Константину разворот газеты, где изображался неряшливый, с бородкой и не постриженными, длинными и грязными волосами, человек, держащий в руках табличку с номером и весь закованный в цепи. – Ты знаешь, тебе нужно быть осторожнее... По определенным причинам, по каким ты прекрасно знаешь сам.

Их взгляды, фиолетовый и темно-зеленый с фиолетовыми искрами скрестились. Обрели понимание, они отвели друг от друга взгляд.

– И куда только смотрел Артур... – Иван неосознанно смотрел на стенку позади мальчика. – Ведь эта тюрьма необычна...

Дверь в купе дернулась. Рон и Гермиона обняли друга и с удивлением уставились на закрытое маской лицо Ивана, которое несомненно узнали. И поздоровались. С подозрением глянули на незнакомца, но все же поделились с другом.

Гермиона почти сразу начала рассказывать о своем лете, Рон в двух словах упомянул о своем. Константин с Иваном порассказали как и они тоже отдыхали... Если это можно было назвать отдыхом. Коснулись и сбежавшего преступника:

– И как это он сбежал? – поежился Рон, знающий о тюрьме не понаслышке, из рассказов бывавшего там по работе отца. – Из Азкабана? При такой-то охране? Ведь он сверхопасный преступник.

– В этом мире, молодой человек, – не видно, но звучно усмехнулся Иван Рону, – все возможно, насколько мне показывает мой опыт.

– Его должны поймать.– Голос Гермионы был тверд. – Я слышала, сейчас поднята на ноги даже полиция маглов.

– И всех стран-государств, – поддакнул ей старший Брагинский. – У нас в России тоже на него получены ориентировки...

Рон и Гермиона ушли из купе к себе, и Константин собирался поспать, как вдруг...

Не успел он закрыть глаза и расслабиться, как поезд замедлил ход.

Иван почти сразу же принял боевую стойку и извлек свою волшебную палочку, ощущая всей своей кожей что что-то явно не так.

– Нам еще далеко ехать, – заметил он удивление сына.

– А чего же мы тогда останавливаемся?

Поезд ехал все медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились.

Константин, находившийся ближе к двери, выглянул в коридор. Из других купе тоже высовывались любопытные. Но отец, к полной неожиданности, втащил его за шиворот в купе, прошипев:

– Сидеть! Я чую опасность. Не высовываться!

Поезд дернулся и остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму.

Иван прижал одной рукой мальчика к себе, а другой выставил руку с зажатой палочкой вперед. Профессор Люпин наконец проснулся, и Константин услышал шорох его одежды в углу.

Слабый треск – и в купе забрезжил свет. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и настороженны.

– Оставайтесь на месте. – Сухо произнес Иван, опережая преподавателя, – я знаю, кто это... Что это за твари...

Константин чувствовал холод. Ему стало нехорошо. Дверь в купе дернулась и пошла в сторону.

Дрожащее пламя в руках Люпина осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном.

Глаза мальчика метнулись вниз, к горлу подступила тошнота. Из-под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Рука торчала наружу долю секунды: существо как будто почуяло взгляд и поспешно спрятало ее в складке черной материи.То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но вообще все вокруг.

Присутствующих обдало ледяной стужей. У Константина перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Но это был злой мороз, темный, похожий на...

Глаза парня закатились. Он ничего не видел. Он неосознанно откинулся к отцу на грудь, ища ослабевшими руками тепло. Погрузился в холод. В уши хлынул поток воды. Его тащило вниз, и единоутробный вой усиливался.

Откуда-то издалека донесся жуткий, пронзительный вопль женской мольбы. Крик незнакомого мужчины. Он хотел помочь, все равно кому, попытался шевельнуть руками, но не смог. Его окутал густой белый туман…

– Константин! Ты в порядке?

– Что… что?

Константин медленно открыл глаза. Тепло начало резко вытеснять холод. Отец что-то шептал на славянском. Светят фонари, подрагивает пол. «Хогвартс-Экспресс» снова в пути, и горит свет. Иван склонился над ним, шепча по-славянски, позади стоит профессор Люпин.

Тепло разлилось в груди, и только тогда он окончательно пришел в себя. Иван, протянув руку, помог ему сесть на место.

– С тобой все в порядке? – спросил по-русски отец, оглядывая мертвенно-бледного сына. – Сильно испугался?

Константин молча кивнул. И так же, на том же языке спросил:

– Что это было... такое?

– Дементор. – Ответил Иван на заданный вопрос. – Один из дементоров Азкабана.

Люпин непонимающе смотрел на них – их разговор на русском был ему непонятен, а затем начал рыться в чемодане. Что-то громко треснуло, и оба вздрогнули. Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада.

– Держи, – протянул он Константину самый большой кусок. – Съешь и станет полегче.

Парень, взглянув на отца (тот положительно кивнул), нехотя взял, но есть не хотелось.

Кусочек он откусил и с трудом прожевал. Люпин продолжил говорить, разглядывая высокую и массивную фигуру Ивана, которая выглядела весьма комично: деловой костюм, на лице – защитная маска, в руке волшебная палочка, а глаза отливали глубоким фиолетовым оттенком:

– Дементоры... Эти существа выпивают все радость и все радостные воспоминания, им нужен страх, боль, ярость жертвы. Даже люди – маглы, и те чувствую их присутствие...

Люпин замолк. Страх у мальчика отступил лишь через несколько минут.

– Константин, – продолжил Иван говорить по-русски, – что ты видел?

– Моих настоящих родителей... Силуэты... И впервые услышал их голоса, правда, скорее всего, это были предсмертные крики их мольб...

Иван расстроено покачал головой. И сел рядом с сыном на сиденье.

– Вы – иностранцы? – спросил Люпин с замешательством, садясь напротив них.

– Русские, – ответил Константин, окончательно взяв себя в руки. – Мы из России.

– Меня зовут Иван Брагинский, – представился отец, – а это мой сын – Константин. Он – студент школы Хогвартс, третий курс, факультет Слизерин.

– Брагинский... – Люпин сощурил глаза, глядя на Ивана. – Вы... Не тот ли знаменитый зельевар?

– Именно, – подтвердил Иван, убирая палочку. – Именно...

– Пап, а как ты его прогнал? В смысле... Это существо? – перебив их разговор, спросил парень.

– Одно славянское заклятие против нежити, да и еще уважаемый мистер Люпин вынудил его уйти... Мы скоро приедем, Константин, – заметил отец, мимоходом. – Пока отдохни, а потом посмотрим. Ложись ко мне на грудь, а то я чувствую, как у тебя сердце колотится.

Мальчика не надо было уговаривать: он послушно и с удобством улегся на отцовскую грудь и успокоенно закрыл глаза, чувствуя его защиту, защиту Руси...

Комментарий к Глава 2. Дементор. (1) о Фридрихе II, примечание автора.

====== Глава 3. Разговор со Снейпом. ======

Поезд прибыл на станцию Хогсмид, и Иван мягко разбудил Константина. Высаживались долго и шумно. Совы ухали, коты мяукали. Любимая жаба Невилла громко квакала под его шляпой. Крошечная платформа после дождя обледенела. Иван, иногда говоря на русском матерном, спотыкался с мальчиком на незаметных глазу заледенелых кусках луж или покрытых тонкой пленкой плит платформы. Люпин шел с ними рядом; его старая, перелатанная много раз мантия почти не защищала его от пронизывающего студеного ветра, хоть он и пытался как-то закрыться.

– Первокурсники, сюда! – громыхнул знакомый голос.

Лесничий собирал первокурсников, чтобы переправить, согласно традиции, через озеро. Константин жалобно взглянул на друзей, но остался с отцом. Тем более, его начало вновь знобить, словно эти существа еще былы неподалеку. Отец так же начал держать волшебную палочку наготове.

В карете попахивало навозом и соломой. После шоколада и короткого сна парень чувствовал себя лучше, но слабость еще не отпустила. Иван о чем-то разговаривал с Люпином, но мальчик даже не пытался вслушиваться в их разговор. Он устало смотрел в окно в дверце кареты.

Карета подкатила к великолепным чугунным воротам, слева и справа высились каменные колонны, увенчанные крылатыми вепрями, рядом же стояли два дементора, с ног до головы укутанные мантиями. Константин испугано приник к отцу, а тот прижал его к себе, защищая от их темной и все подавляющей энергии, высасывающей все эмоции. Дыхание парня в миг стало рваным, а пульс возрос моментально. Карета покатилась по длинному извилистому подъезду к замку. Покачнувшись, карета остановилась, и Иван с Люпином выскочили из кареты. Константин сошел следом.

– Ты идешь со мной, Константин. – В приказном тоне процедил Брагинский-старший. – Мой разговор с деканом будет касаться исключительно и только тебя...

Значит сегодня он не идет на праздничный пир... Или, в лучшем случае, опоздает...

Они попрощались с преподавателем. Люпин ушел в Большой зал, а Иван с сыном направился в подземелья.

Снейп сидел за столом, Иван – прямо напротив него. Константин расположился за первой партой, и сейчас жадно пил бодрящее зелье из обширных запасов профессора.

Иван, если сейчас не гневался, то пребывал в глубокой ярости от услышанного. По стенами ползла изморозь, глаза сверкали нестерпимым фиолетовым огнем, волны энергии расходились в кабинете. Снейп молчал и его лицо было бесстрастным.

Иван только что узнал, что дементоры...

– ... в школу прислали на время несколько стражей Азкабана, которые находятся здесь по поручению Министерства магии. Сегодня вечером именно они производили обыск в «Хогвартс-Экспрессе». – Снейп тоже хмурился, говоря это и осознавая, чувствуя кожей нарастающую ярость отца Константина.

– Я очень недоволен, – почти прошипел мужчина. Парень понял, что папа едва сдерживается от непоправимых действий. Он был в крайней точке своего кипения. – Очень...

– Ничего нельзя сделать. – Снейп тяжело вздохнул. – Приказ Министерства Магии. Они будут стоять у всех выходов с территории школы; никто не должен и не сможет даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементоров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Я уже говорил со старостами факультета, они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры...

– Я поговорю... с кое-кем из Министерства. Это слишком... радикальные меры, – отец устало потер виски; мальчик понял, что он дико устал, а еще ему предстоит разговор с крёстным, Артуром. Тот, видимо, совсем не ввел Ивана в курс дела, и сейчас он злится только потому, что не знает всей правды и всей ситуации. – Но у меня тогда к вам есть просьба... Я хочу чтобы вы проследили более тщательно за Константином...

Мальчик невольно сжался: на него устремились два чересчур напористых и пронзительных взгляда.

– И с чем связана эта просьба, позвольте узнать? – Снейп отвел свой взгляд от лица мальчика.

– Со все возрастающей его силой, очень нестабильным магическим фоном, и с тем, что с этого года он имеет право участвовать в турнире по зельеварению. – Отец уже улыбался, Константин это почувствовал и внутренне встрепенулся: это ведь так классно! Он может поучаствовать и, даже, если повезет, и его знания окажутся полезными и нужными, выиграть кубок! – И я, чуть не забыл вам это сказать, попросил вашего нового преподавателя, профессора Люпина, научить мальчика бороться с этими существами, потому что есть одно страшное воспоминание, которое до сих пор тревожит его в ночных кошмарах, и если он встретиться с этими... омерзительными существами один на один, то не сможет бороться... Мне новый преподаватель показался исключительно компетентным и знающим свой предмет. – Иван говорил об этом спокойно, но видел как искажается от ненависти и отвращения лицо декана. – Мы имели удовольствие пообщаться некоторое время в поезде, мы с ним ехали в одном купе...

– Хорошо, – сказал Снейп немного подумав. – Пусть будет так. Я дам мистеру Брагинскому площадку для подготовки к турниру Зельеварения.

– И еще – вот разрешение на посещение деревни Хогсмид, – Иван порылся в кармане и достал свиток пергамента. – Я его подписал.

– Замечательно, – отозвался Снейп принимая у него свиток. – Что ж... Поешьте оба у меня в кабинете, а потом вы, мистер Брагинский-младший, пойдете в свою факультетскую гостиную. А вам, Иван, я посоветовал бы остаться у нас на ночь. Сейчас дементоры вряд ли кого-то выпустят... С территории школы. Постель мы вам найдем. Да, пароль от гостиной... Чистокровка.

– Буду премного благодарен, – чуть склонил голову Иван.

Снейп взмахнул волшебной палочкой и на столе перед Константином возникло два столовых прибора и тарелки полные бутербродов, салатов и другой разной снеди.

– Ешьте. Я должен вернуться на пир. До свидания.

– До свидания, сэр, – отозвался Константин. И Снейп вышел из кабинета.