Текст книги "Merry dancers (СИ)"

Автор книги: Anya Shinigami

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 45 страниц)

Затхлый запах давно непроветриваемого помещения ударил в нос, плюс ко всему здесь было очень холодно, а в камине едва горел слабый огонёк, которого не хватало, чтобы согреть затхлое подземелье, где содержали «пленницу». Цигнус решительно достал волшебную палочку и, сделав несколько несложных пассов, разжег камин, заставил распахнуться окна и наложил на них ветрозащитные чары.

– Друэлла?

– Привет, – безжизненно отозвалась она, глядя на него.

– Что стряслось, Цигнус? – в открытую дверь буквально ввалился взмыленный после кросса Риддл; он уперся обеими руками в дверные косяки и постарался отдышаться. – Карга сделала мне выговор за твою пробежку по Хогвартсу.

Том оглядел друга с головы до ног; он ожидал его возвращения ещё в воскресенье, но сегодня был понедельник. С мантии Цигнуса капала талая вода, оставляя на полу небольшие лужицы, он даже не подумал применить высушивающие чары.

– Получилось… – будто не веря в происходящее, произнес Блэк одними губами.

Том шумно втянул воздух, всё ещё пытаясь привести в норму дыхание.

– Получилось? Что… что ты имеешь в виду? Говори же! – нетерпеливо сказал Том, хватаясь за край мокрой мантии Цигнуса.

Цигнус стянул с головы шапку, смял её в руках, с трудом затолкал в карман и кинул взгляд на Друэллу, даже не пытающуюся вникнуть в суть беседы: она сделала первое движение за встречу – вытянула босые ноги из-под пледа.

– Вчера вечером отец отдал «Текстиль Гранд» Мердоку Уилкису, Том! У нас получилось!

В комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь тикающими на каминной полке часиками с рунами вместо цифр. Том сверлил Цигнуса недоверчивым взглядом, будто решаясь спросить: а не шутка ли это? Срок уговора истёк вчера, и ночь для Риддла выдалась бессонной; его комната находилась неподалёку, и он поневоле вслушивался в каждый шорох, доносящийся из коридора, опасаясь, что за Друэллой в любой момент придут авроры. Она со времени назначения старостами была его правой рукой в работе, да и вообще никогда не вызывала никаких негативных чувств.

– О чём вы? – нарушил тишину слабый голос Розир.

– Ты свободна, Друэлла! – произнёс Цигнус уверенно. – Уилкис не заявит в министерство, а твои родители сегодня подпишут чек Хогвартсу… тебя даже не отчислят!

Реакция на его слова была медленной, казалось, что осознание сказанного им продиралось сквозь вязкий туман недоверия. Взгляд её потухших глаз постепенно менялся, рисуя на лице тени эмоций.

– Это правда? – спросила она почему-то у Тома. Столько надежды…

Тот неуверенно кивнул, он и сам не мог поверить в чудесное избавление.

– Как же так вышло, Цигнус? Почему мистер Блэк изменил своё решение?

– Я и сам толком не понимаю, но ты не поверишь, выглядел отец при этом очень даже довольным, – и снова картинка не хотела складываться. – Я точно не знаю, но вчера перед этим он нанёс визит мистеру Малфою в его поместье и вернулся в отличном настроении, будто подменили! – удивленно повысил голос он. – Насколько я помню, в субботу после встречи с ним отец находился отнюдь не в хорошем расположении духа. А тут…

Наконец, Том всё понял и мысленно поаплодировал Луи Малфою, которому приспичило взять в оборот сразу двух аристократов со знаменитыми в Соединенном Королевстве фамилиями. Одним выстрелом двух гриндиллоу. Луи как по волшебству разрешил проблемы какой-то там Друэллы Розир и извлек из ситуации огромную выгоду. Ещё неизвестно что ждёт Уилкисов и Блэков, согласившихся на сотрудничество с этим хитрым человеком, хоть они и сами не промахи. Но всё равно стоит поблагодарить его за неслыханную щедрость души…

– А Абрахас знает, что его отец помог? – поинтересовался Том.

– А причем здесь Абрахас и его отец? – спросила Друэлла, видимо пришедшая в себя; она не без труда поднялась в сидячее положение и теперь таращилась во все глаза на сокурсников, ничего не понимая. – Причём здесь блэковская фабрика «Текстиль Гранд»? Что происходит? Мне кто-нибудь объяснит? Как так получилось…

И тут Цигнус вышел из состояния эйфории, нет, скорее вывалился в реальность: на него нашло осознание, что он на самом деле натворил. Он застыл на месте, вглядываясь в Друэллу безумным взглядом, подобным ее собственному, внезапно осознав, какой приговор себе подписал на всю жизнь. Том сглотнул ком, моментально образовавшийся в горле; со своим маниакальным стремлением уберечь Розир от лишних нервотрёпок, он и сам не знал, как Цигнус признается.

– Ох… – выдохнул он, потеряв возможность ясно мыслить. – Кажется… Друэлла, мы немного поторопились с выводами о твоей свободе…

Губы девушки дрогнули, а глаза моментально покраснели в преддверии слёз.

– Цигнус, ты в своём уме? – прошипел Риддл и оказался возле Друэллы; приобняв её за плечи, он угрожающе посмотрел на друга так и оставшегося стоять в одном положении. – Выбирай слова! – пригрозил он. – Она и так столько пережила… Дрю, всё в порядке, он не это имел в виду, – Том слегка отстранил её от себя и заглянул в зеленые глаза уже полные слёз. – Нет, тебя не посадят, не слушай этого идиота…

– Идиота? – пробормотал Цигнус и спохватился, схватившись за голову. Он осторожно приблизился к ним. – Я не имел в виду ничего плохого. Я и правда дурак…

– Идиот, – поправил Том монотонно. – Постарайся больше не оговариваться.

– Просто… – он присел на краешек кровати прямо в мокрой мантии. – Как бы сказать… в общем, отец планирует нашу помолвку на Рождество, – после всего пережитого, что напрямую касалось и Цигнуса, он еще и виноватым себя чувствовал.

Друэлла напряглась в руках Тома, она словно одеревенела и вдруг заплакала ещё сильнее.

– Ты обо всём знал, ты знал, что нас собираются обручить? – провыла она. – Мерлин… как же так вышло?

– Мой отец отдал «Текстиль Гранд» Мердоку Уилкису, чтобы тот не подавал заявление в Визенгамот, с родителями Джулли Моритц уже разобрались материально. В общем… это был единственный шанс на твоё спасение, – он перевёл неуверенный взгляд на Тома в поисках поддержки, но тот сидел неподвижно и на его лице не отражалось ни одной эмоции, способной подсказать, что делать дальше. – А Абрахас взял на себя спонсорство, ты же наверняка слышала, что эта фабрика совсем загнулась.

Назад пути не было, и Друэлла, и Цигнус это понимали, и весь этот водоворот событий привёл именно к тому, чего они оба боялись, с чего всё и началось. Тому оставалось только поддержать сокурсников и постараться помочь им пережить эту «трагедию». Чистокровные волшебники аристократичных кровей не разводились, поддерживая традиции, а это означало, что им придется свыкнуться с судьбой и как-то поладить, но Друэлла сейчас не могла трезво мыслить – она горько плакала, пытаясь понять, а был ли Азкабан самым плохим вариантом? Глупая мысль лежала на самой поверхности её сознания, и Том без труда уловил её, но не стал ничего говорить – ведь человеческие мысли порой не отражали истины; они могли открыть мимолётные эмоции и скрытые желания, но не всегда показывали настоящие чувства. Друэлла проплачется и постарается принять эту участь, поймёт, что Цигнус совершил поистине рыцарский подвиг и не пожалел своего будущего ради её спасения – странный поступок для слизеринца, никогда не рискующего своей шкурой и всюду ищущего выгоду только для себя. Он никогда не производил впечатления способного на такие вещи человека, но в последние дни Блэк изменился, быть может, он до конца не понимал, к чему приведет его помощь Друэлле…

Том осторожно разжал руки, выпуская Друэллу, и встал со стула. Всё, что он мог сделать сейчас – это оставить этих двоих наедине. Им нужно о многом поговорить. Он вышел из комнаты и бесшумно закрыл за собой дверь, казалось, что его ухода совсем не заметили.

– Мистер Риддл! – позвал его знакомый хрипловатый голос.

Том обернулся и увидел приближающегося Армандо Диппета и Горация Слагхорна, как ни странно – не красного от быстрых передвижений. Скорее всего, дело было в том, что господин директор, будучи человеком преклонного возраста, уже не мог бегать или быстро ходить.

– Господин директор?

– Дорис сообщила нам, что мистер Блэк вернулся в Хогвартс, – беспокойным голосом ответил Диппет; меж его бровей залегли две взволнованные глубокие старческие морщины, прибавляя его лицу ещё больше лет. По словам Горация, директор плохо чувствовал себя в последние дни из-за всей этой суеты. – Вы видели его? Как обстоят дела?

Если бы не ситуация, то Том бы вдоволь насладился его переживаниями.

– Всё разрешилось, директор. Мистер Мердок Уилкис не обратится в министерство.

– Это правда, Том? У мистера Цигнуса Блэка получилось? – искренне удивился Гораций. – Невероятно…

Том отметил, что ни директор, ни декан Слизерина и не надеялись на мирное разрешение вопроса. По их выражениям лиц можно было читать изумление; сам директор на миг растерялся.

– Это… просто замечательно! – просиял Диппет, похлопав ладонью по бляшке ремня своего платья. – Где? Где же мистер Блэк?

– Он сейчас у Друэллы. Стойте! – остановил Том директора, уже приблизившегося к двери в комнату Розир. – Я думаю, им нужно поговорить, профессор.

Рука Диппета так и не коснулась дверной ручки.

– Вы правы, Том, теперь некуда торопиться, – задумчиво сказал он.

– Но нам нужно что-то делать с мисс Розир, как-то разрешить ситуацию с её обучением! – возразил Слагхорн, оказавшийся рядом. – И это не требует отлагательств… теперь.

– Гораций, – с улыбкой обратился к декану директор, – не утрируйте, наоборот, теперь нам и впрямь некуда торопиться.

– Но её отчисление! Я до сих пор не могу понять, почему вы позволили ей остаться в школе… Это противоречит всем мыслимым и немыслимым правилам школы и законам Британии!

– Мисс Розир продолжит обучение в Хогвартсе, но на иных условиях. Я, к сожалению, не вправе восстановить её в должности старосты. Теперь придется решить вопрос с её наказанием…

– Наказанием? – опешил Слагхорн; его слова были следствием переживаний, а не показателем отношения к Друэлле. Она всегда была его любимицей и никогда не пропускала собраний в Клубе Слизней, балуя толстопуза изысканными сладостями. Он просто не мог понять решение директора: – Но нам уже пришло несколько писем от разгневанных родителей учеников! Они не захотят, чтобы их дети учились в одной школе со студенткой, использовавшей Круциатус, Армандо! Боюсь, что это происшествие не так просто замять…

– Без суда нет и следствия, Гораций. Заявления в министерство не поступало, а слухи – это всего лишь слухи.

– А как же свидетели?

– Свидетели – это две девочки со второго курса Рэйвенкло и мистер Джагсон с Хаффлпаффа. Профессор Меррисот и Монтгомери уже провели с ними беседу. Полагаю, что им удалось достучаться до детских сердец, – с неуместной улыбкой сказал директор.

– Но как же так, Армандо?! Нельзя так просто спустить её проступок на тормозах…

– Полагаю, что миссис Норрис не помешает помощник; она, кажется, хотела разобрать картотеку нарушений Хогвартса. Дорис планировала разложить их по степени изощренности, – могло показаться, что Армандо Диппета переполняет счастье, он совершенно не беспокоился насчет слов Горация. – Идемте, Гораций, – уже беспечно позвал он в сторону лестниц, – по-моему, наш спортивный стадион нуждается в реставрации, вы так не думаете? Я знаю, что гриффиндорская трибуна перекосилась от старости и уже никакие чары от этого не спасают…

У Тома округлились глаза, он пропустил мимо ушей слова о реставрации стадиона, естественно, на средства, которые директор получит от Розиров. Его мысли были забиты другим: он лично видел что собою представляет эта картотека нарушений, по сути – это настоящий архив в десятки стеллажей, каждый высотой в футов десять, наказаний всех учеников, когда либо учившихся в Хогвартсе, о назначении которого приходилось только догадываться. И зачем хранить всю эту бесполезную информацию? Да Друэлла не справится с этим и до конца года, даже если будет посвящать этому всё свободное время! Но с другой стороны – за Круциатус, случайно слетевший с её губ, это была слишком мягкая кара…

– Да ну брось, причём здесь померанский остролист, Том? Он широко известен и применяется в медленнодействующих ядах и маггловских медицинских препаратах, способных вызывать галлюцинации; они, кажется, его опийным маком называют, – отмахнулась Аврора от очередной догадки, почёсывая волшебной палочкой затылок. Том всегда диву давался, сколько применений она находит волшебной палочке, не считая прямого назначения. – Это растение совершенно не похоже на Северное сияние…

– Ты с ума сошла? – взорвался Том, рассерженный тем, что его идею отвергли. Последний час прошёл в Запретной секции библиотеки за ожесточенными спорами на интересующую обоих тему. – Померанский остролист за время своего существования сто раз мутировал из цветов в траву, из травы в деревья и обратно, – внутри него всё клокотало, он не один день провёл за изучением редчайших растений всего мира, перерыл сотню книг в Библиотеке Магической Британии, а тут какая-то дурында безосновательно отталкивает его идеи. – Не слышал ни одного яда, в котором используют померанский остролист! – рыкнул он на её ошибки.

– Да ну? – Аврора надулась, как резиновый воздушный шар. – А как же «Андалузский эликсир счастливой смерти»? Хочешь сказать, что всемирно известный зельевар Латифа Идальго из болотной жижи его придумала? Она, между прочим, лауреат Кентерберийской премии и получила Золотую Ступу за его изобретение! – на бледных щеках не очень красиво смотрелись розовые пятна, а всклокоченные волосы, спускающиеся ниже спины, придавали Авроре еще более сумасшедший вид.

– Впервые слышу это имя! – рявкнул Том злобно; если бы в этот момент в Запретную секцию сунулся мистер Буклав, то непременно получил бы Круциатусом в лоб. Риддл готов был голыми руками удушить и Аврору, она и сама была бы рада ударить его посильнее, ведь её кулаки постоянно сжимались до хруста. – Латифа Идальго! Кто это вообще такая? Женщины-зельевары толком ничего изобрести не могут! Опий! Да из опия ни одно зелье не получится – это и так яд в чистом виде!

И вдруг в глазах Авроры проступил ужас, взгляд уставился сквозь Тома куда-то вдаль; она прикрыла ладошкой рот. Том даже оглянулся, думая, что сзади него машет хвостом разъяренная мантикора или же с автоматом стоит сам Гитлер. В это время лицо Авроры приобрело бледно-желтый оттенок, а потом зелёный.

– Ты чего?..

Мысли Авроры унеслись в направлении «Андалузского эликсира счастливой смерти», который Латифа изобретет только в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году, а это означало, что Аврора нашла новое подтверждение своего путешествия во времени и даже узнала, что она пролетела не менее чем через сорок один год…

– Аврора? – Том удивлённо уставился на девушку, теперь даже не зеленую, а бледную, как побелка. Ему на миг почудилось, что она вот-вот потеряет сознание и свалится со стула или что хуже – её стошнит прямо на него. Она чуть пошатнулась и едва не завалилась вбок, но Том успел схватить её за широкие рукава мантии и вернуть в ровное положение.

Наконец Аврора отняла ладонь от губ и перевела безумный взгляд на теряющегося в догадках Риддла.

– Я перепутала, – полушепотом сказала она. – Ты прав, померанский остролист не имеет никакого значения для волшебников.

– И из-за этого ты меняешь цвет кожи как хамелеон? – поинтересовался он недоверчиво. – Какая-то у тебя странная реакция на такие пустяки. – Том нахмурился, заметив, что Аврора опять выпала из реальности и смотрит на него невидящим взглядом. – Очнись, Аврора! – Том потряс её за плечо.

Она высвободилась из его захвата, открыла свою школьную сумку и стала в ней рыться, чуть ли не исчезнув с головой в её недрах.

– Сейчас-сейчас, – пробормотала она. – У меня есть ещё одна догадка…

Словно и не было этого странного поведения. Тому уже осточертели припадки этой хогвартской сумасшедшей и списывать их на потерю памяти уже не было сил. Аврора постоянно выпадала из реальности, но такой реакции ещё не было. Реакции на что, собственно? Роясь в сумке, Уинтер выглядела очень глупо, как енот, засунувший голову в походный рюкзак в поисках еды, мародерствуя в запасах недоглядевшего туриста.

– Ты что-то вспомнила? – спросил Том вкрадчиво, сощурив глаза.

Белокурая макушка высунулась из сумки, куда успела погрузиться полностью; в волосах застряли маленькие скомканные бумажки и пыль. К серёжке из пробки от сливочного пива с разогнутой скрепкой, служащей дужкой, было прикреплено изрядно потрепанное гусиное перо.

– Что? – спросила она, и из её рта вылетел клочок всё того же истерзанного пера.

– Это я тебя спрашиваю: что? – Риддл хотел было что-то съязвить, но вместо этого едва не засмеялся, наблюдая, как Аврора отплёвывается от пыли и маленьких ниточек пера. – Дурища… – он не выдержал и прикрыл ладонью глаза, чтобы не видеть этого посмешища.

Смешки из его рта можно было назвать скупыми, но это лишь потому, что он изо всех сил старался сдержать безумный хохот. Аврора дернула его за галстук, привлекая к себе внимание.

– Над чем ржешь? – с угрозой спросила она.

Риддл убрал руку от глаз, но вернул её обратно и затрясся от нового приступа смеха. Аврора стала бить его какой-то книжкой, обиженно сочиняя дурацкие обзывательства. Когда истерика закончилась, Том даже помог ей избавиться от лишних «аксессуаров», пока она строила ему рожи.

– Так что ты хотела еще показать? – спросил он, выпутывая из её волос последнюю промокашку.

Она повертела перед глазами Тома тоненькой книжечкой, той самой, которой лупила его, пока он пытался отсмеяться – в мягкой оранжевой обложке с нарисованным на ней воинственным мужчиной в древнегреческих доспехах поверх белой туники.

– Гомер? – удивился Том; когда-то давно в приюте он читал её, но книжка в её руках была написана в переложении для детей. – Где ты раздобыла его? Бред…

– Да ты подожди отнекиваться, – махнула рукой она и открыла книжку на месте закладки в виде карикатурного дремлющего дракончика. Зачарованный дракон открыл глазки и недовольно запыхтел нарисованным паром. – Тут написано об очень интересных цветах.

– Аврора, ты предлагаешь довериться «Одиссее», между прочим, не имеющей никакого отношения к реальности? Это же фантазия автора, выдумка, понимаешь?

– Так, ну, тут сокращено, конечно, – не замечая восклицаний, проговорила Аврора, проводя пальчиком по строкам. – Вот, нашла! – она схватила книгу со стола и приблизила к глазам. – «Отплыв из-под Трои с попутным ветром…». Так, бла-бла-бла… А вот, теперь точно оно! – поправила себя Уинтер; Том сложил руки на груди и скривил недовольную мину, понимая, что ему всё же придётся выслушать очередную глупость. – Нет… – она почесала затылок. – Всё-таки: «Отплыв из-под Трои с попутным ветром, – так начал рассказывать Одиссей, – мы спокойно поплыли по безбрежному морю и, наконец, достигли земли киконов (Киконы – жители южной Фракии, области на севере Греции.). Мы овладели их городом Исмаром, захватили в плен женщин, а город разрушили. Долго я убеждал своих спутников отплыть скорее на родину, но не слушались они меня. Тем временем спасшиеся жители города Исмара собрали окрестных киконов на помощь и напали на нас», – Аврора остановила чтение и задумчиво почесала щёку. – Так, я опять, кажется, что-то не то читаю. Ну, да ладно: «Их было столько, сколько листьев в лесу, сколько бывает на лугах весенних цветов. Долго бились мы с киконами у своих кораблей, но одолели нас киконы, и пришлось нам спасаться бегством. С каждого корабля потерял я по шести отважных гребцов. Три раза призывали мы, прежде чем выплыть в открытое море, тех товарищей, которых не было с нами и только после этого вышли в открытое море, скорбя об убитых спутниках и радуясь, что спаслись сами. Только вышли мы в открытое море, как послал на нас Зевс-громовержец бога северного ветра Борея», – громко сплюнув на пальцы, Аврора перелистнула страницу. – «Великую бурю поднял он на море. Темные тучи заходили по небу. Тьма окутала все кругом. Три раза срывал бурный Борей паруса с мачт. Наконец с великим трудом на веслах добрались мы до пустынного острова. Два дня и две ночи ждали, пока стихнет буря. На третий день поставили мачты, распустили паруса и отправились в дальнейший путь. Но не прибыли мы на горячо любимую Родину: во время бури сбились с пути. Лишь на десятый день плавания пристали мы к острову. Это был остров лотофагов (Лотофаги – мифический народ, питавшийся лотосом). Развели мы на берегу костер и стали готовить себе обед. Я послал трех своих спутников узнать, каким народом населен остров. Приветливо встретили их лотофаги и подали им сладкого лотоса. Лишь только поели его мои спутники, как забыли свою Родину и не пожелали возвращаться на Родину Итаку, навсегда хотели они остаться на острове лотофагов. Но мы силой привели их на корабль и там привязали, чтобы не бежали они от нас. Тотчас повелел я всем спутникам сесть на весла и как можно скорее покинуть остров лотофагов. Я боялся, что и другие, поев сладостного лотоса, забудут отчизну…», – закончила Аврора на подчеркнутой строчке и пристально посмотрела на Тома.

– Я читал полную версию, – скептически бросил он. – Неужели ты думаешь, что цветок лотоса имеет какое-то отношение к Северному сиянию? Ох, Аврора, не занимайся ерундой!

Она расстроено насупилась, осознав, что её находка не произвела на Тома должного эффекта.

– Но профессор Биннс сказал, что Гомер писал «Одиссею», основываясь на реальных событиях! – сказала она, пытаясь донести до Тома мысль.

– Профессор Биннс очень стар и иногда путает, где реальность, а где вымысел. Ты у него взяла книжку?

– Он забыл мне её одолжить, вот я и взяла…

– Ты что, стащила у него эту книгу? С каких пор ты занялась воровством, или у тебя клептомания, может быть?

– Да он даже и не заметит, скажу: спасибо за помощь, он и не подумает ничего плохого, – Аврора бросила взгляд на наручные часы Тома. – Через полчаса у меня отработка у него…

– За что? – последовал вопрос в удивлённом тоне, ведь Риддл не припоминал за Уинтер никаких нарушений.

– А ты думаешь, коррида в Хогвартсе прошла бесследно? Мы с Септимусом помогаем ему проверять эссе младших курсов, а то он уже не справляется. Позавчера уснул прямо с пером в руках, да чуть не свалился со стула, Септимус едва успел его подхватить!

– Интересное наказание. Я думал, что вас заставят чистить зал наград… – пробормотал Том, раздумывая, откуда у Биннса оказалась сокращенная «Одиссея для чайников», хотя кто поймёт старого маразматика?

– Нет, его уже хаффлпаффцы отдраили до блеска на отработках. Так, на чём мы остановились? – перебила она сама себя.

– Ни на чём, это абсурд…

– Да ну! – замотала головой Аврора. – Кстати, в маггловской литературе очень многое сказано о волшебных существах. В основном это легенды и мифы, описывающие древних созданий, с которыми приходилось сражаться воинам и героям, но кентавры, единороги, мантикоры, а также фениксы, ламии, фурии и вейлы действительно существуют! И это вовсе не выдумка! – Аврора указала пальцем в название главы, гласящее: «Лотофаги». – Так почему бы не существовать этим цветам лотоса? А? – её глаза горели бешеным огнём, к концу речи Аврора стала махать руками, доказывая свою правоту. – Я нашла в маггловских справочниках по древним мирам и культурам, что в Азии, например, цветок лотоса представлял собой дерево, а на островах западного континента – растение без цветов. Я никак не могу понять, почему ты отвергаешь эту версию? Северное сияние по свойствам очень схоже с действием этих цветов. Неужели ты не видишь этого?

– Простое совпадение, – скептично заметил Том. – Все древнегреческие и иные легенды давно

изучены волшебниками, и не имеющие смысла истории, к которым как раз относится и поселение лотофагов, отметены в сторону. Ты думаешь, ты одна такая умная?

– Всё-таки, ты иногда бываешь непроходимым тупицей! – цокнула она, укоризненно покачав головой. Том на удивление пропустил оскорбление мимо ушей, как не имеющее смысла. – А если перед нами открывается одна из этих неподтвержденных легенд? Хагрид тоже считает, что подобное возможно!

Том стукнул кулаком по столешнице и едва не испепелил Аврору взглядом. Начиталась каких-то глупостей и принимает это за чистую монету.

– Ты нашла с кем советоваться, да Хагрид даже не знает, что такое краткосрочная парциальная аутотрансфигурация!

– Естественно! – подтвердила она недовольно. – Потому что её изучают на шестом курсе, а он, по некоторым причинам, недоучился! – таким взглядом каким одарила Тома Аврора, можно было насквозь прожечь бетонную стену толщиной в два фута. – И эта причина сидит прямо передо мной! Не думай, что если я не говорю об этом, то не обвиняю тебя!

Том почувствовал себя маленьким щенком, которого ткнули в его же свежую кучку. Её обвинения были правдивы.

– Ты прекрасно знаешь, что это из-за его зверушки погибла Морриган, и я тут не причем! – рявкнул он; крылья его носа трепетали от гнева. – Если бы не его маниакальная любовь к чудовищам и мозг размером с грецкий орех, он бы и сейчас учился в Хогвартсе! – он не заметил, как навис над Авророй черной тучей, готовившей разряд молнии.

Однако она стойко выдержала его нападки и не испугалась ни капельки.

– Арагог безвреден, тем более, он ещё совсем маленький!

– Он ядовит как тайпан, Аврора! И следы этого яда невозможно обнаружить, так же как и моментально затягивающийся на теле укус! Хагрид не имел права держать в школе это опасное чудовище! Моя бы воля, я бы в Азкабан заключил этого тупого громилу…

В небольшом помещении Запретной секции раздался хлопок, будто эльф аппарировал; Том даже не сразу ощутил, как засаднила болью щека. Во всегда добром и наивном взгляде Авроры загорелась такая злоба, что воздух вокруг завибрировал от стихийной первобытной магии. На лице Тома стала проступать отметина в виде ладошки с пятью пальцами…

– Ты! Заносчивый, надутый злобный индюк! Это у тебя мозг размером с грецкий орех! – сквозь зубы проговорила она, не беспокоясь о последствиях. – А может и вовсе со спичечную головку! Ты считаешь, что твоё мнение может быть единственно верным! Со своей манией величия обвиняешь людей! Руби оправдало министерство, да и оправдывать там нечего было, и твоя замечательная блестящая награда за поимку преступника – лишь фальшивка – доказательство твоего раздутого самолюбия! А ну, пусти! – крикнула Аврора, когда Том резким движением схватил её за запястья, заключив их в одну руку, а пальцы второй руки обхватили её скулы, из-за чего её щёки надулись наподобие рыбки. Риддл рывком приблизил лицо Авроры к себе.

– Ты переходишь все границы, – зашипел он совсем по-ужиному, почти переходя на парселтанг. Ещё один рывок и между их лицами остались считанные дюймы. – Я никому не позволяю так с с-собой разговаривать, даж-же такой сумасш-шедш-ш-шей как ты… – последние слова она совсем не могла различить, слышала лишь невнятные обрывки шипящих звуков, похожие на шелест крон лиственниц, гоняемых сильным осенним ветром.

– Том? – негромко раздался потрясённый голосок за спиной, но он не замечал ничего кроме ярости в своей голове, творящей чудовищные метаморфозы с его сознанием; он превращался в монстра прямо на глазах. Авроре на миг показалось, как огненно-красная искра блеснула в его тёмных глазах, отдающих потусторонней силой. – Ты… вы…

Уинтер посмотрела куда-то за него. Сколько усилий было приложено, чтобы не убить эту чокнутую наглячку, посмевшую повысить на него голос и оскорбить. Он никогда раньше по-настоящему не злился на неё и воспринимал как домашнее животное, щенка, который из вредности может сгрызть любимые ботинки, но не более. Сейчас этот щенок посмел укусить хозяина, и требовались меры наказания, но тоненький голосочек за спиной и чьё-то присутствие остановили его и спасли Аврору, возможно, от неминуемой гибели, так как Том едва не потерял драгоценный контроль окончательно. Он медленно обернулся, но уже прекрасно знал, кого увидит. Ошеломлённая Джоконда застыла на месте и, казалось, что не дышала. Синие глаза смотрели с непониманием, удивлением и одновременно с досадой.

– Джеки? – после шипения, голос немного сорвался.

– Так вот почему ты так разозлилась из-за тех цветов? – раздался неожиданный риторический вопрос: обращалась Джоконда к Авроре, потом посмотрела на Тома осуждающе. – За моей спиной… Том! Неужели тебе одной меня мало? – в её глазах не было слёз, скорее непонимание и обида. Она вновь посмотрела на Аврору. – Я думала, ты моя подруга, а ты всё это время… Да как у тебя совести хватило? Как ты могла смотреть мне в глаза? – голос звучал удивлённо, словно она сама не верила в происходящее или задыхалась от нехватки кислорода. – А я-то думала, почему вы так много времени проводите вместе?

Том и Аврора непонимающе уставились друг на друга в попытке убедиться, что они правильно поняли речь Джоконды и это несмотря на то, что до этого собирались перегрызть друг другу глотки. На лице Тома красовался яркий след пощёчины, а щёки Уинтер порозовели от грубых захватов, и она старалась игнорировать неприятную боль в запястьях.

– Ты… ты что подумала? – неуверенно спросила Аврора, глядя подругу. – Что мы… це… целовались? – со стороны, наверное, это могло показаться именно так, ведь Джоконда зашла в Запретную секцию именно в тот момент, когда они были слишком близко, а Том шептал ей будто что-то интимное. Аврора снова посмотрела на Риддла оценивающим взглядом и, к его недовольству, скривила физиономию в гримасе отвращения. – Фу… Он мне не нравится совсем, даже иногда подбешивает, – призналась она, – самую малость…

– Да… – зачем-то подтвердил Том, но потом спохватился и махнул на Аврору рукой. – Я бы никогда… Джеки, да меня не интересует эта сумасшедшая…

– Аврора не сумасшедшая! – отработанная до автоматизма фраза вылетела из её уст быстрее, чем Джоконда вспомнила, что она злится на обоих. В её взгляде моментально появилась строгость, укор. – Я видела собственными глазами как вы…

– Да нет же! – перебила её Уинтер. – Том всего лишь хотел меня убить, – она развела руками в стороны, словно не понимая обвинений.

– Твои оправдания звучат как никогда глупо! – возмущению Джеки не было предела, она собиралась ещё что-то сказать, из её рта даже донёсся обрывок слова, но внезапно, так и не озвучив мысль, она просто развернулась и поспешила прочь из библиотеки, оставив застывших в молчании Тома и Аврору.

– О-оу, кажется, мои слова не убедили её. Мерлин!

– Твоя правда иногда похожа на глупость или ложь, – рассудил Том.

– Чего сидишь? – Аврора схватила Риддла за плечо и затрясла. – Беги за ней, пока всё окончательно не испортилось… – к концу фразы она задумалась и запустила ладонь в волосы на затылке, но внезапно пискнула от боли, одернула руку и взглянула на запястья. – Ну ты и скотина… – обреченно вздохнула она, поглядывая на красноватые следы на своих руках, будто от наручников, позабыв об опасности исходящей от Риддла. – К вечеру, наверное, синяки появятся… Ты всё ещё здесь? – спросила она, метнув на него гневный взгляд, который тот вернул сполна.