Текст книги "Костанътинъ (СИ)"

Автор книги: Кайнэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)

– Похоже, это нас ждут, – обратился мальчик к крестнику. Тот, тяжело вздохнув и стиснув зубы, сделал шаг вперед.

Гилберт не очень сам любил этого персонажа – слишком уж веселым и жизнерадостным тот был, да еще изредка мешал и им с братом – таскался хвостом за Людвигом. Но став частью России, он начал относиться к нему с пониманием – Иван часто говорил о некоем “защитном механизме”. Например, сам Иван просто иногда сидит с бутылкой или в компании (или еще его зелья – тоже отвлечение хорошее; или долгое нахождение на природе – чтобы снять с себя стресс; или его хобби – вязание или приготовления пищи); Германия, его брат, занимается физкультурой... А у Венициано – это веселость, паста, мороженное, живопись... К примеру. Ничего такого в жизни воплощений, отличающего их от обычных людей, практически нет. Кроме “почти бессмертия”.

– В-е-е, привет, Гилберт! – и паренек весело заключил не успевшего отпрянуть от него подальше бывшего Пруссию. Тот стоял со стоическим выражением лица и терпел его объятия. Константин только посмеивался, – а ты, – продолжил Италия, – как я понимаю, Константин, сын Ивана Брагинского, Российской Федерации?

– Да... Э-э-э... – запнулся парень. Варгас наконец-то отпустил Байльшмидта.

– Венициано. Венициано Варгас. Мне говорил Иван по телефону о том, что ты будешь участвовать в турнире от своей школы... Ты похож на него, правда! Идемте!

– Варгас, Великому мне нужен отдых. Я – в отель и хочу отоспаться, – не терпящим возражения голосом, немного устало произнес Калининград. – Константин – на тебе тогда... Потом я хотел бы почти на наше старое место... Пивнушка там осталась, ты не в курсе?

Италия чуть наморщил лоб, в глазах что-то замелькало; Константин знал, что это признак того, что воплощение ищет то или иное место у себя в стране. Отец и крестные делали абсолютно так же.

– На месте, – провозгласил Венициано. – Я провожу вас в отель, там покидаешь вещи, Константин... И сможешь поспать, Гилберт.

Они все трое пошли в строну парковки.

Закинув вещи в отель, и оставив там дядю Гилберта – отсыпаться, Константин двинулся с гостеприимным Италией на экскурсию по городу. Местами они ездили по городу; иногда ходили, где нельзя было проехать, оставляя машину.

Оба нашли общий язык, разговорившись об искусстве, архитектуре. Венициано демонстрировал известные памятники архитектуры, мальчик покатался с ним и на гондолах с гондольерами. Константин нередко проводил параллели с находившимися в России объектами. Обилие мостов, дворцов, соборов...

Город был чудесен и восхитителен, по своему.

Но этот, на первый взгляд, простой и бесхитростный паренек Венициано Варгас, великолепно владел информацией о самых различных ядах...

– Ого, – восхитился невольно Константин его познаниям, – так вы, получается, весьма опасны!

Италия быстро улыбнулся, но другой, иной, странной у него улыбкой. Мальчик попросил его еще привести и к зданию, где должен был проводиться первый тур.

Здание оказалось на материковой части Венеции, почти рядом с гостиницей, где они остановились. Показал Италия как в него и заходить – с черного хода, так как это было частично заколдованное здание. Константин этому очень обрадовался – можно теперь точно долго спать и не опоздать! Тем более, пешком до него – минуты три-четыре. Тем временем, небо начало темнеть, и захотелось есть

После паренек с Венициано пошел в один из ресторанчиков, очень рекомендуемых хозяином Северной Италии.

Италия сделал заказ – тут Константин предоставил ему выбор, так как он знал, что тот более опытен в местной кухне.

Паста с морепродуктами пришлась пареньку по вкусу. Наворачивая макароны за обе щеки, так как сильно проголодался, Константин вдруг подумал об отце.

– Вы не знаете, приедет ли сюда мой отец?

Италия замер с куском пиццы пеперони в руке. Аккуратно опустил кусок, который еще не успел донести до рта. И положил его на тарелку.

– Я не уверен, что он вообще приедет. Ведь карантин очень жесткий – все его боятся и подступающей болезни... Я не могу тебе ничего сказать, но я знаю одно – допуска на мою территорию он у меня не попросил. – Немного виновато развел руками Венициано.

– Спасибо за ответ, – погрустнел на глазах парень. – Послезавтра состоится первый тур... И навряд ли он успеет.

– Не грусти... Вот, к примеру, твой крестный, Артур точно будет... Он уже на территории, – Италия как всегда искал во всем положительные стороны, – и Альфред точно прилетит, завтра уже...

– Здорово, – улыбнулся одними уголками губ Константин.

В ресторан неожиданно вошел Гилберт... С Артуром вместе.

– Во черт! – выдохнул Константин, разглядывая их, – они оба точно набрались! Мне надо идти, я очень рад был с вами познакомиться, Венициано...

– Взаимно, Константин, взаимно...

Мальчик змейкой проскользнул мимо них, но их сейчас не волновал их крестник – оба направились к барной стойке.

Он не стал зацикливать на них внимание и пробежал до отеля.

Комментарий к Глава 11. Италия. (1) Как-никак у них – конец января, начало февраля. Примечание автора. Можете посмотреть в Википедии раздел “Климат”.

====== Глава 12. Первый тур. ======

Константин с маниакальным видом держал в одной руке надкусанный бутерброд, а в другой – легкую, много раз подклеенную скотчем книжицу. Гилберт то и дело переводил свой взгляд с чашки кофе на чуть бедноватого, явно не выспавшегося ребенка.

– Тебе надо поесть, – обратился к нему крестный, в очередной раз увидев паренька, который, не успев надкусить, снова уставился на страницу в книге и замер с куском в руке. – Ты же сегодня долго будешь...

В ответ он получил нечитаемый взгляд.

В здании, куда он пришел вместе с крёстным, было довольно людно. Самые разные дети от примерно возраста Константина до явно совершеннолетних, серьезных, молодых зельеваров, готовых сцепиться за первые, вторые и третьи места.

Тем более, за первое тире третье место – для старших, полагались гранты на обучение в самых известных, мировых, магических институтах.

Все будут биться на смерть.

У Константина и его возрастной группы были просто милые сердцу грамоты, кубки и призы.

Везде слышалась самая разнообразная и многоголосая речь на разных языках. Маги Англии, Франции, России и Германии считались лучшими из лучших. Но в последнее время и Америка с Китаем здорово “нарастили плоть”, особенно в этом деле отличился Китай.

Мальчик вертел головой по сторонам, рассматривая большое разнообразие одежд и лиц.

Они с Гилом держали свой путь на четвертый этаж. Там и будет нужная аудитория.

Почти все были со своими учителями, если надо – деканами и с родителями, которые молчаливо или тихо успокаивали своих дико нервничающих чад.

Жаль, что с ним не было отца...

Гилберт залез с ногами на подоконник. Оставалось всего пятнадцать минут. Константин протянул ему сумку со словами сказанными по-немецки:

– Перед смертью не надышишься.

– Да не нервничай ты, пройдешь, столько знаешь же! Не даром тебя учил сам Иван Брагинский! – хмыкнул Калининград. – Гордись!

– Не знаю. – Развел руками паренек. – Просто не знаю что будет, а неизвестность меня пугает больше всего на свете.

Сзади послышалось чье-то покашливание. И Константин, подпрыгнув, обернулся, мгновенно узнавая(даже скорее ощущая кожей) тон кашля.

– Отец, – и мальчик повис на шее у Ивана.

Гилберт покачал головой: из крайности в крайность – ну точно как папаша!

Иван был одет в новехонький костюм как раз из подарка Константина, когда тот был в Китае – в черный с драконами и подсолнухами. Выглядел он очень эффектно и ярко. Покалеченное горло закрывали белые бинты.

– Привет, мой хороший. Я рад видеть тебя, – Иван отстранил от себя улыбающегося во все тридцать три зуба Константина. – Мне пришлось разбудить Венициано звонком поздно ночью – спеша к тебе, совсем позабыл о допуске...

Тут дверь начала открываться и мягкий голос на английском по громкой связи на все знание произнес:

– Уважаемые студенты и ученики, прошу всех зайти в свои аудитории для прохождения первого тура! Уважаемые студенты и ученики, прошу всех зайти в свои аудитории для прохождения первого тура! Уважаемые студенты и ученики, прошу всех зайти в свои аудитории для прохождения первого тура!

– Тебе пора, – слегка грустно улыбнулся Иван, – удачи. Ни пуха, ни пера!

– К черту! – звонко крикнул Константин, приободренный видом отца, и поспешил вовнутрь незнакомого кабинета...

Войдя в кабинет, он увидел что каждое рабочее место огорожено с трех сторон магической пленкой. Это защита от подсматривания. Также он увидел стопку котлов, явно мешочки с ингредиентами, весы с гирями самых разных калибров – от самых маленьких, до самых больших, бутыли с жидкими ингредиентами(подписанными – так как он был всего на первом курсе)... А потом еще и маленькое устройство с одним-единственном наушником. Чтобы слышать перевод с итальянского языка.

Вообще кабинет больше всего напоминал ему Колизей в Риме. Тоже самое, только там, внутри – сидят принимающие первый тур конкурса. Комиссия была из трех человек.

Он занял крайнее место слева, у стенки рядом, на первом ряду. И надел устройство и нашел на вкладке русский флаг. Можно было бы и на английском, но Константин зря рисковать не хотел. В наушнике сразу же начались проговариваться стандартные приветствия.

И кончились. Он уставился на вставшего незнакомого ему человека в темно-синей мантии. Тот раскрыл рот и в наушнике приятный мужской голос произнес:

– Здравствуйте, студенты первых, начальных курсов всех школ и всех стран! Перед вами ваши задания...

Константин, как и остальные, синхронно взглянул на стол. Свитки, которые тоже мирно лежали на столе, горели ярким синим огнем.

– Здесь все просто: вы готовите все эти зелья что написаны здесь – можно пользоваться единственной книгой, так как вы еще толком не знаете рецептуры... Кто из всех вас сварит больше и правильно зелий, тот и получит с первого по сороковое место. Да-да, этот тур уже рассчитан на отсев слабых учащихся. Вас же – шестьдесят. Вы получите баллы – за первое – сорок, за второе – тридцать девять и так далее по убывающей. Сороковое место получит один балл.

У вас, в запасе, ровно три часа! Внимание! На старт...

Константин напрягся...

– ...Внимание... Марш! Удачи всем!

Константин быстро сломал гербовую магическую печать Италии на свитке...

Соревнование началось.

Константин, дико усталый, выполз одним из последних – по другому не назовешь, с первого тура. Пить хотелось дико, как и есть, но еще больше потребность была во сне.

– Ну как? – спросил Иван, внимательно вглядываясь в лицо сына. Тот махнул рукой.

– Пока идет обсуждение, – он плюхнулся на сводное место между отцом и крёстным. – И списки вывесят. Ориентировочно через час...

Иван протянул вместо ответа – термос с чаем и пакет с пирожками и бутербродами, от которого шел самый чарующий и заманчивый запах на свете. Константин весьма обрадованный едой, начал жадно вгрызаться в милую сердцу и более привычную докторскую с черным хлебом.

– Я по ней соскучился, – признал мальчик, вытерев наконец рот и руки влажными салфетками и держа в руке крышку от термоса наполненную чаем.

Иван, довольный, заулыбался.

– Идем? Или ты до туалета сначала? – спросил Гил у мальчика, поднимаясь, – если что – я с тобой.

– Та-ак, ну давай до туалетной комнаты. – Определился Константин. – Потом можно прогуляться по зданию.

– Идет.

После возвращения из мест не столь отдаленных, вся компания направилась гулять по зданию. Большая часть учеников тоже гуляла, лишь первый этаж(старшие ученики) был почти пуст.

Через минут сорок пять, они снова зашли на этаж.

Большие листы бумаги висели на всех стенах. Толпа народа – особенно большая кучка, была у самого кабинета, где все и проходило. Кто-то радостно ликовал, все шептались, а кое-кто уже и плакал, не найдя себя в списке.

Константин с отцом и Гилом подошли к тому, что был ближе своего к ним. И Константин почти сразу же нашел свою фамилию – ему дали...

– Тридцать девять баллов! – ликующе воскликнул мальчик. – Второе место! А кто интересно, первое занял?

– Никто, – Гил внимательно просмотрел список вдоль и поперек, – а, вот еще тридцать девять... Похоже кто-то из Китайской школы. Первого места нет ни у кого...

– Мне на последнее зелье немного не хватило, буквально минут пять-десять. – Признал Константин.

– Ничего, супер, молодец! – взъерошил ему волосы Иван. – Ну, идем отмечать?

– Да! – ответил ему дружный хор из двух голосов.

====== Глава 13. Тайна Визжащей хижины. ======

– Ну, – произнес немного лениво Константин, – и что я пропустил? А?

Этот вопрос он задал Гермионе, которая почти сразу же поперхнулась кусками тыквенного пирога.

– Ты много пропустил... Событий. – Передернулась Гермиона, вставая из-за стола Когтеврана. – Идем, введу в курс дела...

Мальчик подарил ей одну из венецианских масок, привезенных в качестве подарков друзьям. Темно-синяя из шелка, бархата и красивых кружев, она выглядела очень богатой. Но обратил внимание, что подруга бледноватая и явно давно не высыпалась.

Они сели на один подоконник в укромном уголке.

– На Рона, к-хм, – ее взгляд метнулся на рыжеволосого парня, – напали.

– Но я видел его в Большом зале!

– Подожди, не гони гиппогрифов! Сириус Блэк с ножом стоял у его изголовья одной ночью. Но Рон, проснувшись, увидел его, и, закричав, спугнул.

– Дела... – протянул подросток. – Выходит, ужасно весело было.

– Еще как... Еще как... А еще мы с ним поссорились.

– КАК?!

– Он считает, что мой кот съел его крысу. Мы переругались с ним. Но доказательств, что мой кот не съел ее, у меня нет. – Девочка тяжело вздыхает.

– Круто я съездил на первый тур.

Отец прислал письмо в самом конце марта. Едва он взял письмо у Импера, как он увидел расплывшиеся буквы почерка.

Брагинский-старший явно плакал, написав это письмо. В каждой строке сквозила боль, отчаяние и дикая злость, неспособность вернуть все назад или отомстить, бессилие.

Террористки-смертницы совершили в метро два теракта. 29 марта в 7.56 прогремел взрыв на станции московского метро «Лубянка», а 8.39 – второй взрыв на станции метро «Парк культуры»...

От расписанного в письме Константину стало нехорошо на душе. Но самое главное он увидел в самом конце.

Погибла одна из его бывших одноклассниц – друзей по школе. Отец приходил на ее похороны, от имени Константина положил цветы на ее могилу.

Одна слезинка прочертила свой путь по щеке и упала.

– Константин, ты чего? – поражено произнес Малфой, отношения с которым у него вернулись в прежнюю колею, так как Рона он не поддержал, принял сторону Гермионы. Ничего не доказывало, что Живоглот ее съел. Она могла и убежать...

– Что произошло? – раздался сверху голос Снейпа, как раз проходящего к столу преподавателей, увидевшего, что ученик ничего не ест и он бледен как полотно, в добавок у него в руке распечатанное письмо, и в глазах стоят слезы.

Мальчик поднял на него отчаянно слезящиеся глаза и усиленно проморгал, с трудом сдерживая себя.

– В России совершен акт насилия над людьми. – Хриплым голосом произнес он. – Две женщины на станциях в метро взорвали в час-пик бомбы... Погибло огромное количество людей, и в том числе моя магловская подруга. Отец... Отец в ужасе, а я не смог прийти на ее похороны и с ней попрощаться...

– Сожалею, – сухо произнес профессор.

– Ужас, – сказал Малфой и было неясно, сожалеет он о погибших или нет.

– Пусть земля ей будет пухом, так говорят у меня на родине... – грустно произнес парень.

Приближались экзамены. Мальчик мало волновался о них – он смог нагнать всех, не смотря на свое временное отсутствие.

Неплохо обстояло дело с патронусом. Он научился после долгих попыток создать телесного патронуса-медведя, и Люпин был им очень доволен. Тренировки постепенно отпали – не было нужды их проводить, и у Константина высвободилось много свободного времени. Но он не забывал материал, иногда заставляя медведя ревом напугать в гостиной кого-нибудь.

Но его волновало еще и то, что Рон решительно не хотел мириться с Гермионой, и игнорировал их. А тут еще и этот случай с Сириусом Блэком...

Выбило из колеи его и второе письмо из России. Его написал дядя Гил, тайно от Брагинского. Беды в этом году словно решили накинуться на Россию со всех сторон, испытывая на прочность.

Обострились, неожиданно и резко отношения с Польшей. Рухнул самолет с польским президентом Л. Качиньским, его женой и важными государственными работниками. Все, находящиеся на борту, погибли. Они летели на траурные мероприятия, приуроченные к 70-й годовщине расстрела 22 тыс. польских пленных в Катыни. По счастливой случайности самого воплощения Польши не было, иначе бы Феликс Лукашевич серьезно пострадал.

Но Феликс сразу же наехал на Ивана, что это его диспетчеры неправильно давали координаты и советы самолету. Иван, в свою очередь, говорил о том, что пилоты воздушного судна тоже могли ошибиться, а если виновны его ребята, то они получат заслуженное наказание. Но расследование пока шло медленно, а у них обоих терпение было на исходе. На одном из общих собраний едва не дошло до мордобоя... Их пришлось оттаскивать друг от друга.

У его крестного Америки тоже было не все ладно. У побережья штата Луизиана после 36-часового пожара затонула платформа, управляемая нефтегазовой компанией «Бритиш Петролеум» (ВР), произошла крупнейшая в истории США утечка нефти, в Мексиканский залив вылилось около 685 тыс. т сырой нефти (ежедневно – до 5,5 тыс. т). Все было загрязнено, нужны были силы и деньги на расчистку. Альфред был болен от всего этого кошмара, свалившегося на него.

Девятого мая произошел взрыв в России в шахте «Распадская». Иван едва не потерял сознание прямо на трибуне стоя рядом с президентом. Только чудом ему удалось это сделать позже, когда прогремел второй взрыв – там уже находились спасатели. Погибло шестьдесят шесть человек, вместе со спасателями.

Константин все больше и больше приходил в ужас – ну что это за год-то такой у отца несчастливый?!

С началом экзаменационной сессии на замок опустилась удивительная, почти неестественная для этих мест полных детей тишина. В понедельник, ближе к обеду бледные и замученные третьекурсники выходили с экзамена по трансфигурации, обсуждая результаты и горько жалуясь на трудность заданий – требовалось, например, превратить фарфоровый чайник в черепаху.

Константин, собрав себя в кулак, смог выполнить все более-менее на хорошем уровне. Но тоже выполз из кабинета с облегчением.

Сетования Гермионы из-за того, что ее черепаха получилась уж очень похожей на морскую вместо обычной, вызывали только всеобщее раздражение. Константин откровенно поржал над ее проблемами.

Самый поганый, по мнению Константина, был экзамен по прорицаниям. Он-то и превзошел все его ожидания.

Профессор Трелони предсказала что:

“... Темный Лорд одинок и брошен друзьями, покинут последователями. Его слуга провел в заточении двенадцать лет. Сегодня вечером, до наступления полуночи, слуга обретет свободу и выйдет в путь, чтобы воссоединиться с господином. С поддержкой верного слуги Темный Лорд воспрянет вновь, еще более великим и ужасным, чем когда-либо доселе. Вечером… до полуночи… слуга… отправится… на воссоединение… с господином…”

Константин был единственным свидетелем, и остался в полном недоумении: это она о Сириусе Блэке или о ком-то другом? Он не был дураком, чтобы не увидеть в ее словах истинного пророчества...

Они с Гермионой вышли погулять. И тут увидели рыжего кота, а в зубах у него...

– Короста! – вырвалось у Константина, мгновенно узнавшего крысу Рона. Та барахталась у него в острых зубах.

Но кот, увидя их, перешел на прыжки, быстро удаляясь от них. Мальчик с девочкой побежали за ним.

– Живоглотик! Глотик! Отдай!

– Вот, ну... у тебя... и кот, Гермиона, – Константин уже морщился от колотья в боку от быстрого бега за животным. – Молниеносный...

Кот неожиданно образцовой ласточкой нырнул под дерево и дерево неожиданно ожило.

Константин чудом успел увернуться от хлещущих ветвей, перекатившись по земле.

– Гремучая Ива! – Гермионе тоже пришлось рухнуть на землю.

– Вот шкет мелкий! Умен, зараза! – насмешливо произнес Константин, аккуратно поднимаясь с земли, помогая подняться и самой Гермионе, и отходя от буйной Ивы. – Мы его там не достанем!

Рыжий кот насмешливо блеснул своими глазками из-под коряги и тут дерево неожиданно замерло, словно на него наложили чары помех. И нырнул в темный лаз, который, оказывается, был у корней дерева.

Оба, не сговариваясь, снова рванули за котом с крысой в зубах. Константин поспешил за ним – пролез в нору головой вперед и по земляному накату соскользнул на пол низкого туннеля. Глотик поджидал неподалеку, его глаза сверкали фосфорными угольками. Еще мгновение – и рядом приземлилась Гермиона.

Кот драл когти дальше. Это же пришлось сделать и им. Туннель был прямо им впору – идти не прогибаясь от низости потолка.

– Куда ведет этот туннель? – чуть слышно спросила Гермиона.

– У меня есть одно подозрение... В Хогсмид. – Тихо произнес мальчик, сказав волшебной палочке “Люмос”, чтобы не идти в темноте.

Впереди маячил пушистый хвост Живоглота, насмешливо то исчезая, то вновь появляясь. Гадкий кот не выпускал своей добычи.

Но вот туннель пошел вверх, затем свернул, и Живоглот куда-то исчез. Сбоку Константин увидел слабый свет, падающий из какой-то дыры. Они с Гермионой на мгновение замерли, переведя дух, подошли к ней, подняли волшебные палочки и заглянули внутрь.

С той стороны оказалась комната – пыльная и разоренная. Обои клочьями свисали со стен, весь пол в грязи, мебель сломана, словно кто-то ее крушил, окна заколочены досками.

Парень взглянул на Гермиону, вид у нее был изрядно напуганный, но она согласно кивнула.

Он протиснулся в проем и огляделся. Комната была пуста, но справа виднелась открытая дверь, ведущая в полутемный коридор. Гермиона снова сжала руку Константина, ее широко открытые глаза пробежали по забитым окнам.

– По-моему мы в Визжащей хижине. Точно!

Константин тоже огляделся, рядом стояло разбитое деревянное кресло на трех ножках и с выломанными подлокотниками. Гарри с сомнением покачал головой:

– Это явно не привидения натворили.

Над головами у них послышался какой-то скрип – на втором этаже явно что-то происходило. Друзья уставились в потолок, Гермиона с такой силой ухватилась за руку мальчика, что у него онемели пальцы. Обернувшись к ней, он вопросительно поднял брови – Гермиона, соглашаясь, кивнула еще раз.

Тихо вышли в прихожую и начали подниматься по шаткой и валкой, гнилой лестнице. Все вокруг покрывал толстый слой пыли, но на полу виднелась широкая чистая полоса: видно, что-то тащили наверх, и совсем недавно.

Поднялись на темную площадку.

– Нокс, – произнесли вместе как можно тише, и свет на концах палочек погас. Перед ними была единственная чуть приоткрытая дверь. Подкравшись, они услышали внутри какое-то движение, чей-то приглушенный стон и короткое басовитое мурлыканье. Друзья в последний раз обменялись взглядами и кивками.

Твердой рукой выставив перед собой волшебную палочку, Константин ударом ноги широко распахнул дверь. На великолепной кровати с пыльным пологом на четырех столбах возлежал Живоглот. Увидев вошедших, он опять громко заурчал. А рядом...

Грива спутанных грязных волос свисала ниже плеч; не будь глаз, горевших в глубоких глазницах, его можно было бы принять за мертвеца – воскового цвета кожа так туго обтягивала кости лица, что оно походило на череп, желтые зубы оскалились в усмешке. Это был Сириус Блэк. В руках у него была крыса Рона.

– Экспеллиармус! – каркнул он, направив на друзей волшебную палочку.

Палочки Константина и Гермионы вырвались из рук и, взмыв в воздух, оказались у Блэка.

– Вы! – воскликнула Гермиона от испуга, но Константин мертвой хваткой вцепился в нее и с силой задвинул себе за спину, как более слабую. – И все это время вы были здесь!

Константина обожгло изнутри кипящей ненавистью к преступнику. Но он сдерживался. Нужно знать, с кем имеешь дело. Тем более, это взрослый противник.

– Здесь, – голос Блэка звучал неровно, надтреснуто, как будто он давно разучился говорить. – Здее-е-е-сь.

– Что вам от нас, школьников нужно? – спросил Константин, при этом незаметно нырнул рукой в карман. Там у него был армейский нож взятый с собой на всякий случай.

– Вот эта крыса... В прямом и переносном смысле, – тяжелые веки немигающе смотрели на парня. – Только один умрет этой ночью...

– Крыса? – мальчик непонимающе взглянул на покалеченное животное. И тут же перевел взгляд на бывшего узника.

Черные глаза... черные глаза...черные... глаза... Где он мог их видеть? Ну конечно!

– Вы умеете превращаться в пса! – глаза Константина наполнялись все большим и большим осознанием. – Я именно вас тогда кормил, в том году!

Бывший заключенный кивнул:

– Спасибо. Хоть более-менее человеческая еда, а все крысы для крысы...

Гермиона сзади задрожала мелкой дрожью. Разговор Константину казался все более сюрреалистическим.

– А что мы тут делаем? Почему Живоглот вас не боится?

– Это умный кот. Он сразу раскусил, что я – не собака, как и крыса... которая по сути своей крысой и является. – Блэк погладил кота и тот замурчал от удовольствия. – Крыса не твоя, я знаю это, но именно-то она мне и нужна.

– Это мой кот, – подала Гермиона свой дрожащий от напряжения голос. – А крыса – друга Рона Уизли.

– Знаю. – Тот достал скомканную газету, где была напечатана фотография. – На фото я его и узнал.

– Кого? – страх отступил, но сменил место полному непониманию ситуации.

– Питера Петтигрю.

– Я все еще не понимаю... Тогда зачем он... Или это не он? – запутался Константин мертвой хваткой, вспотевшей рукой сжимая в кармане тяжелый нож.

– Ты не знаешь, где именно сейчас Гарри Поттер? Именно этот ублюдок и сдал его родителей Волан-де-Морту.

Сердце пропустило удар. На душе вновь налилась тяжесть. И это значит ему якобы все сказали?! Правду?!

– Знаю... Знаю я Гарри Поттера, – с трудом заплетающимся языком произнес Константин, пытаясь устоять на ногах. – Еще как знаю...

– Ерунда! Это все бред сумасшедшего! – произнесла Гермиона, – никаких новых анимагов в этом столетии не было зарегистрировано! В нем всего семь таких магов, и вашей фамилии, с фамилией Петтигрю, там не было!

– Тихо! – Гаркнул довольно злобно Константин. Ему не терпелось узнать про своих настоящих родителей.

Вдруг внизу послышались шаги, там явно кто-то ходил.

– Мы здесь! – неожиданно крикнула Гермиона. – Здесь, наверху! С нами Сириус Блэк! Скорее!

Блэк испуганно дернулся, так что Живоглот едва удержался на кровати. На лестнице уже звучали шаги, а он все стоял, не в силах шевельнуться от прозрений.

Дверь с грохотом распахнулась, Константин стремительно обернулся. В потоке красных искр в комнату ворвался профессор Люпин – в лице ни кровинки, в поднятой руке волшебная палочка. Его горящий взгляд скользнул к Гермионе, прижавшейся к стене, от нее – к Константину, который замер у той же стены, и остановился на самом Блэке.

– Экспеллиармус! – приказал Люпин. Он проворно схватил их и прошел внутрь комнаты, не спуская глаз с Блэка.

Профессор Люпин заговорил необычным взволнованным голосом:

– Где он, Сириус?

– Вы тоже с ним заодно! – заорала Гермиона, она рвалась теперь из-за спины Константина, но тот прижал ее изо всех своих сил к стене. – Не верь ему, Константин, он...

– Я в курсе, что профессор – оборотень. Видел одну из отцовских разработок, зелье, у него на столе. Америку не откроешь...

Девушка стихла.

– Как вы нас нашли? – больше всего интересовал вопрос Константина. Люпин бросил им их палочки, разобравшись чья есть чья.

– Увидел вас у Гремучей Ивы... Я не помогал Сириусу, – проговорил Люпин. – И если вы дадите наконец мне возможность, я вам все объясню.

– Не надо, – сказал Блэк с кровати, – они же не посвящены во все тонкости. Тем более, это тайна семьи Поттер.

– Тогда это тайна будет моей, – громко сказал Константин, делая шаг вперед, – ибо я и есть тот, кого ищут. Я на самом деле – Гарри Поттер. Был им, пока меня не усыновил мой приемный отец из России.

Люпин оцепенел, глядя на мальчишку. Блэк замер. Гермиона охнула позади.

– Я, сын Поттеров, и хочу знать правду. Всю правду об убийстве моей семьи...

====== Глава 14. Правда. ======

Армейский нож взметнулся и острием показал на Сириуса. Глаза злобно мерцанули и стали отливать зловещим фиолетовым цветом. Гермиона, Люпин, Сириус молча и потрясенно глядели на парня. Пищащая крыса неожиданно замолкла.

– ... и я всегда при оружии.

– Ты... Гарри Поттер? – выдохнул потрясенно Сириус, Люпин чуть улыбнулся, а Гермиона с легкой обидой глянула на мальчика.

– Да. Это правда. Но я хочу знать, – с упором на последнее слово произнес он, – правду. Я легко чую ложь, не хуже моего приемного, любимого мной отца...

Первым начал говорить именно Люпин, после недолгого молчания:

– Меня искусал оборотень, когда я был совсем маленьким. Родители перепробовали много способов для моего исцеления, но ничто не помогло – я раз в месяц превращался в монстра. О Хогвартсе мог только мечтать...

– Это не справедливо, – тихо отметил Константин, – даже если вы больны ликантропией, то это не отметает того, что вы являетесь волшебником по сути. Я был недоволен, узнав про этот закон здесь... У нас в России, моим отцом было изобретено зелье которое может прочистить кровь и убрать эту болезнь... Превращения в волка заканчиваются, а маг просто-напросто больше владеет техникой магии к превращениям в тех или иных животных. Зелье долго готовится, но оно того стоит... Оборотней у нас в стране очень мало, и в основном они люди, большей частью военные... И им нужны особенности оборотней... У вас же в стране – всего лишь снижающее ликантропию, аналог нашего зелья...

– Но вот директором стал Дамблдор, – продолжил рассказ Люпин. Сириус крепко взял пытающуюся вырваться крысу у кота, – он проявил ко мне сочувствие, и взял в школу... Гремучую иву посадили в мой год поступления...

– Этот ход и дом был ради вас, – поняла Гермиона.

– Да. И у меня появились первые друзья... Сириус, – он кивнул беглому преступнику, – Джеймс Поттер, твой... отец и Питер Петтигрю... – он чуть нахмурился. – Друзей заинтересовали мои... пропажи из школы, и они, вскоре, поняли в чем дело. И ради меня стали незарегистрированными анимагами.

– Ого, это же было очень опасно! – увеличились глаза в орбитах парня. Он все еще не отпускал руку с ножом.

– Твой отец и Сириус, – легкий кивок в его сторону, – считались самыми одаренными студентами. Под влиянием друзей я становился не таким опасным – тело было волчье, но разум сохранялся…

– Давай быстрее, Римус, – сипло поторопил его Блэк, по-прежнему не сводя с Коросты жутковато-голодных глаз, и не давая ей вырваться. Крыса все пищала.