Текст книги "Психо Звери (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

– Нет, пошла ты, малышка.

«Я тоже тебя люблю».

Я перестал притворяться, что не являюсь монстром, и пытал ее чувствительную плоть, пока она не кончала снова и снова.

Я прижался лицом к ее виску и благоговейно пробормотал:

– Ты моя альфа. Я заявляю на тебя права. Я владею тобой. Никогда не будет омеги, который трахает альфу так, как я трахаю твою киску.

Мы оба знали, что на самом деле я говорил:

«Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя».

В яйцах закололо, и я понял, что моя разрядка близка.

Но мне хотелось большего.

Я прорычал ей:

– Ты моя, малышка!

«Я, черт возьми, так сильно тебя люблю».

Маленькие зубки вонзились в мою шею, и я едва почувствовал укол, когда Сэди простонала:

– Нет, ты мой омега!

Она была всем, чего я когда-либо хотел. Всем, чего, как я думал, я никогда не заслуживал.

Грудь обожгло странным чувством, и я потерял всякий контроль.

Я сорвал Сэди со своего члена, развернул ее, чтобы видеть ее идеальную попку в форме сердечка, и снова вбил свой член в ее влажную вагину. Погрузив пальцы в ее шелковистые пряди, я запрокинул ее голову назад, чтобы взять ее рот, пока беру ее киску.

Глаза Сэди порхали, когда она стонала.

Я усмехнулся своей чувствительной маленькой альфе.

Безжалостно я вдалбливал ее сильнее, дергал за соски и тер клитор пальцами.

Такая сладкая маленькая киска.

Никогда не будет женщины, столь невероятно прекрасной, как моя малышка.

Когда покалывание в яйцах усилилось, член запульсировал. Я сдерживался изо всех сил, потому что не собирался кончать, если она не кончит снова.

Засунув пальцы ей в горло, я заставил ее задохнуться и вбивал в нее настолько сильно, насколько мог.

Воздух наполнился запахом ее крема, когда она в последний раз сжала и затрепетала вокруг моего члена.

– Вот так, малышка, – похвалил я, позволяя своему семени извергнуться, и довел это до конца, впечатывая нас обоих в стену, оттягивая ее вишневые соски, пока она не закричала.

Зрение затуманилось от отголосков нирваны, и я рухнул на колени, разведя ее бедра широко, чтобы оставаться похороненным внутри нее.

Я перевернулся, наслаждаясь ощущением своей альфы, распростертой подо мной. Было честью держать ее, служить ей своим телом.

– Моя!

Я в последний раз укусил ее за шею. Мне нужно было поставить свою метку, чтобы ни один самец не усомнился, кому она принадлежит.

Жар больше не причинял моему члену агонии, он накрыл меня волной инстинктов.

Оставалось кое-что, что мне нужно было сделать.

Я вытянул себя из ее изысканной киски, перевернул Сэди на спину, собрал свое липкое семя с ее золотистых бедер и впихнул обратно в нее.

– Ты удержишь мое семя у себя в киске, – приказал я.

Паника сжала грудь при одной мысли, что течка не сработала, иррациональное желание оплодотворить свою альфу ослепляло.

Я держал пальцы глубоко внутри, пока инстинкт не утих и я не смог расслабиться.

– Как скажешь, омега, – усмехнулась Сэди и свернулась калачиком, прижавшись ко мне, пока мои щеки пылали от стыда за свои нелепые действия.

Альфы-самки не могли забеременеть.

Но моя альфа не насмехалась. Она просто замурлыкала и прильнула ко мне.

– Мой омега.

Мое прошлое исчезло, и глаза защипало, когда я прошептал:

– Я люблю тебя, – осыпая Сэди нежными поцелуями.

Я притянул ее к себе и обвил своим телом, защищая от любой угрозы.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала Сэди так тихо, что я едва расслышал.

Я бы умер за нее.

Слезы текли по моему лицу и капали на женщину в моих объятиях, которая приняла все, что я так долго ненавидел в себе.

Час спустя, удерживая ее, я неосознанно перекинулся в форму котенка и забился в теплое местечко между ее рук.

Я хотел, чтобы моя альфа держала меня.

Сэди крепче сжала меня руками, притянув вплотную к груди.

Первая альфа, принявшая мою форму котенка.

Моя альфа.

Клюква никогда не была такой сладкой.

Перед тем как заснуть, в сознании мелькнуло осознание: жар подстегивал меня, но я был полностью осознан. Я отчаянно хотел всего, что произошло.

Я молился богине луны, чтобы Сэди была с этим согласна.

ГЛАВА 31: СЭДИ

ОХ, БЛЯДЬ

Я застонала, вытягивая ноющие конечности.

Похоже, меня сбила машина, а потом пытали, пока я спала. Каждая клеточка тела пульсировала от боли.

И еще: почему кровать такая жесткая?

Приоткрыв закисшие глаза, я долго не могла осознать, что боль – это не результат того, что Аран сорвалась и избила меня во сне.

Нет.

В темной комнате потрескивал огонь и кружился снег, но именно вонь корицы и секса заставила мои глаза расшириться, и воспоминания обрушились на меня лавиной.

В сгибе моего локтя свернулся пушистый белый котенок.

Я вспомнила, как Ксеркс говорил, что стыдится своей формы котенка, и что альфы издевались над ним из-за этого. Маленький пушистик замурчал под боком, и мое сердце разбилось на миллион кусочков. Грудь сдавило, пока я тонула в волнах чужих эмоций.

Долгое время я просто лежала с закрытыми глазами, представляя, что шаги, хрустящие по снегу – это шаги Люсинды, и мы исследуем лес в мире перевертышей.

Жизнь не была легкой, но мы были молоды и полны детской наивности, что все будет хорошо. Вместо свежего лесного воздуха здесь было тяжело дышать от мускусного пота и запаха меди. Я тяжело вздохнула, когда мираж развеялся. Совершенно голая, в гнезде омеги, я размышляла над вариантами:

Первое: Можно устроить истерику (чрезвычайно приятно, но эмоционально истощает).

Второе: Можно сохранять хладнокровие и притвориться, что я сексуальная богиня, которая регулярно занимается жестким сексом (заманчиво, но трудно осуществимо).

Третье: Можно найти Уолтера и спросить, нет ли у него знакомого психотерапевта, потому что мои ментальные проблемы распространились и на сексуальные (скучно и предсказуемо, никого не удивит).

Четвертое: Можно похвастаться Аран, что я лишилась девственности раньше нее, так что теперь она официально – самая закоренелая ханжа между нами (очень заманчиво, но Аран, скорее всего, нападет на меня, а мое тело и так еле держится).

Пятое: Можно просто вести себя нормально (как неудачница).

Очевидно, что жестокое лишение девственности сдвинуло что-то внутри меня, потому что мне захотелось выбрать пятый вариант.

Я превращалась в настоящую леди.

Шучу.

Мои боли пульсировали в такт сердцебиению, и я была слишком разбита, чтобы делать что-то, кроме как целовать голову котенка-Ксеркса.

Отрицание проблем было моей лучшей подругой.

– Ты такой милый, – проворковала я, осторожно проводя пальцами по его пушистым белым ушам.

Котенок-Ксеркс перевернулся на спину, демонстрируя крошечный животик. Я потянулась и нежно поцеловала его в шерстку. Его миниатюрные лапки вцепились в пряди моих волос, упавшие вокруг него. Мое сердце растаяло, и я поднесла волосы к его лапкам, как веревочку.

– Маленький котик хочет поиграть?

Ксеркс потянулся лапкой к прядям и очаровательно засучил задними лапками. После десяти минут игры Ксеркс сел и стал игнорировать мои попытки пощекотать его волосами. Его фиолетовые кошачьи глаза сменили сонливо-игривое выражение на полное отсутствие интереса. Он высокомерно понюхал воздух и лизнул лапку.

Мой омега вернул себе контроль, и мои выходки его больше не забавляли.

Жаль, потому что меня – все еще да.

– Маааленький мимимишный котик.

Я чесала его под подбородком, пока он не задрожал и не закрыл глаза. Я осыпала его голову поцелуями, не переставая чесать.

– Сэдин маленький малыш.

Ксеркс укусил меня за палец резцами. Бедняга вложил в это все свое тело, но был таким крошечным, что даже не прокусил кожу.

Я захихикала:

– Кто бы мог подумать, что у тебя такая проблема с кусачеством?

Внезапно, словно мои слова вывели его из транса, котенок попятился с моих колен. Не успела я снова поиграть с ним волосами, как на ковре уже присел совершенно голый мужчина ростом под два метра. Его загорело-оливковая кожа сияла в свете огня, но она не была гладкой – на ней не было привычного блеска. Воздух покинул мои легкие, и я поперхнулась от шока.

Шея Ксеркса и обе грудные мышцы были покрыты синяками, кровоподтеками и сотнями маленьких круглых вмятин. Я искусала каждый квадратный дюйм его кожи. С его сухими мышцами, длинными волосами, глубокими V-образными линиями пресса и зачарованными кинжалами, которые чудесным образом вернулись и крепились к его бедрам, он выглядел как дикий воин из легенд.

Пока я оценивала свою работу, Ксеркс попятился.

Его лицо исказилось от ужаса.

Я проворчала, прикрывая свою наготу руками:

– Ну, это обнадеживает. Какая женщина не мечтает, чтобы возлюбленный с отвращением шарахался от нее после того, как лишил ее девственности и признался в любви? Это было не очень полезно для моего женского эго.

Ксеркс заговорил, и в его голосе больше не было гортанного рыка вчерашнего дня. Вернулся его медовый акцент:

– Малышка, мне так чертовски жаль. Я не могу поверить…

Он прикрыл рот дрожащей рукой и отступил еще дальше. Я проигнорировала то, как мое сердце растаяло, когда он назвал меня «малышкой».

Но теперь он извинялся.

Романтические книги, которые я любила читать в детстве, делали мужчин гораздо менее драматичными, чем они есть на самом деле. Очень расстраивающий и прискорбный факт для женщин всего мира. В голове начала пульсировать головная боль напряжения:

– Чувак. Не делай это странным.

Ксеркс открыл и закрыл рот, проводя сухими пальцами по щетине:

– Странным?

Мое нутро сжалось от этого царапающего звука, когда соски вспомнили то грубое трение.

Слишком рано говорить о том, что мы сказали друг другу «я тебя люблю»?

Его ноздри раздулись, глаза начали светиться. Я сжала ноги вместе и раздумывала, не попытаться ли сексуально проползти к нему.

Судя по боли, пульсирующей в коленях, я, скорее всего, свалилась бы, как старуха. И все же я прищурилась, обдумывая это.

Я не трусиха.

Прежде чем я успела наметить путь, Ксеркс закрыл лицо ладонями и отвернулся. Он пробормотал себе под нос:

– Что с тобой, черт возьми, не так? Перестань.

Боги, какая у него задница.

Я бы рискнула коленной болью и поползла к нему. Его плотные ягодицы были маяками света в темном мире. Но я отвлеклась на следы укусов, покрывавшие его спину. Засохшая кровь полосами запеклась на коже, и раны были настолько глубокими, словно его выпороли. Внезапно я почувствовала себя полным дерьмом. Тошнота подступила к горлу, и я попятилась от него:

– Мне так жаль твою спину.

Он не обернулся. Просто ссутулился еще сильнее и продолжал бормотать проклятия себе под нос. Он выглядел подавленным. Я прикрыла рот костяшками пальцев, когда до меня дошло.

О боги, я – пожирательница мужчин. Блядь.

Прежде чем я обрела уверенность, чтобы доложить о себе в соответствующие органы, в дверь громко постучали.

Кобра крикнул:

– Ксеркс, что ты, блядь, делаешь? Мы чувствуем твою боль.

О, отлично, теперь они увидят, что я с ним сделала, и меня потащат к Дону на расправу. Мозг лихорадочно заработал, пытаясь вспомнить последствия за издевательство над омегой. Что-то связанное с потрошением, но я не могла вспомнить, сожгут ли меня еще и на костре или просто прострелят голову.

Ксеркс сгорбился еще ниже, обхватив ноги руками. Он не ответил, но все его тело дрожало.

Я заслуживала быть сожженной заживо.

– Блядь, Ксеркс. Ты в порядке, мужик? – кулак Ашера присоединился к кулаку Кобры.

Голос Джакса был гораздо спокойнее:

– Хватит колотить и орать. Это не поможет. Вы делаете только хуже. Наверное, ему снится кошмар. Вы же знаете, через что он прошел. Он в порядке.

– Он не в порядке, – инстинктивно ответила я, а затем хлопнула себя ладонью по рту.

Ксеркс съежился еще сильнее. В коридоре воцарилась тишина. Я поморщилась, так как шикарная задница Ксеркса была выставлена напоказ.

Не самая красивая поза.

Через пять минут тишины я задалась вопросом: не ушли ли альфы? И раздумывала, не сообщить ли Ксерксу, что я вижу его анус и ему, вероятно, стоит надеть штаны.

Я открыла рот, чтобы снова извиниться, но меня прервал скрип металлической двери. Внезапно ее сорвали с петель и швырнули в коридор рычащим медведем, который испустил леденящий душу рев. В мгновение ока медведь отступил, когда Джакс принял человеческий облик.

Я открыла рот, чтобы отчитать его за нарушение правила «не оборачиваться в животную форму», хотя не думаю, что Дон знал, что мы творим в нашем доме, но осеклась из-за напряженного выражения его лица.

Ашер и Кобра встали по бокам от него, и они двинулись в гнездо, как воины-мстители. Ксеркс всхлипнул, и мои инстинкты закричали:

«Защити своего омегу».

Я сползла с пола, мои суставы скрипели и щелкали, и бросилась перед его нагой сгорбленной фигурой:

– Вы пугаете его! – прорычала я на альф, стараясь не замечать, как запах сосны, каштанов и мороза восхитительно смешивается с ароматами корицы и секса.

Они остановились. Их челюсти отвисли, когда они уставились на нас.

Я прикрыла свои интимные части тела руками и постаралась придать голосу авторитетности:

– Прошу прощения за то, что с ним случилось, но это была течка. Хотя я знаю, что это не оправдывает моих действий. Но вам нужно дать ему пространство. Ему явно больно. – мое лицо горело от стыда, и я отвела взгляд: – Я сделала ему больно.

Три пары глаз альф светились яростью.

Я заслужила это.

Никто не двигался.

Насилие и напряжение нарастали.

Мозолистая рука нежно коснулась моего плеча, и я удивленно обернулась. Длинные аристократические пальцы (те самые, что безжалостно душили меня, пока я кричала, рыдала и кончала) нежно коснулись моей шеи.

Я с трудом сглотнула.

Ксеркс прошептал:

– Я расстроен не потом у, что ты сделала мне больно. Я чертовски раздавлен тем, что я сделал с тобой.

Его пальцы на моей шее дрожали, и одинокая слеза скатилась по его лицу.

Я нахмурилась, глядя на своего темного принца:

– Но мне понравилось.

«Я люблю тебя» тяжелым грузом повисло в тишине между нами.

Ксеркс вздрогнул и прошептал:

– Ты уверена?

Я сделала шаг ближе. Моя голова была на уровне его груди, поэтому я нежно поцеловала пару глубоких следов от зубов, которые тянулись вниз от того места, где я содрала его кожу.

– Да. А ты уверен?

Мозолистые пальцы нежно обвели мою челюсть, и я застонала от воспоминаний о том, что эти пальцы сделали со мной.

Мы оба знали, о чем говорим.

Ксеркс наклонился так, что его губы мягко коснулись моих:

– Я никогда ни в чем не был уверен так, как в этом. – он нежно поцеловал меня и отстранился с приподнятой бровью: – Ты правда в порядке, малышка?

Я вздрогнула и кивнула.

Конечно, у нас было миллион проблем, которые нужно было решить, и я все еще не могла связать себя с ним узами, но я понимала, о чем он спрашивает.

Улыбка озарила мое лицо, и я кивнула:

– Мой омега.

Ксеркс застонал и притянул меня ближе, накрывая мои губы настоящим поцелуем. Я растаяла в его объятиях, его пальцы запутались в моих волосах, пока он благоговейно целовал меня. Своими губами он говорил мне, что я значу для него, а я отвечала тем же.

Это было блаженство.

Низкое шипение прервало момент, и я отстранилась от Ксеркса, который, по-видимому, не собирался сдавать меня властям. Обернувшись к трем альфам, я расставила ноги в боевой стойке, защищая Ксеркса своим телом. Он был моим омегой, и мне не нравилось, что другие альфы ведут себя враждебно рядом с ним.

Они портили наш момент.

Типичные мужики, все вертится только вокруг них.

Ксеркс притянул меня за спину и закрыл своим крупным телом. Вблизи я увидела полосы кровавой плоти, которые оставила на его спине. Боги, казалось, я пыталась содрать с него кожу. Внезапно низкое шипение стало громче и смешалось с ревом и громким блеянием. Я выглянула из-за руки Ксеркса. Лица трех альф исказились от ярости, глаза светились ярче, чем я когда-либо видела, когда они смотрели на талию Ксеркса.

Похоже, я была не единственной альфой, ошеломленной его уникальным пенисом. Он и правда был революционным.

Не терпится увидеть лицо Аран, когда я ей расскажу.

Она будет так завидовать. Рука Ашера заметно дрожала, когда он грубо провел ею по своим рогам. Золотые цепи Джакса зазвенели, когда он отвел взгляд, словно его сейчас вырвет. Драгоценности Кобры превратились в теневых змей, которые ползали по его плоти. Он стоял неподвижно, как статуя.

Боги, я знала, что узел Ксеркса был чем-то невероятным, но они вели себя слишком драматично. Не то чтобы у них были клиторы для стимуляции. Ксеркс напряг мышцы, как будто готовился к драке, и сдвинулся, чтобы полностью закрыть меня.

Тишина растянулась.

Кобра первым нарушил ее, его слова были смертоносным шипением:

– Этооо то, о чем я думаю?

Я выглянула из-за бицепса Ксеркса. Кобра все еще пялился на его узел омеги.

– Ага, и он вибрирует, – нерешительно сказала я, пытаясь разрядить неловкое напряжение, которое парализовало мужчин.

Мой тон должен был быть небрежным, но я не могла скрыть своего восторга.

Джакс взревел в потолок. Звук завибрировал в маленькой комнате, и я рухнула, закрыв уши руками. Я закатила глаза. Рога Ашера на голове удлинились, татуировки задергались, когда он напрягся и шагнул вперед. Он зарычал на Ксеркса:

– Да как ты посмел, блядь, – руки сжаты в кулаки и дрожат от ярости.

Кобра прошипел:

– Ты взял то, что былооо моим. Я медленно сниму с тебя кожу вместе с коссстями.

Джакс тихо прорычал:

– Ты в порядке, любимая?

– Погодите, мы что, не обсуждаем его вибрирующий узел?

Я была в замешательстве.

Джакс снова отвел взгляд, как будто не мог говорить, потому что отчаянно пытался удержаться от насилия. Руки Ашера задрожали сильнее, когда он сжал и разжал пальцы. Он открыл рот и закрыл его, словно не мог подобрать слова.

Но именно Кобра прорычал в ответ:

– Этот ублюдок испачкан твоей девственной кровью, что покрывает его член.

– О-о-о.

Внезапно до меня дошло.

ГЛАВА 32: СЭДИ

ЧТО ВООБЩЕ НЕ ТАК С МУЖИКАМИ?

Богиня луны, спаси меня от тупоголовых самцов.

Я тяжело вздохнула, сообразив, из-за чего разгорелся этот сыр-бор, и снова протиснулась мимо Ксеркса, чтобы встать перед ним лицом к лицу с остальными.

От мужского помешательства можно было сбежать, но спрятаться – увы нет.

Мой омега попытался взбунтоваться. Но после быстрого удара в бок коленом и угрожающего выпада локтем куда-то в опасной близости от его бубенцов он позволил мне поступить по-своему.

Уперев руки в бока в командной позе, я посмотрела на альф.

– Да, он лишил меня девственности. И что с того? Я хотела его, и он хотел меня. Хватит вести себя как сопляки. Это всего лишь девственная плева.

Я невольно улыбнулась, вспоминая, как именно мой омега овладел мной.

Ашер выругался.

У Кобры зрачки превратились в змеиные.

Вмешался Джакс. Он взревел:

– У нее до сих пор не хватает зубов после тех драк! Как ты мог… – Он осекся, зарывшись пальцами в длинные косички и указывая на мое тело. – Посмотри, что ты с ней сделал!

Ксеркс положил руку мне на плечо, защитным жестом притягивая к себе, и я отчетливо почувствовала прошедшую по его телу дрожь.

Он боялся причинить мне боль больше всех остальных, а эти мужики только подливали масла в огонь.

Я гордо фыркнула:

– Хватит пытаться испортить то, что произошло. Это было прекрасно.

Ксеркс поперхнулся, а я задумчиво сузила глаза.

– Ну, ладно, «прекрасно» – пожалуй, не то слово. Это было глубоко. Волнующе. Упоительно. Как говорят сейчас подростки: «Это было просто огонь».

Я схватила Ксеркса за руку и ободряюще сжала ее.

– Так вообще никто не говорит, – прорычал Кобра.

– Я слышала, как Джинкс так сказала, – парировала я.

– Она говорила про то, как подожгла кого-то. Больше никто так не выражается.

У Кобры по-прежнему оставались змеиные глаза, а его теневые змеи бесновались на коже. Моя собственная теневая змейка послала мне крошечный электрический разряд нежности.

Какая прелесть.

Ашер наконец взял себя в руки:

– Прекрасно, блядь, до одури. Так вот почему ты с ног до головы усыпана следами от укусов и кровью, словно жертва маньяка? Извини за правду, Сэди, но то, чем вы занимались – это ни хрена не ебля.

В груди вспыхнуло раздражение:

– Да как ты смеешь? То, что тебе очевидно не доводилось испытывать настоящей страсти, еще не дает тебе права нас судить.

Я шагнула вперед, срываясь на крик, перед глазами все покраснело:

– Ты сам-то хоть раз доводил женщину до оргазма дюжину раз с помощью вибрирующего хуя?

Рога Ашера раздались вширь сильнее, чем я когда-либо видела, а янтарные глаза полыхнули огнем.

– О, принцесса, неужели ты думаешь, что если переспала разок с омегой в безумном гоне, то способна справиться с альфа-самцом?

Он запрокинул золотистую голову и жестоко рассмеялся.

Я огрызнулась:

– Ну, мне почему-то помнится, как несколько дней назад ты трахал мой рот и сиськи! И вообще, с какого хрена мне нужен какой-то переоцененный альфа, когда у меня есть омега с вибрирующим хуищем, ты, узколобый ебанат!

Голос Кобры прозвучал как лезвие:

– Котенок, тебе достанется альфа, и тебе это понравится.

Теневая змейка на моей коже пустила еще больше счастливых искр, извиваясь по телу.

Джакс зарычал.

Ашер стал выше и шире, частично обратившись в зверя, а в его тоне сквозило откровенное презрение:

– Тебе все равно не справиться с альфой. С чего ты взяла, что мы вообще хотели тебя трахать?

Мое сердце сжалось от боли. Он попал по больному.

Вдруг они жаждали меня только ради оральных ласк?

До конца они ведь так и не доходили.

За спиной послышалось шуршание: ш-ш-шх.

Ксеркс взмахнул парными клинками:

– Как ты смеешь ее оскорблять?

Внезапно он повернулся ко мне и заговорил тихо, будто объясняя нечто жизненно важное:

– Когда омеги завершают связь, у них каждые несколько месяцев начинается гон, и тело буквально горит до тех пор, пока они не займутся любовью со своими истинными. Это способ гарантировать продолжение рода. Но это невероятно интенсивный и интимный процесс, на который они решаются только с тем, кому доверяют и кого хотят.

Он провел пальцем по моему подбородку:

– Пойми, малышка, даже если мы еще не связаны узами, для меня ты именно такая.

Мое сердце тяжело заколотилось в груди, и я кивнула.

Тихое «я люблю тебя» повисло в воздухе между нами.

Позади Кобра издал звук, похожий на хрип, и вытащил меня из-под гипнотизирующего очарования фиолетовых глаз Ксеркса.

Я закусила нижнюю губу и посмотрела на остальных мужчин.

Едкие слова Ашера все еще висели в воздухе, и я боялась увидеть на их лицах отторжение.

– Блядь, принцесса, я не это имел в виду, – взмолился Ашер. – Просто… ты вся в отметинах, выглядишь раненой, и меня изнутри это просто сжирает.

Я прищурилась, взвешивая все «за» и «против: начать ли мне самую жалкую в мире обиженку и припоминать ему эти слова до конца дней, или все же простить?

Выбор был сложным.

Первый вариант определенно побеждал.

Джакс наконец обрел способность говорить, и его голос прозвучал жестче, чем когда-либо:

– Что вообще можно было с ней сделать, чтобы оставить на ее теле такие следы?

Воздух наполнился запахом жженого каштана.

Я подняла глаза на Ксеркса и закатила глаза, заметив широкую ухмылку, расползавшуюся по его губам.

Мужчины были до смешного предсказуемы.

Внезапно все три альфы схватились за грудь и пошатнулись. Их глаза вспыхнули тем же ярким кольцом, что появлялось при формировании стаи, и они оступились, будто со стороны наблюдая за какой-то картиной.

Я скривилась.

Если Ксеркс транслировал им через связь все, что мы вытворяли, это точно не разрядит обстановку.

– Блядь, блядь, блядь, блядь, – бормотал под нос Ашер, врезавшись спиной в стену и ударившись головой.

Ксеркс ухмыльнулся мне сверху вниз и провел пальцами по затылку, будто точно знал, что именно заводит меня.

Чертовски пьянящий омега.

– Бог солнца спаси нас, – пробормотал молитву Джакс.

Губы Кобры приоткрылись:

– Нет!

Он словно отказывался верить собственным глазам.

Его великолепные черты лица казались высеченными из гранита, а сам он стоял с неестественной неподвижностью.

– Ага, – протянула я с буквой «а» на конце, не в силах сдержаться.

И отлично, пусть смотрят, как я кончаю на вибрирующий член Ксеркса, и пусть наконец поймут, что он куда больший мужик, чем все они вместе взятые.

Как они смеют пытаться пристыдить его и внушить, будто то, что мы сделали – ошибка?

Голова Кобры резко дернулась, и его изумрудные глаза, холоднее ограненных драгоценностей, пронзили меня насквозь:

– Так у котенка фетиш на похвалу.

Я нахмурилась:

– Да не такой уж это и больш…

Внезапный Кобра рванулся вперед, и застал меня врасплох, заставив меня от неожиданности шумно вздохнуть. Он навис надо мной, а по его фарфоровой коже вихрем носились теневые змеи.

Отступив на шаг, я врезалась в Ксеркса, который защитным жестом обвился бицепсом вокруг моей обнаженной груди.

Смертоносный нож в его руке зловеще блеснул совсем рядом с моим телом.

Кобра подался вперед.

Ксеркс усилил хватку.

Запахи морозной свежести и острой корицы смешались в воздухе, отчего у меня защипало в глазах.

В голове мелькнула мысль о том, что Люсинда была права:

Ксеркс и Кобра оказались куда более «лающими», чем «кусающими».

Зажатая между ними двумя, я осознала нечто важное.

Моя сестра отвратительно разбирается в людях.

Кобра прошептал:

– Котенок хочет, чтобы ее душили.

Он сократил дистанцию настолько, что его безупречные скулы и идеальные губы оказались в сантиметрах от моих.

Я согласно загудела.

– Котенок хочет, чтобы ее кусали.

Холодные пальцы скользнули по моей чувствительной шее, оставляя за собой ледяной след.

В моем голосе сквозила сплошная ирония:

– Надо же, какая неожиданность.

– Котенок хочет, чтобы ее швырнули об стену. Несколько раз.

Его пальцы опустились ниже, щекоча мою грудь холодком и лениво скользя по напряженному предплечью Ксеркса.

Я закатила глаза:

– Потрясающая наблюдательность.

– Котенок хочет, чтобы ей в пизду вогнали хуй до потери сознания. Котенок хочет кончать так сильно, чтобы зарыдать. – Слегка раздвоенный ярко-красный язык скользнул по пухлым губам. – Все так?

Ледяные пальцы медленно очертили низ моего живота. Ногти царапнули внутреннюю сторону бедра.

Я принялась с напускным скукой разглядывать собственные ногти:

– У леди высокого полета есть определенные потребности. Что поделать? Ксеркс меня понимает. Он не просто дразнит, в отличие от некоторых.

Предплечье поперек моей груди натянулось так, что стало трудно дышать. Ледяные ногти впились в мои бедра. Два огромных, невероятно привлекательных самца прижались ко мне телами, и поскольку у меня имелся пульс, моя киска судорожно сжалась от желания.

Ноздри Кобры раздулись, глаза закатились.

Мороз обжег внутреннее бедро, когда его пальцы изящно скользнули по влажному входу.

– Хм-м. – Кобра постучал пальцем свободной руки по губам, словно обдумывая что-то, и произнес мягко: – Значит, ты любишь Ксеркса.

Я замерла от его слов, сердце заколотилось в груди.

Два холодных пальца раздвинули мои складки и вошли вглубь, и Кобра тихо усмехнулся, делая толчок.

Поскольку я все еще не отошла от Ксеркса, ледяные пальцы Кобры вызвали у меня спазм болезненного удовольствия.

Я буквально захлебнулась смазкой на его пальцах.

– А что ты чувствуешь к остальным из нас? – прошипел Кобра, наклоняясь ближе, а его глаза напоминали осколки изумруда.

Он ревнует.

Мои ноги подогнулись, когда его пальцы задели особенно чувствительную точку внутри, и рука Ксеркса на груди осталась единственным, что удерживало меня в вертикальном положении.

Его теплый член начал вибрировать у меня на пояснице.

Моему омеге нравилось меня сдерживать, пока его связанный по стае трахал меня пальцами.

Кобра подался еще ближе:

– Как там звучали те слова?

Он добавил третий палец, изогнув их так, чтобы они надавили на ту самую точку, и я просто стонала от изысканного наслаждения.

В глазах поплыло от тумана, пока он безжалостно работал пальцами, а Ксеркс держал меня еще крепче.

– Ах да, точно.

Кобра поднес свободную руку на мой клитор и ущипнул его.

Замороженная корица обожгла кожу, напоминая обморожение. Ксеркс медленно провел плоской стороной кинжала по моей груди. Он перехватил рукоять так, чтобы большой и указательный пальцы остались свободными.

Кобра задвигал пальцами быстрее.

Ксеркс царапнул ногтем мою грудь, а затем защемил чувствительный сосок.

В то же время Кобра зажал клитор и дернул его, одновременно вгоняя пальцы до самого основания.

Я подавила всхлип, чувствуя, как моя киска судорожно сокращается от эйфории, а зрение заволакивает пеленой.

Кобра усмехнулся мне прямо в лицо:

– Кончи для меня, котенок.

Ксеркс истязал мои чересчур чувствительные соски.

Кобра мучил мою изнывающую киску, а где-то рядом громко застонали еще два альфы.

Морозная корица, теплый каштан и густой сосновый аромат окутали меня плотным, сладострастным туманом.

Когда мое нутро наконец перестало трепетать, Кобра вытащил пальцы из меня и поднес их к губам.

Ксеркс напоследок ущипнул меня за сосок и мягко поцеловал в затылок.

– Блядь, это было горячо, – прорычал Ашер.

Он сжимал в кулаке свой татуированный член, с которого на пальцы капала белая сперма.

Джакс стоял неподвижно, широко раздув ноздри, а в его спортивных штанах высился гигантский бугор эрекции.

Окружающий мир приобрел нереальный, сновидческий оттенок, когда Джакс пересек комнату, взял руку Кобры и, поднеся к темно-розовым губам, жадно слизал с его пальцев мою влагу.

– Очевидно, – протянул Джакс, его низкий голос в точности копировал то, что я сказала пару минут назад.

– Что? – спросила я, чувствуя, как от пережитого оргазма трясутся ноги, а накопившаяся за последние часы усталость требовала только одного: свернуться калачиком и проспать несколько дней.

Джакс медленно провел языком по усыпанным драгоценностями пальцам Кобры, собирая каждую каплю.

– Очевидно, у Сэди фетиш на похвалу. Маленькая альфа любит, когда ею командуют.

Джакс выгнул бровь, напоминая о том, как он совсем недавно возвышался надо мной на коленях, заталкивая в мое горло свой проткнутый пирсингом член.

– Ведь так, любимая?

Ксеркс усмехнулся, а Ашер принялся снова яростно дрочить кулаком.

Мою кожу обсыпало мурашками, я отвела взгляд от мужчин, чувствуя, как лицо пылает от жуткого стыда. Несвойственная мне волна неуверенности скрутила желудок, и я вытолкнула себя из хватки Ксеркса.

Неужели они просто издеваются надо мной?

На ватных ногах, опустив голову, я зашагала по комнате в поисках своих спортивных штанов. Последствия оргазма оставили меня обнаженной и уязвимой.

Все мужчины по-прежнему были объединены стаей без меня и могли беспрепятственно общаться между собой. Раньше это не имело значения, но теперь казалось критически важным.

Может, они использовали меня исключительно ради секса?

Обнаружив кучу разодранной одежды, я неловко натянула лохмотья на тело.

– Пойду-ка я потолкую с Аран, – пробормотала я себе под нос, направляясь к выходу.