Текст книги "Merry dancers (СИ)"

Автор книги: Anya Shinigami

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 45 страниц)

Мередит усложняла ситуацию тем, что пыталась постоянно находиться в компании Джоконды, вела себя навязчиво, но она всего лишь переживала и не только за их дружбу. Джеки действительно стала с ними меньше общаться, но стоило ли винить её в этом?

– Это пройдет, у нее сейчас сложный период. – Элоис отвернулась от окна, облокотилась на подоконник и внимательно посмотрела на подругу. – Ты сама говорила, что торопить её не стоит.

– Но она так быстро распрощалась с нами сегодня и ушла с этим странным новеньким, – возмутилась Мередит. – А когда вернулась, просто пожелала нам спокойной ночи и ушла спать. Этот Малфой, может, это он так на нее влияет? Я бы не сказала, что он сильно общительный. Странный парень.

– Да брось, не думаю, да и вовсе он не странный, он просто иностранец и пока не прижился! – сказала Элоис, а затем вернулась к теме Джоконды: – Ну, может, у них общие темы или еще что, – рассудила она. – По крайней мере, она больше не носится за Риддлом, что само по себе хорошо.

– Ты слышала, что говорят про Малфоя на Слизерине? – спросила подруга; у нее уже загорелись глаза от случайно попавших в руки новостей из жизни новенького. – Ходят слухи, что он очень богат и живет в древнем поместье. Пирс говорила, что о нем писали в сегодняшнем Ежедневном Пророке, только я что-то не заметила.

Мередит посмотрела на Элоис, ожидая встречного вопроса.

– Ты не заметила, потому что Пророк читаешь не дальше колонки знаменитостей, – усмехнулась девушка. – Знаешь, то, что он при деньгах, за сорок футов видно, – равнодушно произнесла Элоис, но, поймав возмущенный взгляд подруги, закатила глаза: – Ну и что же о нем писали?

– Он ведет дела с Гринготтсом и восстанавливает поместье, принадлежавшее его семье по материнской линии. Я точно не знаю, но слышала, что это вовсе не поместье, а дворец, которому лет чуть ли не как Хогвартсу! – восхищенно сказала Мередит, едва ли не подпрыгивая на подоконнике. – Он как принц, и у него есть свой собственный замок!

Она была так увлечена собственной речью, что не заметила, как Элоис изображает её ужимки, открывая рот на каждом слове и жестикулируя.

– Ты уж определись, кто он для тебя – этот странный необщительный новенький или принц с несметными богатствами? – хихикнула Элоис.

Мередит наигранно обиделась, отвернулась и хмыкнула:

– Это я пока не решила, – против её воли изо рта вылетел смешок, и вот девушки уже хохотали непонятно над чем, не заметив, что за ними уже десять минут наблюдают внимательные черные глаза…

– Через пять минут отбой, – донесся строгий голос из темноты лестничного пролета, а через секунду появился и его обладатель собственной персоной. – Не думаю, что профессор Монтгомери будет счастлив узнать, что вас поймала миссис Норрис.

Девушки моментально затихли, они совершенно не ожидали увидеть Риддла здесь. Как всегда выглаженная мантия и накрахмаленный воротничок школьной рубашки – идеальный внешний вид идеального старосты – медный значок, и тот был начищен до блеска.

– Мы как раз собирались, – ответила Мередит, соскакивая с подоконника.

– Поторопитесь, не хочу, чтобы во время моего дежурства в школе были нарушения, – напомнил о своем прилежном статусе и власти над студентами Том; его вежливая и в то же время угрожающая улыбка заставила девушек поскорее ретироваться.

Конечно, никто и носа не посмеет высовывать из гостиных, когда мистер «с иголочки» дежурит в коридорах. Его репутация не терпела подобных инцидентов, и в действительности лучше было попасться школьному завхозу и выслушать от неё пару ругательств, нежели стать участником неприятного диалога со старостой школы, промывающем тебе мозги сводом правил Хогвартса. Главное в его назидательных речах – это тембр голоса: негромкий, лишенный эмоций, и в то же время каким-то образом заставлющий забыть о нарушениях в будущем.

Наблюдая за тем, как две фигурки хаффлпаффок скрываются из виду, Том обдумывал случайно подслушанный разговор. Казалось бы, чем пустая болтовня двух хогвартских сорок могла заинтересовать его?

Странно, проглядывая сегодняшний выпуск Пророка, он не натыкался на статью о Малфое, но почему никто из своих ему не сказал? Обычно колонка «Новости экономики и финансов» не сильно интересовала Тома, только если не было громких заголовков или интересующих его вещей. Усилие над собой – и он смог вспомнить название статьи, проскользнувшее мимо всегда внимательных глаз.

«Новый вклад в развитие экономических отношений страны принесло сотрудничество с известными французскими аристократами».

Никто из студентов никогда и не читал подобные статьи – это было попросту скучно и неинтересно. Кажется, у Цигнуса должна заваляться сегодняшняя газета, стоит пересмотреть. Старинный дворец, возможно, ровесник Хогвартсу – Тома заинтересовал именно этот аспект в делах сокурсника. Любая древность, а тем более магического происхождения, была интересна наследнику Салазара Слизерина. Сколько тайн может хранить древнее поместье Малфоев? Любопытство было самым серьезным коньком Тома, ведь именно любопытство привело его к опасной идее бессмертия путем создания крестражей.

Он уже собрался двинуться в путь патрулировать коридоры погружающегося в сон Хогвартса, как заметил мелькнувший за окном огонек. Этот свет ни с чем невозможно было спутать: ровный и мягкий, слегка голубоватый – так светит волшебная палочка. Огонек мелькнул между деревьев, а затем двинулся по опушке Запретного леса к хижине лесника. Неужели Хагрид использует магию? Визенгамот запретил ему колдовать! Немыслимо! Для Тома это было как красная тряпка для быка.

Продолжая наблюдать за шариком света, едва освещающим фигуру волшебника, Том неожиданно понял, что это не Хагрид вовсе. В хижине тотчас загорелся слабый свет свечей, а огонек двинулся по улице дальше, в сторону замка. На мгновение Том даже разочаровался, понимая, что кто-то из преподавателей решил в такую темень прогуляться по Запретному лесу в компании орясины-Хагрида и уже хотел было пойти в сторону лестниц, как снова уловил нечто странное. Еще не дойдя до главных дверей замка, волшебник потушил волшебную палочку, словно не хотел, чтобы его поймали, а это означало только одно…

Том не помнил последний раз, когда он так носился по лестницам. Два лестничных пролета, небольшой поворот – и вот он уже находится у главных дверей. До отбоя всего минута, и нарушитель просто не успеет добежать ни до одной из факультетских гостиных. Но, к сожалению, Тома встретил пустой холл первого этажа и мокрые грязные следы на каменном полу, опрометчиво оставленные наглым нарушителем. Тома больше интересовало, с какой скоростью нужно было бежать, чтобы успеть за то время, пока он несся по лестницам, добраться до дверей и даже скрыться? Всё же это нарушитель…

Словно ищейка, ориентируясь по следам, он определил путь врага. Западные лестницы располагались чуть ближе ко входу, чем те, по которым спускался он. Ошибки быть не могло: в том направлении находилась только одна факультетская гостиная, и Том, как староста школы, знал её расположение…

– А ну стоять! – крикнул он, нагнав преступника, вернее, преступницу – это была девушка.

Фигурка замерла на месте, не дойдя до картины Сэра Генри всего нескольких метров. Наглухо запахнутый капюшон и сырая мантия выдавали долгое нахождение на улице.

– А ну повернись, чтобы я смог рассказать профессору Меррисот, кто нарушил сразу два главных правила Хогвартса за один раз! – победоносно сказал он.

С самого пятого курса, с тех пор как его назначили старостой, Тому нравилось штрафовать нарушителей и ощущать некое превосходство, хотя он прекрасно понимал, что вот так злорадствовать – просто по-детски и несерьезно, но разве не приятно скрашивать дежурство вот такими историями?

– Я всегда знала, что ты вредина! – нахальный голосок едва не дезориентировал старосту.

Девушка повернулась и вызывающе сняла капюшон, с которого полилась на пол вода. Волосы, явно спутанные сильным ветром, некрасивыми влажными сосульками легли на плечи, она шмыгала носом, да и вообще выглядела слегка бледноватой в свете единственного в коридоре факела, горящего в это время.

– Уинтер? – удивленно спросил Том, не веря своим глазам, но потом собрался и строго продолжил: – Мало того, что уже был отбой, так ты еще и по Запретному лесу в сумерках гуляешь! С какой луны свалилась? – И вновь в ответ лишь этот невинный взгляд, который раздражал больше всего. Хотелось приложить её Петрификусом и читать нотации в неспособное на мимику лицо. – Ты что, не понимаешь, как это опасно? Там живут не самые дружелюбные твари!

Она сложила руки на груди, отрешенно куда-то посмотрела, намеренно делая вид, что все его речи невероятно скучны, но в следующий момент изменила тактику:

– Том, – попыталась с улыбкой сказать она, – ну кто тебе сказал, что я была в Запретном лесу? Я выходила подышать свежим воздухом ненадолго и всё! – понимая, что скрыть следы пребывания вне замка не удастся из-за мокрой одежды, произнесла Аврора невинным голосом. – Всего на пять минут и не более.

Наверное, в тихом коридоре вечернего замка можно было услышать, как скрипят от негодования зубы Риддла. Он понимал, что не должен так сильно злиться на это простодушное существо по имени Аврора Уинтер, но ничего не мог с собой поделать. Раздражение появлялось из ниоткуда, стоило ему просто посмотреть на неё, а тут эта неумелая ложь, на которую и отвечать-то не хочется.

– Не выношу лжи, – практически ровным голосом сказал он, пытаясь вернуть себе душевное равновесие; Аврора пожала плечами, но, похоже, не собиралась продолжать оправдания, а ее серые глаза с интересом изучали его реакцию: она гадала, что же он предпримет: – Если не скажешь правду, зачем туда ходила, то я использую твою прогулку с Хагридом в разговоре с профессором Диппетом. Твоего друга лесника выгонят из школы, и даже Дамблдор не поможет.

Том с удовлетворением заметил как меняется выражение её лица, и в порыве негодования соединяются брови.

– Ты не посмеешь!

– Так ты всё же ходила в лес с Хагридом! – Победоносно воскликнул Риддл, поймав Аврору на слове. – Ну что ж…

– Я всего лишь сказала, что ты не посмеешь так низко использовать меня, чтобы выгнать Хагрида из школы, – совершенно невозмутимо продолжила она. – Но это не значит, что я ходила в лес с ним, да и вообще ходила.

Том готов был ударить себя по лбу, но вместо этого закатил глаза.

– У тебя все в порядке с головой? – поинтересовался он.

Она задумалась, приложив пальчик к губам, а потом ответила:

– У меня да, а вот ты какие-то небылицы сочиняешь, может, тебе мисс Адамс показаться, Том? – совершенно без сарказма, но с долей заботы посоветовала Уинтер и даже сделала шаг вперед, чтобы изучить его на предмет болезни, оглядела его слева, а потом справа, не понимая, что, наверное, впервые в жизни ставит его в неловкое положение.

Том позволил продлиться осмотру всего пару секунд, пока не пришел в себя и не сделал шаг назад, поддаваясь на её случайные манипуляции.

– Уинтер! – чуть громче, чем обычно, произнес он. – Прекрати немедленно свое дурацкое поведение!

Она подняла брови, широко улыбнулась и щелкнула его по носу пальцами. Том закипал как чугунный чайник на углях: никто в жизни не осмеливался применять к нему такие жесты!

– Уинтер!!! Прекрати сейчас же! – возмутился он так громко, что впереди всхрапнул сэр Генри, но потом снова беззаботно засопел. – Убери от меня руки! – Том успел перехватить кисть Авроры, совершающую очередное неправомерное действие в сторону его носа. – Убер… Да мантикора тебя задери! Убери! – вторая ручка, рвавшаяся в бой, была снова перехвачена. – Да что с тобой происходит?

– У меня просто отличное настроение! – мурлыкая, ответила она, даже не пытаясь вырвать конечности из захвата. – Я сегодня узнала такое, что тебе и не снилось!

– Что? – тупо спросил Том, совершенно не понимая, почему ведется на эти детские уловки

– Я не скажу тебе, потому что ты вре-ди-на! – следом за словами из её рта вырвалось нечто похожее на протяжное «ы-ы-ы», но Том больше не смог терпеть наглого вторжения в своё личное пространство и просто оттолкнул Аврору от себя.

– Ты сейчас же идешь со мной к Меррисот, будешь перед своим деканом оправдываться! – злобно сказал он. – Ах, да... И минус двадцать баллов с Рэйвенкло… – Том искренне сожалел, что не может снять больше из-за установленных для старост рамок.

– Позвольте узнать за что, мистер Риддл? – донёсся позади него голос, после звука которого парню вновь захотелось шлепнуть себя по лбу.

Альбус Дамблдор всегда появлялся не вовремя – декан Гриффиндора словно на расстоянии чувствовал, если что-то творилось в замке без его ведома, или он попросту преследовал Тома?

– Студентка Рэйвенкло нарушила установленные школьные правила. Я лично видел, как она выходила из Запретного леса, да еще и после отбоя, – отчитался Том без особых эмоций, стараясь смотреть прямо в лицо нелюбимому преподавателю. – Полагаю, что за это должно быть назначено соответствующее наказание.

Аврора потупила взгляд, но все же собралась и тоже посмотрела на Дамблдора. Он еще не сменил профессорскую мантию на более свободную одежду и, скорее всего, возвращался с педсовета.

– Это правда, мисс Уинтер? – довольно строго спросил он.

– Нет, всё не так, де… профессор Дамблдор, – исправилась она, запинаясь, но от Тома не ускользнула её интересная оговорка. – Я была у Хагрида, но вернулась за пять минут до отбоя, но из-за Тома вовремя в гостиную попасть не удалось, он решил меня допросить, чтобы протянуть время.

– Чего? – эта фраза совершенно случайно сорвалась с губ Тома, ведь он в момент оправданий думал совсем о другом и уловил лишь кусок ее речи. Аврора только что едва не назвала Дамблдора дедушкой, что за панибратское обращение? – Да я своими глазами видел!

– Ну что я могла забыть в Запретном лесу в такую погоду, да еще и когда на улице темно? – Аврора покрутила пальчиком у виска, затыкая Тома.

Всем было прекрасно известно, что Дамблдор ей покровительствует, но причин никто не знал. Так может она действительно его внучка? И кому поверит её любимый дедушка?

– Видите, Том, это всего лишь недоразумение, так что я возвращаю Рэйвенкло потерянные двадцать баллов, а вы ступайте на четвертый этаж, только осторожно, я проходил мимо и слышал крики Пивза, – предупредил он со всей важностью.

Том от гнева едва не изменился в лице, но сумел удержать хладнокровную маску и не вступать в новый спор с чокнутой Уинтер и её таким же дедом.

– В таком случае, спокойной ночи, профессор и мисс Уинтер, – как можно ровнее попрощался Риддл и, развернувшись, пошел в сторону лестниц.

– Пока, Том! – услышал он вдогонку беззаботный голосок и едва не топнул ногой от негодования.

Интересно, почему Уинтер скрывает родственные связи с деканом Гриффиндора?

...Они проводили его взглядом и продолжили разговор:

– Тебе нужно быть осторожнее, многие считают, что с мистером Риддлом связываться похлеще чем с Дорис будет, – произнес Альбус с улыбкой, немного разряжая обстановку. – Итак, что вы с Хагридом забыли в Запретном лесу?

Аврора вздохнула: она колебалась с решением рассказывать ли дедушке о том, что они с Хагридом ходили так глубоко в лес. Нет, иначе Руби достанется.

– Мы не ходили в Запретный лес, честно! – ответила она, но потупила взор. – Том, наверное, видел, как мы с огорода выходим. Руби мне показывал тыквы к Хеллоуину. Они такие большие! – для подтверждения вранья, сказала она.

Альбус улыбнулся.

– Ну, тогда скорее беги спать, а то уже поздно, – посоветовал он. – И не забудь высушить одежду, – прозрачно намекнул он о том, что понял, что Аврора что-то недоговаривает.

– Конечно, дедушка.

Она отошла к портрету сэра Генри и напоследок повернулась к Дамблдору.

– Спокойной ночи.

– И тебе, Аврора.

Малфой-мэнор, в прошлом Черрингтон-Кант, оказался одним из коллекционных замков-пережитков эпохи рыцарства. Том успел раскопать всего крупицы информации об этом замечательном месте. Оказывается, замок строили волшебники, и лишь потом он каким-то образом достался магглам, позже – обратно. Волшебное происхождение этого места очень интересовало Тома, но отношения с Малфоем были не то чтобы никакими, их общение даже уходило в небольшой минус. Том видел, что Абрахас иногда смотрит на него с недовольством. Стоило повременить с дружбой…

А вот у Уинтер оказалась куда более интересная история…

Том невидящим взглядом изучал свежий номер Ежедневного Пророка, пытаясь собраться с мыслями. Перед ним стояла уже остывшая чашка какао, и наверху образовалась молочная пенка, которую он ненавидел еще с самого приюта. Такие мелочи, как овсяная каша и это, часто напоминали ему о тяжелом времени и жизни в том ужасном месте. Слава Мерлину, что последние два года удавалось проводить зимние и пасхальные каникулы в Хогвартсе, а летние – у друзей. В прошлом году он гостил у Блэков, в этом его принял Розир.

Мысли скакали с одного на другое, и Том не заметил, как в залитый солнечным светом Большой зал вошла девушка. Он не слышал восклицаний со стороны других факультетских столов, не заметил, как притихли слизеринцы и перестали слышаться звуки столовых приборов. Цигнус пихнул его в бок. Ну неужели он до сих пор не усвоил, что таких прикосновений по отношению к себе Том просто не переносит?

– Чего тебе? – негромко спросил он, но тут мимо его внимания уже не ускользнула девушка, за которой все наблюдали.

Эвелин Уилкис заняла место немного правее напротив, совершенно не смущаясь взглядов сокурсников, и принялась за завтрак. На ней уже красовалась школьная мантия и атрибуты факультета Слизерин. Белокурые волосы были собраны в строгий хвост, на лице ни грамма косметики, что было странно по отношению к ней. Том и не заметил, с какой яростью сжимает чайную ложку, однако выражение его лица не изменилось.

– Что она тут делает? – шепотом спросил Цигнус, разглядывая изменившуюся Уилкис.

– Понятия не имею.

Сидящая напротив Друэлла Розир поочередно сверлила взглядом то Тома, то Уилкис. Кажется, бывшая подружка её брата осмелилась вернуться в Хогвартс, где её считали первой девкой после случая с Флетчером. Надо же, не побоялась позора…

Хорошо, что Йен закончил Хогвартс в прошлом году…

Коллаж:

http://s009.radikal.ru/i307/1011/d8/54131b8f2157.jpg

ВЕЧНО С ВАМИ, ШИНИГАМИ)

====== Карусель добра. ======

– Принц, ты и Боуд поможете первокурсникам со списком внеклассной литературы, – сказал Том, протягивая лист пергамента старосте шестого курса. Эйлин всякий раз при его появлении зажимала плечи и прятала смущение, склонив голову так, чтобы тень от нависающих волос скрывала лицо. – И проинспектируй, чтобы все получили в библиотеке эти книги.

Она кивнула и пробежалась по довольно внушительному списку взглядом, на мгновение в её глазах застыл вопрос.

– Но ведь «Волшебные снадобья доктора Эзау» должны проходить только на втором курсе! – удивленно сказала она, однако, посмотрев в непроницаемое лицо Тома, быстро спрятала список в школьную сумку, словно это был вопиллер. – Тебе виднее…

Том задумался и взглянул на вздымающиеся в камине языки пламени: как только температура на улице понижалась до десяти градусов, камину не давали отдыха, и он горел круглые сутки, ведь в подземельях становилось холоднее. Краем глаза Риддл наблюдал за девушкой, сидящей в кресле в турецкой позе. Эвелин читала какой-то учебник, судя по всему, трансфигурацию – навёрстывала пропущенную школьную программу. Изменилась внешне – с этим трудно было поспорить, куда-то делись распущенные волосы и легкий макияж, всегда придававший ей свежести. Она и сейчас оставалась красавицей, даже более естественной, чем прежде. Эвелин больше не напоминала светскую львицу на очередном скучном приеме, сейчас она была простой студенткой седьмого курса Хогвартса, делающей упор на учебу. Но что может скрывать этот внешний вид и примерное поведение? Сколько обид, в которых повинен Том, хранится в сердце этой особы? Он не терял бдительности, понимая, что Уилкис уже сложила два и два, правильно расценив подставу с Флетчером.

– Том, ты слышишь меня? – видимо уже не в первый раз позвал кто-то; Друэлла отвлекла его от созерцания камина, она и подумать не могла, что он только что разглядывал не самого желанного человека в этой гостиной.

Когда Том удостоил её вниманием, Друэлла продолжила: – Я говорю, что Слагхорн дал распоряжение начать составлять списки тех, кто пойдет в Хогсмид в этот уикенд, – она всегда говорила только о школьной работе; Друэлла достала из сумки два листа пергамента: один был исписан мелким ровным почерком, а на втором находилось само объявление. – Я набросала имена, – отчиталась она и продолжила что-то говорить.

Вальбурга Блэк появилась как всегда в компании Дженны – они что-то обсуждали и даже посмеивались, прикрывая рты ладошками. Странно было видеть эту пару: совершенно разные, как на внешность, так и на характер, они нашли общий язык. Вальбурга была миловидной девушкой с волнистыми волосами цвета земли, но ангельское личико всегда искажала некрасивая презрительная усмешка – атрибут всех отпрысков семейства Блэк. Ещё общее восприятие портили противнейший характер и чисто блэковская гордость. Дженна предпочитала короткую стрижку – она была обычной девушкой без знатного рода и красивого лица, но, несомненно, все это перекрывалось дружелюбным характером и любовью к спорту. С ней дружили в основном ребята. Вальбурга нашла себе отличную свиту для контраста.

– Вальбурга? – донесся голос, оторвавший подруг от обсуждения своих вопросов.

Повернувшись в сторону, откуда доносился голос, Блэк на мгновение удивленно вскинула бровь. В младших классах они с Эвелин были лучшими подругами, но потом их интересы разошлись, вернее, появилось соперничество перед молодыми людьми за место первых красавиц Слизерина.

– Не могла бы ты дать мне конспекты по трансфигурации и чарам? – спросила Уилкис.

Презрительная усмешка могла стать единственным ответом, но, похоже, Вальбурга решила добавить пару неприятных комментариев:

– Знаешь, Иви, – саркастично выделила Блэк имя бывшей подруги, – думаю, тебе стоит искать конспекты на других факультетах, здесь тебе никто не поможет, – она смаковала каждое слово, стараясь внести в, казалось бы, ничем не примечательную речь как можно больше грязи.

Уилкис совсем не изменилась в лице и невозмутимо обратилась к Дженне:

– Дженна, а ты? Кажется, что я не раз оказывала тебе подобную помощь.

Та задумалась и обратила взгляд на Вальбургу в поисках совета, как ей поступить.

– Эвелин, ты… – неуверенно, но миролюбиво, начала Дженна, припоминая прошлое. – Ты прости…

– Идем, Дженна, не надо помогать этой распущенной девице, – оборвала Вальбурга подругу, подарив Уилкис испепеляющий взгляд. – Понятия не имею, зачем ты вернулась в Хогвартс после такого позора, – надменно проговорила она.

Дженна, казалось, колебалась, но в следующий момент была утащена подругой под локоть. Стоило Вальбурге встретиться взглядом с Томом, как тактика её поведения всегда молниеносно менялась: неприятная ухмылка превращалась в милую полуулыбку, а ручка в женственном жесте начинала поправлять копну волос. Смущение этой представительницы факультета Слизерин вызывало в Томе неоднозначные чувства: с одной стороны – раздражение, с другой – именно так должна вести себя девушка с парнем, к которому проявляет симпатию. Но относительно Вальбурги этот жест казался вульгарным, слишком приторным и наигранным, ведь под миловидной маской скрывался совсем другой человек.

Эвелин понятия не имела о реальной причины ненависти бывшей подруги. Уходя в женские спальни, Блэк напоследок кинула в её сторону озлобленный, завистливый взгляд. Уилкис сделала то, о чём Вальбурга и подумать не смогла бы. Её еще в позапрошлом году обручили с родственником, да с кем еще! С Орионом! С парнем, в котором с детства она видела только брата. Все чистокровные традиции, за которые она была готова порвать глотку любому, обернулись против нее.

Несмотря на спокойный внешний вид, внутри Эвелин горело пламя обиды. Иви злилась на саму себя: нашла у кого спросить конспекты, еще бы к Риддлу обратилась! Вместе с обидой копилась и злоба из-за униженного достоинства. Да, все кругом правы – она совершила непростительную для отпрыска аристократичного рода ошибку, но разве так сложно понять чувства? Неужели никто из этих снобов и задавак никогда не испытывал ничего подобного? Эвелин яростно заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос и уткнулась в учебник. Руки тряслись от негодования, а буквы не хотели складываться в слова; стоило отложить трансфигурацию, ведь вряд ли что-то останется в голове.

– Тебе нужны конспекты? – приятный мужской голос заставил Эвелин вздрогнуть от неожиданности.

Перед ней стоял молодой человек в деловом костюме и строгой мантии с серебристой прострочкой. Он сосредоточенно глядел на Эвелин, ожидая ответа. Малфой – кажется, так его сегодня назвал профессор Дамблдор на занятиях. Иви сразу заметила его среди сокурсников, сложно пропустить мимо эти бездонные голубые глаза и выразительный профиль. Он сидел через парту справа от неё.

Странно видеть его перед собой сейчас, предлагающим помощь, ведь Малфой создавал вокруг себя иную атмосферу, и казалось, держался особняком, вдали от всех слизеринцев. Эвелин боковым зрением заметила, что на них смотрит Друэлла, да и Риддл, сколько бы не прикидывался равнодушным, всё же поглядывал в их сторону.

Новенький: он, наверное, не знал, что лучше не общаться с изгоем, иначе и из него сделают объект для насмешек.

– Нет, спасибо, – как можно равнодушнее ответила она, снова пряча взгляд в учебнике по трансфигурации.

– Мне не сложно…

Его улыбка снова заставила её поднять взгляд. Еще один джентльмен – такой же, как Розир. Воспоминания о Йене не принесли приятных ощущений, а наоборот, как будто маленькие иголочки воткнулись в болевые точки.

– Я сказала: «нет, спасибо!» – сама того не ожидая, повысила голос Уилкис.

Учтивая улыбка стерлась с лица Малфоя мгновенно, сменившись равнодушием. Он на мгновение сдвинул брови, а затем просто пошел в сторону спален мальчиков, игнорируя провожающие взгляды немногочисленных присутствующих в гостиной Слизерина. Иви так и осталась сидеть в кресле. Лучше было подождать пока все разойдутся и уснут и только потом идти в спальню, или она нарвется на очередную лекцию о том, что она неудачница и позор всего факультета от замечательных соседок по комнате.

Первый день в школе был именно таким, каким она себе представляла – полным унижения и насмешек от «доброжелательных» сокурсников, но он оказался и вполовину не таким плохим, как лето, проведенное в обществе разгневанного отца. Уговорить Уилкиса-старшего вернуть дочь в школу, было сложно, но, как оказалось, нет ничего невозможного. Эвелин помог случай. Несчетное количество бессмысленных обещаний о примерном поведении и столько же скандалов произошло за три месяца, после которых опороченная наследница надолго запиралась в своей комнате и горько плакала. Совсем недавно отец покинул страну на длительный срок, а оставлять Иви на одну только мать, нервы которой не выдерживали постоянных семейных ссор, он попросту не решался и, скрепя сердце, принял решение отправить её в Хогвартс.

Иви вернулась в школу не от безысходности и не от желания вновь обрести что-то утраченное: у неё были куда более осмысленные причины оказаться в месте, где теперь её считают ничтожеством…

Не желающие сидеть на месте смирно слизеринцы ухитрились снова подмочить репутацию факультета, а заодно привести в бешенство своего лидера. Нет, неугомонные Блэки, а также другие представители любителей пошалить на этот раз были ни при чем. Кто бы мог подумать, что тихий мальчик может нажить столько неприятностей! Эйвери никогда не привлекал к себе подобного внимания. Сценарий был до раздражения банален – очередная стычка с гриффиндорцами, приведшая к неприятным для имущества Хогвартса последствиям. Юные ловцы квиддичных факультетских команд решили выяснить, кто из них ловчее, и, казалось бы, безобидное соревнование в мастерстве полетов и поимке снитча превратилось в гонки с волшебными палочками наготове. В итоге: пара разбитых стёкол кабинета профессора Меррисот, сожженная грядка с морковью недотепы Хагрида и разбитый в пыль бюст Патрика Невозмутимого, простоявший на постаменте внутреннего двора с самого основания школы! Эти сумасшедшие дети успели облететь Хогвартс без малого три раза, пока выясняли отношения.

Риддл кипел от гнева, поднимаясь на третий этаж и обдумывая оправдательную речь для Слагхорна. Ему вслед смотрели картины, словно ощущая флюиды негативных эмоций.

Эйвери был хорошим ловцом – лучшим в школе на данный момент, и его – талантливого мальчика – просто вышибли из команды директорским приказом! Не вставало вопроса о том, что вся эта потасовка была спланирована хитрыми на выдумки гриффиндорцами. Они пожертвовали ловцом запасного состава, а глупый Эйвери попался на уловку. Том не собирался идти к разгневанному директору, понимая, что его уговоры вернуть ловца команде Слизерина не будут значить ровным счетом ничего перед авторитетом Дамблдора, который, похоже, тоже быстро смекнул, что к чему, и пошел на поводу у гриффиндорцев. Старый болван! Только Слагхорн, находящийся в дружеских отношениях с Диппетом, мог помочь в нелегком деле, но и перед ним придется оправдывать Эйвери. Том терпеть не мог заниматься подобными мелочами, но порой приходилось поступаться собственным «не хочу».

Он сделал глубокий вдох, придал лицу привычную непроницаемость и негромко постучал в дверь декана.

– Да-да, – донесся добродушный голос из кабинета. – Входите.

После полутемных коридоров Том прищурился от яркого света, льющегося из расшторенных окон, освещающих обиталище Слагхорна. Запах благовоний, невесомые тюли цвета охры и мягкие подушки, разбросанные по углам, создавали уют и отличную атмосферу для постоянных сборищ Клуба Слизней, но только не для Тома, особенно сейчас, когда его всё раздражало.

– Я, признаться, ждал вас раньше, мистер Риддл, – произнес Слагхорн, накручивая пышный ус на палец; он явно был чем-то доволен, словно его вовсе не беспокоило случившееся с Эйвери.

– Тогда вам известна причина моего прихода, профессор, – не стал юлить Том, заставляя уголки губ немного приподняться. – Наша команда лишилась отличного ловца и…

– К сожалению, Том, – перебил декан менее формально, – я сейчас занят, да и после того, что мистер Эйвери и мистер Джордан сделали со статуей Патрика Невозмутимого, я думаю, Армандо не скоро отойдет, – Слагхорн тяжело вздохнул и облокотился на стол. – Сейчас бесполезно пытаться изменить его решение, этому бюсту было больше девятисот лет! Уж кто, как не вы, Том, понимаете, как ценны исторические скульптуры Хогвартса… – к концу монолога его голос погрустнел, ведь восстановлению бюст не подлежал.