Текст книги "Костанътинъ (СИ)"

Автор книги: Кайнэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

Браво участникам турнира!

Третье и последнее испытание состоится на закате двадцать четвертого июня, – продолжил Бэгмен. – За месяц до этого чемпионам Турнира объявят, что это будет за испытание. Благодарю вас всех, что поддержали наших чемпионов!

– Ура! – выдохнул Константин и переглянулся с Яо. Гермиона, окончательно пришедшая в себя, открыто обняла его. – Герм? – Спасибо, Брагинский! – произнесла она и неожиданно, словно действуя по какому-то внутреннему порыву, привстала на цыпочки и поцеловала его.

Сзади послышался негромкий смешок Яо. Парень же только крепче обвил руками девушку и втянулся в поцелуй сильнее, даже не задумываясь о том, что на них смотрят по меньшей мере вся школа Хогвартс и судьи...

====== Глава 14. Отец. ======

Константин, улыбаясь до ушей, обнимал девушку за талию. Рон смотрел на них обоих, весьма счастливых, издалека, при этом сморщив нос. Он так и не простил ей и ему “измену”. Он завидовал.

Но в любви никогда нет места третьим лицам.

Малфой, как и некоторые на курсе, неодобрительно отнесся к роману когтевранки со слизеринцем. Ведь она – грязнокровка! Но парню было на все наплевать – он ходил только с ней, иногда молча слушая ее и не перебивая.

Ее вообще тревожили отношения парня с сокурсниками, но Константин велел ей не влезать в дебри и темные леса – змеи ведь кусают иногда до смерти. И он сам не без ядовитых зубов уродился.

Мальчик удивлялся собственной невосприимчивости к слухам. Он был так счастлив, как давно счастлив не был. Сердце в груди билось чаще, улыбка стала почти постоянным спутником на лице.

Но самое главное изменение постигло девушку. Она словно стала гораздо взрослее, стала лучше одеваться и выглядеть привлекательнее. Почти отбросила свою природную стеснительность, стала более смелой. Все отмечали и без того ее высокие оценки по предметам, а сейчас Гермионе все казалось слишком уж простым – и она словно все больше и больше погружалась в суть предметов, и ее оценки стали вообще недостижимыми для всех.

Часто уроки у них пересекались, и оба садились за один стол. На истории магии, например, они по очереди писали конспекты, а если Константин не забывал с собой перо с автоответчиком, то просто нежились в руках друг у друга, иногда целуясь.

Влюбленную парочку привечали и учителя. Флитвик одобрительно отнесся к решению девушки – сократить дополнительные часы по заклинаниям, на которые она ходила после занятий. МакГонагалл иногда отпускала Гермиону раньше звонка на несколько минут, так как она усваивала материал, и та почти сразу бежала к Брагинскому.

В библиотеке они выбирали самый последний стеллаж с книгами и стол за ним, и долго-долго страстно целовались.

Отец навестил его за месяц до назначенного испытания. Мальчик как раз готовился к нему по полной программе, находя каждый день все новые и полезные ему заклинания и заучивая их.

Гермиона была рядом. Помогала, даже несмотря на то, что и у нее надвигались экзамены. Теперь девушка нервничала гораздо меньше и была более уверена в своих силах. Гермиона сильно тревожилась за него, ее не оставляло странное чувство – словно что-то быстро и неотвратимо надвигается.

Увидев Ивана Брагинского, направляющегося к ним, она вспыхнула. Константин с улыбкой вскочил на ноги. Но отец был мрачен. Его черная аура была гораздо тяжелее и мальчик резко перестал улыбаться. Девушка содрогнулась, но младший Брагинский положил руку прямо на учебник, молча предупреждая о том, чтобы она не уходила.

Старший Брагинский взглянул на нее и с нажимом произнес:

– Будьте добры, молодая леди, покиньте нас на время. У меня серьезный разговор с моим сыном, а ваши отношения сейчас могут и подождать. – Пока, – тихо сказала Гермиона, выскальзывая быстро из-за стола и не беря с собой даже свою сумку. – Пока, но... – заикнулся было парень, но та уже выбежала из библиотеки. – Да что... – Она учит русский язык, – ответил отец. – Поэтому я ее и выгнал отсюда. – Он кивнул на то, что парень увидел только сейчас: ее учебник оказался по русскому языку и рядом лежал толковый словарь и англо-русский переводчик. – Не должно быть в нашем разговоре посторонних ушей. И пошли прогуляемся, а то всем мешаем...

Константин сразу же принялся сгребать свои и ее вещи, и захватил обе сумки с собой.

– Пап, почему ты здесь? – спросил мальчик. Они оба остановились у Запретного леса. Никого вокруг не наблюдалось – было на редкость безлюдно. – Пришел предупредить. Будь осторожнее. Что-то надвигается. Я гадал в этом году. И тебе выпала смертельная опасность. – Ты знаешь, что будет в третьем туре? – спросил вздрогнувший Константин. Иван кивнул: – Лабиринт. – Значит, не зря я учу поисковые заклинания... – пробормотал парень. – Год вообще погано начался... «Арабская весна»(1), теракт в Пулково, в Японии произошло землетрясение магнитудой 9 баллов(2). Бедный Кику, мне даже его жаль, – отец мрачно, затуманенными глазами взглянул на Константина – тот понял без слов, что Иван вспомнил Чернобыль. – Сейчас Хонда трудно болеет – после радиации, считай, почти никогда не восстанавливаешься до конца полностью. – Но вы же помогаете? – Помогаем, – склонил голову отец. – Но. Меня к тебе важный разговор. По прибытии в Россию тебе достанется в управление один из городов... – Но почему? – спросил парень, округляя глаза, – ты же раньше был категорически против!

Отец тяжело дышит. Было видно, что правду говорить ему было неприятно.

– Боюсь, – очень тихо ответил он. – Боюсь за страну и за тебя в особенности. Артур мутит воду, и еще так называемые Пожиратели смерти активизировались. Мы словно стоим на краю чего-то, и не хотим вглядываться в бездну. Нет, я боюсь не революции – ее я переживу, я боюсь этого состояния покоя. Затишье всегда бывало лишь перед бурей. Мы должны быть крепкими и более умными, чтобы встретиться с ней.

Отец неожиданно крепко обнял его. Константин на минуту ощутил себя слабым, маленьким мальчиком.

– Будь осторожен ради нас и семьи, хорошо? Когда будешь выбирать между легким и правильным, вспомни меня и мои ошибки. Не допусти этого. – Обещаю, – коротко сказал Константин, взглянув прямо в темно-фиолетовые отцовские глаза, – обещаю... Комментарий к Глава 14. Отец. (1) «Арабская весна» – Смещение политических режимов “авторитарных” государств. Акции «арабское пробуждение» проходили в основном под лозунгами демократизации авторитарных политических режимов, которые исчерпали свои возможности и препятствовали развитию стран.

(2)В Японии произошло землетрясение магнитудой 9 баллов. После подземных толчков образовалось мощное цунами. 10-метровая волна обрушилась на остров Хонсю, нанесла многочисленные разрушения, смыла десятки автомобилей, затопила нижние этажи зданий. После землетрясения были остановлены 5 атомных станций, 10 из 54 ядерных реакторов. На АЭС «Фукусима» удар цунами повредил реактор. Ядерная реакция продолжалась, образовывался радиоактивный газ, давление внутри реактора нарастало. Для того чтобы избежать взрыва, специалисты стравливали радиоактивный газ в атмосферу. 12 марта уровень радиации повысился в тысячу раз, зашкаливал он и вокруг станции. На другой атомной станции у трех ядерных реакторов вышли из строя системы охлаждения из-за отключения электроэнергии в результате землетрясения и цунами. 12 марта было принято решение эвакуировать жителей из 20-километровой зоны вокруг АЭС «Фукусима».

====== Глава 15. Кошмар. ======

Константин не знал, с чего все начиналось. Он не знал, почему все так вышло… Мозг отказывался работать, и он лежал часами, молча уставившись в безрадостно белый потолок. В теле была дикая, тревожащая его усталость; сердце иногда тяжело бухало о грудную клетку.

Это был кошмар наяву. И пробуждения от него у него не было.

Отец и крестные несколько раз пытались заговорить с ним. Но в ответ лишь получали тупой и ничего не означающий взор потемневших от внутренней боли и тоски глаз.

Только под голос Гермионы он умудрялся засыпать на короткое время. Она часто была гостем больничной палаты. Девушка читала вслух книги, говорила с ним об учебе и о происшествиях (будто бы ему в этот момент это было интересно!) в школе.

Но живость, угасшую в глазах слизеринца, ни она, ни остальные так вернуть и не смогли…

Когда он наконец встал, это уже был совсем иной человек. Иной… И иное…

Воплощение…

(Несколькими дням ранее)

Мальчик обернулся на трибуны. Там хлопали и махали руками его отец, Яо и Артур. Впрочем, он, немного погодя, увидел и Альфреда. Тот махал огромным флагом школы, что было очень заметно – хвост флага задевал впереди и позади сидящих. Еще он увидел и свою девушку – Гермиона улыбалась, и у него потеплело на сердце. Она терпеливо ждет его после испытания…

Прозвенел свисток. В воздух влетели искры из волшебной палочки министра магии.

Последний тур начался.

Они вошли в лабиринт вместе с Седриком Диггори и разделились.

**

В лабиринте стало уже совсем темно. Небо тоже потемнело – черт их дернул сделать третье задание (докоснуться до Кубка) вечером. Он зажег волшебную палочку не теряя своей бдительности. Вот уже пятнадцать минут ему никто не попадался на пути, никто и ничто кроме тупиков. Лабиринт казалось бы заманивал его в свое нутро – чтобы расправиться…

Дымку серебристого цвета он увидел издалека, и в принципе был готов ко всему. Но точно не к тому, что внутри нее небо поменяется местами с землей.

Похоже, у него появился новый страх.

Но он все-таки шагнул, всей душой надеясь, боясь, что это не сработает и для него все на этом испытании наконец-то все окончится.

Заклятое пространство все-таки выпустило подневольного пленника…

Он снова шел вперед. Нервы были напряжены по предела, до самой последней точки, и появление боггарта сюрпризом не стало. Рассмеявшись и дождавшись его полного исчезновения, Константин двинулся вперед.

В дальнейшем он наткнулся на Седдрика Диггори, и они оба пошли вместе. И пришли к самому Кубку…

На них напал паук Хагрида, акромантул. Двое сильных заклятий сокрушили противную многоногую тварь, и сейчас она лежала на спине поверженной. Но Константина ранило – паук успел тяпнуть его за ногу, и несчастная нога почти не двигалась.

И они в ходе дискуссии схватились за ручку Кубка вдвоем…

Рывок под ложечкой, и Константин понимает – Кубок был порталом…

Местность вокруг, когда они приземлились ничем не напоминала Хогвартс. Не было гор, окружавших замок, похоже, они преодолели несколько миль, может даже сотню. Они стояли посреди темного густо заросшего кладбища, справа за огромным тисом чернел силуэт небольшой церкви. Слева – холм, на склоне которого старый красивый особняк.

Седрик посмотрел на Кубок Трех Волшебников.

– Тебе кто-нибудь говорил, что этот Кубок – портал?

– Нет, – ответил Константин. Он с любопытством оглядел кладбище. Кругом тихо-тихо и как-то нереально. – Это что – часть задания?

– Не знаю. – Седрик явно нервничал. – Достанем палочки?

Парень согласился. Он был рад, что это предложил Седрик. Оба вынули палочки. Константин все оглядывался, и опять явилось странное ощущение, что за ними следят.

И тут произошло то, чего меньше всего ожидал Константин. Адская боль, вызванная пущенным невербально проклятием, поразившим его спину, утянула его в черный водоворот боли.

Но яркую, зеленую вспышку заклятия смерти не спутать было ни с чем. Тело Седрика рухнуло на траву.

Константину казалось, он целую вечность, слабый и обессиленный донельзя, лежащий на земле всматривается в лицо близкое и мертвое лицо Седрика, в его широко распахнутые серые глаза, пустые, как окна нежилого дома, в полуоткрытые губы… На самом деле прошло лишь мгновение, и не успел он осознать происшедшее до конца, его леденящую невозможность, как почувствовал, что его ставят на ноги. Слабость во всем теле была удушающей.

Коротышка в плаще положил сверток на землю, достал волшебную палочку и потащил его к мраморному надгробью. Затем развернул его и прислонил к камню спиной. Но парень все-таки успел заметить при слабом мерцании палочки высеченное на камне имя «ТОМ РЕДДЛ».

Из палочки незнакомца потянулись веревки, и он начал привязывать Константина к надгробью. Под капюшоном слышалось прерывистое, лихорадочное дыхание. Он попытался сопротивляться, но коротышка ударил его кулаком, и Константин заметил: на руке у него не хватает пальца. Так вот кто на них напал —Хвост!

– Ты все-таки сбежал… – устало произнес Константин, пытаясь вырваться из рук косвенного убийцы своих настоящих родителей. – Тварь…

– М-М-Молчать! – запищал Хвост и довольно сильно ударил его в район солнечного сплетения. Мальчик с трудом выдохнул воздух из легких и закашлялся от прокатившейся по телу новой волны боли.

И тут же вспомнил о ноже, скрытым под носком. Дотянуться бы до него, разрезать веревки и…

Хвост связал его крепко и поверил узлы. Парень не смог даже шевельнуться. Хвост вытащил из-под плаща черную тряпку и грубо запихал ее в рот пленнику. Обошел Константина и скрылся у него за спиной. Тот не мог повернуть головы и видел лишь то, что перед ним.

Еще он разглядел вдалеке какой-то сверток. Он шевелился, словно там кто-то был. У памятника заскользила длинная змея, поразительно похожая на анаконду. Но, в прочем, он слабо разбирался во змеях, и поэтому очень удивился тому, что она на него и на Петтигрю не нападает.

Снова послышалось быстрое, прерывистое и хриплое дыхание Хвоста. Похоже, он тащит что-то очень и очень тяжелое. Вот он снова в поле зрения: волочит каменный котел, в котором слышится плеск воды. Котел огромный, в нем бы уместился крупный мужчина; таким Константину приходилось пользоваться всего один-единственный раз.

Лежащий на земле сверток зашевелился сильнее. Находящееся там существо, казалось, так и рвется наружу. Хвост сунул под котел волшебную палочку, и оттуда выстрелили языки пламени. Змея поспешно уползла в темноту, явно испугавшаяся огня.

Жидкость в котле нагрелась быстро. Не прошло и пяти минут, как она уже кипела вовсю, бросая вверх пунцовые искры, словно тоже воспламенилась. Пар становился все гуще, и скоро фигура у костра превратилась в расплывчатое пятно. Кто-то в свертке теперь уже лихорадочно метался. И Константин услышал пронзительный, ледяной голос:

– Скорее!

Но сейчас мальчик изо всех сил боролся с веревками. Он узнал зелье, даже несмотря на то что лишь читал о нем в старых, черномагических английских книгах. Запах его был омерзителен и противен. Так как Артур дал ему в пользование ключ от библиотеки тем летом, чтобы он смог читать книги свободно и был бы занят, пока более взрослые беседуют между собой.

А черномагические книги Кёркленд даже не заколдовал толком…

Ему удалось ослабить узел, пока Хвост читал нараспев заклинание.

Потом он замер в ужасе – Хвост развернул сверток и там оказалось премерзкое существо, которое напоминало младенца в смеси с червем с огненно-красными глазами. И бросил прямо в кипящей котел – было видно что даже сам Хвост борется с омерзением.

Снова принялся за веревки, так как черное зелье готовилось не быстро. Он знал – если возьмут его кровь, то беды всем странам, воплощениям, людям, магам, его отцу и ему самому не миновать…

Узлы ослабли. Рука выхватила желанный нож. Он был готов.

Раздался нечеловеческий крик Хвоста. Он только что отрубил сам себе руку по локоть. Глухой удар плоти о землю и очередной плеск в котле вызвал у Константина приступ дурноты. Он сжал кинжал, ожидая Хвоста и делая вид, что привязан крепко, и кляп с веревками держат его очень надежно; тот должен был взять у него кровь, если он хочет окончательно возродить своего хозяина…

Поскуливающий от боли Хвост с усилием поднялся. И начал медленно подходить к Константину…

Вариантов больше не осталось…

Нож вонзился Хвосту четко прямо в бок. Тот заорал, но уже было поздно – Константин со всех ног бежал к Кубку, не чувствуя усталости, дурноты и приступов ноющей и тяжелой боли. Все его существо захватило то, что он намеревался делать.

Он схватил Кубок и ощутил знакомый рывок под ложечкой…

Тело Седдрика Диггори с воющим и корчащимся от боли Хвостом, котлом с черным, наполовину сваренным зельем, осталось там…

Крики, вопли, чьи-то голоса, топот – и он медленно, в обмороке, оседает на землю прямо посреди поля.

Иван Брагинский, уже давно что-то подозревающий, успевает подхватить его, прямо у самой земли…

====== Часть 5. Глава 1. Оковы лжи. ======

– Папа, мне так жаль, – прошептал парень, – что на тебя это все свалилось разом. Выборы в Госдуму VI созыва, тяжелая политическая ситуация, теплоход «Булгария»... И я еще, в довесок. Соболезную. Ой... – Ничего, – выдыхает мертвенно-бледный, усталый донельзя Иван. И закрывает глаза. – Справимся. Я справлюсь.

Оба сейчас находились на территории военного лагеря, на своеобразном КПП – куда отправили Константина на лето. Но всего на один месяц – следующий же месяц будет посвящен городу, который отец отдал ему в управление. Этим выбранным городом оказался Владивосток.

– У нас скоро сбор на одной из баз. Придешь? – спросил с участием Константин, чуть поправив сползающий пиджак. – Мы даже сражение организуем, небольшое... – Может быть и приду. Гилберт сможет продержаться сейчас без меня сутки. По крайней мере я так думаю. Он шлет тебе привет. И еще...

Иван порылся у себя в рюкзаке. И извлек...

Знакомый и милый сердцу почерк на обычном конверте. Молодец, Гермиона... Даже несмотря на то, что он с ней не успел попрощаться – его перевезли через границу не дожидаясь прихода в сознание. Иван запретил расспрашивать его всем: и из-за Министертва Магии, и из-за Дамблдора в том числе. Никто, кроме Брагинского-старшего и самого Константина не знал злополучной правды.

И да, почти все узнали, что Волан-де-Морт возродился. Из крови Седрика Диггори (в одном из кладбищ Англии зафиксировали мощный магический всплеск). Мракоборцы обнаружили на “месте преступления” почти обескровленное тело молодого человека, костей магловских родителей Лорда, плоти слуги (тут уже нашли еще теплое тело – без одной руки – Питера Петтигрю: очевидно, тот замел следы) и расплавленного котла, было сварено темное зелье Возрождения.

Хоть и все факты были на лицо, многие отказывались верить в увиденное и услышанное. И продолжали считать, будто бы опасности для них нет.

Улыбка расплылась по лицу мальчика сама собой, против воли. Мало того, что Гермиона письмо по обычной почте послала, так еще и написано оно на русском языке!

– Твоя девушка, – сказал без тени улыбки Россия, – молодец.

Константин бережно взял конверт из длинных пальцев.

– Ты недоволен мной? – напрямик спросил он, глядя прямо в аметистовые глаза. Который вмиг сузились. – Или нашим свиданиям в школе?

Попал в точку. Иван нервно дернул подбородком:

– Ах, молодость... – слегка с бравадой начал он, и тут стал говорить гораздо тише, – Я рекомендовал бы тебе прекратить эти отношения. Я все понимаю, – быстро заверил Иван, пока Константин не вставил свое “но”, – но ты решил быть воплощением, а не обычным человеком. Становясь таким, какими становимся мы, ты обрекаешь самого себя на бессмертие и вечное одиночество. Поэтому, когда я просил тебя подумать, я не шутил. Вспомни Артура, Гила, Яо... Альфреда, и его наигранную веселость! Меня в конце концов! – Но я же могу... – начал было говорить парень. – Со стороны не получится! – уже довольно гневно произнес отец, перебивая его. – Что бы не творилось, ты должен быть нейтральным по отношению к другим людям! Они нам не ровня! – Но... – Хватит! Разговор окончен.

Константин тяжело вздохнул. Но не спешил комкать и рвать письмо от девушки.

– Константин, – Иван прижал его к себе, сглаживая возникшую неловкость, – поверь, лучше быть самым последним смертным и прожить пусть недолгую, но яркую жизнь, чем смотреть на все со стороны и мучится от осознания, что тебе это более недоступно. Быть может, ты это осознаешь позже. – Ладно, – чуть наигранно проговорил парень вставая, – мне пора. Наверное, меня уже заждались. Пока.

Иван тоже встал. Аметистовые глаза смотрели на сына довольно мрачно.

– Пока.

Военная техника гремела, грохотала, рычала и пыхтела. Из машины высыпала очередная рота, состоящая из парней лет пятнадцати-шестнадцати, и все рассыпались по специально созданным руинам, лесу, болоту и берегу небольшого озера.

Константин, охраняющий по приказу главного просеку, залег на дно вырытого рва. Ему, с его места, было видно ее всю. Он сжимал приклад винтовки, смотрел через прицел и внимательно прислушивался.

Он скорее почувствовал, чем увидел – рука четко и бесшумно нажала на курок. И попала в цель шариком краски – разумеется, пули им не доверили – те были слишком для них опасны.

– Убил, – раздался веселый голос, и перед ним вырос улыбающийся отец, оттирающий со лба голубую краску. – Замечательный выстрел. – Почему ты здесь? – удивился парень. – Твое пребывание в лагере подошло к концу. – Но ведь все должно было закончиться через неделю! – запротестовал Константин. – Планы имеют свойство меняться. Пошли.

Мальчик, грустно вздохнув, сложил оружие.

– Письмо? – спросил Константин, как только оказался в кухне. В кухне помимо них с Иваном еще находился и Гилберт Байльшмидт. – Это и есть “яблоко раздора”? – Почти. Прочти.

После прочтения письма парень выразился матом на четырех языках сразу.

– Делаешь явные успехи, – хмыкает Гилберт, перелистывая газетный объемный лист. – Браво. – Я намертво запретил им появляться на моей территории, но, похоже, они готовы выманить тебя отсюда любой ценой... – Пап, прости, перебью, – прервал его сын, – а как же мое обучение? Как же тот шлак и грязь, что вылился на меня в Ежедневном пророке? – Никогда не обращай внимание на чудиков. – С лицом, полным брезгливости произнес Брагинский-старший. – Они все равно никогда не поймут, каково это – быть на твоем месте. Артура я вздерну за яйца... – очень кровожадно проговорил Федерация. Калининград открыто передернулся на стуле от его голоса. – Если не прекратит такие мерзкие публикации в своей прессе. – Тебе же не привыкать, – заметил Гилберт. – Ты там, Гил, газету повнимательнее читай! – рявкнул Россия. – Я же не с тобой разговариваю! А с сыном! – Понял. Умолкаю, – возвел очи к потолку бывший Пруссия. И снова уткнулся в газету. – Значит, в школе меня ждет травля? – сложил руки на груди Константин. – За то, что просто остался жив? За якобы ложь, рассказанную мракоборцам о Лорде? – Диггори занимает пост в Министерстве. Он смотрит под хвост мантии министра Фаджа. Он знает что ты не убивал его сына, но винит тебя в том, что не Седрик остался жив, а ты. – Блин, кажется я попал... – тянет парень. – Прелестно. – А еще – вспомни про Пожирателей. Они и их семьи могут добраться до тебя. Наверняка они уже завербовали семикурсников. И те получили приказ: заставить тебя замолчать. Любой ценой. – Значит, в школе я в опасности. Меня попытаются убить, отравить, подставить. Меня будут еще и травить психологически – все, как назло читают эту проклятую газету! Веселенький будет год. – Раз на раз не приходится. Меня вспомни. Завтра у тебя трудный день. Как-никак ты становишься городом... Настоящей моей частью...

– Нервничаешь? – тихо спрашивает Иван у Константина. Тот ответил ему: – Ничуть. – Тогда пошли? – Пошли.

Они с Иваном дружно шагнули за порог. За порогом было неожиданно людно.

Их там встретило много народа. Хмурящийся Артур Кёркленд мрачно глядел на обоих; Альфред трепался и громко смеялся с Кику Хондой по поводу новой компьютерной игры, ненадолго прервался чтобы взглянуть на входящих; Ван Яо взирал на отца и сына из-за угла, сверкая своими глазами цвета охры и яркими праздничными одеждами; Людвиг и Италия стояли с бокалами в которых пенилось игристое шампанское.

– Что же, – Альфред шагнул вперед, – здравствуй, новое воплощение! В честь тебя мы все пьем! За тебя, Владивосток! За тебя!

Он поднял бокал. Так же поступили и все остальные.

Глаза Константина тем временем приобретали ярко-алый оттенок...

====== Глава 2. Чертов дом. ======

– Пап, я туда не хочу, – поморщился Константин. – Знаю, – Иван выпрямился, и, наконец, закрыл крышку чемодана. – Но они имеют право требовать твоего возвращения, Владивосток. – Непривычно мне, – парень, поморщившись, прижал руку к груди, – ощущать столько не своих эмоций. Хорошо, что хоть глаза в норму пришли, а то меня Яо ехидно звал “лавой-вулканом”... – Ну, или почти в норму. Теперь ты практически неуязвим. А я чувствую тебя гораздо сильнее обычного. Только как воплощение. – Н-да, – Константин вертел в руках две вешалки: одна с темно-синим костюмом, другая с черным. – Что лучше надеть? – Темно-синий. Подчеркнет достоинства, скроет недостатки. Черный – стандартный, – Иван закрыл крышку чемодана. – Ноутбук бери, телефон. Я еще с ними поговорю по душам.

Тон отца не сулил ничего хорошего. Парень усмехнулся. Магам очень сильно не повезло... ведь Россия нынче совершенно не в духе.

Из камина, специально зажженного Иваном в частном доме на окраине Москвы, куда они прибыли специально, чтобы не светить остальные дома, начали один за другим выходить незваные гости.

– Я, вроде, договаривался, чтобы вас было ровно на девять боевых единиц меньше, – старший Брагинский посматривал на компанию довольно сурово. – Мой сын вполне сам себе замечательный защитник. Да и я владею гораздо более разумными средствами для защиты. – У вас слишком сильная уверенность... к-ха, к-ха, в своих силах, мистер Брагинский, – Грюм, кашляя от пыли и сажи (Иван специально не почистил его – хотел посильнее унять рвение “защитничков”), выпрямившись и, не мигая, уставился на спокойно сидящего в удобном кресле со стопкой в руке Брагинского-отца. – Н-да, мистер Грюм, – слегка насмешливым тоном отозвался Иван, рассматривая их всех с ног до головы уничтожающим взглядом, – сразу видно, что вы вообще не в курсе моей природы. Вас в тайны Министерства явно не посвящают, хотя что с вас теперь взять.

Перепалку прервал именно Константин:

– Отец, я готов. Здравствуйте всем! – Отлично. Я готов терпеть в моем доме их всех еще минимум несколько минут, – мужчина опрокинул стопку и глотнул водку залпом. – А потом – прочь из моего дома! – Вы нам не рады? – спросил хмурящийся Римус Люпин. – Нет. Вы мешаете мне и моему сыну, который уже начал работать под моим началом! – гневно произносит Россия, ставя пустую стопку на стол. – И куда вы его везете, позвольте узнать?! – В дом одного из членов Ордена Феникса, – бросил Грюм недовольно. Розоволосая волшебница рядом с ним дернулась как от удара.

Российская Федерация весело засмеялся прямо им в лицо. Стоявшие вокруг волшебники и волшебницы нахмурились.

– Все об вашем Ордене уже мне известно, и поэтому желаю удачи. И, да, если мой сын хоть раз не выйдет со мной на связь, я обещаю прекращение существования вашего... вашей организации в течение одного часа. У меня все.

Россия поднялся с кресла, быстро, одним мановением руки, заставил перелететь чемодан поближе к камину, и обнял Константина. Паренек обнял его в ответ.

– Не забывай, – велел Иван на русском, – я на твоей стороне и еще, вдобавок, если что не так, то примчатся двое твоих ненормальных крестных. И никто, запомни: никто, кроме меня, тебе не указ! – Да, отец. Я знаю. Спасибо. – Удачи тебе, – проговорил он уже на китайском языке, – Владивосток...

Юноша улыбнулся. Как раз чемодан с девушкой с розовыми волосами исчез в реве от пламени камина.

– Поттер... – Уже как много лет как не Поттер, мистер Грюм, – холодно проговорил парень. Он так взглянул на Грюма, что тот закрыл свой рот. – Уже много лет не Гарри Поттер... А Константин Брагинский, сын Ивана Брагинского, гражданство – Российская Федерация. Россия дала мне приют много-много лет назад, когда Англия была готова выкинуть на улицу. – Брагинский, Константин, пора, – мягко проговорил Люпин. – Иду... Эээ... – обратился за помощью к сердитому Грюму Константин, беря специальный порошок. – Площадь Гриммо 12, Лондон, – буркнул тот. – Лондон, площадь Гриммо, 12! – громко и чётко проговорил Константин и его закружило в вихре зеленого пламени...

Он вывалился из большого очага странной и безумно темной кухни. Его встретила миссис Уизли и жестом попросила выйти и сказала (а скорее, приказала) подняться наверх. Что ж, Константин так и поступил, выдергивая чемодан из цепких коготков незнакомой молодой ведьмы с розовыми волосами. Не удостоив ее даже взглядом, он вышел, демонстративно с шумом волоча чемодан по полу.

Он прошел мимо пары длинных, изъеденных молью портьер, за которыми, как сам предположил, должна была находиться еще одна дверь. Миновал большую подставку для зонтов, сделанную, казалось, из отрубленной ноги тролля, и начал подниматься по темной лестнице. На стене Константин увидел несколько сморщенных голов, расположенных в ряд на декоративных пластинах. Приглядевшись, понял, что это головы домовых эльфов. У всех – одинаковые вытянутые носы-рыльца. Это вызвало у него омерзение.

С каждым шагом смятение Константина росло. Что это за дыра, где это он?!

Он пересек грязную лестничную площадку, повернул дверную ручку спальни, сделанную в виде змеиной головы, и открыл дверь.

На мгновение он увидел мрачную комнату с высоким потолком и двумя кроватями. Потом раздалось громкое птичье верещание, а следом еще более громкий возглас, и все его поле зрения заполнила пышная масса густейших волос. Гермиона, кинувшись к нему с объятиями, чуть не сбила с ног, а Сычик, маленькая сова Рона, стал бешено кружить у них над головами.

Рон выглядел так, словно съел или проглотил лимон целиком.

– Привет. А как вы тут оказались? – Константин, с трудом, но смог выпутаться из рук своей девушки. – Меня забрали, так как я – волшебница маггловского происхождения, а нападения на них участились... – девушка тяжело дышит. – А еще – я знаю родителей Рона. А они... – Члены Ордена Феникса, – Рон поднялся с кровати; было видно, что он не испытывает радости по поводу – я вас оставлю. Хочу отдохнуть... – Но, – попыталась было заикнуться Гермиона, но Рональд уже успел бочком протиснуться мимо них, и выскочить в коридор. – Не останавливай его. Бесполезно с ним разговаривать.

Константин сел на край постели.

– Ты очень изменился, – отметила девушка. – У меня теперь есть работа, под началом моего папы. Я теперь что-то вроде мэра одного из городов России. – Класс! – воскликнула Гермиона, – и как? – Сложно... Очень. – в свою очередь спросил парень: – А как тут ты? – Ну... Скучно. Пытаемся сделать это жилище пригодным для человеческого обитания... Это дом Сириуса Блэка. – Ааа, моего “крестного”, который не может жить без приключений на свою задницу? – выплюнул Константин. – Отец сказал что как найдет его, то убьет, так как Сириус незаконно, с левым паспортом, сбежал с безопасной для него территории РФ, на небезопасную Англию...