Текст книги "Merry dancers (СИ)"

Автор книги: Anya Shinigami

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 45 страниц)

– А ты тоже собираешься тут сидеть? Черт, Аврора! Ты испортила мои отношения с Джеки!

– Ты огоблинел? А кто шипел тут на меня как скунс? – возмутилась она, потирая запястья. – Больно вообще-то.

– Скунсы не шипят! – пробормотал Том, соображая как разрешить ситуацию с Джокондой.

– Головой – да, не шипят, зато с другой стороны... – рассудила Уинтер, задумчиво поглядев наверх.

На мгновение Риддл задумался, пытаясь понять её «очаровательную» логику сравнений. Но когда до него дошло, Аврора уже хитрюще ухмылялась, совершенно не переживая за последствия для своего здоровья…

С задницей скунса Тома ещё никто не сравнивал, он готов был снова взорваться и отделать её голыми руками, но вместо этого решил ответить:

– И часто ты сама туда заглядываешь?

Аврора, не ожидав, что Том отобьет её подачу, даже слегка обиделась и решила перевести тему:

– С Джеки я как-нибудь разберусь, – заверила она, игнорируя наливающиеся кровью глаза Тома, который на её сравнения не обиделся, а сильно разозлился. – Уж не знаю, что она в тебе нашла, но с тобой ей легче отвлечься от всех переживаний. Давай, иди за ней, – она несильно толкнула Риддла в плечо, призывая к действиям, но он будто прирос к месту, продолжая высверливать в ней дыру взглядом. – В таком состоянии она может накликать на себя беду…

Том понял, что ещё секунда в обществе этой несносной девицы, и он сам натворит дел и накликает на себя беду. Он одним движением руки сгрёб записи о Северном сиянии в портфель, вскочил с места и удалился из библиотеки, не обронив на прощание ни единого слова…

Такая подлость со стороны Авроры… Джеки никогда бы не подумала, что подруга способна на предательство. В голове всплыли воспоминания о том, как та подкалывала её с потрескавшимися губами, забраковала цветы, подаренные Томом и постоянно пялилась на него в Большом зале. Неужели и ей свойственна ревность? В тихом омуте черти водятся. А Том… Что могло привлечь его в этой странной девушке, иной раз похожей на чучело? Ужасные вечно растрепанные волосы длиной до пояса с сечеными кончиками: Аврора отвергала все советы Джеки немного подстричься. А эти дурацкие пробки от сливочного пива вместо сережек и полоумные глаза. Неужели всю последнюю неделю она только и делала, что пыталась переманить его на свою сторону?

Позавчера всё было так хорошо… Джеки и Том провели вечер вместе в Чайной Мадам Паддифут – он отпросил её у Монтгомери на несколько часов в Хогсмид и, кажется, был в приподнятом настроении, ссылаясь на разрешение проблем с Друэллой Розир. Хоть Джеки и не была рада тому, что в школе останется психопатка, разбрасывающаяся Круциатусами как конфетками на Хеллоуин, но она ничего не говорила, чтобы не портить свидание. Всё было идеально: он держал её за руку и улыбался, а его черные глаза оказались вовсе не такими уж и чёрными, а цвета насыщенного горького шоколада. Том позволил Джеки разглядывать себя. Он снова целовал её на морозе, на том же самом месте, где произошёл их первый поцелуй. Он не хотел с ней расставаться, когда до отбоя оставалось всего пять минут, и совершенно не стеснялся очевидцев, нашедших подтверждения слухам об их отношениях, а наоборот, показывал её всему Хогвартсу, словно свою невесту и обнимал на глазах у завистниц. Джеки была не в силах поверить в окутавшее её счастье и действительно забыла о потере близких на какое-то время, впуская в своё сердце человека, способного заглушить эту боль и стать не менее родным. В тот вечер к ним пристала Аврора, точнее к нему, она что-то говорила об обмане и каких-то растениях, при этом поглядывала на Джеки, словно за что-то извиняясь. Её лучшая подруга – эта эксцентричная девочка, от которой никто никогда не ожидал подвоха, так подло предала её. Какие-то глупые оправдания, которые не лезли ни в одну арку смерти, и напряженное поведение Тома наводило на ещё большие размышления. Пощёчина… Да, Джеки заметила красный след на щеке, неужели он поцеловал её первым?

Джоконда не заметила, как оказалась на промозглой улице, редкие снежинки спускались к земле, растаивая в лужах, температура снова поползла вверх и противная ледяная грязь забиралась в её летние туфельки, а ветер раздувал школьную мантию. Руки моментально замерзли и покраснели, но Джеки не замечала никаких неудобств; в сжатой ладошке теснилась старенькая потрепанная лапка мистера Джинглса. Джеки прижала игрушку к губам и закрыла глаза. Из-под опущенного века, запутавшись в ресницах, скатилась слезинка.

– Прости, Денни, – тихо прошептала она, – прости, что решила, что тебя может кто-то заменить…

Её губы дрогнули, предвещая новые слёзы, ноги подкосились и опустили Джеки на холодную грязную землю, покрытую мертвой влажной травой и недогнившими листьями. Она боялась вновь превратиться в привидение и зарыться с головой в свою боль, но не могла сдерживаться и эта боль была куда сильнее, чем первый шок от потери близких, на эту боль накладывались чувства к любимому человеку…

– Это, ты что тута делаешь без тёплой мантии и шапки? Кого потеряла? – раздался басистый голос, заставивший Джеки вздрогнуть. – Ты заболеть, значится, хочешь, да? – булькающие шаги по промозглой жиже приближались. – Ой, ты плачешь?

Сквозь слёзы она могла лишь различить силуэт, похожий на высокий крупный валун. Узнать пришельца не составило труда, но Джеки не могла ответить ему, потому что в горле стоял ком. “Огромный валун” приблизился к ней и попытался поднять под локоть, но ей хватило сил вырваться из огромной ручищи размером с сотейник. Послышался тяжёлый вздох, как будто бы обреченный. Хагрид потоптался на месте, подбирая слова…

– Я знаю, что ты меня это, недолюбливаешь, Дж… мисс Смит, – Хагрид привык, что Аврора называет подругу по имени, но он больше не являлся студентом, да и не любили его в школе, чтобы обращаться к кому-то по имени, поэтому он не знал как себя вести с этой девочкой. – Ты не плачь, ладно? А то я совсем не знаю, как утирать слёзы. Теряюсь, так сказать, – он порылся в кармане шубы, выудил оттуда дохлую мышь, переложил её в другой карман, а из первого выудил свой носовой платок, по размерам больше напоминающий небольшую скатерть. Несмотря на не очень потребный вид, он был вполне свежим – по меркам Рубеуса. – Вот, держи… – но Джоконда снова отмахнулась от его помощи. – Я, вот когда меня исключили и обвинили… ну, ты сама знаешь, очень долго не мог оправиться… я ведь это, сирота, знаешь ли, и пойти было некуда, но Дамблдор мне помог, он очень хороший и в… трудный момент, пойми, нужен кто-то, чтобы…

– Мне не интересно, – Джеки даже не смотрела на него; рукавом заледеневшей мантии она вытерла с лица слёзы так яростно, словно пыталась содрать кожу.

– Земля холодная…

– Проваливай! – рявкнула она. – Мне не нужно сочувствие, тем более от тебя…

Хагрид привык к такому отношению, но всё равно испытал неприятное чувство ненужности. Он искренне хотел помочь этой потерянной девочке и неважно, что у неё случилось, – чужие слёзы были для Рубеуса невыносимы.

Джеки хныкала на земле, забыв о существовании Хагрида; хрупкие плечики сотрясались от холода и переживаний. Она снова и снова прокручивала в голове увиденное в библиотеке, раскрасневшуюся от поцелуев Аврору и шепчущего Тома, его пальцы на её скулах. Так отвратительно быть преданной, так отвратительно понимать, что вместо подруг и друзей тебя окружает ложь. Эти мысли мешались с разрушенной взрывом улицей – страшным воспоминанием этого лета сорок четвертого года. Руины вместо теплого уютного домика, руины вместо любимого газона старушки миссис Томпсон и руины вместо сердца Джоконды, давшего новую трещину. Невыносимо было соединять эти два события вместе, Джеки себя винила и от этого ещё сильнее плакала, не ощущая, что пальцы рук онемели от холода. Но внезапно что-то тяжёлое легло на её плечи, придавливая к земле. В нос ударил запах звериного корма и ещё чего-то терпкого, но почему-то стало теплее…

– Ты это, не сиди долго, ладно?

Сознание будто прояснилось, и Джеки смотрела в спину Хагриду, удаляющемуся в сторону лесничьей хижины, одетому лишь в залатанную на локтях рубашку застарелого желтоватого цвета. Его огромная шуба могла вместить ещё как минимум двух человек; она лежала вокруг Джоконды неаккуратной грудой, пачкаясь в осенне-зимней грязевой влаге, и только сейчас Джеки заметила, как сильно замерзла и закуталась поплотнее, накинув на голову тяжелый меховой воротник…

====== Одиночество в толпе и Кусулумбуку. ======

– Признаться, я ожидал, что ты хочешь поговорить на другую тему.

Малфой в ответ вскинул брови; он попросил Тома о разговоре и выбрал для этого пустую спальню парней седьмого курса, пока все находились на обеде. Всё оказалось куда банальнее: Абрахас интересовался насчет Джоконды, видимо, насмотревшись на то, как она игнорирует Риддла, или выслушав её жалобы.

– Боюсь, пока ты сам не захочешь рассказать, я не услышу ни единого слова, – Абрахас понял, что имеет в виду Риддл; это интересовало его не меньше джокондиной темы, но здесь он предпочитал действовать осторожнее. – Это твоё личное дело, с моей стороны бессмысленно пытаться разговорить тебя.

Том пропустил мимо ушей его слова, стараясь сдержать невольно нарастающее раздражение.

– Ты хочешь сказать, что совершенно не заинтересовался – что же это было? Ни малейшего любопытства?

Абрахас ухмыльнулся и заложил одну ногу на другую, копируя своего отца. В одной из слизеринских спален в довольно просторном помещении располагались четыре кровати под высокими балдахинами из светло-зелёного тюля. Абрахас занимал отнюдь не самое плохое место. Раньше на той кровати у иллюзорного окна спал Том, но после назначения его старостой, он сначала переехал в отдельную спальню в слизеринском общежитии, а в этом году получил в личное пользование двухкомнатные апартаменты в северном крыле подземелий, чтобы всякий мог найти школьного старосту. Его кровать в общей спальне почему-то так никто и не занял. Скорее всего, теплолюбивого Цигнуса устраивало место возле камина, где частенько развешивались его носки для «сухой стирки», издавая «неповторимое» амбре. Блэк вообще имел довольно скверный характер и воспитание; даже будучи отпрыском одного из богатейших семейств, он мог носить одни носки по четыре-пять дней и только потом оставлять их в корзине для белья, которую по вторникам и пятницам исправно потрошили хогвартские эльфы. В самом тёмном углу комнаты обитал Каспар, у него, кажется, даже очки для сна были. Не дай Мерлин, один-единственный лунный или солнечный лучик попадёт в его уголок – всё, бессонница обеспечена. Ближе всех к душевой спал Крэбб – он частенько по утрам вскакивал с кровати с криками: «Кто первый встал, того и тапки!» или «В большой семье клювом не щёлкают!» и нёсся в единственную на четверых ванную комнату совершать утренний ритуал умывания. Оттуда его выталкивали пинками всем миром, когда ребята уже едва успевали на завтрак.

Абрахас взмахнул волшебной палочкой, и ставни искусственного окна распахнулись, впуская в помещение, пронизанное изысканным ароматом трехдневных носков Цигнуса, немного свежего воздуха. Том мимолётом кинул взгляд на висящую на каминной сетке батарею из носков и скривился в отвращении.

– Любопытство? – удивился Абрахас, отвлекая Риддла от созерцания цигнусовых богатств. – Не вижу причин для него, – он заметил, как сузились тёмные глаза Тома и перевел взгляд за окно, где хозяйничала мелкая морось, перемешиваясь с редкими снежинками. – Это тебя, похоже, одолевает какое-то не очень понятное мне любопытство. Позволь узнать, почему тебе так интересна моя реакция, Том? – вкрадчивый голос и ледяной взгляд – волею судеб, Абрахас был весьма искушённым собеседником. – Думаю, у тебя имелись причины открыть тот проход у меня на глазах и позволить мне узнать твою тайну…

– Я действовал согласно ситуации, как и подобает старосте, не более, – равнодушно ответил Том, однако в голове его роились отнюдь не равнодушные мысли. Абрахас оказался прозорливее, чем он думал. Истинный сын Луи Малфоя... Ухмылка на лице Малфоя-младшего не раздражала, но и приятного в ней было мало. Такая любопытная многогранная личность – этот Абрахас: он честен и внимателен к окружающим, справедлив, но при этом исполнен изощрённой хитрости. Сложно было сложить о нём какое-то определенное мнение, он мог удивлять. Риддл был уверен, что пройдёт немного времени, и Абрахас займёт достойное место во главе семьи. – Раз уж так получилось, что ты случайно стал свидетелем…

– Парселтанг, – задумчивым голосом перебил Абрахас, всё ещё глядя за окно, – древний язык, недоступный простым волшебникам. Язык, используемый для повелевания змеями. Насколько мне известно, он может передаваться только по наследству. В Британии официально известно всего два рода, способных говорить со змеями, причём оба они уже фактически прервались и вот-вот исчезнут с лица Земли. В Суррее живет одна очень старая ведьма, она уже одной ногой в могиле, а также потомки самого Салазара Слизерина – точнее, единственный потомок. Вот только он уже около двух лет гниёт в Азкабане без права на помилование за убийство трёх магглов, – Абрахас перевел острый взгляд на собеседника и продолжил: – Есть два варианта – либо ты всё же являешься родственником одному из этих родов, либо ты иностранец. Но что-то мне подсказывает, что перстень Слизерина, который ты носишь, имеет некое особое значение. Кстати, где он? – спросил Малфой, глядя на указательный палец левой руки Риддла, где белела широкая полоса кожи – след кольца.

– Потерял пару дней назад, – небрежно махнул рукой тот. – Это всего лишь подделка, Абрахас, я купил его…

– У одного спекулянта в Лютном переулке. Ну, конечно… – мягко улыбнувшись, подхватил Абрахас.

– Зря иронизируешь, это истинная правда, – пристально глядя ему в глаза, сказал Риддл. – Впрочем, да, я действительно последний из рода Гонтов. Эта тайна открылась мне сравнительно недавно. Конечно, я, как ребенок, выросший среди магглов и узнавший о своём волшебном происхождении, тем более – происхождении от самого Салазара – хотел как-то выделиться среди всей этой знати, обитающей в слизеринских подземельях, – совершенно честно закончил Том; раз уж Малфой так жаждет знать правду – почему не утолить этой жажды?.. – И хотя я полукровка, – немного презрительно к своему происхождению заметил он, – имя Слизерина всегда будет иметь ценность в определенных кругах…

– Цигнус и Каспар? Может ещё Розиры?

– Друэлла не в курсе, но насчет остальных ты прав, – раскрыл все карты Том, вызвав у Абрахаса новую улыбку. – Я не хочу, чтобы об этом знали все…

– Разумеется, достаточно двух ребят, имеющих огромное влияние на весь Слизерин и за его пределами, – совершенно верно рассудил Малфой. Он поднялся с места и подошёл к окну, будто бы заинтересовавшись отвратительной ноябрьской погодой. – Я всё ломал голову, каким образом парень вроде тебя мог завоевать такое доверие... – формулировка «парень вроде тебя» не очень понравилась Тому, но он знал, что Абрахас намеренно оперирует подобными словами, пытаясь изучить Риддла. – Теперь мне всё ясно.

– Ты перерыл в поисках информации весь архив, да? – усмехнулся Том.

– Нет, мне отец сказал, – спокойно заявил тот. – Только вот не пойму, что связывает его и тебя.

– Он предложил мне работу, – пожал плечами Риддл, мысленно усмехаясь – ну, конечно, Луи делится всем со своим сыном!

– Будь осторожен, Том, сотрудничество с моим отцом может повязать тебя до конца жизни… – негромко произнёс Малфой, наблюдая за полётом сорванного с дерева пожухшего дубового листа.

Тот удивлённо взглянул на Абрахаса, понимая, что тот вовсе не против подобных отношений с его отцом. Странно как-то, но изначально казалось, что Малфой против подобного вмешательства в его семью, а тут он предостерегает, причём, не вкладывая в свои слова и толики сарказма.

– Что ты имеешь в виду?

Абрахас соизволил повернуться, он не был раздражен; ровная осанка и чуть вздернутый подбородок, а также взгляд голубых глаз говорили о снисхождении к Тому: выглядело это слегка наигранно, но пока что Риддл не мог считать его, как это делал с другими.

– Отец коллекционирует людей, – после небольшой паузы ответил Абрахас, с безжалостной точностью описывая своего отца. – Ему нравится собирать вокруг себя неординарные личности. В этом он чем-то схож с нашим дорогим деканом, только Клуб Слизней – это жалкая пародия на коллекцию Луи Малфоя: алхимики, историки, политики и потомки великих фамилий, к которым относишься ты. Блэки и Уилкисы ему не так интересны, как люди, подобные тебе. Мой отец превосходно умеет манипулировать и заинтересовывать, но при этом он чрезвычайно требователен. Он может высоко ценить твоё общество, щедро одаривая тебя, а может запросто выкинуть из круга приближенных. Так было со многими, так что я не советую тебе позволять затягивать петлю на своей шее слишком туго.

Том прекрасно понимал, о чем говорит Абрахас – эти туманные намёки Луи на причастность к смерти семьи Риддлов и пронизывающие до костей взгляды. Пускай то болото, в которое влез Том, и могло затянуть его на самое дно, но с его талантами и, имея Абрахаса в друзьях, болото можно будет засыпать песком, не опасаясь утонуть. В мире ничего не случается просто так, никто не поможет тебе встать, если ты упал, и от протянутой руки помощи не будет толку, если ты сам за неё не схватишься. Том размышлял и не торопился отвечать, а Малфой поглядел на наручные часы.

– Через десять минут занятия, – как ни в чём не бывало сказал он. – Так что у вас с Джеки произошло?

– Ты у Авроры научился съезжать с темы? – совершенно невольное сравнение пришло Риддлу на ум.

Усмешка, только добрая, появилась на лице Абрахаса при упоминании этой девушки.

– И что с Авророй? Она теперь сидит за столом Рэйвенкло в Большом зале, составляет компанию Ирме.

– Так ты не разговаривал с Джеки? – уставился на него Том.

– Пытался, и неоднократно, но все её ответы выглядели как: «Я погорячилась, Том – не мой тип», – досадливо поморщился Абрахас. – Раньше она была разговорчивее, по крайней мере, со мной… Аврора тоже ничего не говорит, а если и говорит, то какими-то странными фразами, уловить смысл которых мне, похоже, не дано...

– В этом вся она, – вздохнул Том; он уже не злился на Аврору за небольшую ссору в библиотеке, да и что с неё взять? – Произошло небольшое недоразумение, Абрахас. Джеки застала нас с Авророй в библиотеке за астрономией… в общем, она теперь думает, что между нами что-то есть…

*

Ветра практически не было, но тяжелые облака наливались свинцом, предвещая унылый осенний ливень. С неба, словно по очереди, в разных местах и в заранее оговорённом порядке, капали мелкие противные холодные капли ноябрьского дождя, будто выискивая, кому можно упасть на нос, а кому угодить за воротник.

– Погода лётная! – ободряюще сказал Цигнус, разглядывая громады туч; когда ему на щеку упала капля, он едва заметно поморщился. – Разгуляется, – добавил он и посмотрел на команду, собравшуюся в полном составе возле выхода на поле, откуда уже доносился нетерпеливый гул болельщиков команд Слизерина и Рэйвенкло. – Малфой, Крэбб, Шелли, играем по оговоренной схеме, Каспар, прикрывай Дженну и следи за Дэвисом, Чарльстон, будь у восточной трибуны, на тебе Турпин, – он хлопнул в ладоши, призывая возбужденную перед матчем команду к тишине.

– А я? – сиротливо донёсся голосок из-за широкой спины Кребба.

Цигнус приблизил сложенные, будто в молитве ладони к лицу и взглянул на взлохмаченного мальчишку.

– Бэгмен, если ты не поймаешь снитч, я тебя линчую…

Команды высыпали на поле под оглушительный гвалт болельщиков. Всюду развевались флаги и знамёна Слизерина и Рэйвенкло, но сине-бронзовые цвета преобладали над зелёными и серебристыми. Цигнус приветственно сжал руку Фаджа – капитана вражеской команды – да так, что у того хрустнули пальцы. Корнелиус скривился от боли, вызвав у близстоящих слизеринцев довольные смешки.

Прозвучал свисток, и игроки взмыли в воздух, распределяясь по полю в установленном капитанами порядке.

– Итак… э-э-э, квоффл, он у Дженны Шелли, – донёсся писклявый голосок комментатора. Абрахас взглянул на преподавательскую трибуну и увидел как Эйвери, отчаянно краснея от возложенных обязанностей, пытается сформулировать речь. – Происходит, перекидка, э-э-э, то есть передача… Но нет, Корнелиус Фадж из команды Рэйвенкло замахивается битой… Квоффл летит вниз… Малфой устремляется за ним… э-э-э-э, какая игра? Э-э-э, профессор, ну, всё нормально! – раздался на весь стадион неуверенный голосок. – Я справлюсь.

Абрахас нёсся против ветра прямиком к левому кольцу, лавируя между загонщиками Рэйвенкло, одного из которых вскоре снёс бладжером Крауч. Дариус Локсли, изрыгивая ругательства в сторону довольного Каспара, оказался вне несущейся к кольцам толпы игроков. До слуха Абрахаса донёсся требующий передачи голос Шелли, но в следующий момент прямо перед ней возник Скотт Турпин.

– Мал-лфлой, летит к правому, ой, левому кольцу Рэйвенкло… удар! Ye-s-s-s-s, Слизерин открыл счёт 10:0 в их пользу! Так вам, ботаники!

– Мистер Эйвери! – раздался глуховатый голос сидящей рядом с комментатором Меррисот. Далее послышались механические звуки и уговоры, а также недовольные восклицания Эйвери, у которого отобрали волшебный микрофон.

– Да всё в порядке, профессор, я справлюсь! – заверил чей-то приятный голосок в перерыве между шаркающими звуками.

Получив похлопывания по спине от пролетающей мимо Дженны Шелли, Абрахас с удивлением уставился на трибуну комментатора и не поверил своим глазам. В тюбетейке с песцовым хвостом, прикрепленным к макушке, раскрашенным в рэйвенкловские цвета, возле профессора Меррисот стояла Аврора Уинтер, пристально оглядывая квиддичное поле, и именно её голос раздавался на стадионе.

– Здоровяк Кребб из команды Слизерина с грацией слона отбирает квоффл у Чарли Дэвиса, – сказал мечтательный голос, отражаясь от трибун. – И вот Скотт Турпин рвётся в бой, чтобы завладеть мячом, юркий как ящерица с крылышками, он крадётся за Креббом, увиливая от бладжеров Каспара Крауча. О, вы только посмотрите, Кребб потерял квоффл, Чарли Дэвис отбил его у него... Он такой шалунишка, знали бы вы, как он на трансфигурации превратил иголки в блох и…

– Аврора! – донёсся сердитый голос Меррисот, когда Абрахас пролетал мимо комментаторского подиума. Стадион взорвался смехом.

Профессор Меррисот выглядела немного сконфуженно рядом с Уинтер и наверняка уже пожалела, что так опрометчиво отдала микрофон ей в руки.

Людо где-то неподалёку от слизеринских колец выглядывал снитч, всем своим видом показывая, что усердно работает, а Цигнус боковым зрением недовольно следил за ним. Через секунду Турпин попытался забить в левый угол центрального кольца, но Блэк отбил квоффл прицельным пинком. Абрахас едва успел увильнуть от бладжера, летящего со скоростью ветра вслед за Дэвисом.

– Ой-ой, Флоренс, что ты делаешь? Там же Абрахас Малфой, он вообще-то из твоей команды! – раздосадовано закудахтала Аврора, внимательно следя за столпотворением игроков возле слизеринских колец. Флоренс кивком извинился перед Абрахасом и кинул уничтожающий взгляд на комментатора. – Ну, ладно-ладно, с кем не бывает, я вижу, что ты хорошо играешь, и это несмотря на твоё женское имя…

Трибуны попадали от смеха.

– Абрахас, комбинация Феликса Фроста! – крикнул Цигнус, когда рэйвенкловцы унеслись вслед за схватившим квоффл Креббом. – Дженна ведущая…

– …А Оскар Глиэр, тем временем, пытается защитить центральное кольцо от несущегося подобно взбесившемуся Ночному рыцарю Кребба, – безмятежно протянула Аврора, пока рэйвенкловские болельщики разворачивали огромный плакат со своим любимым вратарем. Кто-то из слизеринцев решил пошутить и вместо надписи «Оскар, мы верим в тебя», появилось «Оскар, держи карман шире!» – Осторожнее, Оскар, я думаю, это уловка!

Кребб сделал пас назад Абрахасу, тот, полетев прямиком к левому кольцу, заставил последовавшего за ним Глиэра открыть правое и центральное кольца.

– Пас, квоффл у Дженны! Го-ол! – закричала изо всех сил Аврора. – Я же говорила, что это уловка! Слизеринцы прекрасно разыграли комбинацию Феликса Фроста! 20:0, ну что же вы, рэйвенкловцы! Попробуйте одну из обманок Оливии Дирижбамбель!

Абрахас с удивлением уставился на комментатора; нет, ему не показалось, эти слова сказала Аврора. Неужели она разбирается в квиддиче?

Наконец, Заккари Милхауд совершил обманный манёвр и подарил Рэйвенкло первые очки, предоставив своим болельщикам простор для всяческих похвал. Потом забил и Дэвис, но Аврора это вообще никак не прокомментировала.

– Посмотрите на небо, мне показалось, или на нём сверкнула молния в виде реки Амазонки? А это интересно, наверное, не бывает двух одинаковых молний, как и снежинок… – она выглядела незаинтересованной в голе своей команды и продолжала привлекать внимание болельщиков к таким вещам, как молнии интересной формы и урожай мандрагор, поспевающий в теплицах у Монтгомери. Однако вновь увлекшись игрой, прокомментировала, что Каспар Крауч, который недавно отправил бладжер в Турпина, наверняка страдает от досадного недуга, называемого «лузерской криворукостью».

Игра продолжала набирать обороты, и никто не обращал внимания на усиливающийся дождь. Каспар получил предупреждение от судьи за то, что попытался огреть битой Фаджа.

– 90:40 в пользу Слизерина! – брякнул Эйвери в мегафон Авроры, пытаясь вырвать его из её рук.

– Да ладно? – удивилась Аврора, убегая вместе с мегафоном поближе к Дамблдору. – О, вы только гляньте! Локсли потерял биту, неудачно отбив бладжер в Дженну Шелли. Ох, Дженна, осторожно…

Хрясь… Девушка едва не сорвалась со скользкого из-за дождя древка метлы, уходя в крутое пике. Болельщики, затаив дыхание, повскакивали с мест, пытаясь разглядеть, куда же угодил мяч-вышибала. Дженна успела отлететь, и бладжер, пролетев всего в нескольких дюймах от прутьев метлы, врезался в одну из несущих балок хаффлпаффской трибуны, немного помяв её. Людо вертелся в воздухе подобно волчку и сновал по верхам в поисках маленького золотого мячика. Элеонор Монтегрю – ловец Рэйвенкло и единственная девушка команды – обследовала низы, но было ясно, что пока снитч не давал о себе знать…

– …И квоффл тут же попадает к Абрахасу Малфою из команды Слизерина, Абрахас, а ты не думал, что тебе пойдёт бородка? Какой великолепный охотник – этот парень, к тому же, между прочим, красавец и пока свободен...

– Аврора!

– Простите, профессор.

– Он проводит ловкий маневр – отличный пас Майклу Креббу, назад к Малфою и... – нет, квоффл переходит к рэйвенкловцам, но ненадолго. Дженна появляется из ниоткуда, перехватывает мяч и летит к воротам Рэйвенкло, подобно фениксу, возродившемуся из пепла, – Абрахас видел, как Дженна улыбается подобному сравнению; он летел рядом, закрывая её от бладжеров Фаджа. – Только вот я бы на её месте удалила эти усики, они совсем не идут молодой симпатичной девушке... – Дженна едва не потеряла управление на этих словах. – …Но нет, её останавливает вратарь Рэйвенкло – Глиэр. Квоффл переходит к рэйвенкловцам, сейчас вы видите охотника Заккари Милхауда, красивый нырок под Малфоя, и снова вверх в игровое поле и – Мерлин! – это, должно быть, очень больно, прямо в «душу» бладжером. Квоффл перехватывают слизеринцы, Абрахас Малфой вместе с Дженной Шелли играют в собачку с Чарли Дэвисом. Вот Малфой спешит к кольцам, но путь ему блокирует второй бладжер – отбитый Дариусом Локсли. Малфой стремительно минует все препятствия в виде игроков Рэйвенкло и несется к вражеским воротам. И вот, впереди чисто, никого нет – он буквально летит – увертывается от стремительно приближающегося бладжера, посланного Фаджем – вот он уже около колец – Оскар, держись!

– Го-о-о-ол! – сошли с ума болельщики Слизерина и стали скандировать: – Малфой! Малфой! Малфой!

А вот болельщики Рэйвенко подвывали заупокойные реквиемы и, невзирая на присутствие преподавателей, ругали Слизерин почём свет стоит. Золотой мячик никак не хотел появляться, игра затягивалась и слизеринцы, уверенные в своей победе, уже вели со счётом 200:60. Фадж хватался за голову и орал на своих игроков, размахивал битой налево и направо, обещая рейвенкловцам вырыть могилы голыми руками.

– Снитч? – пронёсся по стадиону громкий голос Авроры. Оба ловца моментально повернулись по направлению её взгляда.

Недовольный гул голосов, адресованный комментатору матча, пробежал по стадиону. Заккари Милхауд едва не упустил квоффл, потому что чересчур зазевался, обернувшись через плечо – проследить за золотой молнией, только что сверкнувшей у его затылка.

И Элеонор заметила этот блик. Слепой как крот Людо Бэгмен пытался разглядеть снитч, но только мотал головой из стороны в сторону. Ему хватило ума начать движение вслед за ловцом вражеской команды. Цигнус выдергивал волосы из головы, крича вдогонку: «Людо, миленький, я прошу тебя, да я к твоим ногам кину все драгоценности Блэков, только поймай этот долбанный снитч!». Людо на своём древнем Чистомёте быстро нагнал Элеонор – и Абрахас уже готов был согласиться, что эта рухлядь ещё на что-то способна.

– Ноздря в ноздрю ловцы команд летят навстречу победе… – возбужденно вещала Аврора. – Давай, Элеонор, рэйвенкловцы верят в тебя! Но и Людо Бегмен – вы посмотрите, с каким упорством этот юнец борется с более опытным ловцом!

Постепенно болельщики выходили из ступора и начинали скандировать имена игроков. Абрахас вымотался донельзя, едва не уронил зажатый под мышкой квоффл и только тогда вспомнил о его существовании. Он не сразу увидел, как Цигнус изо всех сил старается привлечь его внимание, размахивая руками, будто регулировщик, принимающий посадку экипажа пегасов. Он остервенело тыкал пальцем в сторону вражеских колец и шевелил губами, пытаясь что-то сказать. Игроки, потерявшие интерес к игре зависли на местах, вглядываясь в погоню за золотым снитчем. Толкнув Людо плечом, Элеонор вырвалась вперед. Аврора продолжала чирикать в микрофон, и только после очередного объявления счета, Абрахас, наконец, понял, чего от него требует Блэк. Обернувшись в сторону колец Рэйвенкло, он увидел только одно препятствие – вратаря. А Элеонор, тем временем, уже почти догнала петляющий из стороны в сторону маленький мячик с трепещущими крылышками…

– О, нет! Каспар Крауч перегораживает путь Элеонор Монтегрю! Отъявленное хулиганство. Куда смотрит наш судья – профессор Месанж?! А снитч, тем временем, ускользает в сторону рэйвенкловских колец! Посмотрите! О, что это? Абрахас Малфой, похоже, единственный, кто вспомнил, что игра продолжается; под проливным дождем он несется к вражеским кольцам, не встречая преград на пути! Элеонор нагоняет снитч, Людо Бэгмен снова пытается обогнать её, но нет, Монтегрю не позволяет, она петляет из стороны в сторону. Малфой и Глиэр, один на один! Смотрите, Элеонор протягивает руку и почти касается золотого мячика. Напоминаю, что если Малфой успеет забить до этого, то счёт сравняется… Го-о-о-ол! – заорала в микрофон Аврора. И именно в этот момент Элеонор поймала снитч… На мгновение воцарилось затишье, прерываемое лишь всплесками недовольства со стороны игроков. Студенты переглядывались и пытались понять, кто успел первым – Малфой или Элеонор?