Текст книги "Merry dancers (СИ)"

Автор книги: Anya Shinigami

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 45 страниц)

– Поразительно... – выдавил он с трудом. – Но к-как такое возможно?

– Это моё Северное сияние, Том. То самое…

Он опустился на колени и провел ладонью по светящемуся ковру, вслед за его движением цветы перестали переливаться в такт равномерному сиянию, но через мгновение снова поймали общий ритм.

– Сорви несколько для Джоконды, – предложила Аврора, присаживаясь рядом, но как только веточка с россыпью соцветий оказалась в руках Тома, сияние прекратилось, погасло, а мелкие цветочки снова приобрели тусклый коричневый окрас. – Они засияют всего один раз следующим вечером, когда сядет солнце, а потом завянут, – она взглянула на небо и указала пальцем на виднеющийся вдалеке кусочек астрономической башни Хогвартса. – Под этим углом свет преломляется и над астрономической башней вечером можно разглядеть блик Северного сияния, когда небо совсем чистое. Его возможно увидеть только у раскидистого дуба возле Черного озера, поэтому никто раньше не замечал.

– Потрясающе! – эмоции переполняли Тома; он рассматривал простенькое с виду растение, вертя веточку между пальцами. – Что это за цветы такие?

– Понятия не имею, но нам пора идти, – предупредила Аврора и как-то странно на него посмотрела.

– Подожди ещё секундочку, – Том с жадностью сорвал еще несколько растений, но, по-видимому, слишком увлекся созерцанием и снова застыл на месте, оглядывая сияющую красоту вокруг. Что-то невероятное и немыслимое заставляло его игнорировать голос Авроры, зовущий в сторону замка.

– Скоро станет совсем темно, Том…

Но он не двигался, всё тише становился звонкий беспокойный голосок, отдаваясь трелью колокольчиков где-то вдалеке. Он даже не почувствовал, когда смелые ручки потянули его под локоть. Совсем не хотелось уходить отсюда, слишком тепло, слишком хорошо и уютно. Привыкнув к яркому свечению, Том почувствовал невероятное спокойствие, лёгкость, отстранённость, где-то совсем рядом блеснул огонёк чего-то очень желаемого. Он потянулся к огоньку, но кто-то мешал его ногам двигаться, тянул вдаль, оставляя позади обретшее форму бессмертие – маленький голубой огонёк, привидевшийся ему. Том почему-то знал, что это именно оно, пытался обернуться, но что-то приковывало его взгляд к себе, а ещё эти странные щелчки, неприятные клацающие звуки и прикосновения к горящим щекам. Шаг, второй, и внезапно прямо перед глазами возникла нарушившая идиллию девушка. Обеспокоенное лицо и сведенные брови – Аврора щелкала перед ним пальцами, словно будила от странного всепоглощающего сна, который не хотелось покидать.

– А… – остальная часть слова куда-то пропала, не позволяя губам шевелиться.

Наконец, Том осознал, что он больше не находится посреди великолепия райских цветов, а оказался в нескольких футах от поляны за широким стволом ели, не подпускающим к нему манящих лучей.

– Ничего, скоро пройдёт.

Маленькая ладошка осторожно прикоснулась к его лбу, заботливо проверяя температуру. Том чувствовал, как из жара его бросило в холод, он пришел в себя не сразу. Взгляд, наконец, полностью сфокусировался на Авроре, тревога не сходила с её лица. И внезапно накатило странное ощущение, будто память вернулась, вышла из укромного уголка, где её держала невиданная доселе лёгкость. Он тряхнул головой, отгоняя остатки наваждения, и потер ладонью затылок. Во второй руке в кулаке, словно в тисках, были зажаты похожие на сорняки цветы, такие неприметные, что сложно было представить, в какую волшебную красоту они превращаются ночью.

– Странно, я не думала, что они на тебя так быстро подействуют, – задумчиво проговорила Аврора.

– Что… что произошло?

– Ну, – неловко начала она, опустив глаза к грязным ботинкам, – я забыла предупредить, что это место действует на людей гипнотически. Хагрид меня еле вытащил с поляны в первый раз. Слава Мерлину, что на него они почти не влияют, это, наверное, из-за того, что он полувеликан.

– Что? – Том почувствовал прилив ярости, готовой выплеснуться на неразумную Аврору.

– Да, – подтвердила она сказанное ранее, – эти цветы, похоже, имеют странное влияние на психику, – промямлила она. – В центре поляны самое сильное магическое поле, хорошо, что мы находились с краю.

– Аврора! Ты хоть понимаешь, что эти цветы могут свести с ума?! – Риддл с отвращением отбросил в сторону букет, и тот разлетелся по влажному мху у подножья дерева.

– У них действие схожее с маком, но сильнее, – продолжила она, игнорируя возмущение в его голосе.

Голова гудела, память снова подсовывала все наболевшие проблемы, Том не мог сосредоточиться и сформулировать должных ругательств, но он был очень зол на Аврору.

– Ну, конечно! Что ты ещё могла найти забавного в Запретном лесу?! И ты сюда часто приходишь? Аврора, ты меня поражаешь, разве можно так безответственно относиться к неизвестным растениям, неужели занятия у Монтгомери тебя ничему не научили?

Она закусила губу от негодования, а затем фыркнула и стала собирать выброшенные веточки цветов, оставив Тома сверлить её макушку злобным взглядом.

– Дело не в этом, здесь я чувствую себя спокойнее, да и на саму поляну я не заходила с тех самых пор, как Хагрид показал мне её.

– Хагрид-то тут причём?

– Её он нашёл, когда по неосторожности заблудился в лесу, – невозмутимо поведала она, отряхивая стебельки собранных цветов от налипшей грязи. – Путь сюда очень сложно найти, второй раз Хагриду помог Арагог, тогда мы и решили сделать этот компас. Странно, но эта поляна сама по себе отталкивает посторонних, заставляет отдаляться, хотя, как ты понял, выйти из неё тоже непросто.

– Хагрид что, до сих пор нянчится со своим ручным акромантулом? Аврора, это же ядовитое чудовище, оно убило Плаксу Миртл…

Она снова нахмурилась и посмотрела на Тома.

– Арагог никогда не тронет друзей Хагрида и моих друзей, он вполне дружелюбен, а к Миртл, я уверена, он не имеет никакого отношения. Нам пора, а то хватятся, – оборвала она сама себя и, бросив последний взгляд на поляну, достала компас. – Идём.

Том быстро нагнал её, зажег на конце волшебной палочки Люмос и стал освещать их путь. Он вовсе не хотел отчитывать Аврору, но её неосторожность выходила за рамки.

– Я думала, тебе понравится, – грустно проговорила Аврора. – На, возьми, – она протянула руку, в которой был зажат небольшой букетик из пяти цветов. – Джоконда оценит, только не говори ей, где взял, скажи, что наколдовал. Не хочу, чтобы она приходила на поляну…

– Почему?

– Да потому, что эти цветы в большом количестве одурманивают самыми сокровенными желаниями, понятия не имею, что может случиться с человеком, если он останется там надолго, кстати, а что почувствовал ты?

В темноте леса становилось всё больше звуков, исходящих из разных сторон, пора было прибавить шагу.

– Почему? – снова спросил Риддл, минуя вопрос.

– Я же объяснила, Джоконде будет слишком тяжело отказаться от мечты вернуть свою семью, а именно это она и увидит. Самые сокровенные желания, понимаешь?

– Я не это имел в виду. Почему ты показала мне это место? Кто его ещё видел?

Она остановилась, явно не ожидая такого вопроса.

– Никто, только мы с Хагридом, это наша тайна.

– Тайна, которую ты открыла мне, вот интересно, чем я заслужил?

Некоторое время она молчала, подыскивая правильные слова, постоянно отводила взгляд в сторону темноты леса, но после глубокого вздоха всё же решилась:

– Я хотела увидеть твои настоящие эмоции, Том, – холодный тон голоса был слишком наигранным. Невозмутимость скрывала неуверенность.

Такого ответа он точно не ожидал, однако не впервые замечал за Авророй склонность к недоверию. Раньше она пыталась убежать от встреч с ним, сводила общение к минимуму, но почему-то решилась открыть ему такую важную тайну.

– Так дело не в подарке для Джоконды… – рассудил он. – Неужели я такой отвратительный лицемерный тип, Аврора?

Она спрятала компас во мху, поднялась на ноги и отодвинула ветки кустов, скрывающие тропу к замку.

– Нет, Том, ты просто не такой как все… – сказала она и полезла сквозь завесу из боярышника, пытаясь избежать дальнейшего разговора.

Ответ не исчерпал вопроса, но Том всё понял: Аврора клинически не переносила ложь и правильно расценивала его лицемерие, но почему-то хотела увидеть настоящего Риддла, а точнее, доказать, что и у него есть человеческие, искренние эмоции, о которых никто и не догадывался. Удивительно сильная интуиция удивительно странной девочки, способной различать то, мимо чего пройдут другие, и не заметив. Вместо того, чтобы обойти стороной и отказаться от Тома, она решила раскрыть его, доказать самой себе, что он может быть обычным человеком. Пускай она фактически призналась в недоверии к нему, но на Аврору невозможно было злиться… Остаточное явление после встречи с миром волшебных цветов, заставило его снова улыбнуться.

– Как и ты… – тихо пробормотал он себе под нос и полез вслед за Авророй сквозь заросли боярышника. – Но зачем тебе это?

– Проверяла теорию, – они уже шли по тропинке к замку, когда на Уинтер снова снизошло откровение, – хотела снова увидеть ту твою улыбку, думала, не показалось ли мне в тот раз.

– Какую? – удивленно спросил Том.

– Когда ты впервые увидел Северное сияние тогда, в начале лета…

Хочу отзывов!!! Нет, правда...

http://radikal.ua/data/upload/05615/49112/a0cbe1ca44.jpg

Коллаж к главе.

====== Поминальный веник и зачарованная кафедра. ======

И всё-таки она слишком странная. Аврора может показаться несмышленым маленьким ребенком. Совсем безответственная и наивная, она иногда не понимает и не видит опасностей, но старается объяснить необъяснимое понятным только ей языком. Раскрыть Тома, узнать настоящего Тома, увидеть его улыбку, разве это может быть достаточным мотивом её поведения? Но Уинтер просто не способна произнести такое слово, как «лицемер». Плюс ко всему она почему-то уверена, что в Томе скрыто нечто большее, чем он выставляет напоказ, и даже не представляет, насколько она права…

Бессонная ночь, проведенная Томом после того, как она показала ему «Северное сияние», прошла именно в таких размышлениях. При желании он мог с легкостью уснуть или выпить Зелья Сна без Сновидений, но почему-то не хотел. Вместо этого Том вертел в руках одну из веточек тех цветов, совсем неприметных, похожих на сорняки, но ночью превращающихся в прекрасное явление. Аврора сказала, что они засияют с заходом солнца на следующий день. Гораздо больше этих мыслей Тома занимали те ощущения, то гипнотическое действие, едва не пошатнувшее его рассудок. Цветы так легко забрали его в мир грёз, неужели, пройдя сквозь ужасы создания крестражей, он всё ещё боялся умереть? Это «Северное сияние» слишком опасно, нужно знать, что оно собою представляет, но Аврора говорила, что ни одна книга в школьной библиотеке не смогла дать ей ответ и попросила Тома посмотреть в Запретной секции.

Абрахас всегда приходил на первые уроки перед самым звонком, хотя вставал очень рано. Иной раз у него не было времени на домашнюю работу, поэтому он делал её утром, когда Хогвартс ещё спал. Рэйвенкло и Слизерин в полном составе уже находились в кабинете трансфигурации. Рэйвенкло, наверное, единственный факультет, с которым слизеринцы могли нормально контактировать. Вместо того, чтобы степенно ожидать начала урока, как подобает приличным семикурсникам, они вели себя как дети: по классу летали бумажные огнедышащие драконы и синицы. Дженна Шелли достала волшебную палочку и направила её в сторону Ирмы Пинс; судя по выражению лица, она готовила какую-то шутовскую пакость. Ирма, стоило ей присесть на стул, сразу же приклеилась и стала оглядываться по сторонам в поисках виновника, но Дженна сделала вид, что увлечена беседой с Мариссой. Корнелиус Фадж пытался успокоить шумный класс, но с его управленческими талантами на успех особо полагаться не приходилось.

Цигнус Блэк в унылом одиночестве сидел на задней парте и сверлил взглядом одну точку; в последние дни ему пришлось несладко, отец так и не дал согласия на помолвку и оказание финансовой помощи семье Розир. Каспар с умным видом читал учебник трансфигурации, не найдя иных занятий. Том и Аврора что-то тихо обсуждали, перешептываясь на первой парте, и совсем не обращали внимания на остальных; странная парочка получилась, с ним Аврора становилась серьезнее, а Риддл наоборот будто позволял себе расслабиться. Скажи Абрахас, что они неплохо друг друга дополняют, наверняка получил бы как минимум летуче-мышиный сглаз. Интересно, это очередной хорошо продуманный ход со стороны Тома, или же просто желание общаться с эксцентричной Авророй? В ней было что-то невероятное, наверное, сильно развитое шестое чувство и талант находить подход к любым людям или, быть может, она притягивала своей светлой аурой. Недовольству не было предела, когда Абрахас обнаружил на своем привычном месте Вальбургу Блэк, уже выложившую личные вещи на парту; она весело щебетала с Эвелин. Насколько помнил Абрахас, эти девушки никогда нормально не контактировали. Он приблизился к ним и едва не оторопел от темы разговора.

– Я всегда знала, что Друэлла слишком нервная, ей в Мунго самое место, – негодуя, произнесла Вальбурга, вот только искренности в её словах не наблюдалось.

Интересно получается, к Эвелин прониклись сочувствием даже самые неприятные личности, такие как эта Блэк? Нет, в случае с Вальбургой – это, скорее всего, было стадным инстинктом, ведь Уилкис сразу же приобрела популярность, статус, благодаря перенесенному Круциатусу. Студентов очень интересовало это заклятие и его применение, поэтому они обступали Эвелин в коридорах, в Большом зале и не давали прохода даже в туалете: она жаловалась на это Абрахасу, только не выражала при этом искреннего недовольства. Эвелин купалась во всеобщем внимании, она с удовольствием рассказывала о том, как ей пришлось нелегко. Абрахасу не очень нравилась в ней эта черта, но, как известно, не бывает людей без недостатков.

Просверлив взглядом макушку Вальбурги, он отправился на единственное свободное место рядом с Цигнусом, Аврора и Том даже не заметили его – так были увлечены беседой.

– Здесь свободно?

Цигнус не обратил внимания на подошедшего, Абрахас без стеснений занял соседнее место и тут же приклеился к стулу.

– Дженна! – недовольно проворчал он в сторону девочки через парту.

Суть этого заклятия была в том, что его невозможно было снять, а это – двадцать минут в неудобном положении лицом к проходу. Шелли непонимающе уставилась на него и захлопала глазками.

– Что?

– Не смешно, – пробурчал он, пытаясь встать с места, но ничего не вышло.

– Я-то тут причем? – любуясь потугами Абрахаса стряхнуть с задницы стул, сказала она на полном серьезе, после чего отвернулась, пряча улыбку.

Плюнув на попытки отодрать пятую точку от деревяшки, он стал вытаскивать из портфеля принадлежности, при этом неотрывно следя за Цигнусом. Тот сидел ссутулившись и подперев подбородок руками, и, похоже, находился в полном отчаянии.

– Паршивое утро?

– Нет, меня приклеили, – проворчал тот. – Локти тоже.

Они оба кинули недовольные взгляды в сторону шутницы Дженны Шелли, делающей вид, что ничего не происходит, и только сейчас Абрахас заметил, что локоть его правой руки намертво прилип к парте, положение было не очень удобным, так как нижняя часть корпуса его тела была развернута вправо к проходу. Он постарался повернуть стул, но тот оказался приклеенным к полу.

– Класс… – констатировал он безнадежно. – Дамблдор что-то опаздывает.

– Он всегда опаздывает, – равнодушно бросил Блэк, оглядев окончательно сошедший с ума класс.

Рэйвенкловцы делали вид, что не участвуют в бесчинствах слизеринцев, а те продолжали запускать в воздух самодельные бумажные фигурки, то и дело доносились ругательства в сторону Дженны Шелли, но та лишь разводила руками. Дамблдор вошёл в класс и, не глядя на студентов, взмахнул волшебной палочкой, заставив всех бумажных монстриков попадать вниз, а приклеенные части тела оторваться от парт и стульев, видимо он знал куда более сильные заклинания.

– Доброе утро, начнем урок, – он бросил мимолетный взгляд на настенные часы в виде пузатого гиппогрифа и, кажется, немного удивился. – Откройте учебники на странице сто пятьдесят восемь, сегодня мы повторяем альфа-трансфигурацию и начнем изучать её более углубленно… Мисс Уинтер, мистер Риддл, я вам не мешаю? – строго спросил Дамблдор студентов, не замечающих ничего вокруг кроме своего увлекательного разговора.

Риддл встрепенулся и выпрямился на стуле, обычно он не получал замечаний, хотя только слепой не заметил бы «особого» отношения Дамблдора к лучшему студенту Хогвартса за последние пятьдесят лет.

– Извините, профессор, – ответила за него Аврора, виновато взглянув на преподавателя, и открыла учебник на нужной странице.

Дамблдор прошёлся взглядом по классу, сделал ещё несколько замечаний по поводу промокашек и упавших дракончиков на столах и принялся записывать на доске формулы и чертежи.

– Как это каллы? – удивленно переспросила Аврора у счастливой подруги. – Какие к Мерлину каллы?

Джоконда не уловила мыслей Уинтер.

– Ну да, каллы, а что? Такие красивые, у меня аж дыхание перехватило! И ты представляешь, прямо на глазах у этой Вальбурги! Да она вся от зависти позеленела! Будет знать, как ему глазки строить, – Джеки постучала по столу кулачком от переполняющей её радости.

Аврора сердито смотрела на слизеринский стол, но место, обычно занимаемое Томом, пустовало. Зато Абрахас не уехал домой на выходные; он сидел в обществе Эвелин Уилкис.

– Ты меня слышишь, Аврора?

– Просто каллы – немного не праздничные цветы, – не задумываясь, бросила Аврора, продолжая смотреть куда-то за спину подруги.

– Чего ты там высматриваешь? – Джоконда обернулась, но ничего, кроме мирно обедающих слизеринцев не заметила. – Аврора? Очнись! – наконец, та лениво перевела на неё взгляд. – Почему это не праздничные, да они просто великолепные! Целых пять штук! – продолжала восхищаться Джоконда, глядя на безучастную подругу. – Аврора! Приём, мне что, в тебя летучего пороха кинуть, чтобы ты вернулась?

– Прости, я просто не выспалась… А где Том? – спросила она, накладывая себе из блюда тушеной картошки с говядиной. – А что касается цветов, магглы, вроде бы, их на похоронах используют… – снова уходя в свои мысли, Аврора и не заметила, что подруга больше не пытается привлечь её внимание. Опомнившись, Уинтер подняла взгляд от тарелки. Сложив руки на груди и нахмурившись, Джоконда смотрела на неё испепеляющим взглядом. – Фто? – удивилась Аврора с набитым ртом, но потом с трудом проглотила пищу и переспросила: – Я что-то не так сказала?

Злоба на Тома за то, что он решил изменить подарок Джоконде, уносила её мысли куда-то вдаль от разочарованной её реакцией подруги. Каллы! Нет, ну, надо так! Какие-то каллы – между прочим, это действительно траурные цветы – да они и в сравнение не идут с Северным сиянием! Где этот обманщик?

– Нет, ничего, – отозвалась Джеки; она хотела еще что-то сказать, но внезапно её позвали.

– Джоконда?

Не меняя недовольного выражения лица, Джеки повернулась на голос, да ещё и правую бровь приподняла, отчего выглядела немного надменно. Перед ней оказались две семикурсницы с Гриффиндора, с которыми она никогда не общалась. Одна, кажется, Эмбер, об имени второй оставалось только догадываться.

– Чего? – сухо спросила она, все еще злясь на Аврору.

– Ты, правда, с Томом Риддлом встречаешься? – обе девушки застыли в ожидании ответа, словно от этого зависели их судьбы.

После этих слов Джоконда стала центром притяжения множества взглядов. Хаффлпаффцы навострили уши, застыли с вилками и ложками в руках, Тори Пиксу не повезло – кусок горячей вареной моркови из супа шлёпнулся ему прямо за воротник и парень стал прыгать на стуле, пытаясь вытряхнуть морковь из рубашки. Оглядев любопытных гриффиндорок снизу доверху, Джеки хмыкнула:

– А вам какая разница?

– Совсем зазналась, да? – спросила Эйлин Принц, каким-то образом очутившаяся за соседним столом Рэйвенкло в компании Корнелиуса Фаджа.

Джеки совершенно оторопела от подобного комментария:

– А ты вообще не суй свой длинный нос не в своё дело! – огрызнулась она.

– Минус три балла с Хаффлпаффа за пререкания со старостой, – самодовольно пискнула девочка под одобряющий взгляд Фаджа.

– Ах ты…

– Пойдем отсюда, – попросила Аврора, чувствовавшая вину за такое поведение подруги, ведь именно из-за неё та разозлилась. Джеки поначалу сопротивлялась, но позволила Авроре утащить себя. Правда, развернувшись у входа, она показала язык Эйлин, вызвав вопросительный взгляд Абрахаса.

– Чего у вас стряслось? – он нагнал их уже у выхода во внутренний двор замка.

– Ничего, – фыркнула Джоконда, бросив недовольный взгляд на Аврору, – просто некоторым отчего-то не по душе каллы.

– Я не это хотела сказать… – виновато потупила взгляд Аврора. – Они красивые, просто не очень подходят в подарок молодой девушке, – выкрутилась она.

– Риддл тебе их подарил? – спросил Абрахас у Джеки. – Я видел, как он нёс их по коридору, ещё удивился.

– Да… – Джеки вмиг потеряла всю колкость и залилась краской. – Они такие кра…

– Да, с фантазией у Риддла явно беда, – задумчиво почесав подбородок, перебил Абрахас.

– Эй! – снова возмущение в голосе, Джеки готова была наброситься на них обоих. – И ты туда же!

– Я же говорила – поминальный веник!

– Аврора! – прорычала Джеки, сжав кулаки.

Она громко фыркнула и побрела в сторону улицы выпустить пар, иначе попросту могла проклясть двух циников. Уж от кого, а от Авроры подобного отношения она не ожидала.

– Последний комментарий, видимо, был лишним, – глядя в спину Джеки, произнес Абрахас. – Да… – выдохнул он, облокотившись на каменную колонну, – надо было дать Тому несколько советов относительно ухаживаний…

– Убью…

Абрахас непонимающе уставился на вмиг обозлившуюся Уинтер. Забавное выражение лица – она даже злиться толком не умеет, больше похожа на нахохлившегося воробушка.

– Меня-то за что? Сама сказала про поминальный веник…

– Да не тебя, хотя ты тоже хорош, – отмахнулась Аврора. – Тома убью… Мы договаривались о других цветах, но он сделал всё по-своему.

– Так это ты его уговорила? Да уж… Видимо, всё же задумка удалась, вот только мы немного не к месту вставили пару комментариев, – рассудил Абрахас и по-доброму усмехнулся, разглядывая спину Джеки, присевшей на лавочке во дворе. Она достала из кармана тёплый шарф и стала наматывать его на шею, словно пыталась задушить себя.

– Дело не в этом… – пробурчал «воробушек». – Ты видел Тома сегодня?

– Он перед обедом куда-то ушел, я видел его у главных дверей, – отозвался Абрахас. – Пойду, возьму тёплую мантию, похоже, стоит извиниться за свои слова, – несерьезно сказал он, всё ещё улыбаясь ситуации.

– Я тебя подожду, не хочу попадать в опалу в одиночку, – уже грустным тоном произнесла Аврора, ощущая вину. – Мерлин, надо было про поминальный веник ляпнуть…

– Ещё и мне досталось... Когда это ты боялась трудностей, а? – Абрахас не удержался и потрепал Аврору по волосам. – Ладно, следи за ней, я на минутку…

Даже хруст гравия Малфой-мэнора казался каким-то аристократичным, возвышенным, а по вечнозеленой аллее из зарослей жасмина можно было гулять вечно. Цветущий сад в конце осени – сколько эльфийской магии на него было потрачено! За высокой аркой, оплетенной виноградом, возвышалось великолепное здание в дворцовом стиле с очищенными ото мха и вековой пыли стенами. Великолепный дом, украшенный ожерельем невысоких башенок с арочными окнами в ромбовидный узор, можно было назвать современным строением, отдающим дань уважения прошлым эпохам. Поместье благоухало чистотой и зеленой растительностью, казалось, что в этом месте едва занималась осень, лишь где-то желтели лиственницы, бросавшие золотые блики на зеленый ковер из крон высоких каштанов и померанцевых деревьев. Малфои разбили здесь целый ботанический сад – а чего стоило ожидать от знати? Том не обращал внимания на идущего впереди эльфа, который встретил его у главных ворот и вежливо предложил сопровождение. В практически чистой наволочке с вензелем, немногословный, этот эльф сильно отличался от двух лебезящих слуг в доме Розиров, не имеющих понятия о манерах. Щелчком пальцев отворив дверь, эльф поклонился и стал ожидать, когда гость войдет.

Вестибюль являл собой помещение светлое и просторное. Войдя сюда, Том ощутил холодноватую торжественность, которую помещению придавали монохромность и каноническая отделка: серебристо-серо-белые тона, пилястры с пышными коринфскими капителями, расписной плафон. Невозможно было не восхититься внутренним убранством поместья. Тяжелая бронзовая трехъярусная люстра, держащая не одну сотню свечей, висела под куполообразным потолком овального зала. Величина и роскошь зала для официальных приёмов поражала Тома, а что скрывалось за другими дверями? Ясно, что первые помещения были выставлены именно напоказ любопытным гостям. Вот он – настоящий древний чистокровный род Малфоев, привыкший к царской жизни. Хозяева мира, живущие в современном дворце с залами разных традиций.

– Господин соединил барокко, ампир, романский стиль и модерн в архитектуре этого дворца, – писклявым голосочком стал рассказывать эльф, видимо, наученный встречать любопытных гостей.

Соединение стилей сочеталось в каждом помещении, не выглядя безвкусицей, а наоборот, представляя современный взгляд на интерьер сквозь призму консервативности.

– Сюда, господин, – вновь отвлек Тома от созерцания архитектуры писклявый голосочек.

Дверь из красного дерева распахнулась, повинуясь магии эльфа, который снова поклонился, но на этот раз вошел первым.

– Мистер Том Риддл прибыл, – оповестил он хозяина.

– Ты свободен, Квинси.

Эльф поклонился и с негромким хлопком исчез, оставив их наедине. Луи Малфой подобно персоне царских кровей восседал за массивным письменным столом, украшенным строгой классической резьбой. Кисть руки аристократа, лежащая на темно-зеленом сукне стола, была усыпана камнями, самым большим из которых был лазурит в серебряной оправе – так выглядели фамильные перстни древних родов и, несмотря на скромность камня – такие перстни считались наиболее ценными. На столе располагались бронзовые подставки под перья и чернильницу, а также аксессуар в виде небольшой позолоченной наковальни с молоточком. Том живо представил, сколько может стоить такая неброская с виду игрушка.

– Добрый день, мистер Малфой, – вежливо поздоровался Том.

– Присаживайтесь, – гостеприимно предложил Луи, указывая на мягкое кожаное кресло напротив стола. – Желаете выпить?

– Нет, спасибо.

– От чая вы ведь не откажетесь? – не дожидаясь ответа, Луи вызвал эльфа, на этот раз другого, и приказал тому принести английский черный чай с бергамотом. – Слышал, что в Хогвартсе сейчас неспокойно, – начал он ненавязчиво. – Мой сын рассказывал о происшествии с Друэллой Розир, молодежь нынче чуть что, так сразу в драку, даже девушки, – усмехнулся он. – Ситуация разрешилась?

– В процессе, – уклончиво ответил Том. – Мистер Малфой, вы позвали меня, чтобы разговаривать о Друэлле Розир? – в его голосе не было осуждений, но Риддл всегда предпочитал прямоту, хотя сам порой вилял из стороны в сторону.

– Вы нетерпеливы, Том, – пожурил тот, отпивая из чашки чай, предварительно вдохнув его аромат. – Моё любопытство основано на возможном сотрудничестве с Мердоком Уилкисом. Я так понимаю, мой сын успел вам поведать о разговоре с этим человеком?

– Я был свидетелем этого разговора, – отозвался Том, так и не притронувшись к чаю. Он чувствовал себя не в своей тарелке рядом с Луи Малфоем, особенно на его территории. – Полагаю, что сейчас всё зависит только от мистера Поллукса Блэка.

– Интересная личность, он был весьма экспрессивен на нашей сегодняшней встрече, буквально исходил желчью. Хотя стоило ожидать подобной реакции на то, что я вмешался в его дела.

На лице Тома появилось искреннее удивление. Луи Малфой уже успел влезть в дела, которые его не касались.

– И что же вы ему сказали?

– Я попытался повлиять на его решение написать дарственную на ткацкую фабрику Мердоку Уилкису, – отец Абрахаса поражал Тома, он готов был ввязаться в не слишком выгодное дело по просьбе сына. – Конечно, я едва сам не сорвался после некоторых особо резких эпитетов в отношении чужих дел, и можно понять человека, которого выгода обходит стороной.

– Согласен, а почему вы не хотите работать напрямую с Поллуксом Блэком, мистер Малфой?

Аристократ сделал вид, что его заинтересовала сойка, едва различимая среди густых веток пихты за окном, и только потом соизволил ответить:

– Текстильный бизнес с Блэками меня не интересует, – задумчиво произнёс он, – но у них есть неплохие завязки на ювелирном рынке.

Руки Тома легли на удобные подлокотники старинного кресла. Он ненароком покосился на перстень Салазара, после чего перевёл пронзительный взгляд на Луи.

– Зачем вы мне всё это рассказываете, мистер Малфой?

Он ожидал отторжения, неприятных слов в официальной оправе, но Луи лишь загадочно улыбнулся и произнес:

– Нет, вы всё-таки нетерпеливы, молодой человек. Разве вам не интересна судьба Друэллы Розир? Со слов сына мне показалось, что вас с ней связывает крепкая дружба, – усмехнулся он.

– Я просто обязан следить за порядком в школе, – сухо ответил Том на неуловимую иронию.

Луи никак не отреагировал на немного вызывающий тон гостя, наоборот, казалось, что, устав от скучной жизни, он получал удовольствие пытать Тома неизвестностью встречи.

– Хорошо, мистер Риддл, очень хорошо, что вы так сильно печетесь о спокойствии в стенах школы, но мой сын поведал мне нечто большее о вас. Нет, не подумайте плохого, он просто удивился, почему дети, носящие известные фамилии так сильно прислушиваются к вам?

Подобного вопроса Том как раз и ожидал. Из уст Малфоя-старшего он прозвучал немного саркастично, но в пределах разумного.

– А ещё меня называли любопытным, – усмехнулся Том, начиная играть по его правилам. – Не удивлюсь, что вы уже давно нашли ответы на интересующие вас вопросы, мистер Малфой.

Риддл сделал вид, что расслабился, даже нацепил вежливую улыбку и позволил себе попробовать чай из фарфоровой чашки в традиционном английском стиле с изображением старинного замка. Луи же не стал повторять фразу о нетерпеливости гостя, он и сам пришел к выводу, что пора заканчивать фарс.

– Мистер Том Марволо Риддл, по девичьей фамилии матери – Гонт, – произнес он, делая акцент на говорящей фамилии. – Последний из рода Гонтов, потомок Салазара Слизерина. – Том совсем не изменился в лице, слушая речь этого великосветского позера. – Именно это и привлекает в вас, не так ли? Ваше кольцо, – он бросил взгляд на фамильный перстень Тома, – оно показалось мне знакомым, я видел его в «Книге семейных реликвий и ценностей древних магических родов Великобритании».