Текст книги "Костанътинъ (СИ)"

Автор книги: Кайнэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

Константину весь следующий день было так плохо, что он почти не приходил в себя. Иван безвылазно сидел рядом с ним, наблюдая за состоянием, но прекрасно понимал – кризис еще пока не миновал, но, вероятно, минует именно сегодня.

Кое-кто хотел посетить больного, но Иван жестко приказал никого не впускать: может навредить. Но ему все равно передали подарки и одну книгу. Подарки были от факультета Слизерин, а Гермиона в книге передала свою тетрадь по чарам и пергамент по трансфигурации с домашним заданием.

Иван глядел на часы: минуты ползли как улитки. Он взял руку сына и начал отсчитывать пульс.

Удар за ударом. Удар за ударом. Удар за...

Но Россия сильно устал, и поэтому заснул, все еще отсчитывая пульсацию сердца Константина.

Пробудился он от нескольких вещей. Сначала он почувствовал шевеление: лежавший Константин открыл глаза и слабо, обессилено улыбнулся со словами:

– Папа, а у меня ничего не болит...

Иван вскочил, но мальчик удержал его.

– Я очень изменился?

Иван с волнением начал вглядываться в лицо. И нашел. Скулы более заострились и лицо из-за этого немного посуровело. Теперь он больше походил на него самого, когда тот был примерно его лет, еще юношей – Российской Империей, только-только ставшим под знамя Петра Первого. Глаза изменились сильно – они были глубокого, фиолетово-черного оттенка, и сверкали как-то очень хищно, неуловимо для него.

Он вытянулся в росте, стал выше: наконец-то стало видно что он подтянут, строен и довольно-таки силен. Волосы, к счастью, остались черными, но сейчас их надо было убирать в прическу конский хвост – сильно отросли. Если на лбу оставался слабый отпечаток едва видного шрама, то сейчас он отсутствовал.

Его кожа стала точь-в-точь такой же, какой была и у самого Ивана, с оттенком в белизну.

– Я стал выше, да? – Угу. И на меня больше похож, в моей далекой юности...

Мальчику захотелось встать, чтобы посмотреть на себя самого. Но Иван не позволил:

– Ты свалишься мгновенно. Отдыхай и спи. Теперь все позади...

Мальчик утомленно закрыл глаза и погрузился в сон.

Мадам Помфри вышла из-за двойных дверей. Выражение на ее лице не предвещало ничего хорошего.

– Мистер Брагинский, вас ждет посетитель с одной новостью. – Хорошо. Иду, – бросил Федерация и вышел в коридор.

Его ждал мальчик со светлыми, зализанными назад волосами в черной мантии и со значком-эмблемой Слизерина.

– Простите меня за беспокойство, мистер Брагинский... Я Драко Малфой, сокурсник Константина, вашего сына.

Иван благожелательно улыбнулся и кивнул ему.

– Я хочу сказать вам одну новость, но прежде всего хочу спросить у вас, с Константином все в порядке? – Да. Теперь он скоро оправится. – Хорошо. А сейчас... – когда Кубок Огня выбирал будущих соревнующихся со всех трех школ, он выплюнул и четвертое имя...

Иван молча ждал уже понимая, что он услышит.

– «Константин Брагинский», – зачитал с обрывка очень обгорелого пергамента Драко Малфой...

====== Глава 10. Ошибка. Палочки. ======

Обстановка в кабинете Дамблдора была накалена до предела. Многие чувствовали здесь себя неуютно. Из-за метающих молнии фиолетовых, пронзительных глаз.

Виктор Крам, Седрик Диггори, еще один чемпион от Хогвартса, и Флер Делакур стояли у камина. Директора и организаторы были в недоумении.

– Мадам Максим! – негодующе воскликнула Флер обращаясь к директрисе. – Они говорят, что этот... Constantin тоже примет участие! – Attention, une jolie fille, vous avez une conversation avec son père! – почти прошипел на идеальным французском Брагинский. – Je pardonne à observer lors de la moi les règles de la bienséance! Moi-même, je demeure dans une profonde rage et l’embarras, concernant la procédure de sélection des champions. Et ce certainement de Poudlard ne m’attendais pas!(1) – Excusez-moi, monsieur(2), – извинилась Флер, но пока не сбавила обороты, – это ошибка. Он не может соревноваться. Он ош-шень маленький. – Я его маленьким не считаю, – сухо произнес Иван, стоя у стены справа и неодобрительно смотря на чувствующего не в своей тарелке Дамблдора. – По возрасту – да, он не подходит, и меня интересует как будет найден выход из создавшейся ситуации. – Выхода нет, – Крауч перевел взгляд на него, – ему придется участвовать. Ведь магический контракт уже заключен. – Я пребываю не в восторге от того, что сейчас слышу! – злобно произнес Иван, глядя тому с напором прямо в глаза: тот отступает от такого напора на шаг назад. – Значит, вы его найдете! Лазейку или что-либо еще! Я требую объяснений, как имя и фамилия моего сына попали в Кубок Огня, учитывая, что мой сын едва ли пребывал в сознании в момент вашего, дорогие гости, приезда! – Я тоже хотел бы это знать! – поддержал это профессор Каркаров. На лице его застыла каменная улыбка, синие глаза превратились в льдинки. – Два чемпиона от Хогвартса? Что-то не припомню, чтобы школа – хозяйка Турнира – когда-нибудь выставляла двух чемпионов. Может, я плохо знаком с правилами? – с его губ слетел ехидный смешок. – А где были вы, сэр, когда имя вашего ребенка вылетало из Кубка? – поинтересовался мистер Крауч. – Вам известно, сэр, что мой ребенок был тяжело болен. Я был неотрывно у его постели с даты приезда сюда... Вы, что, меня подозреваете?! – голос Ивана взлетел на октаву. Крауч явно сконфузился. – Как вы смеете! – Мистер Брагинский, – максимально быстро вмешался Снейп, – Константин не мог бы пересечь запретную линию, даже если бы захотел. В этом нет никакого сомнения. Я ручаюсь за этого талантливого ученика. Никто вас не обвиняет. – Тогда, наверное, ошибся сам Дамблёдорр, – пожала плечами мадам Максим, взглянув на доселе молчащего директора. – Наверное, ошибся, – согласился Дамблдор, размыкая уста. Вид у него был, мягко говоря, тревожным. – Мистер Крауч, мистер Бэгмен, – в голосе у Каркарова появились льстивые нотки. – Вы – наши беспристрастные судьи. И вы, конечно, согласны, что происшедшее противоречит правилам Турнира? – Мы должны строго следовать правилам. А в них написано черным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире. – процедил недовольно Бэгмен. – И вы, Каркаров, тоже прекрасно знаете об этом! – Зажгите Кубок еще раз! – с яростью воскликнул Каркаров. – Поймите, Каркаров, это невозможно, – возразил тому Бэгмен. – Кубок огня уже погас, и его разожгут не раньше следующего Турнира. – Которому мы объявим бойкот! – взорвался Каркаров и его поддержала мадам Максим, громко заговорив по-французски. – После всех встреч, переговоров, компромиссов я ничего подобного не ожидал! И готов хоть сейчас бросить все и уехать. – Пустая угроза, Каркаров, – прохрипел голос у двери. – Ты не сможешь отозвать своего чемпиона. Как сказал Дамблдор, чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они или нет, им придется участвовать в Турнире. Что, не согласен?

В комнату вошел Грюм и, хромая, подошел к огню. Каждый его шаг сопровождался стуком, издаваемым правой ногой.

– Согласен? – переспросил Каркаров. – Боюсь, я не совсем тебя понял, Грюм.

Они оба гневно смотрели друг на друга.

– Итак, – обратился Снейп к присутствующим, – нам либо придется смириться с Четвертым чемпионом, либо... – Закрыть турнир, – бросил Иван. – Я, лично, за второе. Я не могу допустить участия моего сына в опасном и не по его возрасту соревновании! – Нам неизвестно, как это могло произойти, – обратился Дамблдор к присутствующим, почти перебивая Брагинского. – Но иного выхода нет. Кубок выбрал двоих: Седрика и Константина. И им ничего не остается… – Но Дамблёдорр… – Дорогая мадам Максим, а вам иной выход известен? Буду рад выслушать.

Иван почти сразу же демонстративно прошагал мимо их всех к двери и вышел из кабинета, так сильно хлопнув дверью, что на них всех с потолка полетела штукатурка.

Брагинскому-старшему очень не хотелось разочаровывать сына. Особенно сейчас. Но, по мере приближения к Больничному крылу, его охватывало чувство гадливости и омерзения.

Они и его частично теперь замазали в своей игре. Он им этого никогда не простит. Впрочем, от Артура всего можно было ожидать...

Названный и проклинаемый им в мыслях, стоял как раз-таки у самого входа.

– Поговорим? – произнес Кёркленд, не успел Иван было заикнуться.

Константин поднял голову от книги, в которую с удовольствием уткнулся. Его боли почти прошли, стихли, но то, что его имя вылетело из некоего Кубка, его очень пугало.

Но отец же найдет решение? Правда же?

Послышался шум, и в больничный отсек, тихо ступая по каменным плитам, вошел Иван Брагинский. Подошел к его постели, сев при этом на краюшек.

Вид у него был огорченным. А глаза явно скрывали гнев, так сильно они сверкали.

– У меня две новости. Плохая и очень плохая. С какой начать? – С плохой. – Твое имя и вправду вылетело из Кубка. – А очень плохая? – без лишней надежды спросил Константин. – Ты будешь обязан чувствовать в турнире. Ты и кубок связаны сейчас магическим контрактом. Нарушишь его – потеряешь магию. Навсегда. – Бли-и-и-ин, – простонал паренек. – Убил бы того, кто мне так удружил! – Взаимно. А теперь, давай договоримся, – Иван наклонился к нему и вгляделся в его темно-фиолетовые, почти такие же как у него самого, глаза, – ты начнешь тренироваться, и это уже можно, с позволения директора, с завтрашнего дня. Не только с физической подготовкой, но и с учебниками, самостоятельно, понимаешь меня? Но и работаешь ты на износ. – Придется, ты же сам так мне сказал, – вздохнул Константин. – Даю слово. Только... Какой магией можно пользоваться? – Тебе – всей. Книги я тебе пришлю. – Здорово, – без энтузиазма сказал мальчик. – Ты будешь предельно аккуратным и внимательным. – Буду. – Ты не будешь представляться сам и представлять мое имя. Не давай никаких интервью, ни с кем особо не трепайся. Мнения своего не высказывай.

Паренек кивнул. Надо чтобы имя отца и его имя действительно меньше мелькало в прессе.

– И, знаешь, что самое страшное, Константин? То, что, вероятно, кто-то узнал и твое первое имя... Не зря именно тебя подложили в Кубок. Предатель находится в стенах этой школы... Кстати, откуда тату? У нас с тобой был запрет на нее... – сверкнул глазами Иван. – Это ты с Китаем поговори. Я не удержался от подарка на День Рождения. – А-а-а... То-то я думаю, знакомый рисунок...

Через три дня Константин уже шагал в Большой зал на завтрак. Отец временно уехал восвояси, но к первому туру обещал снова приехать сюда. И не один, а с одним из крестных.

Войдя в Большой зал, он произвел фурор. Многие в зале замолчали, разглядывая его новый облик.

Он, стараясь не обращать внимание, присел рядом с поднявшимся ему навстречу Малфоем.

– Привет, – они оба обменялись рукопожатиями. – Мне жаль, что тебя кто-то так подставил, – тихо произнес Малфой. Они начали поглощать завтрак. – Факультет и Снейп в крайней степени ярости – от случившегося. Ищут виноватых. Никто и не думает тебя обвинять – ты же болел и вообще не знал о всем этом... – Я бы попросту убил того, кто меня так подставил, – Константин проглотил ложку овсянки. – Но, будь уверен, я выясню, кто это сделал. – Ты теперь всегда таким будешь? – спросил Малфой, внимательно разглядывая его, – ты похорошел... – Спасибо, Драко, – со смешком поговорил Константин, – а раньше, что, не был хорош?

Он только что поймал укоризненный взгляд Гермионы за столом Когтеврана. Немного дальше на него волком смотрел Рон Уизли.

– Прости, Драко. Мне надо в библиотеку, все наверстать... Ведь я столько дней пропустил... – Иди. Через пятнадцать минут встретимся, – бросил Малфой, вставая, – на трансфигурации. – Хорошо, – Константин сгреб свою сумку и отправился на втрой этаж. Его со спины догнала Гермиона. – Ты поправился? – радостно воскликнула она. – Но... – Если ты о моем имени в Кубке, то я... – Нет. Я и так знаю – магический контракт нарушить нельзя, – произнесла девушка, откинув кудрявые волосы со лба. – Значит, ты – четвертый чемпион... – Если я и мой отец найдут того, кто это сделал, то ему мало не покажется.

Но с Роном Константин переругался вусмерть. Рон подумал, что кто-то из старших, от его имени, специально бросил в Кубок фамилию Константина.

Грубо говоря, позавидовал такой славе, как объяснила потом Гермиона, поймав Константина в библиотеке.

– Но чему тут завидовать?! – поразился парень. – Извини, эти задания, что даны – не для младшекурсников! Он, интересно, поймет, что это означает, когда я, к примеру, сверну себе шею?! – Да, удовольствия мало...

Сова, ухнув так, что оба подскочили от неожиданности, спикировала ему на плечо. И протянула лапу – на ней болталось письмо.

– Это же, – Константин быстро вскрыл конверт, – от Сириуса! – Иди, но читай в одиночестве. Я думаю, ты мало о чем узнаешь из этого письма...

Гермиона была права.

Константин теперь начинал заниматься рано, гораздо раньше чем обычно. Ярость давала ему силы, и он черпал устоявшуюся магию практически до самого дна, пытаясь узнать пределы разумного колдовства... Своего колдовства. Но пока “прощупать” до дна не удавалось.

Но одним таким ранним утром его знакомо, с легким акцентом, окрикнули:

– Констан-тин!

Парень обернулся. Виктор Крам. Тоже, по-видимому, вышел чтобы позаниматься – он же игрок в квиддич.

– А, привет, – и Константин продолжил заниматься – он отжимался. – Можно мне присоединиться к тебе? – Давай.

Оба с удовольствием провели утреннее время в компании друг друга.

– А тебя не смущает, – спросил Крам, – что я довольно известная персона?

Они неспешно наворачивали круги по стадиону.

– Не-а, я привык к общению с такими. Я, ведь, довольно неплохо общаюсь и с некоторыми представителями власти. – Но твое имя вылетело из Кубка... Почему же именно тебя положили в Кубок и почему именно ты – четвертый чемпион? – Очевидно, – негромко произнес Константин, оглядываясь через плечо: он чувствовал на себе чужой взгляд. – У меня, как и у тебя есть свои скелеты в шкафу.

Виктор кивнул и больше они эту тему не затрагивали. Но мозг Константина почему-то усиленно начал работать от своих же слов.

«Скелеты в шкафу», – так можно было бы сказать и об отце, о крестных, причем о всех, учителях, Дамблдоре...

Его выбрали, потому что он – Гарри Поттер.

Снейп призвал к спокойствию класс. Они занимались вместе с гриффиндорцами, и Рон делал вид, что Константина тут попросту нет.

– Займемся противоядиями! – Снейп обвел класс поблескивающими глазами. – Составы у вас готовы? Теперь осторожно заварите их.

Константин перевел взгляд на три своих колбы.

Готово.

– ...После чего выберем кого-нибудь и попробуем на нем их действие.

Тут и к Трелони не ходи, отравят кого-нибудь из золотого факультета. Вон, как Рон смотрит – обреченно...

Вдруг все действия прервал стук в дверь.

В класс шмыгнул Колин Криви, малолетка с Гриффиндора и подошел к Снейпу.

– Простите, сэр, но Константина Брагинского вызывают наверх.

Снейп кивком головы указал мальчику на дверь. Константину не надо было повторять дважды – он собрал сумку и был таков.

– Прости, а зачем меня вызвали? – спросил он, идущий за Колином. – Кажется, там будут просто фотографировать. Пришли. – Этого еще не хватало! Спасибо, что довел.

Он очутился в небольшой, на вид немного запущенной аудитории. Большинство столов сдвинуты в конец, образуя в центре большое, пустое пространство. Три стола-парты составлены вместе перед доской и накрыты длинной бархатной, алого цвета скатертью. За ними пять кресел. В одном сидит Людо Бэгмен, беседуя с незнакомой ведьмой в алой мантии.

Она вызвала у Константина редкостное омерзение: все в ней прямо-таки кричало о ее работе. Явно из журналисток, которые чуют историю за версту.

По разным сторонам он заметил Флер, Седрика, Крама.

– А вот и четвертый чемпион! Входи, Константин, входи! Не волнуйся, это просто обыкновенная церемония проверки волшебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады. Необходимо проверить, в каком они состоянии, нет ли поломок. Это ваш главный инструмент в соревнованиях. Специалист в этой области сейчас наверху с директором. После церемонии вас будут фотографировать. Познакомься, Рита Скитер, – Бэгмен жестом указал на женщину в алой мантии. – Она делает небольшой материал о Турнире для «Пророка».

“Не ошибся”, – мелькнуло в голове у мальчика.

– Не такой уж и небольшой, Людо, – поправила Рита, впившись взглядом в Константина. Ну да, его внешность была теперь нетипичная для англичан. – Нельзя ли до начала церемонии взять у... Константина коротенькое интервью? – обратилась она к Бэгмену, не отрывая от паренька глаз. – Самый юный чемпион, несомненно, прибавит статье живости...

– Запрещено, – скрипуче произнес Константин сузив глаза, прежде чем Людо смог выдавить из себя хоть один-единственный звук, – мой отец запретил мне давать интервью, и общаться с прессой, – при этом он в точности скопировал “фирменный взгляд” Брагинских. Журналюга, поймав его, сглотнула и отступила сразу:

– Прошу прощения. – Ничего, – парень даже не потрудился ей улыбнуться.

Рита Скитер забилась в угол, при этом держа свое перо вертикально над пергаментом. Ждала.

Вошел Дамблдор и следом за ним – все директора и знакомый Константину человек. Тот самый, который изготовил ему волшебную палочку. Олливандер!

– Позвольте представить вам мистера Олливандера, – обратился к чемпионам Дамблдор, заняв место за столом судей. – Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям.

Константин, из своей специальной кобуры, подаренной Артуром, извлек свою палочку. Она была в идеальным, по его мнению, состоянии – ни трещинки, ни царапинки, ни отпечатков пальцев – все из-за чар, наложенных на кобуру.

– Мадемуазель Делакур, начнем с вас, если не возражаете, – Мистер Олливандер вышел на середину класса.

Флер, изящным движением поправив прическу, легчайшей поступью вышла на середину класса и протянула ему свою палочку.

– Хм-м, – протянул Олливандер, повертел ее в длинных пальцах как дирижерскую палочку. Из палочки посыпался сноп розовых и золотых искр вместе. Мастер поднес ее к глазам и внимательно рассмотрел. – Ясно, – сказал он спокойно. – Двадцать сантиметров, не гнется, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит… – Волос с головы вейлы, моей гран-маман.

У нее в роду вейла! Ну и ну! Вот и разгадка, почему она так прекрасна...

Тем временем Олливандер дарил ей орхидеи, что послушно выскочили из ее палочки, и пригласил следующего.

– Мистер Диггори, ваша очередь. А-а, узнаю свое изделие, – заметно оживился мистер Олливандер, беря палочку Седрика. Мастеру было приятно узнать свое творение. – Прекрасно ее помню. Содержит один волос из хвоста уникального экземпляра жеребца-единорога – около двух метров в холке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дернул его за хвост. Тридцать пять сантиметров, ясень, хорошая упругость. Регулярно ее чистите?

Дальше Константин слушать не стал.

Мистер Олливандер выпустил из палочки Седрика серебристую спираль дыма на весь класс, остался ею вполне доволен и пригласил на середину комнаты Крама.

– Не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем тот, какой… Ну, это ладно… саксаул и сухожилие дракона? – метнул он взгляд на Крама.

Крам кивнул.

– Толстовата, довольно жесткая, двадцать семь сантиметров… Авис!

Громкий хлопок и из нее вылетели птички.

– Отлично, – сказал Олливандер, возвращая Краму его палочку. – Кто у нас еще остался?.. Брагинский!

Мальчик поднялся со своего места и шагнул к мастеру волшебных палочек. Но палочку протянул, хотя знал, что мастера она обожжет. Такого свойство волшебных палочек, сделанных под заказ. И мастер, разумеется, не брал ее в руки.

– Российская береза... Изготовлена на заказ. Сочетание резьбы в ней весьма странное, но целиком и полностью вашу руку... Магия так выбрала. Восточный дракон – символ Востока, символ Англии – роза... и России. Защита трех сторон, – спокойно проговорил он, едва прикоснувшись взглядом к ней.

Перо Риты так и летали над пергаментом – только его и видели.

– Но почему вы не берь-отье ее в руки? – спросила Флер со своего места. – Эта палочка сделан персонально под заказ. На ее изготовление у меня ушло несколько лет, – Олливандер кивнул Константину, и тот спрятал ее в кобуру. – Это очень личная палочка волшебника. – Ну что же, а снимки, Дамблдор, снимки! – заволновался Бэгмен. – Всех судей и участников! Что вы скажете, Рита? – Разумеется, – произнесла Рита, впиваясь взглядом в Константина и снова передергиваясь. – Сначала вместе, а потом по отдельности...

Константин, оставшись в одиночестве, развернул пергамент с письмом Сириуса – прочитал целиком и внизу заметил приписку:

“... Я не могу сказать в письме все, что хочу: слишком опасно, вдруг сову перехватят. Нам нужно переговорить с глазу на глаз. Сделай так, чтобы мы могли встретиться у камина в вашей гостиной в час ночи с 21-го на 22 ноября.

Сириус.”

Что же один из... крестных отцов ему скажет?

Комментарий к Глава 10. Ошибка. Палочки. (1) – Аккуратнее, милая девушка, вы разговариваете с его отцом! -(..) – Прощу соблюдать при мне правила приличия! Я сам пребываю в глубокой ярости и недоумении, относительно процедуры выбора чемпионов. И такого уж точно от Хогвартса не ожидал!

Франц. яз.

(2)Excusez-moi, monsieur. – Простите, сэр. Франц. яз.

====== Глава 11. Первый этап. ======

Константину еще несколько дней приходилось туго – ему завидовали, но не понимали, по какому такому праву он участвует в турнире. Пуффендуйцы вообще решили – кусок пергамента с именем бросил по навету кто-то из старших слизеринцев. Только Гермиона, пожалуй, чувствовала мрачный настрой парня – тот стремился укрываться от чужих и недобрых глаз и взглядов, сидя в библиотеке или у озера в высокой траве. Она то и дело составляла ему компанию.

Первый тур стремительно и неотвратимо надвигался.

Однажды его вызвали к директору, и он, немного удивленный, шел в директорский кабинет. Постучавшись, он толкнул дверь.

И был очень удивлен – его ждал Альфред Ф. Джонс.

– Дядя Джонс? – спросил Константин с удивлением. – Что ты тут делаешь?

– А, Константин, здравствуй! – Джонс, сияя ослепительной, фирменной “голливудской” улыбкой, подошел к мальчику. – Да вот, решил заглянуть – моя операция в Ираке, «Иракская свобода», завершается(1). По пути, так сказать, и по просьбе Артура...

Он порылся в кармане своей куртки. И извлек оттуда свиток пергамента. Запечатанный.

– Спасибо, – поблагодарил парень, взяв его из рук.

Америка не сводил с него взгляда.

– Совсем похож стал на своего отца, – в его голосе зазвучало явное презрение. – И для чего же ты ему, обуза, по большему счету, так как не нужны нам всем человеческие дети...

– Видимо, для того, чтобы язык некоторым можно было бы прижать... – Константин смело взглянул в синие глаза.

Альфред скривился, но промолчал. Напоследок они все же пожали друг другу руки, но Константин почувствовал опасность, исходящую от него.

Едва Джонс ушел, как мальчик, забежав в пустой класс, раскрыл пергамент.

Там было единственное слово, криво-косо написанное на русском языке.

«Драконы», – значило оно.

– Вот, блин! – громко произнес парень, до которого вмиг дошло послание.

Он сжег пергамент. И долго-долго глядел, как сморщивается кусок и падает пеплом на каменный пол...

Константин плотно засел в библиотеке с книгами. О драконах он немного знал, но не в том смысле, чтобы можно было точно не сомневаться в себе. Ему придется найти способ приручения, укрощения или слабую, болевую точку в любом драконе.

После весьма долгого, недельного засиживания с книгами, он почему-то вспомнил крестного Вана Яо. Он, как целитель, иногда давал советы по применению того или иного зелья и ингредиентов. Мальчику, на тот момент совсем маленькому, очень понравились узоры на его ципао... Он тогда первый раз с отцом знакомился с Китаем...

« – Какие красивые! Это дракончики?

– Да, – улыбнулся Ван, аккуратно, без протеста, убирая детские пальчики, вцепившиеся в ткань своей одежды. – Это драконы.

– Они... Сильные? Прямо как папа?

– Ну... Это как посмотреть, – уже едва не смеясь, прямо-таки чудом успевая подавить смешок, рвущийся из груди, заметил Китай, – кто из них сильнее... Но я, лично, ставлю на твоего папу.

– Спасибо, Яо, – фыркнул весело Иван, беря малыша Константина на руки и прижимая к себе.

– Но эти магические звери не без болевых точек... – продолжил тот, проследи, как мальчик прижался к отцу, – никто в этом мире не без болевых точек... Слабое в этом животном – глаза...»

Глаза...

Он закрыл плотный том. Ничем книги больше помочь ему не могли. Осталось подобрать нужные заклятия и магию, к началу первого испытания...

До которого ровно восемь дней.

Они с утра встретились с Крамом. Оба молча занимались рядом с друг другом спортом, но мальчик видел, как его что-то тревожит, грызет.

– Виктор, что случилось? Ты какой-то напряженный весь... – спросил паренек.

– Наш первый тур уже близко – неделя, а я так и не придумал как обойти... – и тут Виктор замолчал. А мальчик заулыбался:

– Я знаю, что будет в первом туре. Соловьи напели, – сделал ударение на слове „что” и ”соловьи” Константин.

– И?

– Сам раздумываю, что бы такое применить.

Иван с Артуром быстро нашли свои места на трибуне. Англия специально взял второй ряд, чтобы видеть все и всех, да заодно и чтобы Брагинский мог беспрепятственно подойти к барьеру, отделяющему загон и трибуны.

– Ты за него совсем не волнуешься, – заметил Кёркленд.

– Я прекрасно знаю его возможности, Артур. Знаю, на что он способен. Он себя покажет.

Ох, как сильно не понравилась эта улыбка Англии! Брагинский улыбался так в одном-единственном случае – у него была полная уверенность в своих силах.

Но деваться было некуда – парня выбрал этот чертов Кубок, связав контрактом, а значит, ему придется смотреть тур вместе с Россией...

Бэгмэн, стоя в шатре, где сейчас собрались все участники Турнира Трех Волшебников, бренчал алым бархатным мешочком, где находились жребии – порядковый номер выступающего и “личный” дракон каждого.

– Итак, – громко объявил он, – настала пора тащить кота из мешка – вы вытаскиваете отсюда жребий, это ваш дракон и номер по нему. Ваша задача – завладеть золотым яйцом. Поняли?

Все участники только покивали.

Константин оглянулся и оглядел всех взглядом. Во всех глазах читался некий страх и обреченность. Да и сам он нервничал по поводу соревнования. Флер из всех выглядела наиболее жалко – вся вспотевшая, взлохмаченная, и чуть дрожащая. Седрик старался смотреть куда-либо, но только не в глаза остальным. Крам морщился и нервно шагал из угла в угол.

Сам Константин устало привалился спиной к тенту – ночь была практически бессонной; заснуть удалось только под утро.

– Леди, прошу вас.

Флер сунула руку и вытащила дракона с биркой номер два.

– О, валлийский зеленый! Следующий!

Вторым выбирал Виктор Крам. Ему выпал китайский огненный шар с номером три. Седрик вытащил сине-серого шведского тупорылого под номером один. А сам Константин...

– Венгерская хвосторога, номер четыре.

Мальчик внимательно рассмотрел крошечную, но точную копию своего дракона. Настоящая машина смерти – везде шипы, клыки, да еще и опасный хвост – острая пика. А еще – все твари огнедышащие.

Но у него уже есть четкий план действий, а отступать поздно. Русские не сдаются.

А палочка ему для победы не нужна.

– Ну вот! – сказал Бэгмен. – С этими драконами вам предстоит встретиться. Все ясно? Тогда вынужден вас оставить, я сегодня еще и комментатор. Мистер Диггори, по свистку первый войдете в загон, ясно?

Константин подумал: а есть ли на трибуне сейчас его папа? Его с утра морально поддержал факультет и Гермиона, пожелав удачи... Отец был бы сейчас очень кстати.

Седрик молча вышел к дракону. И тут парень просто проклял все на свете. Снаружи взревели зрители. И так этот рев, крики и ор повторялся при каждой попытке Диггори подойти к своему дракону. А от комментариев недолго было и с ума сойти.

Спустя двадцать минут Седрик справился с заданием. Флер вышла из палатки с гордо поднятой головой, сжимая волшебную палочку. Крам уселся на освободившееся место, но его руки явственно подрагивали.

Мальчик закрыл глаза и морально абстрагировался от всех. Лишь только громкие крики и прикосновение Крама вывело его из этого состояния:

– Я иду. Не пропусти свою очередь.

– Удачи, – отозвался Константин.

– И тебе того же.

И Виктор покинул палатку. Зрители взревели...

Мальчик, после того как Крам вышел, принялся расстегивать мантию и спешно переодеваться в другую одежду.

Аплодисменты сотен людей сотрясли воздух, как будто разбилось огромное зеркало. Крам завершил раунд, настала очередь Брагинского, последнего участника турнира.

Иван, на трибуне, выпрямился, внимательно вглядываясь в палатку из которой выходил его сын.

Мальчик прямо на ходу скидывал хогвартскую мантию.

Он был одет в армейские штаны цвета хаки, тяжелые ботинки и на руках были кожаные беспальцовки. Он вышел к драконихе с обнаженным торсом.

– Татуировка? – спросил Артур, вглядевшись в спину Константина, – и ты позволил?

– Китаю спасибо скажи...

– Брагинский! Дьявол тебя раздери, мы же среди...

Но тут все замерли, а Англия замолк. Потому что мальчик избавился от волшебной палочки, выкинув ее. Та покорно опустилась прямо на мантию.

И тут Константин побежал прямо к дракону. Тому не слишком это нравилось, и он выпустил струю огня. Но промахнулся, так как мальчик быстро свернул в другую сторону.

– Брагинский! – вскричал Англия, оборачиваясь к Федерации, – вы все такие в роду самоубийцы?!

– А ты смотри на поле, Артур... – Иван чуть склонил голову. На лице его была усмешка.

Мальчик петлял, то и дело приближался и отдалялся от дракона. План был только один – дракон разинет свою пасть, он максимально близко сможет подбежать к нему и пустить двое чар. Но хвосторога пока не давала повода приблизиться – на смену огня пришел хвост, не менее опасный, чем пламя из пасти...

Нужно это чертово яйцо! Еще оно, в довесок, у передних лап!

Шанс нашел его сам, после десяти минут быстрого и опасного бега.

Он удачно рванул слева, и дракон не успел стрельнуть пламенем или ударить хвостом – один раз он чуть было его не задел. Но чуть-чуть не считается.

– Ледъ, – проорал он, голубая вспышка – и дракон поперхнулся – горло только что заморозили. Он начал трясти своей башкой, не понимая непривычного холода в горле и пасти.

– Ослѣпни! – ударил Константин в него, сложив руки в характерном жесте. Уже светло-зеленая вспышка точно ударила животное по глазам.

Дракон деморализован. Ни пламени, ни глаз. Он все еще пытался трясти уродливой головой в шипах, сильно хлопал крыльями, молотил по земле хвостом – он еще ничего и не видел, и был очень испуган.