Текст книги "Merry dancers (СИ)"

Автор книги: Anya Shinigami

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 45 страниц)

– Мерлин, и о чём я думаю… – проскрежетал он, влетая в поворот, ведущий по небольшой улочке к дверям паба «Кабанья голова». Он поскользнулся на заледеневшей ступени крыльца, но, зацепившись за покосившуюся вывеску, висящую на штанге, прикрепленной к столбу, едва удержался на ногах, как вдруг… Слабая конструкция со скрипом отломалась, и Том вместе с той самой идиотской вывеской завалился в высокий сугроб возле самого крыльца. Кое-как выбравшись из нежелающего его отпускать снега, он даже не озаботился отряхнуть одежду и влетел в паб, оставляя за собой шлейф падающих с его мантии снежинок. В Кабаньей голове практически никого не было, не считая какого-то типа неприятной наружности, решившего отмечать Новый год в компании графина с виски. Аврора как ни в чём не бывало сидела за барной стойкой и попивала сливочное пиво из прозрачного бокала.

– Мерлин тебя задери! – выругался Том, заставив Аберфота удивлённо вскинуть бровь. – Можешь не вести себя как истеричка?! Я не обязан за тобой носиться по всему Хогсмиду!

– Переживу без твоего надзирательства, – не поворачиваясь к нему, заявила Аврора, звучно отхлёбывая пышную пену с напитка. – Иди в Хогвартс, я вернусь камином, я уже договорилась с дедушками.

Том прорычал нечто нечленораздельное, он готов был схватить её за волосы и оттаскать по грязному полу «Кабаньей головы».

– Умеешь ты делать поспешные выводы! – рыкнул он недовольно.

– Мистер Риддл, зачем вы отломали мою вывеску? – прозвучал вопрос из уст Аберфорта, недовольно разглядывающего юношу. Том скосил глаза вниз и чертыхнулся: в его руке действительно находилась деревяшка с выцветшим названием паба. – Что с вами случилось?

После этого вопроса «Её Величество» Аврора Уинтер соизволила повернуть свой сиятельный лик к Тому. На мгновение она даже не поняла, что увидела.

– Ты искал меня в Антарктиде, или тебя пытало стадо снеговиков? – Аврора не сдержала смеха; сначала неуверенный, будто она забыла, что это такое, а затем… сдерживаемый, после – звонкий и привычный, такой, как всегда, но он быстро иссяк, словно потерял силу.

Том глянул в засаленное окно, где еле-еле различался его силуэт, но даже в нем можно было разглядеть своё отражение: сверху донизу он весь был в комках снега, налипшего на плотную дублёную кожу его мантии, черные волосы превратились в пышный седой парик, а капюшон оттягивался назад из-за обилия в нём снега. Но его больше интересовала реакция Авроры, а не собственный сумбурный вид. Она всегда была отходчивой, но этот всплеск позитивных эмоций был совсем не показателен. В ней ощущалось, как заметил Том, чувство вины, и она винила себя за каждую лишнюю, по её мнению, улыбку, коря себя за несдержанность во имя светлой памяти её подруги. Вот и сейчас она сникла и опустила взгляд. Том положил табличку на барную стойку и сел на высокий стул рядом с Авророй.

– Вам бы всё равно её перекрасить, – предложил он хозяину паба, тот хмуро фыркнул и убрал деревяшку куда-то вниз.

– Будете сливочное пиво, мистер Риддл? За счёт заведения, – спросил он угрюмо, снимая с полозьев один из не очень чистых бокалов. Осмотрев чуть желтоватое от засохшего напитка донышко, Аберфорт взял тряпку и собрался было плюнуть в стакан.

– Нет-нет, спасибо, мистер Дамблдор, я как-нибудь сам.

Аберфорт не стал спорить, а поставил кружку перед Томом, тот, сделав несколько пассов волшебной палочкой, произнёс самое сильное очищающее заклинание, какое знал и позволил бармену налить пива.

– Ты чего взбеленилась? – наконец, завёл беседу Том, совершенно не понимая, зачем притащился в «Кабанью голову», мог бы и в Хогвартс пойти, с Аберфортом Аврора не пропадёт. – Я случайно ляпнул.

– Ты никогда ничего случайно не говоришь, – с расстановкой произнесла Уинтер, вперив в него сосредоточенный взгляд. – Но чего это я…. От тебя другого ожидать сложно. Признаться, мне даже приятно, что ты чувствуешь некую ответственность за меня. Это хорошо, – она наигранно усмехнулась. – С наступающим, дедушка! – после чего сделала несколько внушительных глотков и закашлялась.

– Дурища, ерунду городишь, – пробурчал Аберфорт в бороду, поглядывая на Тома со скучающим видом хлопающего Аврору по спине, во время того, как она, откашливаясь, пыталась скинуть с себя его руку. – Ну, такими темпами вы до двенадцати все пабы в округе обойдете…

– Майни собрал саквояж, мисс, – отчитался маленький эльф, появившийся в каминном зале, где леди Малфой и Эвелин заканчивали завтрак.

В обществе матери Абрахаса Иви чувствовала себя практически расслабленно, чего, увы, нельзя было сказать применительно к его отцу, который после Нового года стал посматривать на неё с недовольством.

– Ваш поезд отходит с Кингс-кросса, если не ошибаюсь, в одиннадцать? Такими темпами Абрахас не успеет на него, – посетовала Арабелла, поглядывая на изящные золотые часики с инкрустированным бриллиантами циферблатом у неё на запястье. – Весь мир отдыхает, а мой муж и сын работают.

– Гоблины не признают человеческих праздников, – хмыкнула Иви, приступая к пирогу с почками.

– С другой стороны, Луи спокойно сможет отправиться обратно во Францию после подписания последних документов по сейфу, – миссис Малфой взглянула за окно, в которое, задуваемые ветром, стучались ветки разросшейся пихты, и на мгновение скривилась. – Квинси! – главный, насколько успела запомнить Эвелин, эльф, носящий самую чистую наволочку, тотчас появился перед Арабеллой. – Я, кажется, уже говорила, что старую пихту стоит спилить, или мои приказы тебе ни о чем не говорят? – холодный тон не шел этой женщине, но Иви и сама подобным образом общалась с домовыми эльфами. – Или ты хочешь наказания? – под строгим взглядом хозяйки Квинси поджал ушки и ссутулился: этот эльф запомнился Эвелин другим: с гордой осанкой и прямым взглядом.

– Простите Квинси, госпожа, – тихо пропищал он, рассматривая кривые пальцы своих ножек, – Квинси хотел спилить пихту, но молодой господин заметил и отругал. Сказал, что для Квинси основным хозяином является он, и его приказы не обсуждаются, – его губы задрожали, и он отступил на шаг, опасливо косясь на волшебную палочку Арабеллы, лежащую на скатерти.

Леди Малфой при этом имела каменное выражение лица, что свидетельствовало о внутреннем негодовании. Она сжала ладонь в кулак и снова произнесла холодным тоном:

– Ты, неблагодарный эльф! Ты забыл, что ты пришел в семью Малфой из рода Черрингтон-Кант и должен подчиняться мне как его наследнице? Если эта пихта будет здесь и вечером, я приказываю тебе ошпарить руки в кипятке.

Из огромных глаз домовика покатились бусины слёз, он зашмыгал носом, но не проронил ни стона. Маленькие ручки затряслись от страха, и он спрятал их за спину.

– Да, госпожа, Квинси понял, – обронил он почти ровным голосом, но Эвелин знала, что его ответ никоим образом не относится к пихте, громко стучащей в окно ветками.

В словах и приказах леди Малфой не было ничего предосудительного, ведь эльфы обязаны подчиняться волшебникам, которым служат, но невольно хотелось посочувствовать бедному существу, чьи руки, несомненно, к вечеру будут перебинтованы.

– Доложишь, когда мой муж и сын вернутся домой. Свободен, – бросила Арабелла и забыла о его существовании, продолжив утренний чай. Она невольно обнаружила на себе застывший взгляд невестки. – Эвелин, дорогая? Что-то не так?

– Нет-нет, всё в порядке, – выдавила та из себя милую улыбку.

– Извини, я понимаю, что тебя так шокировало, мой сын редко бывает в Малфой-мэноре и эльфы совсем распустились, – невозмутимо оправдалась Арабелла.

…Остаток завтрака прошёл в обсуждении школы, леди Малфой прониклась сочувствием к совершившей самоубийство девочке и рассказала о том, что сама когда-то училась в Хогвартсе, но после помолвки с Луи перевелась в Шармбатон. Она выглядела вполне довольной браком, да и вообще со стороны походила на беззаботную аристократку, купающуюся в деньгах, но… В ней было что-то такое, чего Иви не могла проанализировать и понять, будто под маской улыбчивой женщины скрывается иное обличие – и разговор с эльфом тут ни при чем – это лишь малая доля мелочей, которые становились заметными, когда пообщаешься с ней подольше. Арабелла была почти раскованной с невесткой, позволяя себе быть более естественной – такой, какой она была на самом деле. В этом не было ничего плохого, да и есть ли различия между ней и Иви? С возрастом придет и понимание, утонченность, а так же холодность. В голове всплыл образ ненавистной Друэллы Розир, о ледяном сердце которой студенты слагали легенды… и что будет с ней в будущем? Бедный Цигнус.

– Мама! – донёсся недовольный голос из проёма распахнутой двери. Плотно сжатые губы и раздувающиеся ноздри свидетельствовали о том, что Абрахас не в духе. – Почему ты приказала Квинси ошпарить себе руки?

Арабелла изобразила искреннее недоумение, вслед за ним – оскорблённость.

– Что ты себе позволяешь в присутствии Эвелин? – спросила она строго, глядя на сына. – Этот эльф ослушался моего приказа!

– Этот эльф подчиняется мне, как главе поместья! – перебил Абрахас. – Хотя твой приказ он успел исполнить! – возмутился он. – Эта пихта мне нравится, чем она тебе не угодила? Или ты решила проучить Квинси и меня заодно?

Леди Малфой плотно сжала губы, стараясь взять себя в руки.

– Это всего лишь домовик, Абрахас. Извини, Эвелин, – не глядя на неё, сказала Арабелла. – Но дело не в этом, а в том, что этот домовик почему-то подчиняется только тебе. Он особенный?

– Не говори ерунды, мама, я просто не хочу, чтобы вы с отцом трогали Малфой-мэнор, дядя Джонатан оставил его мне! – он был очень недоволен вмешательством матери, впрочем, у Иви сложилось впечатление, что такие моменты происходят в их семье часто. Абрахас почему-то сильно отличался от своих родителей, однако и он мог вести себя высокомерно. – Можешь заниматься своей личной спальней, но не нужно трогать остальное!

Арабелла задохнулась от возмущения:

– Это поместье было передано тебе по моей линии, и Джонатан был моим родным братом, между прочим!

– Почему вас слышно из моего кабинета? – донесся голос Луи из коридора. – Что у вас стряслось? Доброе утро, Эвелин, – бросил он, оказавшись в каминном зале, – ваши вещи уже собраны?

Она неуверенно кивнула, глядя на лорда Малфоя, и перевела взгляд на недовольного Абрахаса, покрывшегося красными пятнами от злобы.

– Мама велела Квинси ошпарить руки за то, что он не спилил мою любимую пихту! – наябедничал он отцу, но это не выглядело смешно.

– Меня раздражает этот звук, – повысила голос Арабелла, взглянув за окно и сморщившись от стука. – Эта пихта закрывает солнце.

– Какое солнце? Окна выходят на север! – возмутился Абрахас; его ноздри угрожающе раздувались.

Оценив обстановку, Луи вздохнул и достал из сюртука волшебную палочку, взмахнув ей, он прекратил этот назойливый звук, издаваемый бьющимися о стекло ветками.

– Теперь всё разрешилось, дорогая? – с усмешкой спросил он. В его взгляде можно было прочитать наигранную заботу.

Абрахас взглянул на отца, затем на мать и закатил глаза:

– Пойду, соберу вещи, Эвелин, поможешь? – намекнул он, что стоит покинуть эту компанию.

– Да, конечно, – Иви поднялась со стула, покрепче затянула хвост светлых волос на затылке и собралась было двинуться к выходу.

– Подождите, Эвелин, – остановил Луи, и девушка замерла на месте, глядя на него; он кивнул жене, которая на мгновение соединила брови, а затем, произнесла:

– Эвелин, останьтесь, – угадала она мысли мужа. – Мы ещё не допили чай, думаю, Абрахас сможет собрать свой сундук сам вместе с эльфами, – сделала она ударение на упоминании слуг.

Иви вопросительно взглянула на Абрахаса: тот просто удалился, понимая, что если его родители что-то задумали, то спорить с ними бесполезно.

– Мы отбываем через полчаса, – донеслась его последняя фраза из коридора.

– Дорогая, – обратился Луи к Арабелле. – Выйди ненадолго.

На лице той появилось невероятное удивление.

– Если ты хочешь поговорить о делах семьи Уилкис, то я…

– Нет, не о них, – отрезал он, давая понять, что его просьбы не обсуждаются. Арабеллу это никак не смутило; женщина, воспитанная в послушании мужу, просто поднялась, расправила юбку своего тёмно-зелёного твидового платья и вышла из каминного зала, оставив их наедине.

Иви старалась не выдавать волнения, глядя в глаза этому человеку, ведь она прекрасно понимала, для чего он попросил леди Малфой удалиться. Этого разговора было не избежать. Опустившись обратно на стул, она морально приготовилась слушать нотации.

– Я не хочу вас надолго задерживать, мисс Уилкис, – официально начал Луи; он так и не занял один из свободных стульев – показывая тем самым некое превосходство и выставляя между ними барьер. – Начну с того, что вам не следовало вестись на поводу у своего любопытства и искать тайные ходы, о существовании которых вам наверняка поведал мой сын.

Иви почувствовала, как от его голоса по её спине пробежали неприятные мурашки. Отец убьет её, если она испортит отношения с отцом Абрахаса.

– Прошу прощения, лорд Малфой, – выдавила она из себя, подражая его тону. – Уверяю вас, что я ничего не трогала.

– Не лгите мне, – с нажимом произнёс он, не собираясь тратить время на пустую болтовню. – Надеюсь, что вы не распространялись о своем путешествии Абрахасу.

Иви попыталась изобразить изумление, но до ужимок леди Малфой ей пока ещё было далеко.

– Естественно, нет.

– Вот и хорошо, а теперь давайте поговорим о том, что вы там увидели и о чем стоит молчать, чтобы вы не нажили себе проблем.

– Вы беспокоитесь за меня? – вырвалось у Иви под какую-то зловещую ухмылку Луи, чем она себя и выдала окончательно.

– Не думаю, что вас заинтересовала папка с надписью «Гертруда фон Эдельман», которая до вашего прихода лежала на самом верху стопки, – убедившись в том, что Эвелин не собирается его перебивать, Луи продолжил: – Я понимаю, мисс Уилкис, что вас заинтересовало знакомое имя, но на всякий случай поинтересовался у Абрахаса о ваших с мистером Риддлом отношениях. И знаете, я не прогадал, кажется, что между вами уже давно некое взаимонепонимание. Что ж, полагаюсь на ваш ум и надеюсь, что информация, которую вы успели о нём узнать, не выйдет за пределы этого поместья. Если этот молодой человек скрывает свое происхождение, то не стоит об этом говорить во всех коридорах Хогвартса и, в том числе, обсуждать это с самим Томом Риддлом. Думаю, что факт вашей осведомлённости не обрадует его.

Иви ненароком взглянула на пихту за окном, которая действительно начинала её раздражать.

– Ещё раз прошу прощения, лорд Малфой, за своё любопытство. Мне кажется или вы мне намекаете обходить Тома стороной, будто он опасен? – Иви старалась вытащить из него нужную ей информацию, хотя она уже и так поняла, что в открытии Тайной комнаты и в таинственных нападениях на магглорожденных студентов в позапрошлом году повинен именно наследник Салазара.

Луи подавил желание рассмеяться над её попытками извлечь из него больше, чем она успела изучить, прежде чем услышала, как в его хранилище документов открывается дверь.

– Вы всё прекрасно сами понимаете, – просто сказал Малфой, выразившись двусмысленно; ничего страшного в её поступке не было, но Том Риддл мог оказаться очень опасным человеком, скрывающимся под личиной блестящего студента. И хотя, доказательств тому, что Риддл повинен в смерти трех магглов не было – были всего лишь предположения, которые, Луи, слава Мерлину, не изложил в записях о нём – его возможной невестке стоило быть осторожнее. Эвелин отлично подходила на роль жены его сына, даже если и были другие тайны, куда она успела засунуть свой хорошенький носик, скоро она войдет в эту семью и подобные разговоры не понадобятся. Женщин Малфой воспитывают хранить семейные тайны… – Пускай его тайны остаются тайнами…

– Профессор Меррисот, Галатея, – доверительно обратился новый директор, – боюсь, что у нас больше нет времени на попытки расколдовать портрет гостиной Рэйвенкло. Стоит повесить на его место другой.

Пожилая ведьма тяжело вздохнула. Первое января выдалось насыщенным подготовкой учебного материала на новый семестр и составлением табелей успеваемости за первый, на который не хватило времени в ушедшем году по понятным причинам.

– Мистер Хопкинс, я, конечно, всё понимаю, но сэр Генри был стражем Рэйвенкло несколько веков, это просто неуважение к нему, – произнесла она, понимая, что на самом деле другого выхода нет.

– Я не прошу вас отказываться от сэра Генри. Пока с ним работают мастера, думаю, стоит на время заменить его на кого-то, кто сможет обеспечить студентам вход и выход из башни факультета, – сказал Хопкинс, раздосадованный необходимостью озвучивать очевидные вещи. – Я слышал, что Гораций Слагхорн и Джеймс МакКалог уже придумали замену. Я считаю, что бронзовый орёл, висящий в зале наград, отлично подойдёт. Из него выйдет отличный дверной молоток…

– Но это же моя личная премия за победу в викторине «Магия без границ» в школьные годы! – возразила Галатея, поправив сползшие на нос очки. Она строго посмотрела на министерского сотрудника, вальяжно развалившегося в кресле Диппета. Тощенький носатый волшебник просто терялся в громадине.

– А ещё это артефакт способный задавать загадки, разве он не отлично подходит Рэйвенкло? – усмехнулся Хопкинс невольной жадности декана этого факультета.

– А вдруг студенты не смогут их отгадать? – нашла новый аргумент Меррисот. – Они же останутся в коридоре!

– Не думаю, что самый умный факультет останется без ночлега…

– Я против!

– Галатея, в этом есть и плюсы, – послышался голос позади неё; в дверях появился Альбус с зажатой в руках коричневой папкой. – Вашу награду будут видеть все рэйвенкловцы, разве это не повод для гордости?

– О, Альбус, и вы туда же? Не забывайте, что в школе могут появиться и мародёры, которым может приспичить испортить или украсть моего орла! Вы что, не помните, что стало с бюстом Патрика Невозмутимого?

– Ну-ну, Галатея, это всего лишь досадная случайность…

– Послушайте профессора Дамблдора… – но Хопкинс замолчал, получив угрожающий взгляд от профессора Защиты от Тёмных Искусств.

– Нет, нет и нет! Повесьте туда портрет Эдмунда Кавендиша с пролета пятого этажа, он сам предложил свою кандидатуру.

– Это потому, что ему там скучно. Думаю, что его храп не позволит студентам нормально высыпаться, – с улыбкой произнёс Дамблдор, кладя на стол принесенную с собой папку. – Элайджа, вот список и личные дела наиболее проблемных студентов, о котором вы просили.

Галатея изумлённо уставилась на Альбуса.

– Это ещё зачем?

– Видите ли, Галатея, в связи с происшествием с мисс Джокондой Смит нам нужно выявлять проблемных студентов. Более жесткий контроль позволит нам пресекать подобного рода инциденты, – сложив руки на столе замком, со всей серьезностью пояснил Хопкинс. Галатея посмотрела на щупленького директора, которого при желании можно было сдуть порывом ветра в открытую форточку. – Когда ждать отчет дома Рэйвенкло?

Поджав губы, Меррисот проговорила нечто вроде: «Я постараюсь успеть за день» и поднялась с кресла, чтобы покинуть профессоров. Бросив на прощание сухое: «До встречи», она покинула кабинет и уже стала спускаться по винтовой лестнице, но её остановил голос Дамблдора.

– Галатея, – позвал он. – Подождите.

Они вышли из-за каменной горгульи и только когда поворот на директорскую башню скрылся из виду, завели разговор.

– Альбус, вы потакаете вмешательству министерства магии в дела школы. Армандо никогда не позволял подобного, – процедила Меррисот, даже не глядя в его сторону. – Где он сейчас…

– Подобные меры – необходимость, скоро, я полагаю, всё уладится. Я обязан подчиняться Хопкинсу, пока он занимает этот пост, лучше знать все замыслы министерства магии изнутри, – негромко рассудил он, оправдываясь перед старой подругой. – Элайджа проникся ко мне доверием.

Галатея остановилась перед дверью в свой кабинет и распахнула её.

– Зайдете на чашечку чая? – спросила она, оглядывая Альбуса заинтересованным взглядом; что-то в его внешности изменилось. – Мемфис прислал мне коробочку бельгийского шоколада.

Дамблдор задумчиво почесал бороду, раздумывая сколько у него осталось свободного времени.

– Пожалуй, зайду, – он галантно пропустил Меррисот вперед и вошел следом.

Профессор неожиданно обернулась и снова оглядела коллегу, наконец-то найдя то, что зацепило её взгляд.

– У вас новые очки, Альбус? – поинтересовалась она, осматривая очки-половинки в тонкой оправе на его носу.

– Аврора подарила, – с доброй улыбкой ответил тот, тронув оправу пальцами.

====== Ветреница. ======

– Вы уверены, профессор? Я уже и не ожидал, что мы найдём хоть что-то, способное взаимодействовать с «СС», – удивлённо произнёс Том, не отстающий ни на шаг от Дамблдора, держащего неизвестный курс по коридорам замка. – Чтобы чертополох…

– Да, и он пока не превратился в помои, – подтвердил Альбус, поглядывая на наручные часы и прибавляя скорости. – Пока это всего лишь основа для возможного зелья, которая оказалась стабильна. Но вы сами знаете, что чертополох мало используется в зельеварении, с ним, разве что, можно приготовить микстуру от бородавок на языке, да отвар от натоптышей.

– Это уже что-то, – уже более сдержанно произнёс Том. – Куда мы направляемся? В лабораторию?

Альбус нахмурил брови, остановился и повернулся к любопытному студенту, в чьих глазах горела неимоверная жажда знаний.

– Вы отправляетесь на завтрак, мистер Риддл. Я попросил вас пройтись со мной только ради того, чтобы сообщить последние новости. К сожалению, пока наши исследования придется заморозить, – увидев вопросительный взгляд собеседника, Дамблдор снизошел до объяснений: – В последние дни кое-кто очень заинтересован в работе преподавательского состава и может случайно узнать о предмете нашего изучения. Пока я не намерен доводить сведения о наших открытиях, которых, по сути, ещё нет, до министерства. Пока мистер Хопкинс здесь, боюсь, у нас мало шансов продолжить изучение…

– Хопкинс слишком рьяно вмешивается и в работу старост, – заметил Том недовольно хмурясь. – Он хочет, чтобы мы дежурили вечером не по двое, а вчетвером. А у многих из нас в этом году С.О.В и Ж.А.Б.А, и это несколько затрудняет выполнение его пожеланий.

– Директор Хопкинс, – поправил Альбус, хотя ему и самому не нравился этот тощий проныра с длинными «щупальцами» вместо рук, подосланный министерством.

– Вы думаете, он здесь ненадолго? – внезапно выудил из последних фраз Дамблдора Том. – На его место придет кто-то другой?

– Мы все искренне надеемся, что к нам вернется профессор Диппет. Он и сам относится к увольнению, как к недолгому отпуску. Школой не так-то просто управлять, Том, и боюсь, что новый директор переоценивает свои возможности, – вероятно, честность в разговоре с этим студентом и была лишней, но Альбус после утреннего педсовета чувствовал себя как выжатый лимон и был сильно раздражен. Сложилось впечатление, что Элайджа впервые оказался наделенным такой властью и теперь раздает опрометчивые указания и приказы, зачастую идущие вразрез со школьной программой семестра, которую придется полностью менять по его усмотрению. Собственно, по его велению, Альбусу и пришлось идти к пропустившему утренний разбор полетов Уидмору. – Какой у вас первый урок? Древние руны, если не ошибаюсь? – Том кивнул в ответ, понимая, что разговорившийся Дамблдор просто сменил тему. – Наверное, у вас будет замена.

– С профессором всё в порядке?

– Искренне на это надеюсь, – вздохнул Альбус; уж кто как не Том, пробывший в Хогвартсе все каникулы, знал, что Эзраэл находился отнюдь не в здравом состоянии, хотя вчера обещал, что возьмет себя в руки и выйдет на занятия. – Идите на завтрак, мистер Риддл, – произнёс он, останавливаясь возле одной из дверей четвертого этажа. Это и были покои Уидмора.

– Приятного дня, профессор, – вежливо пожелал Том и отправился вдоль по коридору, где за поворотом располагался кабинет древних рун; завтракать не хотелось, и остаток времени до урока он решил провести за повторением пройденного материала.

– Эзра? – прозвучал за спиной испуганный голос.

Том резко обернулся и успел увидеть только мелькнувший в дверях краешек профессорской мантии Дамблдора, скрывшегося в комнатах Уидмора. Почувствовав неладное, он рванул обратно и застыл на пороге. В комнате стоял жуткий запах перегара, смешанный с непонятной резкой вонью от… профессор древних рун лежал на полу без чувств; на его штанах было внушительных размеров мокрое пятно. Том брезгливо поморщился.

– Эзра, очнись! – Дамблдор проверил его пульс и достал волшебную палочку. – Энервейт!

Тело на полу зашевелилось, Уидмор промычал что-то нечленораздельное, но затем его красное от пьянства лицо внезапно позеленело; он едва успел повернуть голову набок, прежде чем его стошнило на выцветший ковер. Том сделал бесконтрольный шаг назад, стараясь не вдыхать смрад. Альбус тоже едва сдерживал отвращение, прикрывая рукавом рот и нос.

– Эванеско, – и густая лужа около головы волшебника, снова впадающего в беспамятство, исчезла, оставив только неприятный запах. – Том, наколдуйте носилки.

Он подчинился, стараясь держать нос прикрытым тканью мантии. Дамблдор отлеветировал Уидмора на носилки и приказал им подняться в воздух. Он прошествовал мимо Тома в коридор и осмотрелся. Студенты ещё заканчивали завтрак, по крайней мере, в этой части замка пока не было ни души.

– Найдите Галатею, у неё сейчас окно, пускай проведет первый урок у вас, – скомандовал Дамблдор, но после нового невнятного стона Уидмора остановил Тома, уже идущего в сторону лестниц. – Стойте, Том! Пожалуйста, возьмите у Эзраэла в кладовке зелье преподобного Бастера, у Эзраэла аллергия на большинство лекарств, – пояснил Альбус, – принесите их мисс Адамс, будьте добры. Оно бледно-голубого цвета с желтоватым осадком.

Риддл кивнул, подошел к двери в комнаты Уидмора и, набрав побольше воздуха в легкие, смело шагнул внутрь, стараясь не дышать. Запах стоял такой мерзкий, что слезились глаза. Помимо того, что на полу возле столика у камина стояло множество пустых бутылок из-под Огденского виски, сам камин представлял собой руины после взрыва, так как потухшие головешки лежали прямо на полу. Опрокинутый книжный стеллаж мешал пройти в дверь, которую Том методом исключения определил как дверь кладовки – дверь в спальню была открыта. Теряя осколки последних стекол, стеллаж со скрипом встал на место, повинуясь элементарному заклинанию. Дамблдор наверняка и не заметил всего этого бардака – кинулся сразу к этому вонючему алкоголику. Профессор Уидмор был очень интересным человеком, он прекрасно знал свой предмет, но после смерти его любимой ученицы не смог выйти из запоя. Аврора рассказывала о том, как его наняли на работу, да и сам Том догадывался о пагубном пристрастии Уидмора, когда тот, в основном после выходных, частенько появлялся на занятиях опухшим.

В кладовке творилось что-то страшное, будто здесь развернула крылья огромная Венгерская Хвосторога и снесла все полки шипованным хвостом. На полу валялись открытые флакончики из-под рунического песка, распространившегося по комнате и осевшего пылью на всех предметах. Куча осколков бутылочек с личными зельями, которые, разбившись, образовали лужу непонятной консистенции на полу. Кипы бумаг, разорванные книги, ковер был смят складками и лежал криво. В помещении было совершенно нечем дышать из-за вонючих, разъедающих горло испарений смешавшихся зелий. Том взмахнул волшебной палочкой, чтобы открыть небольшое окошко под самым потолком, но этого было недостаточно. Сохранилось ли зелье от аллергии или, дебоширя в пьяном угаре, Уидмор умудрился и его разбить?

– Акцио Зелье преподобного Бастера! – произнёс Том, но ничего не произошло; он совершенно не хотел искать тут что-то вручную. Ботинки уже покрылись налётом пыли. – Акцио Зелье преподобного Бастера! – со злобой проговорил он, совершенно не ожидая, что это поможет.

Взгляд зацепил нечто шевелящееся. В складках ковра что-то двигалось, чертово зелье застряло там! Осторожно подцепив краешек ковра заклинанием, Том оттянул его вверх, и оттуда на каменный пол выкатилась бутылочка с зельем, соответствующим описанию Дамблдора. Он чуть склонился, чтобы поднять зелье, как внезапно различил нечто странное. На внутренней стороне ковра и на полу были тёмные пятна, словно нарисованные угольком. Движение волшебной палочки назад, и ковер отодвинулся чуть дальше… Размытая, нечеткая, но очень похожая на Пертро… Это была руна возрождения, инкарнации, выжженная прямо в каменном полу, нет… приглядевшись, Том понял, что сама руна была нанесена какой-то пылью, черной... Нет, не может быть, рисунок слишком размыт, быть может, это что-то другое, но понять этого не дал чей-то голос:

– Мистер Риддл? Мерлин Великий! Что здесь произошло? Что вы здесь делаете? Почему здесь все перевернуто вверх дном?!

Том поднял вверх руку, демонстрируя флакон с бледно-голубым содержимым. Женщина в вязаной мантии стояла в дверях и смотрела на него с изумлением.

– Профессор Дамблдор попросил меня найти зелье… – начал было пояснять Том.

– Но зачем же было все рушить? – уже строго, но всё еще ошарашенно, произнесла школьный завхоз.

– Дослушайте, миссис Норрис! Профессор Уидмор отравился алкоголем, мы нашли его здесь несколько минут назад, мне нужно отнести это зелье мисс Адамс, прошу меня извинить, – спокойно сказал Том, протискиваясь в гостиную между Норрис и дверным косяком.

– Мерлин, бардак-то какой! Мимзи!

Том услышал хлопок, с каким перемещаются эльфы, но уже вышел из зловонного помещения и быстрым шагом направился к лестницам…

Шум голосов студентов и шорох новеньких перьев, купленных к началу семестра – Хогвартс продолжал жить своей жизнью. Что бы ни случилось, какие бы беды не обрушились на школу, древний замок выдержит их, несмотря на любые несчастья. Дети улыбались, хвастаясь рождественскими и новогодними подарками родителей, демонстрировали новые метлы, шары-напоминалки и игрушечные шапки-невидимки, которые делали прозрачными только головы. Старшие вели себя более сдержанно; за столами на завтраке в Большом зале, всё ещё увенчанном чёрными знаменами, было тише обычного. Аврора Уинтер старалась не смотреть по сторонам и, быстро завершив приём пищи, удалилась прочь, подальше от гнетущей тоски вернувшихся в школу студентов. Абрахас шепнул Иви, что будет ждать её в кабинете древних рун, поднялся с места и поспешил за ней. Риддла не было на завтраке, он, наверняка выполняя обязанности старосты, завершал последние приготовления к новому семестру вместе с МакГонагалл, которая тоже отсутствовала.