Текст книги "Merry dancers (СИ)"

Автор книги: Anya Shinigami

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 45 страниц)

Женщина засмеялась, глядя на внучку Аберфорта, склонившуюся над тарелкой без мысли об этикете.

– И как с таким аппетитом тебя возьмут в Хогвартс? – спросила она.

Джина непонимающе посмотрела на хозяйку кафе.

– Фмыфле?

– Ты объешь студентов, – мадам Паддифут вновь засмеялась, когда увидела, как Джина отодвигает от себя недоеденный кусочек торта и сконфуженно пытается сглотнуть. – Кушай на здоровье, растущему организму нужны силы, – хозяйка оглядела паб. – Я еще подойду. Не скучай тут, скоро твои подружки придут. А вот и они.

К столику возле окна подошли три девочки. Они поздоровались с Джиной и быстренько заказали у хозяйки кафе по три порции мороженого и холодный кофе.

– Ну, как ты? Готовишься? – спросила Мередит, разглядывая обложку знакомого учебника по гербологии с множеством закладок из разноцветной бумаги. – Ой, у тебя крошки на губах.

– Гербологию я знаю довольно неплохо, вот с астрономией путаюсь, – ответила Джина, вытирая губы салфеткой.

– Ты собралась изучать Астрономию на седьмом курсе? – удивилась Элоис – девочка с забавными хвостиками и белоснежной улыбкой. – Мало кто её выбирает после пятого курса.

– Это же очень интересно! – возмутилась такой несправедливости Джина. – Астрономия очень важна, она взаимосвязана с нумерологией и древними рунами. – Она перевела взгляд на третью подругу: – Ты ведь тоже так считаешь, Джеки?.. Джеки, ты тут?

– Эй, Джекс! – окликнула Элоис. – Спустись с небес на землю! Приём, приём, камин Элоис вызывает камин Джеки!

– А? Чего? – удивленно спросила та.

Джоконда нравилась Джине, нравилась её мягкая улыбка, красивые волосы и невероятно яркие глаза цвета васильков.

– На кого это ты так смотришь, что не замечаешь ничего вокруг?

Неожиданно щеки Джеки стали розоветь. Мередит посмотрела за окно, безошибочно узнавая предмет интереса. Усмехнувшись, она толкнула подружку в бок и насмешливо проговорила:

– Прекрати на него пялиться, Джекс, ты же знаешь, что «Мистер Совершенство» не видит ничего дальше своего длинного носа.

Джина инстинктивно взглянула в окно, пытаясь найти парня, который так заинтересовал прекрасную Джоконду.

– Вовсе у него не длинный нос, Элоис, – насупилась она, а подруги засмеялись.

– Кто спорит…

– О ком вы? – поинтересовалась Джина, вглядываясь в нескольких студентов, толпящихся напротив возле магазина «Всё для квиддича».

Мальчики галдели и, кажется, спорили о чем-то. Светловолосый парнишка что-то доказывал оппоненту, жестикулируя и показывая руками траекторию полета метлы. Все они были возраста третьего-четвертого курса, и Джина бы сильно удивилась, если бы кто-то из них мог заинтересовать Джоконду. Палец Мередит указал левее, где на перекрёстке стояли двое взрослых на вид парней, которых ей уже посчастливилось видеть в «Кабаньей голове».

– Я знаю его, – сказала Джина, и три пары глаз обратились к ней; она сделала важный вид. – Он хам и не очень вежливо разговаривал со мной, когда я обслуживала его столик в «Кабаньей голове».

Джоконда вытаращила на нее глаза, полные возмущения.

– Да ты что? Том самый обходительный и вежливый парень на свете! – воскликнула она так, что несколько студентов в кафе обратили к ней свое внимание. – Ты точно с кем-то перепутала его!

Джина еще раз оглядела парней и, сдвинув брови, взглянула на неё.

– Нет, те же длинные волосы и дорогая одежда, – сказала она, – и огромный мешок галеонов, под стать его самомнению.

Выражение лица Джеки переменилось, она на мгновение вошла в ступор, а затем заливисто засмеялась; её примеру последовали другие, оставив Джину в замешательстве.

– Это Цигнус Блэк – редкостная сволочь. Он хоть и красавчик, но характер у него паршивый. До сих пор не понимаю, почему Риддл с ним общается, – всё ещё хихикая, ответила за Джоконду Мередит. – Ну ты и сказала! Хам! Ох, эти Блэки всегда были мерзавцами, на кого не взгляни.

Джина скромно отпила чай из чашки и взглянула на парней еще раз. Темноволосый юноша, кажется, был в трактире вместе с Блэком в тот дождливый день. Она вспомнила, как Том вежливо общался, а потом профессор Меррисот похвалила его за что-то.

– А их много, этих Блэков?

– Да целая свора! – подтвердила Элоис, она поставила перед собой руку и начала загибать пальцы. – Итак, Цигнус – самый мерзкий, учится вместе с Томом на шестом, Вальбурга – просто сатана, постоянно ко всем цепляется. Они с Цигнусом родные брат с сестрой, погодки, учатся на одном курсе. Лукреция закончила Хогвартс в позапрошлом году, Альфард заканчивает в этом. Орион выпустился в прошлом. Так, Цедрелла и Каллидора на пятом – они двойняшки, но совершенно разные. Есть еще тьма-тьмущая Блэков, всех не запомнить.

– Да, – подтвердила Элоис. – Цедрелла единственная из них, кто учится на Рейвенкло.

– А остальные?

– Слизеринцы, – немного пренебрежительно сказала Мередит. – Нет, слизеринцы, конечно, не все такие плохие, как о них говорят, но Блэки – сущее наказание.

Элоис выразила согласие со словами подруги энергичным кивком.

– Но зато Каллидора встречается с гриффиндорцем, а у Слизерина и Гриффиндора всегда были не лучшие отношения, – добавила она. – Хотя Харфанг тоже не сахар; может быть, их отношения строятся впику стремлению Блэков их разлучить.

Вскоре они перешли на спор, обсуждая многочисленное семейство Блэков, а Джина искоса наблюдала, как парни уходят в направлении почты. Подруги посидели в кафе еще некоторое время и отправились к границе территории Хогвартса, а Джина решила их проводить.

*

– Розиру обязательно было ввязываться в дуэль с Прюэттом и Уизли? – спросил Цигнус, когда они достигли «Кабаньей головы». – Теперь Каспар из-за него наказан…

Том усмехнулся его словам. С каких пор Цигнуса так сильно волнует судьба этих двоих?

– Нечего было отвечать на провокацию Септимуса, сами виноваты, – констатировал он, когда они уже подходили к трактиру.

Дверь противно скрипнула, пропуская их внутрь. Количество посетителей как всегда оставляло желать лучшего, но зато сегодня Меррисот и Дамблдор сюда не сунутся из-за педсовета. Слизеринцы заняли привычный столик у стены, куда меньше всего попадал солнечный свет.

– Да ссора произошла на ровном месте! – возмутился Цигнус, оглядывая помещение в поисках бармена или хотя бы той рассеянной официантки, но никого не было. – Идиот Прюэтт просто ни с того ни с сего стал обзываться на Розира.

– Это потому, что Розир забросил решающий квоффл в их кольцо! Вот он и бесится.

– Сколько можно ссориться по одному и тому же поводу? Хотя, нужно сказать, Септимусу очень идет шерсть, – с усмешкой произнес Блэк, вспоминая контраст между рыжими волосами Уизли и фиолетовой растительностью, выросшей на его лице. – Где же, интересно, был Харфанг, когда его дружки получали отработку? Уж не с моей ли сестрой?

– Каллидора и Уилкис ушли вместе в Хогсмид, а Харфанга, кажется, я видел возле «Дервиш и Бенгз» с Поттером, – солгал Том. – Не переживай, Эвелин не позволит Каллидоре совершать глупости.

– Если Харфанг еще раз притронется к моей сестре, клянусь, я его убью! – сжал кулаки Цигнус. – Два сливочных пива! – скомандовал он вышедшему из подсобного помещения Аберфорту.

Да, Харфанг молодец, он и понятия не имеет, как ему может помочь отработка его друзей во встрече с Каллидорой. Он, конечно, может догадаться, откуда ему с небес на землю упал такой подарок, но имя Тома, как всегда, не фигурировало в таких вопросах. Каллидора Блэк не зря носит такую знаменитую фамилию. Девочка хитра, но пока еще слишком юна и идет вслед за чувствами. Том позволит им свидание сегодня вечером, но что будет в будущем? Итак, Лонгботтом попросил друзей ему помочь за одну отработку, и они откликнулись на его просьбу.

Любовь и гриффиндорцы… Идиоты.

А теперь осталось дождаться собственной небольшой роли в спектакле…

*

В «Трех метлах» было слишком шумно, и почти за каждым столиком находилось по две-три компании. Мадам Розалия носилась между клиентами, не забывая улыбаться и в крошечных перерывах между работой подкрашивать губы красной помадой. Сегодня была последняя прогулка студентов в Хогсмид перед началом экзаменов, и они не отказались отметить её по полной программе. В кафе толпились слизеринцы и рейвенкловцы практически в полном составе. Хаффлпафцы заняли кафе мадам Паддифут, а гриффиндорцы предпочли прогулку сидению в душном помещении.

Каллидоре едва удалось утащить Иви в Хогсмид, из-за отработки Розира она наотрез отказывалась, но благородный Йен сам отправил её прогуляться в компании подруги. План едва не провалился в самом начале, но, похоже, фарт был на её стороне. Им нужно было просидеть в кафе до семи вечера, что бы ни случилось, а в половину восьмого у Каллидоры назначена «отработка» с профессором… Харфангом. Более того, проблема усложнялась тем, что на улице стояла замечательная погода, и Иви могла бы предпочесть покинуть «Три метлы». Юной Блэк ещё предстояло придумать, как её удержать. Каллидора делала всё, чтобы план удался, но искренне не понимала, почему Друэлла попросила её о таком одолжении, однако не сложно было догадаться, что слизеринцы никогда не делают ничего просто так. Главное – плата: староста Слизерина покроет свидание с Лонгботтомом.

Они обсуждали недавний матч; Блэк нервничала. Она старалась выглядеть естественно, но то и дело мелкие жесты её выдавали: Каллидора едва не разбила чашку с кофе, потом уронила ложку. Эвелин было не до того, потому что она яростно проклинала Уизли и Прюэтта, из-за которых Йен получил отработку у миссис Норрис вместе с ними и Краучем. Деревянные часы, висящие на стенке за барной стойкой, отмеряли время нестерпимо медленно. Оставалось совсем немного, Иви уже два раза порывалась пойти на улицу, ведь в кафе было жарковато. Каллидоре пришлось изображать измученное лицо и говорить о том, как она не любит яркое солнце, и что у неё болит голова.

Иви была так поглощена рассказом о её отношениях с Розиром, что не заметила появления молодого человека, вошедшего в паб, а вот Каллидора прекрасно его видела. Глаза расширились от ужаса, она даже подавилась молочным коктейлем, и тот пролился на юбку; Эвелин, сидящая спиной ко входу, протянула ей салфетку.

– Может, тебе показаться мисс Адамс? – заботливо спросила она. – Ты весь вечер сама не своя.

– Всё в порядке, – как-то нервно произнесла Каллидора, ненароком взглянув на симпатичного парня, который явно кого-то искал, и лучше бы Иви его не заметила…

Но сердце Блэк пропустило удар, когда она поняла, кого выглядывал юноша; он уже приближался к ним. Каллидора нервно сглотнула, едва снова не подавившись, и сделала вид, что не заметила его, машинально взяла коктейльную соломинку в рот и стала сосредоточенно пить.

– Ив?

Эвелин обернулась на зов. Выражение ужаса в её глазах можно было различить в радиусе сотни футов. Она застыла как вкопанная, разглядывая молодого человека снизу вверх. Небесно-голубые глаза смотрели прямо, но она совсем не моргала.

– На… Наземникус? – со смесью удивления и растерянности произнесла она, глядя в лицо своему прошлому.

– Какая неожиданная встреча, Иви, вот уж не думал, что встречу тебя сегодня здесь! Хотя по количеству студентов можно было догадаться, что сегодня у вас прогулка в Хогсмид.

Сердце защемило, но отнюдь не из-за возвращения чувств. Медленно, но верно её брови нарисовали эскиз ярости, и следующие её слова были сказаны уже с другими интонациями:

– Что ты здесь делаешь?

Молодой человек лукаво улыбнулся и посмотрел на Каллидору, та в ответ отвела взгляд, продолжая громко пить из трубочки, хотя стакан был уже пуст.

– Вот, соскучился по Хогсмиду, вечером планирую зайти в школу к профессору Слагхорну, – объявил он. – Как у тебя дела, Ив? – перевел тему Наземникус.

– Это не твое дело! – ощетинилась она.

– О, почему же так грубо? – спросил он, а Каллидора взглянула на часы, понимая, что сидеть ей здесь осталось около двадцати минут. Что-то подсказывало ей, что Флетчер забрел в «Три метлы» не просто так. Она наблюдала за тем, как этот нахал опускает взгляд к полу и негромко, как бы скромно, говорит:

– Могу я составить вам компанию? Ив, я на самом деле пришел поговорить с тобой, я знал, что сегодня прогулка в Хогсмид и надеялся тебя здесь встретить.

Состояние Эвелин в этот момент невозможно было описать: она чувствовала, как мурашки бегут по коже от одной мысли, что этот лживый альфонс притащился в Хогсмид, чтобы её увидеть.

– Уходи, – как можно равнодушнее бросила она, отворачиваясь к не менее ошеломленной подруге, продолжающей мучить пустой бокал, в котором даже пены не осталось. – Нам не о чем разговаривать.

Но Флетчер, конечно же, не ушел, он внимательно глядел на Иви, сидящую к нему в пол оборота. Следующие слова были неожиданностью:

– Ив, я идиот, придурок, осел, называй, как хочешь, просто… – он якобы замялся. – Я больше так не могу, Иви, я весь год мучился угрызениями совести. – Ив… Эвелин, я прошу, прости меня…

Каллидора в ужасе смотрела на него, Эвелин же не обращала на Флетчера никакого внимания, однако яростно сжимала ложку в руках, пытаясь прогнать непрошеные слезы, которые рвались наружу, заставляя глаза краснеть. Уже год прошел с их последней встречи, с того позора, который он заставил её пережить. Флетчер никогда не был первым парнем в Хогвартсе, но она в нем что-то разглядела – его юмор и теплые карие глаза, он, казалось, источал уют, с ним никогда не было холодно и скучно, и именно Наземникус научил её улыбаться. А потом… Всё обрушилось в один момент, когда отец решил лишить её наследства из-за отношений с нищим мальчиком из семьи низшего класса. Но Эвелин было все равно – плевать на деньги и богатый дом, плевать на косые взгляды друзей и насмешки. Мерлин, она его так любила… Только что теперь? Спустя год он пришел, чтобы извиниться за то, что бросил? Бросил после того, как она решила отречься от семьи! Ублюдок, ублюдок, из-за которого сердце может разорваться от противоречивых чувств ярости и нахлынувшей тоски. У неё есть Йен, Йен, который любит её и равен по статусу, юноша, который подходит запросам отца и собственной души…

Почему именно сейчас?

– Рада, что ты, наконец, осознал, кто ты есть на самом деле, – ледяным тоном произнесла Эвелин, но бесстрастие было хлипким, и долго маску удержать не удастся. – А теперь уходи.

– Ив…

– Я сказала: “уходи”!

Каллидора переводила взгляд с одного на другого. Флетчер, вероятно, действительно сожалел. Еще никогда она не видела у него такого выражения лица: смятение и какая-то усталость. Но стоило ли Эвелин верить словам того, кто посрамил её перед семьей, того, кто разбил хрупкое сердце, превратив её в холодную аристократку? Она не смотрела в его сторону, она вообще ничего не видела перед собой, лишь Каллидоре достался один-единственный взгляд Наземникуса… Он говорил о многом и вызывал неминуемый приступ тошноты. Выразительные темные глаза Блэк уставились на Флетчера с непониманием, тот лишь усмехнулся. Так вот оно что…

Мерлин…

Внутри неё началась борьба. Всё стало ясно в один момент, но вид едва держащейся подруги совершенно дезориентировал Каллидору. Как Друэлла могла так поступить?

– Эвелин, я не уйду, пока ты со мной не поговоришь, – произнес он напористо, но она продолжала его игнорировать. – Прошу, всего полчаса твоего внимания, и я больше не появлюсь в твоей жизни.

Эвелин снова сфокусировала взгляд на ошеломленной Каллидоре, начинающей корить себя за то, что цена свиданий с Харфангом оказалась слишком высока. Не очень уверенно она пересела на соседний стул под уничтожающий взгляд подруги.

– Что ты делаешь, черт возьми? – спросила Иви сквозь зубы.

– Он хочет извиниться, Ив, – совершенно одуревая от собственных слов, пояснила своё поведение Каллидора.

Флетчер сел, успев подарить Блэк улыбку в знак благодарности, от которой её едва не стошнило. В этот момент к ним подлетела мадам Розалия, заставив обратить внимание на бутылку эльфийского вина в её руках… дорогого вина. Эвелин равнодушно смотрела, как хозяйка паба поставила вино на стол, и после взмаха палочки на столе оказалось ещё три бокала. Эмоции били через край, она просто не могла вести себя иначе.

– Эвелин, – снова сказал он уже мягче. – Я идиот, Ив, правда, сейчас я неплохо зарабатываю, а тогда… Ты не обязана прощать меня, но мой отец, он… Погряз в долгах, и нужно было что-то делать.

– И для этого нужно было использовать богатенькую девушку для выполнения своих умыслов? – спросила за подругу Каллидора, понимая, что та не в состоянии произнести и слова.

Наземникус сложил руки на столе замком и стал разглядывать собственное отражение в фужере.

– Это не так. Эвелин, я… – со стороны могло показаться, что ему не хватает воздуха. – Я привязался к тебе, а потом твое наследство…

– Не смей напоминать мне о том, какой ты ублюдок, Флетчер! – злобно проговорила она.

Он стал разливать вино по бокалам, но Каллидора решительно накрыла свой ладонью. Это было слишком с его стороны и слишком со стороны Друэллы, решившей разрушить отношения Розира и её подруги таким образом.

– Я бросил тебя не из-за того, что ты отказалась от наследства, – он тяжело вздохнул, а потом сделал большой глоток из фужера для смелости. – Дела моего отца пошли совсем плохо, я не знал, выкарабкаемся ли мы из долговой ямы, я не хотел… – он помотал головой из стороны в сторону, вспоминая неприятный момент. – Я не хотел, чтобы ты… Ты привыкла к роскоши, скажи, что бы я мог дать тебе? Эта неуверенность, я был совершенно обезоружен твоим поступком. Ив, ты была бы несчастна со мной. Я сейчас неплохо зарабатываю на золотодобыче, я…

Каллидора была в полном шоке, как можно быть таким уродом? Однако еще больше она поражалась собственному молчанию и невмешательству. Это было слишком даже для неё. Друэлла обещала, что будет покрывать их с Харфангом отношения, но такой ценой?! Несмотря на то, что Иви и не являлась лучшей подругой Каллидоры, а скорее, приятельницей – этот поступок выглядел не менее низко и бесчеловечно. В семье Блэк заведено брать всё, что нужно, и идти по головам, если понадобится, но вид несчастной Эвелин, прячущейся за маской равнодушия, оказался невыносим.

Каллидора просто не могла так поступить…

– Шёл бы ты отсюда, Флетчер, – неожиданно жестко заговорила она, привлекая взгляд голубых глаз Иви к себе. – Ты – ничтожество, ты не можешь с ней так поступать! У Иви только-только наладилась жизнь, а тебе обязательно нужно было появиться и все испортить!

Наземникус из-под бровей взглянул на обозленную девчушку, красную от гнева. Он был удивлен, не ожидая внезапной реакции.

– Ты только что предложила мне сесть, а теперь выгоняешь! – он перевел взгляд на Иви. – Ив, я…

– Заткнись, Флетчер, и не смей больше к ней приближаться! – воскликнула Блэк; в её руках неожиданно оказалась волшебная палочка, и теперь она указывала юноше на брюки. – Я лично тебя кастрирую, если ты отсюда не свалишь!

– Каллидора… – перебила Эвелин. В глазах подруги плескались слёзы, носик распух, а по щекам скатилась первая капелька. – Не надо… – тихо завершила она.

Полная ужаса и возмущения Каллидора уставилась на неё.

– Что ты говоришь такое? Ив, ты что… Нет, Ив, прошу, не делай ошибок, это плохо кончится.

Печаль. Эвелин было так больно, но тревога на сердце не отступала. Ей нужно… Нужно с ним поговорить…

Каллидора готова была схватиться за голову, но она не могла сказать и слова о плане Друэллы, не могла выдать себя и проговориться, что согласилась использовать Иви для своих целей. А Харфанг? Мерлин, он попросил Игнатиуса и Септимуса задержать Розира в школе… То был очень злой продуманный план и, более того, половина рейвенкловцев и слизеринцев уже приметили присутствие Флетчера за столом девушки Йена. Это уже плохо кончилось…

Каллидора совершила чудовищную ошибку...

– Пожалуйста, – в голосе действительно слышалась мольба. – Каллидора, мне нужно поговорить с ним, – было видно, как Эвелин боится даже взглянуть на свое прошлое. – У тебя отработка у Слагхорна через двадцать минут.

Блэк мимолетом кинула взгляд на часы и поняла, что выполнила свое отвратительное задание.

– Ив, не надо, ты понятия не имеешь, что ты сейчас делаешь…

– Я прошу тебя, Каллидора, оставь нас…

Та вскочила со стула.

– Отлично! – она задыхалась от злобы, собственного эгоизма и беспомощности. – Я ухожу, но ты сама идешь в ловушку, Ив, – о, как Каллидора злилась... – Не верь ни единому его слову. Я предупреждаю тебя: вас уже увидели вместе, думаешь, Розир обрадуется этому? Идем со мной, вставай!

– Нет, – негромко ответила Эвелин и неожиданно схватила наполненный стакан с эльфийским вином и осушила его в несколько глотков. – Оставь нас и возвращайся в Хогвартс, Каллидора. Я у всех на виду, и со мной ничего не случится. Йену я сама все объясню…

Это было величайшей глупостью, которую можно было сделать, но Блэк просто ушла, оставив удава и кролика наедине. Она была так зла, что опрокинула вешалку на выходе из паба. Вылетев на улицу, она со злостью хлопнула дверью, совершенно не обращая внимания на взгляды, проводившие её из кафе и встретившие снаружи, и злобно посмотрела на третьекурсника, наблюдавшего сцену с дверью. Тот незамедлительно отвернулся. На свежем воздухе в голову возвращались трезвые мысли – Каллидора поняла, что, несмотря на уговоры подруги, она не имела права уходить.

Собираясь ворваться обратно в паб, она вдруг увидела на другой стороне улице, чуть поодаль, неспешно идущих Риддла и Цигнуса. Каллидора еще никогда так не была рада видеть своего брата. Едва не споткнувшись о бордюр, она на всех парах понеслась к ним. Встречающиеся по дороге студенты уступали дорогу в ужасе, что одна из сумасшедших Блэков собьет их подобно Хогвартс-Экспрессу, несущемуся в сторону Лондона.

– Цигнус! – завопила она. – Цигнус!!!

– Чего кричишь? – отозвался тот, когда она остановилась перед ним и, задыхаясь от быстрого кросса, стала размахивать руками, что-то говоря. Поток звуков из её рта было не разобрать. Цигнус схватил её за руку и встряхнул, заставляя успокоиться. – Каллидора, тише, давай по порядку.

Её глаза блестели от ярости, она вцепилась в брата.

– Там… там, в «Трех метлах», там Уилкис и Флетчер, – в ужасе залепетала она, едва ли не прыгая на месте от подскочившего адреналина.

– Уилкис и Флетчер, и что? – Цигнус, усмехнувшись, посмотрел на Тома, но потом резко повернулся к сестре. – Что-о? Уилкис и Флетчер? Ты, видно, бредишь…

– Нет, – она никак не могла выровнять дыхание. – Цигнус, они там, он… Он попросил у неё прощения, но ты его знаешь! – глаза старшего Блэка расширялись всё больше, Том, напротив, не выражал никаких эмоций. – Идем, нужно помочь и убрать от нее этого ублюдка!

Цигнус удержал сестру на месте, когда та попыталась вырваться.

– Постой, а ты что здесь делаешь, когда Эвелин там одна? Почему ты не с ней?

– Я пыталась, но она… Она просто выгнала меня.

– И ты ушла…

Каллидора опустила голову, пряча взгляд стыдливых тёмных глаз.

– Я разозлилась, но, Цигнус, мы должны помочь ей, пошли! – она вырвалась из захвата, но оказалась в другом.

– Ты не пойдешь туда, – холодно сказал Том. – У тебя отработка у Слагхорна через десять минут. Иди в замок.

Каллидора смотрела снизу вверх на старосту Слизерина, отчетливо пытаясь понять, шутит ли он, но Том взирал на неё внимательным, сосредоточенным взором. Она подавила странный полувсхлип-полустон, когда осознала, что перед ней находится сообщник заговора, а возможно, и его организатор. Однако Цигнус… Разве после такой реакции он мог знать, что Друэлла и Том подстроили встречу с Флетчером?

– Но…

– Каллидора, иди в школу, я разберусь! – жестко сказал Цигнус, глядя на обескураженную девочку, беспомощно переводящую взгляд с него на Тома и обратно. – Иди уже!

Против авторитета троюродного брата у нее не нашлось аргументов. Каллидора поняла, что Риддл уже её не держит, а смотрит изучающее, пытаясь вычислить, что же она предпримет и предпримет ли вообще. Внезапно почувствовав новый приступ ярости и ненависти, она поняла, что ненавидит Друэллу и Риддла – высокомерного ублюдка, считающего, что у него вся школа в кармане. Каллидора кинула последний взгляд на Цигнуса, поправила сбившуюся юбку и пошла в сторону выхода из Хогсмида мимо паба «Три метлы». Злоба кипела внутри, но ничего уже нельзя было сделать. Том и Друэлла – гремучая смесь, эти два властолюбивых префекта испортят и её жизнь, если она будет брыкаться. Но Цигнус… Он ничего не знает…

– Как думаешь, стоит идти в «Три метлы»? – спросил Блэк, когда фигурка разъяренной девочки отдалилась и практически исчезла из виду.

Том не зря настраивал Каспара и Цигнуса против Уилкис, сейчас это пригодится.

– У Уилкис свои мозги…

Том знал, что Каллидора может повести себя подобным образом, но так же он неплохо просчитал Уилкис, которая до сих пор неровно дышит к мерзавцу Флетчеру. Что и требовалось доказать. Даже вопли юной Блэк не отвадили её от ошибки. А самое главное еще впереди. Том собственноручно сварил зелье, помутняющее рассудок…

– Ты идешь? – спросил Цигнус, указывая в сторону «Сладкого королевства», где хотел купить засахаренных ананасов для последнего в этом году заседания Клуба Слизней.

– Мне нужно идти в замок, проконтролировать твою сестру, – со всей важностью сказал Том. – А ты, кажется, хотел потом вернуться к «Флориш и Блоттс». И, Цигнус, не лезь в «Три метлы», – предупредил он друга. – Пускай сами разбираются.

Том всё рассчитал, и любопытство Цигнуса в том числе. Он непременно останется у паба, но не будет нарушать его просьбу-приказ, а просто станет свидетелем завершающего штриха в плане, а потом… Завтра будет видно. Цигнус прогулялся с ним до «Сладкого королевства» и зашел в магазинчик, что не удивительно, он даже не пытался предложить Тому подождать его.

Том отправился в Хогвартс. Из-за желания побыть наедине со своими мыслями, он решил пройтись длинной дорогой по берегу, откуда уже сбежали все студенты. Черное озеро будто вымерло: не было ни мелкой ряби, ни всплесков обитающих тут рыб и русалок. Солнце собиралось садиться и уже почти коснулось крыши Астрономической башни, тень лежала у кромки воды и быстро продвигалась к рыжеющим под закатом деревьям.

Том думал о том, что если всё удалось, то завтра Уилкис больше не будет проблемой. Более того, её возвращение в школу будет позором, поэтому вряд ли она останется до конца года, но мысли прервал внезапный удар по голове.

Том упал на траву и почувствовал сильную тупую боль, картинка перед глазами поплыла…

*

Коллаж…

http://s003.radikal.ru/i201/1009/3e/930cc910e3cc.jpg

====== Злюка, колючка и вредина. ======

Он чувствовал как что-то вытягивает его из темноты, где нет мыслей, потеряны ощущения. Медленно возвращалась чувствительность рук и ног, а затем он получил возможность контролировать дыхание. Сердце гулко стучало в груди, болела голова. Еще никогда раньше Том не терял сознания, и даже в детстве, в приюте, когда сильно заболел, изо всех сил старался не отключиться.

Сначала он не понял, что произошло, но по мере возвращения сознания стал анализировать: «там» нет ничего, абсолютная несуществующая бестелесная пустота, “там” находится гибель разума. Том не сразу осознал, как его охватывает панический страх. А что, если это все, что ожидает за порогом смерти? Что, если душа не бесконечна и зависит от жизни телесной оболочки? Уже не раз его охватывали подобные мысли, и он понимал, что смерть – это то, что ожидает каждого, а он стремился быть иным, особенным. Том жаждал бессмертия и искал пути к нему вот уже пару лет, но школьные издания не могли дать исчерпывающих ответов. Философский камень – панацея от смерти, но с непродолжительным эффектом. Он поддерживает жизнь и молодость, но эликсир, приготовленный на его основе, нужно принимать постоянно, а Том желал тотального бессмертия, да и потом, никто не знает, удалось ли Николасу Фламелю изобрести камень. В этом году Риддл наткнулся на куда более завораживающую информацию – крестражи. Это кусочки души, запечатанные в предмете, но цена – убийство. На руках Тома уже была человеческая кровь, и он создал один из них прошлой осенью. Найти человека, рассказавшего, что можно разорвать душу более чем на одну часть, оказалось несложно: им был Гораций Слагхорн – весьма знающий, но простоватый декан Слизерина. Гораций счел, что интерес мальчика основан на тяге к знаниям, но то была слишком Тёмная магия, и Дамблдор в последнее время косо на него поглядывал. Том ничем себя не выдал, но стал еще более осторожен…

– Том, очнись! – донесся издалека чей-то испуганный голос уже не в первый раз. – Давай же! Том! – следующие ноты были полны возмущения: – Мерлин, вставай!

Ему удалось различить движения собственного тела сквозь поволоку тьмы. Его трясли за воротничок, а голос становился все более настойчивым и нетерпеливым, но был все таким же испуганным. Том попытался что-то сказать, опротестовать такое нелепое обращение с ним – гордым, сильным и не терпящим чужих прикосновений волшебником, но мелодичный голосок продолжал звенеть назойливым комаром над ухом. Концентрируясь на собственных ощущениях, Риддл попробовал поднять веки, но они намертво слиплись. Едва хватило сил, чтобы открыть глаза, размытая картинка ввела его в ступор. Яркий свет закатного солнца золотым ореолом осенял белокурую голову. Уилкис? Нет, это просто не может быть она. Боль в голове не давала трезво мыслить, но постепенно картинка фокусировалась, и перед ним предстало совсем другое лицо: огромные серые глаза и бледные брови, волосы оказались не просто светлыми, как у Уилкис, они были пепельно-белыми.

– Ты… – он хотел было сказать: «кто ты?», но потом вспомнил нелепую девочку, нависшую над ним. – Слезь с меня! – резко приказал Том.

Испуг в серых глазах на миг сменило непонимание. Она осторожно отстранилась, повинуясь угрозе в его голосе и давая Тому возможность оглядеться и прийти в себя. Солнце еще опаляло берег Черного озера, за которым простирался высокий замок с множеством башенок.

– Кто это был? – спросил Том, поднимаясь в сидячее положение и кривясь от неприятной боли; он потер затылок и посмотрел на свою неожиданную спасительницу. – Зачем было так трясти? Можно было использовать Энервейт, – полным раздражительности голосом добавил он.

Девочка потупила взгляд, а затем, чуть осмелев, посмотрела в его темные глаза.

– Я несовершеннолетняя, и мне нельзя использовать магию, – сказала она, но фраза прозвучала неуверенно, хотя нельзя было сказать, что в ней были лживые интонации.

Он неожиданно понял, что всё это время она знала его имя, но откуда? Том с подозрением прищурился, отчего девушка отстранилась ещё дальше. Рядом с ней лежала перевернутая обложкой вверх книга, в которой Риддл узнал учебник по астрономии за шестой курс. Обучение на дому?