Текст книги "Психо Звери (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

Клюквенный аромат Сэди взметнулся так, словно полыхнул в огне.

Меня снова бросили.

Я ей не нужен.

Я недостаточно хорош для нее.

Сэди развернулась и зашагала по коридору.

Я сжал кулаки, напоминая себе, что она всего лишь очередная ядовитая самка-змея. Она не стоила того, чтобы бежать за ней по коридору. Как бы сильно мне ни хотелось броситься в погоню и заявить на нее права, все было бесполезно.

Она не стоила моего времени.

– Пошла ты нахуй! – заорал ей в спину Ашер, его невозмутимая маска треснула по швам, обнажив оскал.

Сэди показала оба средних пальца в воздухе, но продолжала идти. Она не обернулась. Она не оглянулась.

– Она того не стоит. Она нам не подходит. – Ксеркс низко зарычал и похлопал Ашера по плечу.

Наши золотые узы посерели под тяжестью лжи Ксеркса.

Сэди была именно тем, кто нам нужен.

Нет. Она тебя бросила.

Пошла она.

Узы в груди полыхали от боли и предательства.

Мне глубоко поебать на эту девчонку.

Она не заслуживает того, чтобы ею владели.

Она не заслуживает быть моим котенком.

Джакс взревел диким зверем и швырнул комод. Тот с грохотом врезался в стену, разлетевшись на сопки мелких щепок. Ашер выругался матюгами, а Ксеркс заверял его, что она того не стоит.

Наши узы снова посерели.

Нет. Ксеркс прав. Забудь ее.

Но почему-то мои ноги приросли к порогу.

Я не мог оторвать взгляд от длинного коридора, по которому Сэди удалялась в свою комнату. Я не мог сдвинуться с места ни на дюйм.

Потому что даже когда связь в груди захлебывалась от ярости, крошечный голос теневой змеи, жившей на теле Сэди, нашептывал, что я совершаю роковую ошибку.

Что мой котенок – это все для меня.

Что без нее я полное ничто.

Я отшвырнул от себя образы смерти и боли, наглухо перекрыв канал связи.

Она все равно не на моей коже.

Я сделал свой выбор.

ГЛАВА 15: СЭДИ

НАПРЯЖЕНИЕ

Я простонала, когда яркий солнечный свет, пробивавшийся сквозь эркерные окна, разбудил меня.

Первое, что я заметила: пустая банка из-под мороженого, валявшаяся на подушке.

Второе, еще пять тел девочек, раскинутых по моим рукам и ногам.

С одной стороны в меня вцепилась Люсинда, обхватив мертвой хваткой. С другой – Аран держала руку на моей голове, будто пыталась меня успокоить. Джинкс раскинулась посреди кровати прямо поверх Джесс, а Джала лежала рядом, сцепившись руками с Джесс.

Я решила не зацикливаться на том, что глаза Джинкс были широко открыты и она что-то бормотала себе под нос. Она оказалась единственной, кто не спал. Даже Лапша растянулся на спине в ее руках, тихо похрапывая.

Я прищурилась и поняла, что мне не мерещится: на хорьке красовались накладные ресницы, а его темная шерстка блестела так, будто его обманули в блестки.

Красавец.

Внезапно я вспомнила события прошлой ночи, и эмоции придавили грудь к постели.

Парни.

Я сделала то, что должна была. Но, блядь, легче от этого не стало. Меня разыскивали как полукровку, а Дон угрожал всем нам смертью, если я посмею связать себя с ними узами. Он даже не знал о моем происхождении фейри, но все равно запрещал это просто потому, что я альфа. Логика подсказывала, что я довольна своим решением, ведь я уберегла парней.

Алогично же мне хотелось рыдать навзрыд, чтобы они обняли меня и сказали, что все будет хорошо.

Может, в этом и заключается взросление?

Понимание того, что ничего не будет хорошо, пока ты сама все не исправишь. Что иногда нельзя делать то, чего хочется, а только то, что должно.

Иногда единственный, кто может спасти тебя – это ты сама.

А если не можешь спасти себя, все, что остается – это защитить тех, кто тебе дорог. Я защитила парней, сделав единственный выбор, доступный любому из нас.

И как они меня отблагодарили?

Ашер послал меня на хуй. Джакс повернулся ко мне спиной. Ксеркс процедил, чтобы я нашла себе кого-нибудь для помыкания. А Кобра обрубил связь с маленькой змейкой на моем теле.

В тот момент, когда он порвал эту нить, крошечная змейка завизжала у меня в голове так, будто умирала. По какому-то чуду она не исчезла совсем. Она стала бледнее, превратившись из темно-черной тени в светло-серую, но все еще продолжала ползать по моей коже.

Это было странно, ведь если она была частью сознания Кобры, она не должна была существовать после того, как он разорвал связь.

Моя маленькая чудо-змейка.

Я наклонилась и поцеловала ее, а в ответ она обвилась вокруг моих пальцев, посылая волны утешения. Боль в груди не унималась. Кобра был для меня пройденным этапом. Мои эмоции метались от праведного гнева до всепоглощающей боли.

Золотой середины не существовало.

Часть меня хотела вернуться в прошлое и сказать мужчинам, что я хочу принадлежать им. Было бы не так сложно поддаться желанию и умолять их взять меня, молить бороться за меня против невозможных обстоятельств и защитить от ужасов жизни.

Но я росла, пережив столько побоев, что едва осталась жива, не для того, чтобы раскиснуть, когда это действительно важно. Мне не нужен никакой мужчина, чтобы сражаться за меня.

Я и сама справлюсь.

Дон выразился предельно ясно, и я была солидарна с Джалой в том, что все происходит не просто так. Реакция парней на мою просьбу остаться друзьями стала лучшим доказательством того, что я поступила правильно.

Они по-прежнему не уважали меня как личность.

Им хотелось лишь владеть мной в постели, помыкать мной и относиться как к глупенькой принцессе, которую нужно спасать. А когда я отказалась, они показали свое истинное лицо.

Я фыркнула, чувствуя, как внутри закипает негодование.

Как они смеют так со мной обращаться, когда я задвинула собственные желания ради их безопасности и спокойствия?

– В пизду мужчин. Надеюсь, я умру девственницей. Вот им всем будет урок.

Я выскочила из постели, не в силах лежать и заниматься самокопанием еще хоть секунду.

– Девственность – это круто. Убей их всех, – сонно пробормотала Аран, шлепая ладонью по подушке и затягивая локоть вокруг шеи Джалы с такой силой, что та начала задыхаться.

Прежде чем она успела прикончить розоволосую девчонку, я врезала Аран в живот и вытащила Джалу из ее захвата. Обе все еще спали, но Аран широко ухмылялась, словно наслаждалась попытками убийства даже во сне.

Там, в мире перевертышей на обязательной терапии у Тетушки, мне казалось, что Аран просто драматизирует, заявляя о своем желании убить абсолютно всех.

Теперь, узнав ее лучше, я верила ей на все сто процентов.

В прошлой жизни я объясняла, что оцепенение лишает меня чувств, на что Аран обронила нечто про ярость, которая сжигает ее изнутри заживо.

У меня по коже побежали мурашки.

Пока я стояла, погруженная в мысли о прошлом и убогих обстоятельствах нашей жизни, в голове отчетливо прозвучал знакомый голос оцепенения:

«Я – лед, он – огонь. Ты должна завершить это.»

Бр-р. Кровь застыла в жилах.

Оцепенение не было активировано, но этот голос только что заговорил со мной.

– Чего? – вслух шепнула я. – Какого хера ты делаешь в моей голове?

Тишина.

Сердце забилось в панике.

– Как ты со мной заговорила?

Снова тишина.

Если оцепенение – это просто феномен, подсказывающий полукровкам-воинам тактику в бою, с какой стати оно вещает мне загадками?

В бою оцепенение всегда выдавало исключительно безэмоциональные указания.

Оно учило меня бить, а не шептало двусмысленные инструкции про завершение чего-либо.

– Что значит «лед и огонь»? Аран – это огонь? Ты вообще кто такая? Песнь Охоты – это типа лед? – выпалила я, озираясь в поисках невидимого шпиона.

– Эм, сестренка? – озабоченно позвала Люсинда.

Никакого ответа.

– У нее слуховые галлюцинации. Либо она заражена каким-то проклятым паразитом, либо ее разум деградировал от слишком большого количества сотрясений, – изрекла Джинкс с таким видом, будто мои театральные выпады смертельно ее утомили. – Скорее второе.

Я скорчила ей рожу.

– Спи давай. Ой, подожди, ты же не можешь.

– Очень зрело. – Джинкс погладила Лапшу.

Меня окатила волна смущения, когда я сообразила, что только что издевалась над двенадцатилетней девочкой за бессонницу.

– Ты точно в порядке, сестренка? – Люсинда прищурила свои слишком знакомые рубиновые глаза.

– Нет, я не в порядке. Жуткие голоса любят поболтать со мной, а вместо проявления материнских чувств во мне просыпается непреодолимое желание травить малышню.

Аран застонала, открывая глаза и потягиваясь:

– Ты вечно все драматизируешь, Сэди.

Я зыркнула на нее:

– Женский голос в моей голове только что выдал: «Я – лед, он – огонь» и «Ты должна завершить это». Явно намекая на меня и на тебя, раз уж ты тут единственный парень. Ну, типа того. Я хз.

Я вдавила ладони в глаза.

– Это был голос оцепенения, но я его не активировала, так что по идее оно вообще не могло со мной говорить. Почему голоса вечно обсуждают нас? Что все это значит?

В комнате повисла тишина.

По крайней мере, теперь паниковать мы будем вместе, и Аран наконец допрет, насколько серьезна ситуация.

– О нет, – простонала Аран, пока я лихорадочно схватила маленький бумажный пакет и начала часто в него дышать.

Я просипела:

– Ага, то-то же, – и продолжила пыхтеть в пакет.

ран натянула маску для сна обратно на глаза:

– Бог солнца наверняка понял, какой я охуенный мужик, и хочет сказать, до чего я сексуален. Тебе, видимо, нужно выполнить свое предназначение в жизни, сообщив мне об этом.

Официально заявляю:

Я собиралась прикончить свою лучшую подругу.

Джинкс подавилась смешком. Люсинда улыбнулась. Джала и Джесс проснулись и растерянно озирались по сторонам, не понимая, что происходит.

– Джинкс, держи гламурного хорька, – скомандовала я.

Она защищающим жестом прижала Лапшу к груди, а я издала боевой клич и рухнула на Аран, направив локоть вниз для максимального урона.

Даже с повязкой на глазах у Аран это был неравный бой.

– Бей, бей, бей! – радостно визжали девочки-подростки, пока мы катались по шелковым простыням, и я пыталась запихнуть Аран бумажный пакет в горло.

Борьба закончилась быстро.

Аран прижала меня к матрасу предплечьем прямо к горлу, а моя левая рука оказалась выкручена под ужасным углом.

Она ухмылялась сверху, все еще в маске для сна, сверкая безупречно белыми зубами:

– Признай, что я сексуальна.

– Тут вообще-то кое-что серьезное происходит! – заныла я. – Я это костями чувствую. Может, я лед, а ты огонь. Наверное, нам придется сделать что-то вместе. Те жуткие стихи говорили нам нечто похожее. К тому же, ты придавила меня только потому, что твои мужские чары делают тебя шире и сильнее.

Аран покачала головой, не снимая маски:

– Ох, глупая, наивная Сэди. Чары – это мираж. Они делают меня шире и придают мужественности, но физически вообще не меняет мое тело. Лишь то, как ты меня воспринимаешь.

У меня отвисла челюсть.

Руки, прижимавшие меня к кровати, обладали чертовской силой, и в местах нажатия уже затекла кровь.

Тут я вспомнила ее слова:

– Я не наивная.

– То есть ты признаешь, что тупая? – лениво уточнила Джинкс, поглаживая Лапшу.

В том, что произошло дальше, я винила ужас, все еще дрожавший в моих венах от голоса, говорившего со мной.

– То есть ты признаешь, что бесячая? – передразнила я малолетку.

– То есть ты признаешь, что ты тупица?

– То есть ты признаешь, что размером с садового гнома?

Темные глаза Джинкс зло блеснули:

– То есть ты признаешь, что сдохнешь в этом мире, потому что понятия не имеешь, что делаешь? Не контролируешь свои способности. Не умеешь выстраивать отношения с мужиками. И вокруг твоего существования крутится столько заумной херни, что ты вряд ли доживешь до следующего дня рождения?

Джала застонала и зарылась лицом в подушку, из которой торчали пушистые розовые пряди.

Джесс пнула Джинкс:

– Мы же договаривались.

Аран рассмеялась и слезла с меня, прекратив насильственное втаптывание меня в матрас.

После долгой напряженной паузы, в течение которой я пыталась вернуть хоть крохи достоинства после морального уничтожения ребенком и тотального поражения от слепой лучшей подруги, я указала на очевидное:

– У тебя ведь мало друзей, да, Джинкс?

Джинкс открыла рот, вероятно, чтобы стереть в порошок последние остатки моей самооценки, но Джесс заехала ей ладонью по лицу.

Прежде чем я успела злорадствовать, Аран треснула меня по макушке:

– Хватит задирать злого, но забавного ребенка.

– Ай, я просто глаголю истину, – простонала я, чувствуя, как лицо заливает краска при виде молчаливо лежащей рядом младшей сестры с широко раскрытыми рубиновыми глазами.

Ох уж эталон мудрости и зрелости.

Аран хмыкнула.

Все еще жаждая драки, я огрызнулась:

– По крайней мере, я говорю правду и пытаюсь хоть что-то сделать с нашей ситуацией.

Аран сорвала маску для сна и вперила в меня стально-голубые глаза. В них читался взгляд ее матери.

– Сэди, сладенькая, хочешь мою правду? Хочешь узнать, как я вырвала сердце собственной матери и сожрала его?

– Эм… – внезапно до меня дошло, что я вела себя как малолетка.

Вокруг меня сидят четыре впечатлительных ребенка и один прекрасный хорек, уставившись на меня.

– Может, в другой раз? – пропищала я.

Я попыталась кивком указать Аран на наличие аудитории.

То, что нам нужна психотерапия, вовсе не значило, что нужно напрочь травмировать подрастающее поколение. Выражение лица Аран расфокусировалось:

– Когда я смотрела на бьющуюся в конвульсиях мать, меня захлестнула бесконечная палящая ярость, и я вспомнила всю боль, что она мне причинила. Из ногтей вырвались ледяные кинжалы, я вогнала их ей в спину, пока не хрустнула грудина. Я вырвала ее бьющееся сердце сквозь мышцы и кости. И знаешь, что было потом?

Это прозвучало как ловушка.

– Нет? – пропищала я.

– И что же случилось? – тихо спросила Люсинда. Девочки завороженно уставились на Аран.

– После того как я сожрала сырое, бьющееся материнское сердце, мне послышалось, будто позади меня кто-то стоит и хвалит меня. Его слова несли чистейшее блаженство.

Аран замолчала, тяжело дыша, ее грудь вздымалась.

– Это было эйфорично.

Мое сердце подскочило.

Внезапно Аран моргнула и потрясла головой:

– Когда я обернулась, никого не было. Понятия не имею, что там шептал голос в твоей голове, Сэди, но могу поручиться: я – не огонь. Из меня вырвался лед, и я нутром чую, что при правильной мотивации смогу выдать его в куда больших объемах.

Медленно подползя к ней по кровати, я неуклюже обняла ее за плечи и спросила:

– Это же хорошо, да? Получается, ты фейри воды?

Аран рассмеялась:

– Нет. Будучи принцессой, я изучала историю нашего мира вдоль и поперек. У фейри воды никогда не было ледяных когтей. К тому же у них сильнее развиты водные способности, а не ледяные. Я пробовала, я до сих пор не умею управлять водой.

– Ну, есть и хорошие новости, – произнесла я.

Голос Аран прозвучал на редкость тихо:

– Что вообще может быть хорошего в нашей жизни?

– Мы обе слышим голоса. Так что мы одинаково поехавшие.

Из ее горла вырвался легкий смешок, и она крепко обвила меня своими длинными руками. Ее счастье оказалось заразительным, и вскоре мы обе хихикали, прижимаясь друг к другу.

Голос Джинкс прервал наше веселье:

– Люсинда, мое уважение к тебе резко упало после того, как я провела время с твоей сестрой.

Люсинда отозвалась:

– Я понимаю.

Джесс вздохнула:

– Хотелось бы мне тоже слышать голоса. Моя жизнь такая скучная.

– Помнишь, как Джинкс целыми ночами шептала нам что-то на ухо? Это считай то же самое, что слышать голоса, – выдала Джала с круглыми розовыми глазами.

– Точно подмечено. – подтвердила Джесс.

Я отстранилась от Аран и легонько стукнула себя кулаком по лбу.

– Больше никто и никакие голоса не слышит. Все мы – нормальные, полноценные девушки с ярким, счастливым и совершенно не настораживающим будущим.

Аран недоверчиво надула губы, и я ее ущипнула:

– Я силой мысли это воплощаю.

– Удачи. Ты ведь не ведьма.

Прежде чем я успела завалить Аран вопросами о ведьмах, потому что меня до сих пор трясло от осознания того, что они существуют, Джесс перелезла через кровать и обняла нас с Аран. Не успела я опомниться, как мы обнимались все вместе. Джала даже втащила в эту кучу Джинкс.

Слишком трогательное утро для всех нас.

Дела явно идут хуже некуда, раз все начали обниматься.

Теневая змейка закружилась на моих пальцах, проецируя образы любви и поддержки. А сердце защемило от напоминания, что Кобра больше к ней не привязан. В ответ я мысленно послала ей образ того, как обнимаю ее, и она радостно завибрировала.

Я погладила ее и пробормотала под нос:

– Как такой грубиян мог создать такую милую змейку?

Змейка восторженно заизвивалась, когда я провела по ней пальцами.

Джесс прервала мои меланхоличные размышления:

– Я знаю, что Джакс мой брат, но не переживай, подруга. Я его прирежу.

– Я это ценю и надеюсь, до этого не дойдет, – честно ответила я и улыбнулась ей.

Впервые с тех пор, как священное озеро объявило меня альфой, я была окружена девушками.

Это было приятно.

– Итак, каков план на сегодня? – поинтересовалась Аран.

– Ну, Дон сказал, что начинается второе испытание, так что должно быть весело. – я сделала вид, что курю невидимую сигару, и сложила пальцы пистолетом. – Бандитская жизнь, понимаешь?

Все посмотрели на меня с беспокойством.

Я сделала вид, что пускаю колечко дыма из сигареты, и задумалась, куда бы мне набить татуировку «LOYALTY». Определенно прямо на лице, как у крутого бандюгана.

– Сестренка, мы должны пойти с тобой, – с энтузиазмом заявила Люсинда. – У меня…

Она замялась и не договорила.

– У тебя что? – спросила я.

– Ничего, – быстро бросила Люсинда, но у меня возникло смутное ощущение, что она что-то скрывает.

Я открыла рот, чтобы выпытать подробности, но Джала перебила меня. Ее розовые глаза сияли от восторга:

– Ага, мы сможем проследить, чтобы парни вели себя с тобой нормально. К тому же у нас есть полезные навыки.

Я вспомнила чернеющие глаза Аран, визг Джинкс, защиту Джалы и Джесс по отношению к Джинкс и Люсинде в роли моей мини-версии.

На секунду я задумалась о том, чтобы взять их с собой. А потом вспомнила, что они все еще подростки, а Арон нельзя светиться.

К тому же, как единственные полувзрослые здесь, мы несли ответственность за их безопасность.

– Нет, я сама разберусь с вашей учебой в этом мире.

Я попыталась придать голосу авторитетности, будто была лидером, к которому стоит прислушиваться, а не той, кто только что визжал от голосов в голове.

– Учеба – отстой, – брякнула Джесс.

Джала сделала вид, что плачет. Люсинда с хрипом рухнула назад на кровать. А Джинкс оскалила зубы.

Я так и не поняла, улыбалась она или скалилась.

– Обожаю этот энтузиазм. Обязательно наведу справки насчет театральных кружков.

Аран изучала свои ногти:

– В вашем возрасте меня каждую ночь поджигали и таскали напоказ по бальным залам с кровожадными фейри. Взрослейте.

Джинкс повернулась к Аран, ее темные глаза казались огромными и острыми на бледном лице:

– А теперь ты прячешься как трусиха, замаскированная под непривлекательного самца, и спишь в одной постели с лучшей подругой, потому что боишься темноты, огня и крови?

Аран ахнула.

Джесс прошептала себе од нос:

– Бей, бей, бей.

Аран выгнула бровь:

– Попрошу-ка заметить. Между прочим, я очень сексуальна. Голос в голове Сэди даже подтвердил это.

– Эм, вообще-то нет.

Напряжение испарилось, когда все осознали, что Аран вовсе не собирается вырывать у Джинкс какой-нибудь орган и съедать его. Хотя, как ни странно, чуйка подсказывала мне, что Джинкс дала бы королеве фейри куда более знатный отпор.

Я поджала губы, размышляя, не выдать ли вдохновляющую речь о том, что мы есть друг у друга и все будет хорошо. Несмотря на то, что парни на меня злились и создавалось отчетливое ощущение конца света.

Аран пернула.

Громко.

Девочки взвизгнули.

Я вышла из комнаты.

Мы все были в дерьме. Будущие мертвецы.

Аран справится с четырьмя подростками. Ей явно требовалась практика лидерства, если она когда-нибудь планировала править целым миром, потому что от нее (чего греха таить), фонило мощнейшей «эпохой террора».

Мое настроение испортилось еще сильнее, стоило мне выйти в коридор.

Все четверо парней стояли у входной двери.

От сладкого запаха корицы у меня мгновенно потекли слюнки.

– Ты опоздала, – угрожающе прорычал Кобра.

– А ты урод.

Мне еще предстояло поработать над остроумием.

Татуированная челюсть Ашера крепко сжалась:

– Ну что, принцесса, решила соизволить явиться?

Я медленно повернулась к нему. Одно дело, когда Кобра ведет себя как чокнутый психопат, и совсем другое – когда это исходит от великого предателя.

Я сверлила Ашера взглядом до тех пор, пока верхушки его скул не окрасились в розоватый оттенок, а оскал не исчез. Словно он вспомнил наше прошлое и понял, какую херню сотворил.

Прежде чем я успела что-то сказать, Ашер распахнул дверь и легонько подтолкнул меня в поясницу, помогая выйти. Его скулы все еще розовели, а взгляд он отводил.

Я позволила ему вести меня на улицу.

День выдался пасмурным, все вокруг тонуло в серых тонах, а нудная морось промочила мне кожу, орошая безупречно подстриженный зеленый газон особняка.

Ксеркс крутил в руке клинки и прошел мимо меня, направляясь к дорожке.

Одурманивающий аромат тянулся за ним шлейфом амброзии.

Джакс молчал.

– Теперь двери перед ней открываем, да? – съязвил Кобра где-то позади.

Я не стала отвечать, а Ашер так и не убрал руку с моей поясницы.

На дороге нас ждал бета в костюме, прислонившийся к красному суперкару. Вдалеке возвышались высотные здания, чьи верхушки скрывались в облаках. Я вообще не была уверена, что в этом мире существовало солнце.

Когда мы подошли к машине, Ашер открыл дверь, и я протиснулась на заднее сиденье, стараясь сесть подальше от парней. Машина рванула с места, и от ускорения меня вжало в сиденье. Мои волосы затрепали перед лицом, хотя ни одно окно не было открыто.

За стеклом проносился мир в размытых унылых тонах.

Когда мы наконец остановились, водитель бросил лишь:

– Дон ждет вас внутри.

У меня под ложечкой снова засосало.

Ашер придержал для меня дверцу, и я споткнулась, вылезая наружу. Теплая рука Джакса обхватила меня за бицепс:

– Аккуратнее. – Он приоткрыл рот, собираясь сказать что-то еще, но Кобра скривился и схватил его за руку.

Рывком потянув его вперед, он бросил:

– Пошли, не трать энергию на нее. Она сделала свой выбор.

Я демонстративно шагнула вперед, пихнув Кобру локтем.

– Ведешь себя по-детски.

Он двинул меня локтем в ответ. Больно.

Я со злости заехала ему по голени.

Кобра резко развернул свое великолепное лицо и зашипел на меня, как дикий зверь.

Я показала ему язык.

Его изумрудные глаза вспыхнули огнем, от него повеяло чистейшей яростью, а драгоценные камни зашевелились под кожей.

Мои губы изогнулись в ухмылке. Раз уж он решил вести себя как истеричка, я буду относиться к нему соответствующе. И думать нечего о том, чтобы покорно прогибаться и позволять вытирать об себя ноги только потому, что все пошло не по его сценарию.

Он угрожающе шагнул ко мне.

Я показала ему средний палец.

Кобра зашипел.

– Серьезно? – прорычал Ашер.

Его спина была прямой как струна, лицо снова превратилось в холодную маску безразличия. Но в глазах мелькнуло что-то неопределенное, пока он наблюдал за нашей с Коброй стычкой. Я отвернулась, собираясь протопать мимо него, и чуть не врезалась в высокого мужчину в деловом костюме. Бормоча извинения, я огляделась по сторонам.

На секунду у меня перехватило дыхание.

Серпентес днем выглядел потрясающе. Тротуары были заполнены мужчинами и женщинами в дорогих деловых костюмах и платьях. Все женщины были на каблуках, а их волосы были уложены в сложнейшие прически.

Я повернулась вокруг своей оси, впитывая все зрелище.

Если фейри были высокими и тонкими, с изящными одинаковыми чертами лица, то в этом мире все обстояло иначе. Перевертыши всех возможных комплекций, с совершенно разными чертами лица и оттенками кожи. Они бодро шагали по широким тротуарам, ныряя внутрь массивных зданий и выходя наружу.

Я расфокусировала взгляд, пока мир не расплылся вокруг меня цветными полосами.

Было легко представить, как все эти перевертыши обращаются в самых разных животных. И хотя беты и нули не умели менять обличье, их животная сущность все равно угадывалось в их феромонах и осанке.

Запахи гари от бет ударили в нос. Несколько мускусных ноток подсказали, что неподалеку находились и другие альфы, а в воздухе витали слабые сладкие нотки омег.

Я никогда еще не чувствовала себя настолько живой. Будто проснувшись после кошмара и осознав, что все это не взаправду. В костях поселилось чувство причастности к этому месту.

Мужчина и женщина держались за руки, спеша по улице, а шлейфом за ними тянулись насыщенные, земные запахи альф. Их запястья и шеи украшали зачарованные синие драгоценности, гармонировавшие с безупречно сшитой одеждой. У обоих была темно-золотистая кожа и белые волосы, похожие на мои собственные.

Два саблезубых тигра?

Я открыла рот, чтобы спросить, но они быстро затерялись в галдящей толпе.

Невысокая пожилая женщина обошла лужу и подняла голову. Ее широко распахнутые ярко-зеленые глаза мгновенно напомнили мне крошечное лесное создание. У меня перехватило дыхание, когда я заметила у нее крошечные, почти незаметные рожки, чуть закручивающиеся на висках.

Как у Ашера, но другие.

Ни у кого не было драгоценных камней в коже, как у Кобры. Но мимо нас пронеслась женщина, и мерцание вокруг ее глаз оказалось переливчатой чешуей.

При ближайшем рассмотрении деловые наряды были сшиты из разных тканей и цветов с уникальными знаками и символами. То, что на первый взгляд казалось толпой одинаково одетых перевертышей, на деле оказывалось шумным сборищем уникальных индивидуальностей.

Кое-кто пробирался сквозь толпу хищной походкой. Альфы маскировались под волков в овечьих шкурах.

Толпа инстинктивно расступалась перед нами. Опустив головы, спешащие туфли на каблуках и ботинки давали нам широкий простор, будто перевертыши за версту чуяли опасность от наших феромонов.

Судя по всему, нули пробегали мимо группками по пять и более перевертышей. К ним не лип ни один запах, пока они держались вместе защищенными кучками. Хотя нули не умели взаимодействовать подобно альфам и омегам, были еще и беты. Они тоже держались выше и были сильнее любых фейри.

Как и их звериные сородичи, они сильно различались внешне, а животное прошлое проглядывало в разрезе глаз или кошачьих полосах и пятнах на волосах.

Хищники рыскали по улице.

Вдруг кто-то испуганно выдохнул имя Ксеркса, и прохожие замерли. Вокруг нас начал образовываться небольшой полукруг из перевертышей, которые все громче выкрикивали его имя.

Инстинктивно мы сомкнулись кольцом вокруг Ксеркса, а он сгорбился, пряча лицо. Но ABO втянули носами воздух и зашептали его имя, прищурившись на нас и чувствуя корицу на языках.

Альфа-женщина прошествовала мимо на немыслимо высоких каблуках в черном пальто из огромных перьев. Она задрала нос, глаза засветились, когда она втянула запах корицы, повернув голову в нашу сторону.

– Пошли, – бросил Ксеркс, вырывая меня из шокового состояния и толкая наше защитный блок вперед, внутрь здания.

Он оказался единственным, кто не глазел по сторонам с открытым ртом. Пока он заталкивал нас внутрь, я вытянула шею, выискивая в толпе женщину в пальто.

Она как раз проходила мимо, и за ней тянулись массивные перья.

Ужас сковал мои мышцы.

То было вовсе не пальто. У нее имелись крылья.

Внезапно дождь перестал казаться унылым.

Мягкий стук капель был волшебной песней для уникального, яркого мира. Все вокруг были ABO, и они повсюду. Уникальные. Это ошеломляло и было всем сразу.

Ксеркс втолкнул нас через вращающуюся стеклянную дверь.

– Добро пожаловать, – поприветствовал нас Дон в пустой, ничем не примечательной приемной.

Технически из-за него все парни теперь состояли в стае без меня. Я постаралась не выказывать раздражение на лице, сосредоточившись на излучении уверенности в стиле «я идеальный член мафии».

Судя по тому, с каким скучающим видом он уставился на меня сверху вниз, я его не впечатлила.

Его белая змея снова обвивала шею наподобие миниатюрного ожерелья, приподнимая крошечную головку и каждые несколько секунд шипя на нас.

Раз уж Дон и змея были связаны, значило ли это, что шипел он сам?

Вот хамло!

Дон перевел взгляд на Кобру:

– Как привыкаешь к жизни в стае? – его изумрудные глаза вспыхивали все ярче, чем дольше он пялился на сына.

Кобра ничего не ответил.

Дон не выглядел обеспокоенным:

– Сегодня вы начнете второе испытание инициации. Подвал этого здания – бойцовский клуб для альф. Никто не может вступить в мафию и принимать форму альфы, пока не докажет полный контроль над разумом и телом. В Серпентесе выживают только сильнейшие. Понятно?

– Эм, а что именно нам нужно делать? – нервно выпалила я.

Татуировка «LOYALTY» на шее Дона дернулась, когда он тяжело сглотнул, и змея уставилась на меня.

Я неловко забормотала:

– Эм, только если вам хочется объяснять. Ваше Высочество. Королевский сэр.

Джакс придвинулся ближе, частично заслоняя меня от взгляда дона.

Наконец, сделав долгую затяжку сигареты, Дон произнес:

– Каждый из вас будет тренироваться в течение недели, чтобы подготовить тело к боям, а затем вы сдадите тест на знание правил.

Он выпустил дым.

– Вы будете драться в своих человеческих формах. Вы должны научиться быть сильнейшими в своей слабейшей форме, поскольку подавляющие трансформацию чары широко распространены на черном рынке. Если вы переживете бои и сохраните сознание, вы пройдете второе испытание.

Я прищурилась:

– Сколько боев нам нужно пережить?

Дон выпустил очередное облако дыма:

– Несколько.

Мои плечи расслабились. Я была хорошим бойцом. Не великим воином, но с оцепенением могла за себя постоять.

Дон затянулся еще раз:

– Всего-то сто боев.

Бог солнца, прикончи меня прямо здесь.