Текст книги "Костанътинъ (СИ)"

Автор книги: Кайнэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

В день отъезда в школу по окнам с неимоверной силой захлестал дождь. Артура это обрадовало – хоть какое-то облегчение на немного, от этой жары деваться некуда!

Под дождем они вынесли чемодан с магическим скарбом, клетку с орлом, и положили все в багажник. Кёркленд сел за руль, но распахнул окно – чтобы свежий, пахнущий ливнем ветер проветрил салон авто.

Мальчик тоже наслаждался сменой погоды, сидя на заднем сидении и закрыв глаза. В итоге он заснул под приятный дробный стук дождевых капель по капоту и стеклам.

Его растормошил Англия:

– Константин, приехали. Пора.

Мальчик приоткрыл глаза, протер их, и кивнул.

«Хогвартс-Экспресс» – блестящий красный паровоз – выпускал клубы пара, в которых фигуры на платформе виделись смутными тенями.

Артур помог ему погрузить вещи в вагон поезда и занять купе. Они потом пошли обратно на платформу, прощаться.

– Удачи тебе в пути и в школе. Если что – пиши письма или разговаривай с деканом. Я ему уже написал сам, лично: будет стараться за тобой приглядывать. – Это приятно. – Пока. – Пока, – попрощался мальчик.

И Артур, отвернувшись от Константина, пошел прочь. Тот остался ждать на платформе друзей. Те не заставили себя долго ждать.

Поезд отъехал. Дождь струями змеился по оконному стеклу, так что видно ничего не было. Рон разлегся на сидении, а Константин, изредка подремывая над страницами, читал новую книгу по зельям. Гермиона гладила своего Живоглота.

Из-за внезапной жары его соревнование по зельям оставили пока на первом этапе. И пока думали, как и где организовать остальные туры.

– Как вы думаете, что именно будет происходить в нашей школе? – спросил у них Рон. – Нет смысла гадать, мы все равно все узнаем сегодня, – ответил мальчик, зевнув. – Мне так крестный сказал. – Ты какой-то усталый, Константин, – обратила внимание на него девушка. Кот недовольно мяукнул: его перестали гладить. – Погода сказывается. Под дождь хорошо спится... – зевнул паренек. – Как твой папа? – спросила она. – Лучше. Скоро поправится, если не уже. – Купили парадные мантии? – спросил Рон. Константин отрицательно покачал головой. Гермиона наоборот кивнула. – Моя мантия просто преотвратная... – Рон тяжело вздохнул и показал на клетку со своей совой, на которой что-то висело, нежно-кремово-розовое, с рюшками и кружевами. – Я не в мантии пойду. В России парадную мантию, да и вообще мантии считают пережитком древности. Скорее всего, мне привезут костюм.

Гермиона слегка улыбнулась грустному Рону. Остаток пути они ехали молча.

Лишь только двери поезда отворились, в небе грянул гром. Выходя из вагона, Гермиона завернула Живоглота в мантию, а Рон так и оставил свой антикварный наряд на клетке своей совы. Ливень был так силен, что они трое склонили головы и зажмурились – струи стояли стеной и били с таким неистовством, будто над головами кто-то непрерывно опрокидывал бессчетное количество ведер с ледяной водой.

Возле станции их поджидала сотня карет без лошадей: Константин, Рон, Гермиона и присоединившийся к ним Невилл с превеликим удовольствием забрались в одну из них. Дверь с треском захлопнулась, и несколькими минутами позже длинная вереница карет, грохоча и разбрызгивая грязь, покатила по дороге к замку Хогвартс...

====== Глава 7. Объявление. ======

Все, кто сошел с карет, торопились в замок: лил такой сильный дождь, какого на памяти Константина здесь еще не бывало. Они трое перевели дыхание в наполненном спешащими студентами холле.

Как оказалось, зря.

Что-то упало прямо на голову Рону и лопнуло с шумом, окатив несчастного водой с ног до головы. Константин на одних рефлексах успел отскочить и схватить девочку за руку: едва, правда, не упал при этом, запутавшись в мантии. Мимо пролетел красный шар и лопнул на полу – вода растекалась по каменным плитам. Но, к счастью, мальчик и Гермиона не намокли.

Все, кто стоял вокруг, с криками принялись расталкивать друг друга, стремясь убраться из-под обстрела. Парень, который ругался уже на втором языке, поднял голову, и увидел парившего футах в двадцати над ними полтергейста Пивза – маленького человечка в шляпе колокольчиком и оранжевом галстуке-бабочке. Его широкая злобная физиономия была искажена от напряжения – он снова прицеливался.

– ИДИ СЮДА!!! – проорал разозленный слизеринец на русском, забыв от ярости все вокруг. Издалека тоже послышался гневный женский голос – МакГоннагал бежала к месту происшествия, но Костю было уже не остановить: он за секунду послал в полтергейста славянским заклятием и того вышвырнуло восемью этажами выше.

Профессор МакГонагалл, заместитель директора и декан гриффиндорского факультета, стремительно подошла к ним. Рон продолжал поливать Пивза руганью, будучи мокрым с ног до головы.

– Ну, пойдемте! – строго обратилась к забрызганным грязью и водой студентам профессор МакГонагалл. – В Большой зал, побыстрее! Уизли, хватит ругаться, а не то я сниму баллы!

Константин, Рон и Гермиона, оскальзываясь, побрели через холл и дальше, направо, в двойные двери.

Они, как всегда, разошлись в разные стороны – Гермиона к столу колледжа Когтевран, Рон – к гриффиндорскому столу, а сам Константин – к слизеринскому.

Мальчик метнул взгляд на преподавательский стол: ни одного незнакомого лица. Место преподавателя защиты от темных искусств пустовало. Заколдованный потолок пугал своей чернотой и ветвящимися молниями – очень все мрачно и хмуро как-то.

Рядом с ним плюхнулся Малфой и они тихо разговорились о прошедшем лете. Но их через несколько минут прервала МакГоннагалл, которая вела первокурсников к стоявшей табуретке с Распределяющей шляпой на ней.

Шляпа пела недолго, но распределение шло не так быстро, как хотелось бы – все, или, точнее, большая часть Хогвартса, желала приступить к праздничному ужину.

В итоге, всех распределили; от жеста директора и его слов, тарелки наполнились едой. Примерно через час все были сыты.

– Итак, – заговорил, улыбаясь, Дамблдор, как всегда превосходно одетый, в новой мантии, расшитой золотыми звездами. – Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен еще раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений...

Тут последовало обычное предупреждение о Запретном лесе, о перечне запрещенных действий и предметов у Филча в кабинете, и о...

–... для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.

Кто-то за столами ахал, школа заволновалась.

– Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год – они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе состоится...

Но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись.

Перед изумленными школьниками и не менее изумленными преподавателями предстала довольно высокая фигура, закутанная в грязноватый плащ и с дорожной палкой в руках. Мужчина, сняв капюшон, тряхнул своей мокрой гривой волос с проседью, и по всему залу начало раздаваться клацанье. Константин понял, что у него отсутствует изрядная часть ноги – ее заменял протез.

Но лицо... Лицо вызывало некоторую оторопь: грубые черты лица, почти отсутствовал нос – по-видимому результат заклятия, почти все в жутких шрамах, рот напоминал просто кривую линию. И глаза. Один – черный и маленький, а другой – наоборот, большой и синий, явно искусственный...

Константину стало очень неприятно. Он вспомнил отцовские шрамы и невольно сравнил эти шрамы со шрамами этого незнакомца.

Бывший военный или человек, часто бывающий в передрягах. Вот о чем говорили они.

Мужчина уже подошел к столу преподавателей и сел рядом с директором. Тот поспешил представить его студентам, воспользовавшись безграничным вниманием:

– Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, – жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. – Профессор Грюм.

Фамилия мальчику не говорило ровным счетом ничего. Наверное, он... все же бывший мракоборец.

– С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников, – продолжил говорить свою речь директор. – Вы ШУТИТЕ! – вслух на весь зал произнес Фред Уизли. Сказанное им разрядило обстановку от скоропалительного появления Грюма. По-видимому, Фред знал, что это такое.

Все громко засмеялись.

– Турнир Трех Волшебников. – Директор предпочел не услышать этой реплики. – Я думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим.

Итак, Турнир Трех Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства – Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей – и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.

За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, – продолжал Дамблдор, – но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности.

Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов.

За столом каждого факультета Константин видел людей, с не меньшим восхищением уставившихся на Дамблдора или что-то с жаром шепчущих соседям. Все рвались поучаствовать. Всем хотелось покрыть себя славой и завоевать приз. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк:

– Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте – я подчеркиваю это – семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кадидатуры на обсуждение. Это, – Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот. – признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. – Его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа. – Поэтому настоятельно прошу – не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати.

Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь – уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени!

– Ты знал? – обернулся Константин к Драко Малфою. Тот кивнул, вставая одновременно с ним: – Отец рассказал. Круто. Хотел бы ты участвовать? – Нет. И так много чем занимаюсь, а тут еще и это... – мальчик пожал плечами, – пароль знаешь?

Они уже скоро подойдут к влажной от потоков сырости стене, к их входу в гостиную Слизерина.

– Да.

Как только они спустились, шум бури стих. Пройдя наконец в свою спальню, они оба увидели остальных соседей по спальне, раньше их пришедших сюда и мирно разговаривающих о прошедшем лете. Все принялись готовиться ко сну, надевая пижамы. Константин стянул с себя футболку и принялся рыться в чемодане, и кто-то из соседей присвистнул.

– Брагинский? Это у тебя тату? Настоящая?

Мальчик обернулся. Говорил это Блейз Забини, его интонации он узнал сразу. Все сейчас тоже рылись в своих чемоданах. Но уши навострили.

– Да. Крестный таким своеобразным подарком поздравил меня с днем моего рождения, – Константин, повернув голову, поймал его слегка завистливый взгляд. – Это дракон? – спросил Драко, прищурившись. Свет в спальне был неяркий, поэтому изредка приходилось зажигать волшебные палочки. – Классно. – Да. Как-никак он сам из Китая. Драконы у них почитаются.

Он надел пижаму окончательно и нырнул в теплую постель – ее заранее согрели грелками, которые оказались между простыней, заботливо положенные домовыми эльфами.

Полог он задернул, и постепенно погрузился в сон.

====== Глава 8. Грюм. ======

Мальчик лениво рассматривал выданное расписание предметов. С утра у них был новый преподаватель по ЗОТИ. В этот раз с гриффиндорцами, чего так не любил Малфой.

Кабинет, в который они все вошли, оказался пустым. Все расселись по местам и принялись терпеливо ждать преподавателя. Он не заставил себя долго ждать, появившись в дверном проеме почти сразу после звонка.

Константин сел с Малфоем почти в самой середине третьего ряда. Рон, переглянувшись с ним и пожав плечами, сел с Дином Томасом прямо напротив, на второй ряд.

Грюм вошел в класс – такой же странный и пугающий, как и всегда. Им даже с их мест была видна его шипастая деревянная нога, высунувшаяся из-под мантии.

– Уберите эти книги, – прорычал он, увидя экземпляр «Темные Искусства. Руководство по самозащите» у Лаванды Браун. Та дернулась от неожиданности, но, взяв книгу, спрятала ее в свою сумку.

Так все постепенно и спрятали учебники обратно в сумки.

Грюм вытащил классный журнал, тряхнул своей длинной пегой гривой, убирая волосы с покореженного и усеянного шрамами лба и лица, и стал называть имена, причем его обычный черный глаз не отрывался от списка, в то время как магический голубой вращался по сторонам, устремляясь на студента, когда он или она отзывались на свои имена и фамилии.

Перекличка прошла и он спрятал журнал.

– Вы отстали – и очень отстали – в отношении заклятий. Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разбираться с Темными магами и прочими...

Итак, перейдем прямо к делу. Заклятия и проклятия. Они бывают разной силы и формы, направлений. Согласно данным рекомендациям Министерства магии, мне следует научить и обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам то, каковы из себя запрещенные Темные заклятия и что они из себя представляют, пока вы не перейдете на шестой курс – вас считают недостаточно взрослыми и зрелыми, чтобы до этого времени иметь дело с такими... вещами. Но ваш директор, профессор Дамблдор, придерживается более высокого мнения о вас и о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь гораздо лучше, чем я представляю, а я скажу так, чем раньше вы будете знать противника в лицо, тем лучше. Как же можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, который собирается применить к вам запрещенное заклятие, не станет делиться своими планами, он не будет действовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично.

Тут Константин едва сдержал свою усмешку и ясно увидел как Малфой пытается сдержать свою рвущуюся улыбку.

– ...Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бдительны и наблюдательны. Вы должны убрать это, мисс Браун, когда я говорю.

Та подпрыгнула снова и залилась краской: она что-то показывала своей подружке под партой.

Константин понял, что глаз-то непростой, коль обладает рентгеновскими чарами. Классная штука... Но лучше бы, конечно, иметь свой родной глаз вместо искусственного.

– Итак… Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством?

Руки Рона, Константина и, к большому удивлению, Невилла взметнулись вверх. Так же и Малфой важно поднял руку.

Грюм вызвал Рона.

– Ну,– очень-очень робко начал Рон. – Отец говорил мне когда-то об одном… оно называется Империус… или как-то так? – О, да, – с чувством произнес Грюм. – Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Министерству неприятностей в свое время...

Он поднялся на ноги и подошел к шкафу. Открыв дверцу, он извлек банку с тремя бегающими пауками в нем. Снова сел за стол и открыл крышку.

Грюм поймал одного из них и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшебную палочку и негромко сказал:

– Империо!

Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шелковой нити, раскачиваясь взад и вперед словно на трапеции. Он напряженно вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечетку.

Константина обуял ужас. Это же заклятие подчинения! Хотя вокруг уже все весело смеялись, но он их веселья не разделял. Впрочем, как и преподаватель.

– Думаете, это смешно, да? – прорычал он с гневом. – А понравится вам, если я то же самое проделаю с вами?

Смех почти мгновенно умолк. Мальчик поежился.

– Полная управляемость, – тихо заметил Грюм, когда паук сжался в комок и стал перекатываться по столу. – Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться, запрыгнуть в горло кому-нибудь из вас…

Рон явственно, парню это было видно со своего места, сглотнул.

– Были времена, когда множество колдуний и волшебников были управляемы при помощи заклятия Империус, – продолжал Грюм, – Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как это сделать, но это требует настоящей твердости характера и далеко не всякому колдуну или волшебнице под силу. Если возможно, лучше под него не попадать вовсе. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! – Кто еще знает что-нибудь? Другие запрещенные заклятия? Да? – вызвал он Невилла Долгопупса. Константин удивился: никогда еще тот не поднимал руку на этом предмете. – Заклятие Круциатус, – тихо, но весьма отчетливо ответил он. – Да, – заговорил Грюм. – Согласен... Надо бы чуть побольше, чтобы вы уловили суть.

Он нацелил палочку на второго паука и скомандовал:

– Энгоргио!

Паук вырос – теперь он был больше тарантула. Грюм же снова поднял палочку и шепнул:

– Круцио!

В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дергаться, качаясь из стороны в сторону. У него были ненастоящие конвульсии. От него, разумеется, не доносилось ни звука, но мальчик был уверен – будь у паука голос, он визжал бы изо всех сил. Грюм не убирал палочки, и паук затрясся и задергался еще неистовей.

Холод сжал сердце. Вот как выглядит заклятие боли... И осталось единственное заклятие, которое он знал из всего списка.

Грюм наконец убрал палочку. Невилл сидел с бледным как мел лицом.

– Боль. Вам не нужны орудия и инструменты, если у вас в арсенале есть такое заклятие. Еще? Да, мистер Брагинский?

Третьего паука уже поймали крючковатые пальцы...

– Авада Кедавра, – коротко сказал парень, чувствуя нарастающий ужас в груди. – Ага, – еще одна чуть заметная улыбка скривила неровный рот Грюма. – Да, последнее и самое худшее… Авада Кедавра… Заклятие Смерти.

И тут он мгновенно нацелил палочку на несчастного паука. Константин уже открыл рот, чтобы возразить, что не надо это показывать, но учитель уже произносил проклятые слова:

– Авада Кедавра!

Полыхнула вспышка слепящего ядовито-зеленого света, раздался свистящий звук, будто что-то невидимое и громадное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинулся на спину – без единого повреждения, но, безусловно, мертвый.

Мальчик схватился за сердце. Ему сразу стало плохо. Он задыхался от подступившей смеси ярости, ужаса и страха.

– Ни порядочности, – спокойно сказал Грюм – ни любезности. И никакого противодействия. Невозможно отразить. За всю историю известен лишь один человек, сумевший выдержать это, и его имя Гарри Поттер...

Вот как умерли его биологические родители, словно паук, что сейчас был мертвым и лежал на столе у преподавателя. С усилием Константин вернулся в настоящее.

Тот уже объяснял нюансы:

– Авада Кедавра – заклятие, требующее для выполнения серьезной магической мощи. Сейчас вы все можете достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова, однако сомневаюсь, чтобы меня от этого хотя бы насморк прохватил. Кроме, пожалуй, одного из вас, я чувствую его магию своей кожей... Но ничего, я здесь для того и есть, чтобы научить вас, как это делать.

Константин поймал устремленный на него взгляд пытливого магического глаза Грюма. Он никогда не сможет воспользоваться этим заклятием, он откуда-то знал это. Если только это не будет угрожать его близким людям...

– Возникает резонный вопрос – если все равно нет и не существует противодействующего заклятия, то зачем я вам это все показываю? Затем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнетесь с этим нос к носу. БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ!

Остаток урока они провели конспектируя параграфы к разъяснениями про эти три Непростительных. Мальчик не мог дождаться конца урока. Ему становилось все хуже и хуже. Даже Малфой стал как-то подозрительно на него коситься.

Как только прозвенел звонок, он спокойно пошел в мужской туалет и наложил на кабинку гасящее все звуки заклятие.

Его вывернуло на изнанку от того, что еще сейчас стояло перед глазами...

Явившись с мертвенно-белым, как у смерти, лицом и очень усталым на зельеварение, как Снейп, перед которым он по обыкновению плюхнулся на самую первую парту, коротко приказал пересесть ему на заднюю парту и дал простейшее задание.

Но так и не объяснил мотива своего поступка или, быть может, понял и знал...

Работа вернула мальчика в привычную колею, но он не был так уверен, что ему ночью не будут сниться кошмары.

И правда...

В темноте... даже не темноте, а непроглядном тумане, стоял юноша и не знал, куда нужно идти – дорога перед ним раздваивалась: он был на перекрестке. Почему-то ему был важен собственный выбор, словно он чего-то решал.

Вокруг клубилась тьма. Он медлил, прежде чем шагнуть на правый путь.

Пошел по нему. Звуки его шагов далеко разносились по всему пространству. Четкий, методичный шаг...

Он пришел к ржавым-ржавым весам, наподобие которых держит богиня Фемида с завязанными глазами. На одной чаше стоял его крестный, Альфред Ф. Джонс. Он дико, истерично засмеялся, увидев мальчика в его глазах не было ни намека на понимание, только алчность. На другой, свесив ноги вниз, сидел его отец. Молча. В одиночестве. А вокруг Джонса были видны черные тени, которые шептались; их шепот был похож на трепет ветра.

Сзади же России фигуры были зримыми, но... Это были военные. Мертвые и покрытые кровью, так как Константин видел их раны и опустевшие, лишенные жизни глазницы.

Они оба висели наравне.

Перед Константином из самой середины выплыл Артур, и сказал единственное слово:

– Выбирай.

Еще позади весов мальчик, вглядевшись, увидел кресло, похожее на трон, а на нем восседал Ван Яо в самых роскошных одеждах и головном уборе их тех, что ему доводилось видеть. Сила и власть, исходящая от него, чувствовалась всей кожей.

Альфред засмеялся еще более дико. Мальчика обуял ужас. Иван же молчал, все так же восседая на чаше весов. И ничего не говорил, лишь глядел прямо в глаза своему приемному сыну.

Мальчик почувствовал тяжесть у пояса. Он увидел меч наподобие того, что он держал когда был еще маленьким.

Обоими руками он стиснул рукоять. Артур, ехидно улыбаясь отступил влево.

Мальчик пронесся мимо него, и тот даже ничего не успел крикнуть; Константин нанес удар по колонне, на которой и держались обе части.

Джонс с воем рухнул спиной назад, не удержавшись на своей чаше, и скрылся в темноте под чашей, а Иван аккуратно спрыгнул с чаши на пол. Мертвые пошли за Иваном.

У Константина это вызвало оторопь. Сила, что сейчас была у Ивана, сияла подобно яркой звезде. Он оказался в своем пальто, которое теперь не носил из-за краха СССР, и толстых, коричневых перчатках.

Но без шарфа.

Яо встал, так как Иван направился прямо к нему. Оба молчаливо глядели друг на друга, а сзади мертвое войско Ивана Брагинского волком глядело на живое войско КНР...

По их ногами потекла рекой алая кровь...

Константин рывком вынырнул из сна, тяжело дыша. Соседи мирно спали (к счастью, он их не разбудил) и он перевел глаза на будильник – всего-то три тридцать четыре. Надо досыпать.

Но сон почему-то не шел, даже наоборот, мысли завертелись как белка в колесе.

Что же означает его сон? Предупреждение? Просьба? Призыв сделать выбор?

Неясно. Все слишком размыто.

Он все же уснул, закутавшись в одеяло поплотнее.

Через несколько недель к ним вот-вот должны были приехать зарубежные гости. Весь замок убирали сверху донизу, и учителя готовились к приезду иностранцев.

Мальчику же все чаще нездоровилось, и он отправил письмо отцу.

Он предчувствовал, что вот-вот грянет перестройка. Но толком не знал, когда именно.

Однажды он безуспешно опаздывал: проспал, чего решительно сам от себя никак не ожидал. Слегка болела голова, но он проигнорировал боль. Оделся и пошел в Большой зал.

По дороге так резко прихватило внутри, что он схватился за живот. Боль ослепила его, и он оставшиеся пару метров просто шел на звук. Во рту почувствовался привкус соли.

Он, пошатываясь, вошел в Большой зал, и тут весь мир погас...

====== Глава 9. «Константин Брагинский». ======

Иван шел, тяжело ступая по каменным ступеням – боль от все еще появляющихся новых ожогов (хотя и гораздо меньших по размеру) от лесных пожаров, бушующих на русской земле, не стихала. Он был почти весь в бинтах, кроме лица, так как по всем телу были россыпи этой напасти. Он спешил.

К счастью, персональный самолет прибыл на место быстро, и его встретил там Артур, такой же взволнованный как и он сам.

– Как Константин? – спросил Иван, спрыгивая наконец-таки на землю и выжидательно глядя на него. – Плохо. Боли по всему телу, воет от нее и скулит во весь голос. Дают все необходимые зелья, что приказано, но пока без толку... – Зелья здесь не помогут. Сколько времени прошло с того дня, как он упал посреди Большого зала, ты не в курсе? – Брагинский сел с ним на заднее сиденье кэба. – Почти четырнадцать дней... – Мы будем перемещаться? – пытливо спросил Иван на русском. – Нет. Нас ждет портал... Сегодня открытие Турнира Трех Волшебников, – так же по-русски произнес Кёркленд. – Неплохо, но смотреть я не буду...

Мальчик от боли едва дышал. Сознание иногда мерцало, но в некоторое чувство он приходил. Боль стала его постоянным спутником, сковывая от кончиков пальцев, до, казалось, кончика носа. Он потерял счет времени, не знал, сколько он лежит здесь...

Жар не сходил, на лбу то и дело проступал пот: пить хотелось до ужаса, но вода давалась где-то раз в несколько часов. Меж этих часов были зелья, которые никак не действовали, или действовали весьма слабо.

Отца бы поскорее, хотя он его предупреждал – он не сможет контролировать эту дикую боль.

Мальчик закусил уголок подушки – адская боль прошла по позвоночнику, и он чуть не вскрикнул на все Больничное крыло. Руки судорожно царапали простыню.

Темнота вновь захватила разум, и он отключился от новой вспышки боли, которую сдержать было уже не в его силах.

Очнулся он ближе к ночи. На лбу лежало что-то ледяное, холодное, приятное... Чуть-чуть приоткрыл глаза. Совсем рядом с ним, по левую сторону, зашевелилась расплывчатая большая тень. Она шепотом разговаривала с Помфри, ее голос он узнал. А вот втрой голос, голос тени... Был странно знакомым.

– ...он так страшно кричал, будто бы его пытают или режут по живому! – шепотом произнесла она, – Я ничего не могу понять! – Идите спать, – посоветовал мужской, с хрипотцой голос. Сердце паренька наполнилось всеобъемлющим чувством защиты. – Я с ним посижу, ведь я для этого приехал к нему с материка...

Удаляющиеся шаги.

– Константин, – лицо отца неожиданно стало гораздо отчетливей – то упал свет от чего-то, по его мнению, свечи; он говорил шепотом, – Ты очнулся? – Кажется, – хрипло, сорванным голосом произнес парень. – Ты приехал? – Да. Несколько часов назад, – ледяная рука погладила его по лбу и остановилась на голове, приятно ее охлаждая. – Как ты? – Боль... такая... Даже рассказать трудно. – Чувствую, – Иван слабо улыбнулся, убирая руку, – но я ничего не могу сделать... – Ты уже сделал... Что приехал сюда. Ауч!

Боль ударила в голову так, что он, не удержавшись, схватился за виски. Закашлявшись, он понял, что дышать почти невозможно – из носа потекла потоком кровь, словно в нем что-то сломали.

Руки России резко перевернули сына со спины на живот, вынуждая согнуться. Приложил он к носу и полотенце. Но Константин помаленьку начал дышать более осознанно. Боль все еще била, как и хлестала носом кровь, но уже гораздо слабее.

Кровь перестала идти. Иван применил очищающие чары, убирая разводы на простыне, одеяле, подушке и на полотенце, и аккуратно перевернул его обратно.

– Когда уже это кончится? – спросил мальчик, едва снова не вскрикнув от нахлынувшей боли. – Я уже просто не могу... Силы на исходе... – Терпи. Я рядом, если что.

Парня очередной раз скрутила боль, которая затмила все вокруг...

Снейп выжидательно глядел на Ивана Брагинского, которого, впрочем, ожидал здесь увидеть. Его интересовало здоровье подопечного.

– Пока ничего не могу сказать, – честно сказал Иван. – Ему легче, но не факт, что эта гадость прошла хотя бы частично... Она в самом разгаре: перестройка длится в среднем четыре-три недели.. – Но почему? – Такова особенность русского организма. Вы развиваете и постепенно “затачиваете” магическое ядро и магическую силу. Но то, что вы можете его и не развить даже до самой смерти – общенаучный, признанный факт. Мы же... Наша магия сразу, сразу после перестройки, перестает колебаться. То есть, если ты сильный маг, то это будет видно сразу же. Слабый – тоже видно сразу. Но есть одно и очень большое “но”. Совсем слабые волшебники умирают. Сейчас гораздо реже – есть лекарства и все-все, но случаи все же такие есть. Умирает примерно один из пятидесяти – сорока человек. У мага меняется все – как и сама магия, так и магический фон, облик внешний может измениться тоже. Магии подвластно почти все, кроме оживления мертвых в живых снова... – И? – спросил Снейп подняв брови. – Мой сын переживет эту перестройку и больше магия скакать не будет. Он вообще молодец – терпит, – Брагинский постучал пальцами по стеклу. – Нужно только ждать. – Значит, ждать...