Текст книги "Костанътинъ (СИ)"

Автор книги: Кайнэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)

Они оба приступили к еде.

– Пап, – спросил юноша жуя бутерброд, – можно тебя спросить?

– Конечно.

– Ты действительно договорился с новым преподавателем?

– Да. Мне ты нужен готовым себя защитить от всего, в том числе и от этих жутких существ тьмы. – Иван отложил ложку, – не беспокойся, у тебя все получится. Ты сможешь их прогнать, я в тебя верю.

Мальчик кивнул, и полностью успокоился. Действительно, он постепенно всему научится...

Константин оказался одним из первым, кто вошел в гостиную змеиного факультета. И сразу же направился в свою спальню. Она сейчас была пустой – с пира вернулось пока мало народа.

Он рухнул спиной на постель – день выдался сумбурным, странным и полным на события и знакомства. Юноша только смежил веки, как в комнату начали заходить одноклассники. Первым, разумеется, шел Малфой. Все такой же, ничуть не изменился...

Константин лениво приоткрыл глаза и приподнялся.

– Почему тебя не было на пиру, Брагинский? – Драко сразу же приступил к допросу.

– У меня были дела с деканом, Малфой, – отозвался Константин, возвращая его тон с процентами и одновременно нашаривая в кармане мантии свою волшебную палочку, – важные дела... а чего ты меня допрашиваешь? Ты, что ли главный на факультете?

Драко скрипнул зубами, но не стал отвечать колкостью на колкость. Он прошел к своей постели.

Константин, насмешливо улыбаясь, поднялся с постели и потянулся, хрустнув суставами. Раздеваясь и переодеваясь в пижаму, он невольно скользнул глазами по однокурсникам. Те неуловимо менялись в сторону взросления. Наверное, и он взрослеет, по крайней мере он стал выше... выносливее физически...

Он улегся и уставился глазами в полог кровати. Одноклассники тихо переговаривались о прошедшем лете, а у него желание разговаривать об этом давно пропало.

Погружаясь в спокойный сон, он слабо улыбался...

====== Глава 4. Прорицания. ======

Отца с утра уже не оказалось – он покинул школу где-то в семь утра, едва дементоры ушли по свои норам и укрытиям. Константин, заранее предупрежденный, смог размяться только после семи тридцати. Время тренировок сократилось на полчаса, это много. А теперь еще и не постреляешь и вечером пришлось отменить пробежку – эти существа окружали школу в восемь, поэтому на улице никто не задерживался.

С ним еще с утра села Панси, и он все время был вынужден слушать девчачий треп по поводу новой мантии(которая ее, оказывается, полнила!), туфелек на высоком каблуке и новой дизайнерской сумочки. В общем, он сильно обрадовался когда получил от старосты пергамент с новым расписанием.

– Прорицания. Северная башня, – прочитал он графу в расписании.

Но туда идти – карабкаться долго! Значит надо спешить...

Мальчик поднимался по лестнице, которая, казалось, не имела конца и края. Прежде он ни разу не был здесь, но полагал, что идет правильно. По дороге ему попался портрет Чокнутого Рыцаря, который, впрочем, в итоге разъяснил как правильно дойти до места назначения.

Еще несколько ступеней, и он очутился на тесной площадке, где столпился почти весь слизеринский класс. На площадку не выходила ни одна дверь. Константин огляделся и в итоге посмотрел на потолок – там была круглая дверца люка с бронзовой табличкой. «Сивилла Трелони, профессор прорицания», – прочитал он.

– Как же мы туда попадем?

И точно в ответ на его недоуменный вопрос, дверца люка внезапно открылась и прямо к ногам парня опустилась серебристая веревочная лестница. Класс в изумлении притих.

И ему пришлось ползти первым. Он очутился в очень странном, безумно необычном классе. Скорее это был не класс, а что-то среднее между мансардой, чердаком и старомодной чайной. В комнате, погруженной в красноватый полумрак, теснились примерно двадцать круглых столиков в окружении обитых пестрой тканью кресел и мягких пуфиков. Константин едва удержался от едких комментариев, пришедших ему на язык. Шторы, очень тяжелые, черные, на окнах задернуты, многочисленные лампы задрапированы темно-красным шелком. Слишком много красного – это бросалось в глаза... Было очень тепло и душно, в камине под заставленной странными вещицами каминной полкой горел зажженый огонь, издавая тяжелый дурманящий аромат. По-видимому, из-за трав, кинутых прямо туда. Впрочем, после сибирского дома и Михаила ему не привыкать. Миша постоянно заваривал пряные травы, настои и чаи собственного приготовления. Они висели связками и у него по дому. На огне закипал большой медный чайник. Круглые стены опоясаны полками. Чего только на них не было: запыленные птичьи перья, огарки свечей, пухлые колоды потрепанных карт, бесчисленные магические кристаллы и полчища чайных чашек. Все для гадания.

За Константином из люка показался Драко, скоро к ним присоединился весь класс, говоривший почему-то шепотом.

– Где она? – спросил Драко напыщенно, с толикой брюзгливости оглядывая все.

Откуда-то из полумрака раздался приглушенный, почти неземной голос. Парня даже передернуло:

– Добро пожаловать. Как приятно видеть вас наконец в вашем физическом облике.

Константину сначала показалось, что в свете камина появилась большая блестящая стрекоза. Он недоуменно заморгал и понял, что это просто обман зрения. Профессор Трелони была очень худа, как жердь, толстые стекла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза навыкате, на плечах газовая в серебряных блестках шаль. Типичная гадалка-прорицательница. С тонкой шеи свисают бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами, все плохо друг с другом сочеталось.

– Садитесь, деточки, садитесь. – Профессор приглашала учеников, как дорогих сердцу гостей.

Толкаясь, все стали рассаживаться поудобнее: кто в кресло, кто на пуф. Константин, и невесть как оказавшийся рядом Малфой, сели в кресла, в ряд стоявшие у самой стены.

– Приветствую вас на первом уроке прорицания. – Сама она села в широкое кресло возле камина. – Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор еще меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают мое внутреннее око.

Константин сжал подлокотники руками и прикусил язык, борясь с самим собой чтобы, не дай Бог, не ответить про “внутреннее око”.

Никто, впрочем, ничего и не ответил на это неожиданное заявление. Сивилла Трелони легким и изящным движением плеч поправила сползающую шаль и продолжала:

– Так, значит, вы избрали прорицание, самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врожденной способностью ясновидения. Книги помогают только до определенных пределов…

“Гермиону бы сюда, ” – вмиг подумалось пареньку, – ” это книги-то не могут чему-то научить тебя?! Да она сейчас бы все ей высказала...”

– Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, скажем, внезапных исчезновений, не способны рассеять туман, застилающий будущее. – Профессор переводила взгляд с одного возбужденного лица на другое. – Этот дар дается немногим. Вот вы, – неожиданно обратилась она к Панси, та аж подпрыгнула на пуфе, – вы уверенны в своей семье, уверенны, что там все хорошо?

– Да, – слабым, дрожащим и очень неуверенным голосом произнесла девушка.

–Я бы на вашем месте не была столь уверена, – сказала профессор Трелони, и пламя камина заиграло на ее длинных изумрудных серьгах.

“Наверняка подделка, да еще и некачественная”, – хихикнул про себя мальчик. Он перевел взгляд на Драко. Тот с нечитаемым взором уставился поверх преподавательницы.

– В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займемся хиромантией... В летнем семестре перейдем к магическим кристаллам, если к тому времени закончим с предсказаниями по языкам пламени. К сожалению, в феврале занятий из-за вспышки сильнейшего гриппа не будет... У меня самой совсем пропадет голос.

“Это предсказать невозможно”, – хмыкнул голос в голове Константина, – “болезнь нельзя предсказать, она играет на публику, то есть на нас... Иначе бы отец все давно знал.”

Мальчик улыбнулся своим мыслям.

–... А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки чашку и подойти ко мне. Я вам налью чай, вы сядете и будете пить, покуда на дне не останется гуща. Левой рукой поболтайте ее круговым движением, затем переверните чашку на блюдце, подождите, пока жидкость стечет, и передайте чашку напарнику. Оставшиеся на стенках чашки чаинки кое-что ему скажут. Растолковать увиденное поможет учебник «Как рассеять туман над будущим», страницы четвертая и пятая. А я буду ходить между столами и помогать вам.

Парень с полной чашкой вернулся за свой столик, быстро выпил обжигающий чай. Поболтал чашку, как сказала профессор Трелони, опрокинул на блюдце и обменялся ей (делать было нечего) с Малфоем. Оба открыли учебники на указанной странице.

Трелони уже ходила рядом со столиками и растолковывала ученикам порядок определения фигур. Но мальчик неплохо и сам знал гадание – они с отцом иногда так развлекались в Святки.

– Так, – начал Константин, – у тебя... Вижу силуэты гор(1)... Ага, это большие амбиции, способные привести к успеху. Калач... А здесь, напротив – можешь пойти по неверному пути, предупреждение... Лодка... осложнение обстоятельств... Перо – нестабильность.

Пожалуй... Все. Не очень.

Малфой пытался расшифровать хотя бы одно или отдаленно, но нет. К ним подошла преподавательница и взяла чашку Константина в руки. И началось...

– Сокол… Мой мальчик, у тебя есть смертельный враг.

– У кого их нет? – спросил ее, возведя глаза к потолку, Константин. Весь класс слушал затаив дыхание.

– Дубинка… нападение... Череп… опасность в дороге… змея – ненависть и враждебность, злобные заговоры против вас. Кинжал – нападение... Крест – страдание, самопожертвование, неприятности... Пистолет – опасность, возможно, смертельная, угрозы с чьей-либо стороны. Стрела – ждите плохих известий... Какая у вас несчастливая чашка! Но нет... Вот... Подкова – удача... Олень – скорая дорога...

Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула. Константин улыбнулся ей, уже понимая, что она увидела и от чего вскрикнула.

– У вас в чашке... Грим.

Все вздрогнули.

– Мы все когда-нибудь умрем, – философски заметил Константин. Он ничуть не испугался. И тут прозвенел спасительный звонок.

– До встречи, дорогие мои, – замогильным голосом театрально выдохнула Трелони. – И да сопутствует вам удача...

Константин спешил на урок трансфигурации профессора МакГонагалл. Впрочем, как и все остальные – у всех до сих пор были большие глаза от предсказаний чашки Константина: они перешептывались между собой. Тот лишь посмеивался про себя.

Мальчик выбрал место в самом конце класса и все равно чувствовал, как будто на него направлены огни рампы – то и дело ловил на себе чей-нибудь взгляд украдкой. Уж не ожидают ли однокурсники, что он в любую минуту может упасть замертво? Ха-ха-ха... Не дождутся. Профессор МакГонагалл рассказывала про анимагов – волшебников, которые могут по желанию обратиться в зверя. Он смотрел, как она превратилась у всех на глазах в полосатого кота со следами от очков вокруг глаз. Классно.

– Что сегодня такое со всеми вами? – спросила профессор МакГонагалл, приняв под звук легкого хлопка свой обычный облик. – Это, разумеется, неважно, но еще никогда не было, чтобы превращение в кота и обратно не вызвало аплодисментов.

Вообще-то Константин был единственным, кто ей хлопал, потому что знал какого это – превращаться в зверя. Отец, превращавшийся в массивного медведя, тому подтверждение. Он даже, когда Костя был маленьким, катал его на своей спине. И дядя Яо превращается в одно из существ – дракона породы Китайский огненный шар, гибкого, пластичного и красивого. И крестный, дядя Артур – в змею. И все взгляды обратились к нему, но класс как в рот воды набрал.

– Дело в том, профессор, что у нас первый урок был прорицание, мы гадали по чаинкам. Ну и… – раздался тихий голос слизеринки с первой парты.

– Ах, вот оно что! Тогда все ясно. – МакГонагалл нахмурилась. – Можете, мисс, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть?

Опять молчание.

– Я, – улыбаясь, сказал Константин во всеуслышание. Все вздрогнули.

– Ну что ж! – МакГонагалл буравила его взглядом. Но ничего не сказала, поняв, что он не принял предсказание близко к сердцу. – Так вот знайте, Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер. Знакомство с классом она всегда начинает с предзнаменований смерти. Очень это любит. Я никогда не говорю плохо о моих коллегах. – Профессор умолкла, и ноздри у нее побелели. И Константин мгновенно все понял – они друг друга ненавидели. Справившись с собой, она продолжала: – Прорицание – самая неточная ветвь магических знаний. Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони…

Тут она прервалась и снова вернулась к теме урока.

Урок окончился быстро и Константин пошел на обед. Там его и прохватили Рон с Гермионой.

Быстро было рассказано о чашке и чаинках. Рон испугался, а Гермиона, наоборот, хихикнула:

– По-моему, прорицание – довольно путаный предмет, нет в нем ясности, – сказала она, ища заданную страницу по учебнику. – Сплошное гадание.

– Профессор Трелони минут пять назад сказала, что у тебя слабая аура! Просто тебе неприятно, что и ты иногда можешь сморозить глупость. – Сказал Рон, и Константин мысленно дал другу хорошего пинка под зад.

Разумеется, слова девочку задели, и она вихрем вылетела из зала, не забыв при этом захватить книги и сумку...

Комментарий к Глава 4. Прорицания.

(1) здесь и далее, до толкования Сибиллой Трелони, взяты фигуры и толкования с сайта: http://fortunetellers.ru/index.php?id=605&itemid=45&option=com_content&view=article

Примечание автора.

====== Глава 5. Клювокрыл. ======

Юноша с наслаждением вдохнул свежего воздуха в грудь – им предстоял урок по уходу за магическими существами. Предмет был интересный, но он совсем забыл спросить у старосты кто будет вести эту науку.

Он очень любил животных, в том числе и магических, и ему как никогда были нужны знания по этому предмету, ведь оно и с варкой зелий связано. Ту или иную частицу надо было в определенный момент, в определенной дозе...

Его отвлек от мыслей смех, слышимый позади. Малфой о чем-то вдохновенно разглагольствовал, а Крэбб и Гойл похохатывали. Константин поравнялся в ним:

– Хэй, Драко, а кто у нас будет вести уход за магическими существами?

– Ты чего, не знаешь? Этот мерзкий полукровка, Хагрид...

– Может хватит выпендриваться? – поморщился как от зубной боли паренек. Бывший друг никак не отреагировал на это замечание и быстро шел дальше.

Так они вчетвером пришли к хижине Хагрида. Они оказались вместе с когтевранцами, и мальчик присоединился к Гермионе. Малфой начитсто проигнорировал девочку, словно ее тут не было. Он считал ее недостойной обучения – она же из маглов(!), хотя она училась лучше всяких других и его самого в том числе. Лесничий уже ждал у дверей. Ученики медленно стекались к нему, и он терпеливо ожидал.

– Скорее идемте! – закричал он, когда последние ученики подошли метров на десять. – Какой урок я для вас приготовил! Сейчас увидите. Все за мной, вперед! Вперед!

На какой-то миг Константин подумал, что Хагрид ведет их в Запретный лес. Но Хагрид повел их вдоль опушки, и скоро они оказались у ограды из жердей просторного загона. В нем никого не было.

– Прошу всех встать вдоль изгороди! – распорядился Хагрид. – Чтобы всем… э-э… было хорошо видно. А теперь первым делом откройте книжки…

– Что-о? – изумился от всей души Малфой. – Как это – откройте?

Константину было понятно его изумление. Дело в том, как только они с отцом начали покупать все книги, то эта книга по этому предмету выделилась из всех – она попыталась укусить Ивана за руку. Тот сначала пытался всяческими способами усмирить книгу, но та сопротивлялась, показывая свои страшные зубы. Но, в конце-концов, отец смог с ней сладить только одним способом...

Папа долго после этого смеялся и юмор книги в полной мере оценил.

– А? – не понял Хагрид.

– Как мы будем их открывать? – членораздельно повторил Малфой.

Он вынул свой учебник, который был крепко-накрепко перевязан длинной черной веревкой. Все остальные тоже достали очень опасные книжки. Одни стянули свою крепким ремнем, многие засунули в тесную папку (как?!) с молнией, кто-то усмирил огромными скрепками явно магического происхождения.

– Кто-нибудь… э-э… может вообще открыть? – спросил Хагрид упавшим голосом.

Весь класс отрицательно замотал головами. Константин усмехнулся, демонстративно достал кусачую книгу и успел, прежде чем она разинула зубастую пасть, погладить ее по корешку. Та легко легла на ладони, словно и не была кусачей.

– Это совсем просто… Надо только ее погладить. – Хагрид не заметил стоявшего позади парня и говорил так, точно речь шла о самой естественной вещи.

Он взял у Гермионы учебник и содрал с него широкую клейкую ленту. Она отпрыгнула, так как была уверенна – книга успеет ее укусить. Учебник тотчас клацнул страницами, нацелясь откусить Хагриду палец, но лесничий огромным указательным пальцем успел погладить его корешок Книга вздрогнула, раскрылась и послушно стала самой обычной книгой без клыков.

Все попытались сделать тоже самое. Не с первой попытки, но получилось у всех.

– Ах, какие же мы все очень глупые! – насмешливо воскликнул Малфой. Константину по меньшей мере захотелось его тут же прибить на этом самом месте. – Оказывается, всего-навсего только надо погладить! А мы-то и не знали!

– Я… я… думал, они такие милые, – неуверенно сказал Хагрид, взглянув на Гермиону. Ее выдавали круглые глаза и нервное подергивание рук.

– Просто милашки! – опять издевался и язвил Малфой. – Хороша шутка, рекомендовать учебник, готовый оттяпать руку.

– Заткнись, Малфой, – тихо сказал Константин, предупреждая. Малфой начинал его бесить. У Хагрида несчастный вид, а очень хотелось, чтобы его первый урок у них прошел как нельзя лучше. – Вообще-то это наш преподаватель.

– Ну… ну вот… – Хагрид, очевидно, из-за изводящегося ядом Малфоя потерял нить дальнейших рассуждений. – Теперь у вас… это, значит… есть учебники. Но главное – волшебные существа. Пойду сейчас приведу. Подождите здесь.

Лесничий пошел в лес и скоро скрылся за деревьями.

– Ну и ну! – воскликнул, не понижая голоса, Малфой. – Школа летит ко всем чертям! Этот олух будет нас учить! Я расскажу отцу, его удар хватит!

– Малфой!

Но тут дебаты, которые должны были вот-вот начаться, прервались. К ним, точнее к стоящим у изгороди ученикам, галопом приближалось около дюжины самых странных и ранее невиданных существ. Ничего подобного Константин в своей жизни не видел. Точнее видел только на картинках, и поэтому узнал зверей. Но воочию ему их видеть еще не доводилось. Тем более, на территории России их не было. Туловище, задние ноги и хвост коня; передние лапы, крылья и голова – орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как яркие апельсины, глаза. Когти на передних лапах величиной в треть метра – настоящее орудие убийства. На каждом животном кожаный ошейник, вместо поводка – длинная цепь. Концы поводков крепко зажаты в огромных ручищах Хагрида, который рысью следует за «волшебными существами».

– Но! Но! Вперед! – оглушительно кричал Хагрид, гремя цепями и направляя упряжку к изгороди, за которой стояли притихшие ученики.

Подъехав ближе, Хагрид привязал зверей к частоколу, ученики опасливо попятились. Но только не Константин, с удовлетворением вглядываясь в них и жадно рассматривая.

– Знакомьтесь! Гиппогрифы! – восторженно махал рукой лесничий демонстрируя их ученикам. – Красавцы, а?

Мальчик мог, в общем, его понять. Изумление при виде коней-орлов быстро сменилось восхищением, вызванным их изяществом и игрой красок. Одетые перьями голова и холка плавно переходили в лоснящийся торс. И все они были разные – сизые, рыжие, красные, каштановые и аспидно-вороные... Все оттенки, на которые только и могла быть способна природа. Красивые... Очень...

– Ну как? – Хагрид потер здоровенные ручищи одну о другую. Лицо его сияло восторгом. – Если хотите, вы можете подойти ближе.

Желающих, кроме Константина, подошедшего совсем близко, и Гермионы не нашлось. Друзья осторожно приблизились к изгороди. Константину дико захотелось их погладить, но он едва сдерживался.

– Перво-наперво запомните, – строго-настрого сказал Хагрид. – Это зверь очень гордый. Никогда ему не грубите, не хамите. Не то и с белым светом проститься недолго...

Малфой, Крэбб и Гойл не слушали: они о чем-то шептались. Наверняка готовятся сорвать урок, с тревогой подумал мальчик, но вскоре плюнул на них. Ничего у них не выйдет.

– Гиппогриф все делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию, – продолжал Хагрид. – Подойдешь к нему, поклонись. И жди. Он в ответ поклонится, можешь его погладить. Если на поклон не ответит, не тронь и скорее отойди подальше: когти у него как сталь. Кто первый хочет познакомиться?

Ученики еще на шаг отступили от изгороди. Гермиона боязно тоже отошла на шаг. Сердце Константина радостно забилось: он может попробовать с ним познакомиться, понять, что это за существа. Гиппогрифы вскидывали свирепые морды и шевелили могучими крыльями. Им, похоже, не очень нравилось сидеть на цепи.

– Я, – вызвался паренек, – но я кланяться им не буду. Русские никому никогда не кланяются, кроме своей матери, отцу и Господу Богу! И еще... Я не знаю, как они отреагируют на мои глаза... То есть на цвет. Зверье, есть зверье... И моим глазам предписывают почти мифические свойства...

– Можешь рискнуть, в случае чего я тебя выведу. – Хагрид потер рукой бороду и скрипнул замком в калитке – дверь вела прямо в загон. – Это Клювокрыл и сейчас вы с ним познакомитесь...

Он отвязал сизого красавца-гиппогрифа и снял с него тяжелый ошейник. Школьники по другую сторону забора затаили дыхание, Малфой злобно прищурился. Гермиона взволновано подошла, презрев страх, к изгороди.

Константин медленно, по шажку, шел к животному, пытаясь не вызвать у него агрессии и ярости. Тот взирал на него свысока. В итоге он смог остановиться от зверя на дистанции примерно один метр.

– Спокойно, Константин, – громыхал Хагрид. – Гляди ему прямо в глаза, называется «глазной контакт». Старайся не моргать. Гиппогрифы не верят тому, кто часто моргает.

Клювокрыл повернул огромную с тяжелым клювом голову и воззрился на мальчика немигающим оранжевым глазом. Они глядели друг на друга где-то минуты три. Никто в блеске солнечного света не видел и не заметил, как глаза Константина поменяли цвет с его обычного на темно-фиолетовый, близкий к отцовскому.

– Хорошо. Просто отлично, хорошо, – говорил Хагрид. – Теперь...

И тут, к великому удивлению Хагрида и Константина, гиппогриф согнул чешуйчатые колени передних лап и безо всякого сомнения отвесил поклон.

– Здорово! – ликовал Хагрид. – Теперь можешь подойти к нему, погладить клюв!

Он медленно подошел к гиппогрифу, протянул руку и несколько раз погладил его по клюву. Гиппогриф лениво зажмурился и даже как будто улыбнулся от удовольствия.

– Красавец, – тихо проговорил парень на русском, – хороший мальчик... Хороший, очень хороший...

Зверь подставлялся ему под руку и ласкался словно большой кот. Гермиона начала улыбаться как и все остальные.

– Может... хочешь покататься на нем?

Этот вопрос застал Константина врасплох.

– Нет, – тихо ответил он, – не стоит... Я предпочитаю любоваться так... – он гладил дикого зверя по его клюву и лоснящийся торс.

– Красавец... – лаского проговорил мальчик на русском снова, – красавец...

Гиппогриф опустился перед ним, словно приглашая сесть, и подставлялся под обе руки – парень уже гладил его оперенную голову и холку, и продолжал аккуратно гладить по клюву. Он издавал легкий клекот, словно ручной двуглавый орел Константина.

Хагрид отвязал гиппогрифов, и скоро весь загон представлял собой удивительное зрелище – мальчишки и девчонки, немного побаиваясь, кланялись, пестрые чудища приседали и подчинились; кому-то несколько раз пришлось бежать от своего крылатого партнера, не желавшего отвесить поклон. Гермиона облюбовала гиппогрифа каштановой масти, Константин стоял поодаль. Но пока смотрел на Клюва большую часть времени.

Малфой с приятелями тоже решили прокатиться. Выбор их пал на все того же Клювокрыла. Клювокрыл любезно поклонился Малфою в ответ на приветствие, и Малфой стал гладить его клюв, не проявляя особого почтения.

Мальчик приготовился: он уже видел, как зажегся гневом пестрый глаз гордого и почти непокорного зверя. Он быстро прошел обратно к нему. Гермиона, поняв, что что-то происходит, тоже бросила ласкать своего.

– Это ведь совсем просто, – говорил он, растягивая слова, но так, чтобы слышал Константин. – Я в этом не сомневаюсь. Раз даже Брагинский так ловко справился… Держу пари, – обратился он к гиппогрифу, – ты ничуть не опасен! Ты глупый, огромный, уродливый зверь...

Гермиона с Константином отреагировали с обоих сторон чисто машинально: они схватили Драко за рукава и быстро оттащили назад и выпустили. Он упал на землю. Вовремя. Острые когти в нескольких сантиметрах в опасной близости прошли от грудной клетки Малфоя. Он бы точно серьезно пострадал.

Хагрид бросился к Клювокрылу, не без борьбы надел на него ошейник, а тот так и рвался у него из рук нанести обидчику еще удар. Константин молча переглянулся с Гермионой и нашел в ее глазах понимание(да она знала что он может сорвать урок и серьезно подгадить), а Малфой напоминал бледную статую – все еще не отошел от испуга.

– Идиот! – почти прорычал Константин, гневно смотря на него. – Ты не умеешь даже просто слушать, Малфой... Его нельзя дразнить и грубить, да еще и обзываться! Зверь знает малейшую твою интонацию и воспринял сейчас это как опасность исходящую от тебя!

– Ты в порядке? – спросил взволнованно Хагрид. Малфой ответил ему взглядом полным ненависти и презрения. Поднялся с земли, злобно отряхнул мантию и, весь покрытый смесью земли, травы, пыли и грязи, зашагал прочь, в замок.

– Скатертью дорога, – процедил Константин ему вслед на русском, и вновь принялся, уже с Гермионой, ласкать гиппогрифа Клювокрыла, успокаивая его.

Малфой в пустой спальне переодевался в чистую одежду и говорил вслух при этом:

– Ничего, скоро будет и на моей улице праздник... А ты, чертов русский, заплатишь мне за такое унижение! Клянусь, заплатишь! Дай срок, только дай срок... Ты обрел себе врага, Брагинский...

====== Глава 6. ЗОТИ. Начало ТпЗ. ======

Через несколько дней Константину Империя доставил толстенное письмо. Только взглянув на отправителя, мальчик быстро разорвал конверт. Там были газеты за пропущенный им месяц, письмо отца и документы.

Письмо он спрятал сразу – лучше не давать лишнего повода для пересуд однокурсникам. Зато документы изучил полностью, и после ознакомления с ними открыто заулыбался. Отец прислал все необходимое для турнира по зельеварению среди школ-участниц и младшеклассников – заявку, темы по предмету и все, что связано с прохождением того или иного этапа, примерный отзыв учителя на участника, реквизиты для связи с организаторами... В общем все, что может потребоваться мальчику для прохождения всех туров.

После урока(как раз были зелья), он подошел к декану. Снейп взял у него документы, обещав изучить все к ближайшей субботе.

После быстрого обеда должен был быть первый в этом году урок защиты от темных искусств. Ученики привычно вошли в класс, как всегда расселись по местам, достали книги, пергамент, перья, чернильницы и в ожидании профессора перекидывались шутками, записками и кидались бумажными самолетиками. Он наконец вошел, приятно улыбнулся всем и бросил на стол видавший виды потрепанный портфель, который, казалось, вот-вот развалится. Одежда на нем была та же, потрепанная и заплатанная, но выглядел он гораздо лучше, чем в поезде, как будто поздоровел после нескольких сытных хогвартских обедов.

– Добрый день, – приветствовал он всех учеников. – Учебники можете убрать. Они сегодня нам не понадобятся: у нас практическое занятие, оставьте только лишь волшебные палочки.

С любопытством переглянувшись между собой, ученики спрятали книги и бумагу с перьями. Практическое занятие по защите от темных искусств было у них всего один раз, они все его слишком хорошо помнили: профессор Локонс принес клетку с противными мелкими пикси, выпустил их, и они перевернули все в классе вверх дном и многие лишились своих вещей.

– Идемте, – позвал их профессор.

Школьники сгорали от любопытства. Вышли за профессором из класса, пошли по длинному коридору и свернули за левый угол. У ближайшей двери висел в воздухе вниз головой, растопырив кривые пальцы на ногах, полтергейст Пивз и замазывал жвачкой замочную скважину. В общем, как всегда делал маленькие пакости и гадости.

Заметив Люпина, полтергейст задергал ногами в воздухе и заорал:

– Глупый Люпин, глупый Люпин…

– Я бы на твоем месте отлепил жвачку с замочной скважины, Пивз, – приветливо и миролюбиво сказал он. – Мистер Филч весьма огорчится, ведь там его щетки. – Пивз, однако, пропустил слова Люпина мимо ушей, издав губами непристойный звук.

– Что ж... Ваддивази! – нацелил он моментально волшебную палочку на зловредное привидение.

Жвачка пулей выскочила из замочной скважины и прямо Пивзу в левую ноздрю, Пивз перекувырнулся и, нецензурно бранясь, умчался куда-то прочь.

Люпин сразу морально вырос во мнении учеников, и они с уважением поглядывали на него и на поношенную одежду. Константин только усмехнулся в кулак. Пройдя еще следующий коридор, Люпин остановился перед учительской.

– Ну вот мы и пришли. Заходите. – И он широко открыл дверь.

В отделанной деревянными панелями просторной учительской комнате стояло много старых и очень разномастных кресел. В одном из них у камина сидел профессор Снейп. По-видимому у него было редкое окно. Он обернулся на шум и криво улыбнулся, блеснув глазами. Мальчик увидел как его лицо исказилось, словно он только терпел нынешнего нового учителя по защите от темных искусств. Профессор Люпин вошел последний и хотел было закрыть за собой дверь, но Снейп жестом остановил его:

– Постойте, Люпин, я, пожалуй, пойду.

Он быстро поднялся, и прошагал мимо сгрудившихся в учительской учеников и профессора, едва не задев того плечом. Его черная мантия едва ли не со свистом вылетела за пределы комнаты. И после дверь за ним закрылась.