Текст книги "Психо Звери (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

Я завыла, кончая.

Моя киска и задница сокращались в таких мощных волнах, что я едва заметила, как Кобра вытащил свой член и излился мне прямо на лицо. Или как он размазал собственную сперму пальцами и вдавил мне в рот.

Джакс запрокинул голову и взревел, кончая в Кобру.

Ашер укусил меня за шею, изливаясь в мою задницу.

Сперма Ксеркса затопила мою матку, а его пальцы впились в мои бедра.

Я едва сообразила, когда мужчины до боли медленно выскользнули из меня, заливая горячей жидкостью мои разодранные проходы.

Я уже не слышала тех ласковых слов, что шептал Кобра, стирая липкую сперму с моего лица.

Не поняла, что тихо говорил Джакс мне на ухо. Над нами включился свет, и ведущий что-то пробормотал в микрофон.

Спотыкаясь на дрожащих ногах, я слезла с платформы.

Лица мужчин выражали чистое беспокойство, но я была слишком выжата, чтобы волноваться. Паника кружила голову, и каждый шаг отдавал болью в теле, напоминая о только что пережитом.

Прорвавшись сквозь ворох дергающихся конечностей, обнаженной плоти и кожи, я со всех ног бросилась по лестнице к светящейся вывеске уборной.

Влетев внутрь, я забилась в кабинку и захлопнула дверь. Прижавшись лицом к холодной поверхности, я пыталась собрать себя по кусочкам.

Суровая правда произошедшего не оставляла шансов.

Дело было даже не в самом акте, а в том, что я чувствовала в процессе. В этом удушающем чувстве, перехватившем горло и выжгшем мозг.

Меня просто использовали.

Оттрахали четырьмя мужиками на глазах у тысяч зрителей.

Зажмурившись, я стукнулась лбом о дверь кабинки, наслаждаясь вспышкой боли и искрами перед глазами.

Я влипла.

По полной программе.

Потому что мне понравилась каждая гребанная секунда.

И почему-то это ощущалось как самое прекрасное в мире признание в любви.

ГЛАВА 39: СЭДИ

НАСИЛИЕ ПЕРЕХОДИТ ВСЕ ГРАНИЦЫ

Поколотившись головой о дверь туалета как безумная, я наконец успокоилась настолько, чтобы осознать происходящее.

Я совершила мощный переход от недотроги к шлюхе, и этот новый образ жизни давался мне с трудом.

Глубоко вздохнув, я прижалась щеками к холодной кабинке и уняла бешено колотящееся сердце.

Может, умом я и не блистала, но тупой идиоткой не была.

– Это просто члены. Ничего серьезного, – прошептала я сама себе, вырыгивая сухие позывы в унитаз, и выпукивая тревожное количество белой субстанции. Я шлепнула себя по лицу, а затем раскинула руки и ноги для уверенности.

Паническая атака отступила, и я смогла разглядеть свою новую шлюховатую реальность такой, какая она есть: благословение.

– По сути, это они твои сучки. А не ты их сучка, – прошептала я, устраивая бой с тенью против невидимого противника.

В памяти вспыхнули воспоминания.

Я сказала Кобре, что люблю его, после того как он заявил, что я его вещь и принадлежу ему.

О боже мой, я их сучка.

Затем я усвоила один очень важный урок: удавиться туалетной бумагой невозможно.

Я взвыла от досады, когда эта гребаная бумага порвалась уже в десятый раз как раз тогда, когда я начала создавать нормальное натяжение, и чей-то женский голос окликнул меня:

– Ты в порядке там?

Я застонала:

– Почему она такая мягкая и податливая, но при этом рвется от любого чиха?

– Что?

– Ради святых титек бога солнца, просто дайте мне умереть в шлюшьем позоре.

Моя туалетная дама разозлилась:

– Ой, перестань, мы обе знаем, что никаких шлюх не существует.

Я завыла, прекрасно понимая, что веду себя как истеричка, но не в силах остановиться.

– Но как ты назовешь бабу, которую яростно трахают четыре мужика, и которой это нравится? – я содрогнулась. – Типа по-настоящему яростно, и типа по-настоящему нравится. Не могу передать словами, насколько сильно мне это понравилось.

Я на секунду замолчала.

– И сколько там было насилия. – я кашлянула. – Что бы ты ни представила, умножь на двадцать. – я закашлялась сильнее. – Настолько пугающе, насколько это вообще возможно.

Моя туалетная спасительница вздохнула:

– Я бы сказала, что она чертовски везучая баба.

Я глубоко вздохнула и взяла себя в руки:

– Ты даже не представляешь, как сильно мне нужно было это услышать.

Я толкнула дверь кабинки, и моя спасительница уставилась на меня.

Оказалось, что женская эмансипация выглядит как четырехфутовая женщина в кожаном костюме с вырезанными дырками на сосках.

– Ты так мудра, – мрачно произнесла я.

– Охереть, да ты же та девка, что только что выступала на платформе! – она шлепнула меня по руке с неожиданной силой. – Сука, я в жизни не видела мужиков привлекательнее. Если они тебе не нужны, я их заберу.

Я рассмеялась.

Она – нет.

– Меня зовут Дженни, живу в финансовом районе возле Третьей улицы. Скажи им, что я буду здесь каждые выходные.

– Эм… – я поджала губы, не до конца понимая, что происходит.

– Огромное спасибо. Ты лучшая. – Дженни обняла меня. – Передай им, что они найдут меня у выхода для персонала. Я буду ждать. – она улыбнулась и выпорхнула из уборной.

Я сузила покрасневшие глаза перед зеркалом, плеская в лицо холодную воду.

Что это сейчас было?

Я что, только что свела парней с другой бабой?

Я потерла лицо, размышляя, как все могло так запутаться.

С одной стороны: мне хотелось прибить Дженни только за то, что она посмотрела на моих мужиков. Но с другой: я чувствовала себя виноватой, потому что она на них рассчитывала и вытащила меня из кромешной тьмы.

Дилемма блядь.

– Это вообще-то женский туалет! – раздался за дверью голос Дина, и я вздрогнула от неожиданности.

– Знаю. Просто вали обратно к лестнице. Я подойду позже. Не мешай мне, – огрызнулся в ответ какой-то голос.

Голос показался знакомым, но я никак не могла сообразить чей он.

Это было единственное предупреждение.

Знакомый лысый альфа с сигаретой в зубах ввалился в уборную, нацелив пистолет прямо мне в лицо.

Я замерла в шоке, пытаясь сообразить, какого хрена здесь происходит.

Очевидно, третьим из связанных их стаи Дина и Логана был Хантер.

Тот самый альфа, который избивал меня до тех пор, пока я не выбрала смерть, и которого я заодно заразила своей кровью.

Пиздец.

А я-то надеялась, что он просто забьет.

Зачарованный ствол замер в дюйме от моего лба.

Я констатировала очевидное:

– У этого туалета энергетика так себе.

Щелкнул предохранитель, и Хантер вдавил дуло мне в лоб.

Я поджала губы. Похоже, он затаил обиду.

– Слушай, ну это вообще-то было не лично против тебя.

Хантер шагнул ближе, пока его едкий запах альфы не заполнил все мои рецепторы.

– Теперь это, блядь, сугубо личное. Я узнал от Зет, что ты будешь проходить здесь третье испытание, и решил убедиться, что не пропущу веселье.

Он надавил дулом сильнее.

Я уже пережила свой нервный срыв, так что паниковать как положено сил не осталось.

– Значит так, все будет по моему сценарию. – сигарета покачивалась на его губах, он подался вперед так, что тлеющий кончик оказался опасно близко к моему лицу. – Мы с тобой заключаем сделку. Я никому не рассказываю, что ты наполовину ведьма и за твою голову назначена награда, а взамен ты делаешь для меня кое-что. – он расстегнул ширинку, давая понять, на что именно намекает.

Я с отвращением посмотрела на него.

Беру свои слова назад.

То, что произошло с парнями, было прекрасно и, честно говоря, вдохновляюще.

А вот это было реальное насилие.

Он ухмыльнулся, и желчь подступила к горлу, пока я мысленно перебирала варианты.

Я закусила щеку до привкуса медной крови.

– Дернешься хоть раз или я замечу хоть намек на ту херь, что летела в меня в прошлый раз – я нажму на спуск. – глаза Хантера безумно расширились.

Он облизал губы и сильнее вдавил окурок мне в лоб.

Он реально собирался это сделать.

Блядь.

Хантер ухмыльнулся, уверенный в своей победе, и грубо толкнул меня вниз. Я рухнула на колени и мысленно послала образ происходящего своей теневой змейке, моля богиню луны, чтобы эта связь работала так, как я себе представляла.

Все происходило слишком быстро.

Я не успевала соображать.

Холодный металл пистолета упирался в лоб, а я мысленно орала змее, умоляя Кобру понять и услышать.

Не нужна помощь.

– Они думали, что смогут угрожать мне и выйти сухими из воды. – он рассмеялся. – В этом городе так не работает.

Кровь заполнила горло, когда я прикусила язык. Он нес какую-то херню, но это уже не имело значения.

Хантер вытащил член из штанов.

Он шагнул ближе.

Могу я плюнуть в него кровью? Могу я обратиться? Успею ли я сделать это быстрее, чем пуля прожжет мне мозг?

У меня была доля секунды на решение.

– Открой рот, – потребовал Хантер, и я сжала зубы изо всех сил.

Ужас парализовал грудную клетку.

Краем глаза я заметила, как вспышки света снаружи заставляют тени причудливо изгибаться на стенах.

Нет, стойте, теневая змейка ползла по стене.

Облегчение закружило голову.

Теневые змеи Кобры скользнули единой черной лентой по стене.

– Открой рот, – прорычал Хантер.

Я откинула голову назад, прекрасно осознавая, что дуло пистолета двигается вместе со мной. Крепко зажмурилась, я взмолилась, чтобы змея прикончила его до того, как он прострелит мне башку.

Внезапно давление пистолета исчезло.

Я открыла глаза: пистолет со стуком валялся на полу, а рука Хантера плетью висела вдоль тела. Огромные змеиные клыки впрыснули яд в шею Хантера, пока тот растерянно покачивался.

Я не стала колебаться.

Окинув корпус назад, я врезала кулаком ему в лицо со всей дури. Под костяшками хрустнул хрящ, и я смачно насладилась тем, как его физиономия разбивает мне кулак.

– Да я тебя нахуй уничтожу!

Он выдавил из себя невнятный стон от боли и замешательства, пока яд растекался по его венам, а я лупила его кулаками снова и снова.

Брызнула кровь, когда я швырнула его тушу на стену и поперла буром, молотя костяшками до тех пор, пока он не превратился в сплошной кровавый кусок мяса подо мной.

– Открой рот, – прорычала я на него так же, как он угрожал мне.

Я с силой оттянула его челюсть и выбила ему зубы нахуй.

Мои костяшки горели самым прекрасным на свете огнем.

Его челюсть хрустнула с услаждающим слух звуком, и зубы посыпались на пол.

– Что, сука, не нравится быть по другую сторону баррикад? – издевалась я, круша его череп, ломая скулы и добиваясь того, чтобы он запомнил, кому именно он посмел угрожать.

В этот момент дверь распахнулась, и в помещение влетели разъяренные альфы.

Их взгляды скользнули по голому члену Хантера, пистолету на полу, его разбитой роже и моим окровавленным костяшкам.

Их лица окаменели.

Раньше мне казалось, что я видела их злыми, но теперь я узнала, как выглядит настоящая ярость.

Они не шипели и не рычали. Они хранили мертвую тишину.

Они прошли мимо меня, а от них несло каштанами, корицей и морозом так резко, будто они горели изнутри.

Ашер остановился рядом и обхватил мои плечи зататуированной рукой. Он прижал меня к себе, утробно урча от желания утешить и защитить.

– Принцесса, отойди от этого ублюдка, – грубо прошептал Ашер, оттаскивая меня от Хантера.

Я прижалась к нему, благодарная за поддержку. Его зататуированные пальцы дрожали, оглаживая каждый сантиметр моего тела, словно он отчаянно пытался убедиться, что со мной все в порядке.

Добравшись до моих разбитых костяшек, он шумно втянул воздух сквозь зубы.

– Все в порядке, – прошептала я. – Я сама справилась.

– Нет, блядь, Принцесса! Это нихуя не в порядке! – прорычал Ашер, затягивая руки вокруг меня еще крепче.

Я растворилась в его объятиях, наблюдая за остальными.

Джакс заломил руки Хантера за спину.

Теневая змейка соскользнула с его шеи обратно на кожу Кобры, и конвульсии от боли прекратились.

Лишившись половины зубов и с размозженным лицом, Хантер едва ворочал языком:

– Как эта шлюха посмела дотронуться до меня. Как вы смеете распускать руки…

Кобра прошипел:

– Ты что, посмел назвать ее шлюхой? – он всадил кулак в кровавое месиво лица Хантера с такой силой, что я удивилась, как у ублюдка голову не оторвало. – Ты тронул моего котенка, – тихо произнес Кобра. – Ты причинил боль тому, что принадлежит мне.

Ксеркс щелчком выбросил лезвие своего ножа.

– Вам это с рук не сойдет. – кожа Хантера пошла волнами, он начал обращаться.

– Отставить обращение! – рявкнул Джакс альфа-голосом, и мощь в его звуке превосходила все, что мне доводилось слышать раньше.

Стены пошли рябью от его окрика.

На долю секунды Хантер замер.

Ксеркс не стал раздумывать. Он полоснул ножом по животу Хантера сверху донизу, от горла до пупка.

Кобра запустил руки в распоротую кожу и вцепился во внутренности Хантера.

– Ты посмел пытаться взять ее силой, – прорычал он. – Такие свиньи, как ты, не имеют права жить, – он вытягивал его кишки с нечеловеческой скоростью.

Хантер заорал.

Кобра выпотрошил его.

Джакс удерживал бьющегося в конвульсиях альфу с ледяным выражением на лице. Они были безжалостны.

Ксеркс поднял пистолет с пола и щелкнул предохранителем.

Джакс отпустил Хантера, и тот рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь удержать вываливающиеся наружу органы, которые Кобра продолжал выдирать из тела. Омега подошел к своим связанным. Ярость исходила от каждого из них осязаемыми волнами.

Раздался громкий хлопок.

Ксеркс опустил дымящийся пистолет.

Тело Хантера завалилось набок, а посередине лба зияла светящаяся синевой дыра.

Кобра продолжал ковыряться во внутренностях, его бледные руки были по локоть в крови, пока он кромсал труп альфы. Его глаза безумно расширились, и он работал в полной тишине.

– Он мертв, – прошептал Джакс, обнимая Кобру. – Он мертв.

Внезапно Кобра замер и повернул голову. Он уставился на мои окровавленные руки, переводя взгляд на Ашера, который прижимал меня к себе и шептал успокаивающие слова.

Кобра пересек комнату и протянул руку к моему лицу, но тут же отдернул ее, заметив капающие с пальцев ошметки плоти.

– Котенок, – сорванным голосом выдохнул он. – Это моя вина.

Я стряхнула с себя оцепенение. Ситуация была слегка травмирующей и при этом чертовски умиротворяющей: наблюдать, как твоему обидчику вырывают кишки и пускают пулю в лоб после того, как ты превратила его лицо в кровавое пюре.

Бесплатная психотерапия.

Джакс зарычал и провел ладонями по лицу.

– Блядь, это наша вина.

– Каким образом? – ошарашенно спросила я.

Джакс тяжело вздохнул.

– После второго испытания, когда вы с Ксерксом… – он неопределенно взмахнул рукой, словно не зная, как назвать наш дикий секс-забег. – Мы пошли в клуб и прижали Хантера к стенке. Мы знатно его отделали и пригрозили убить, если он еще хоть раз к тебе приблизится.

Кобра оскалился:

– Я не соврал.

Ашер тяжело вздохнул, выглядя донельзя измотанным последними событиями.

– Мы также поговорили с Клариссой и объяснили, что сами ввели ее в заблуждение, и что у нас никогда не было к ней никаких чувств. Мы были тупицами, пытавшимися задеть тебя после того, как решили, будто ты нас отвергла.

Кобра вытер кровавые ошметки о кожу на штанах и бросил:

– Я хотел отметелить ее за то, что она врала и лапала тебя. Я до сих пор считаю, что стоило это сделать.

– Мы сами виноваты, что подавали ей надежды, и ты это прекрасно знаешь, – огрызнулся Ашер.

Если бы я не чувствовала себя хуже некуда, я бы, наверное, удивилась тому, что Ашер, некогда называвший всех баб шлюхами, признал проблемой себя, а не Клариссу.

Однако, поскольку мой стресс зашкаливал, впечатляться мужиком, сделавшим хоть капельку адекватного минимума, мне не хотелось.

– Так… – я хлопнула в ладоши и указала на мертвого альфу у наших ног. – …что нам теперь делать? По-моему, за убийство других альф вообще-то полагается статья.

Джакс ответил:

– Правило двести третье. Смертная казнь.

– Зато правило девяносто четвертое гласит, что наказание за сексуальное насилие над любым перевертышем – смерть и потрошение, – возразил Кобра. – У нас были все права.

Я прищурилась, глядя на труп.

– Звучит как-то слишком просто. Надо сжечь его и смыть пепел в унитаз.

Ашер хохотнул, и этот звук совершенно неуместно прозвучал среди трупов и крови.

– Ты явно никогда раньше не избавлялась от трупов.

– А ты типа избавлялся?

Внезапно Ашер смутился и потер затылок. Он избегал смотреть мне в глаза.

– О боже мой, скольких ты убил, Ашер?

Он скосил глаза и пробормотал:

– По одному на каждую татуировку.

Я в шоке прикрыла рот ладонью, ведь каждый сантиметр его золотистой кожи был покрыт тату.

Я занималась любовью с серийным убийцей.

Новая паническая атака сдавила легкие.

Прежде чем я успела сбежать обратно в кабинку туалета и продолжить расклеиваться, дверь в уборную с грохотом распахнулась. Мы все вздрогнули, и я сплюнула кровь на пол, заранее брызнув ею вокруг, не желая снова оказаться со стволом у лба.

Это был тот самый вышибала снаружи.

К счастью, он не заметил зависший рядом с ним сгусток крови.

– Вы привлекли внимание боссов, – произнес вышибала, указывая на зачарованный вещательный камень в верхнем углу комнаты.

Я позволила парящей крови упасть на пол, надеясь, что камень ничего не зафиксировал. Вышибала ухмыльнулся, глядя на мои разбитые костяшки и окровавленные руки Кобры.

– Они впечатлены вашей жестокостью и хотят лично пригласить вас в VIP-помещения клуба. Следуйте за мной.

С этими словами он развернулся и вышел.

Я переступила через труп и скривилась, глядя на Кобру.

– Неплохая работа, полагаю. Но вообще-то я сама справлялась.

– Я убил его, детка, – заныл Ксеркс, явно выпрашивая похвалу.

Кобра дернул за ошейник и потащил его за собой.

– Заткнись, омега, пока я не разрешу говорить.

Кобра под нос себе пробормотал что-то насчет того, что котенок принадлежит ему и что он заметил меня первым, но я предпочла это проигнорировать.

Меня передернуло от отвращения, когда мы вышли обратно в клуб. Кровь Хантера делала каждый шаг липким и хлюпающим.

Технически цель была достигнута. Но почему-то победой это совсем не пахло.

ГЛАВА 40: КОБРА

Два часа назад

БОЛЬ ОБЛАДАНИЯ

Я крепко сжал поводок Ксеркса, пока пульсировала музыка и мигающие красные стробоскопы отбрасывали зловещие тени на извивающиеся тела. Перевертыши возомнили себя опасными и крутыми в своих жутких кожаных нарядах и с хлыстами.

Очередное сборище, одержимое сексом.

Но я уже играл в эту игру в мире фейри.

Ничего нового.

Перевертыши лапали нас, потеряв рассудок в эйфории. Коллективный секс-психоз, темный наркотик, в котором нули и беты отчаянно пытались раствориться, лишь бы сбежать от унылой серости своей повседневности.

Пытались забыть, что они – всего лишь овцы.

В мире, который их ни во что не ставил.

Будь я один, я бы, наверное, закурил и лапал их в ответ. Затерялся бы в отупляющем тумане секса и насилия, кайфовать от которого было чересчур легко.

Но я был не один.

Красные тени и отчаявшиеся лица приобрели зловещий оттенок, пока я тащил Ксеркса вперед, поминутно косясь на крошечную женщину в полупрозрачном белой сорочке, плетущуюся позади.

Судя по тому, как были сжаты челюсти Ксеркса, и по тому, как он постоянно оглядывался через плечо, он чувствовал то же самое.

Ей здесь не место.

Я следил за ней боковым зрение. Огромные рубиновые глаза Сэди были широко раскрыты, чувственные губы приоткрыты в безмолвном вдохе, пока она наблюдала за обезумевшими перевертышами, занимающимися всеми возможными видами секса среди лабиринта лестниц. Она сжалась в комок, плечи горбились, повсюду хватающие руки и шлепающие по плоти секс-игрушки.

Но она перла вперед, не оглядываясь и не сбиваясь с шага, пока мы продирались сквозь толпу.

Мой котенок понятия не имел.

Она не видела парня, который схватил ее за подол платья. Не видела, как Ашер выцарапал обидчику глаз своими ногтями в ходе четкого маневра, оставив на лице мужика зияющую дыру. Кто-то ухватил ее за прядь белоснежных волос, и Джакс мгновенно сломал ублюдку руку в трех местах еще до того, как Сэди успела почувствовать рывок.

Глаза Ашера и Джакса ярко светились, тела вибрировали от напряжения. По тому, как перевертыши косились в нашу сторону, было видно, что их привлекает потрясающая смуглая кожа Сэди и ее шокирующе уникальная внешность, но именно исходившая от нее аура насилия заставляла их с таким отчаянием тянуть к ней руки.

Тупой глупец мог бы сказать, что она особенная, и другие это чувствовали.

Но правда была куда сложнее.

Сэди была здесь чужой и одновременно чувствовала себя в этом темном клубе как дома. Дай ей достаточно времени, и она стала бы самой отъявленной стервой из всех.

Я вел нас дальше в самую гущу безумия.

Перевертыши ползали на четвереньках, пока мы шли мимо, отчаянно желая прикоснуться к Сэди и попробовать на вкус Ксеркса.

Омега-мужчина и альфа– женщина: два редких бриллианта во всех жестоких мирах.

Они были моими.

Золотая нить в моей груди, связывающая меня со связанными, завибрировала с предупреждением, когда Ксеркс заметил альфу, который пер следом за Джаксом и Ашером, во все глаза пялясь на Сэди. Ноздри альфы раздувались, пока он преследовал нас. Он учуял клюквенное вино.

Нить между нами тревожно заныла, когда тот рванул вперед с острым ножом, намереваясь отбить ее у нас. Он учуял, что она не наша соратница по стае, и решил, что она ничья.

Его гребаная ошибка.

Я дернул за поводок Ксеркса, устраивая моему котенку шоу. Отвлекая ее.

Сэди, может, и дралась как воительница, купаясь в крови врагов, но в ее насилии было столько наивности.

Пустота манила меня ближе, и я подавил напускное выражение на лице: тот самый ужас, который неизменно охватывал меня при мысли о моем котенке. Именно поэтому я до сих пор не отымел ее, именно поэтому сдерживал себя, не бросаясь растерзать.

Мир и так был слишком жесток, и я отказывался быть тем, кто сломает ее.

С ножом в руке тот альфа совершил роковую ошибку, попытавшись замахнуться на Ашера и схватить Сэди, уводя ее из-под нашей защиты.

Заплясали тени.

Я притянул смазливую мордашку Ксеркса ближе и провел по ней языком, гарантируя, что внимание Сэди приковано исключительно к нам.

Джакс сместился, закрывая собой ту бойню, что творилась у нее за спиной. Ашер вывихнул альфе плечо и отобрал нож. Во вспышке стали он перерезал ублюдку горло, а затем пинком сбросил тело с лестницы.

Кожаные тела извивались и трахались, очерствев к насилию.

Все произошло в доли секунды.

Золотая нить, натянутая между нами до звона, мгновенно стихла, принеся облегчение.

Мы устранили угрозу.

Я потянул Ксеркса за поводок, оба мы испытывали облегчение от того, что Сэди не видела своего нападавшего, и повел нас дальше по лестнице сквозь толпу. Золотая платформа медленно крутилась высоко наверху, маяк и проклятие, дразнящие нас тем, ради чего мы здесь собрались. С каждым шагом к ней пустота вопила во мне, орала остановиться.

Мы не могли поступить так с Сэди.

Я посылал образы любви и поддержки своей теневой змейке, жившей на ее коже. Моей любимой части меня самого.

Периферическим зрением я заметил, как уголки губ котенка дрогнули вверх, и она послала мне любовь в ответ. У меня подогнулись колени, потому что она знала, что делает. Знала, что я рядом и с кем она на самом деле говорит.

Для меня ни одна женщина не была настолько идеальной, настолько сладкой и, блядь, чертовски свирепой.

Я расправил плечи и повел нас дальше.

Мы пройдем это третье испытание, потому что от этого зависела жизнь моего котенка. Провал не обсуждался.

Пустота орала.

Золотая нить больше не давала привычного тепла и поддержки. Мы все сходили с ума от стресса из-за того, через что нам приходилось пройти.

Блядь.

Я чуть было не остановился, требуя повернуть назад, сказать Сэди, что мы нахуй это отменяем. Что мы найдем другой путь.

Мы до сих пор не поимели ее, потому что боялись: такая интенсивность ее отпугнет. До ужаса боясь навредить ей, погасить искру в ее рубиновых глазах.

И вот теперь мы собираемся сделать именно это, причем худшим из возможных способов.

Публично.

Прямо перед тысячами развратных перевертышей.

Я сильнее дернул за поводок Ксеркса и отпирал пинками попадавшихся на пути перевертышей. Впереди, прямо в толчее, стояли двое альф, пялясь на Сэди и поджидая ее. Наша связь взвыла предупреждением, когда мы узнали тех самых двух альф, которые клеились к ней после того, как они бились во втором испытании.

Я облизнул губы в предвкушении.

О, как же мне хотелось покалечить их за то, что они посмели улыбаться ей после того, как оставили следы на ее теле.

В детстве меня ужасала кровожадность моей змеи: дикий нрав, таившийся внутри. Я не хотел быть монстром.

Но жизнь не спрашивает, кем ты хочешь быть.

Ты становишься тем, кто ты есть.

Годы пыток научили меня не притворяться, будто я не поехавший кукухой. Черная дыра насилия, жаждущая возмездия. Которая обожает причинять боль другим.

За исключением избранных, что принадлежали мне. Их я буду защищать до последнего вздоха.

Это был единственный кодекс, по которому я жил.

Сэди перла напролом.

Мы с Ксерксом этого не ожидали, а потому не остановили ее, когда она подошла прямо к тем альфам.

Она откинула голову назад и кокетливо накрутила белые волосы на палец.

Я прочитал по ее губам. Она спрашивала, как пройти в закрытые помещения клуба. Ее осанка не была привычной надменной позой. Она играла роль, разыгрывала спектакль вместе со мной.

Золотая нить опалила изнутри.

Штаны двух альф натянулись от стояка, они таращились на нее с нескрываемым вожделением, внюхиваясь в ее кожу и вздрагивая каждый раз, когда она отводила взгляд.

Мои руки тряслись от жажды покалечить их.

Убить.

Из груди вырвался низкое шипение. Звук усиливался по мере того, как ближе она подходила, чем дольше с ними разговаривала.

Мое зрение замигало, мир погрузился во тьму и сияющие оранжевые тепловые силуэты.

Альфы ожидаемо выгнули брови. Плечи котенка слегка опустились, она встала на цыпочки, отстраняясь от их лап, целясь им в щеки.

Золотая нить взорвалась, и пустота лопнула.

С невозможной скоростью я бросился вперед, запутал пальцы в ее шелковистых прядях. Я откинул ее голову назад до того, как ее клюквенные губы успели коснуться кожи тех мудаков, и впился в ее рот поцелуем изо всех сил.

Пока я не сотворил то, о чем пожалел бы. Например, не выпотрошил бы этих ублюдков голыми руками и не отымел бы Сэди прямо на их трупах, заявляя свои права. Поэтому после поцелуя я отбросил ее назад в руки Джакса и Ашера.

Золотая нить утихла, но жечь не перестала.

Мы все были взбешены.

Я дразнил ублюдков, посмевших подобраться к ней слишком близко, успокаивая себя тем, как Джакс и Ашер целуют ее везде, покрывая нашим запахом.

Будь она нашей соратницей по стае, от нее бы разило нами, и нам не пришлось бы никому угрожать.

Но она ею не была, и от этого нас всех трясло. Пустота все еще вопила во мне.

Кожа на теле стала тесна. Кровь прилила к члену, а жажда заявить права на Сэди превратилась в хроническую боль, с которой я уже привык жить. Рванув Ксеркса, я зашагал к платформе.

Картинки того, как губы котенка едва не касаются физиономий тех мужиков, крутились в голове словно кошмарный сон. Пустота была всем, что я знал. Вместо того чтобы бежать от нее, я нырнул в нее с головой. Позволил ей подготовить меня к неизбежному. К тому, что нам всем предстояло сделать.

Дальнейшее расплылось в туманную пелену. Я сломал бедро какому-то бете, когда тот встал у меня на пути.

Затем я назвал ведущему наши имена, кто мы такие, и увидел, как у мужика загорелись глаза в предвкушении зрелища. Котенок сверлила меня яростным взглядом, раскинув ноги на вращающейся платформе, а ее полупрозрачная сорочка совершенно не скрывало клюквенно-красные соски и сладкую маленькую киску.

Наверху мигали огни, заставляя ее золотую кожу сиять словно она маленькая богиня.

– Думала, можно целовать других мужиков, котенок? – дразнил я ее, напоминая о том, что ввергло меня в пучину.

Напоминая суровую правду, принять которую она боялась.

Она была моей.

Котенок закатила глаза.

Хищник внутри меня всегда взрывался восторгом, стоило ей ответить мне дерзостью.

Парни указали ей на ее ошибки, и все мы смаковали то, как она извергала искры злости, оставаясь абсолютно не раскаявшейся.

Котенок никогда не прогибалась ни перед одним мужиком.

Я подначивал ее, наслаждаясь искрами в ее глазах.

Ксеркс лег на вращающуюся платформу.

Я взмахнул хлыстом.

Кожа со свистом рассекла воздух и опустилась на его плоть, и я с удовлетворением слушая рев толпы и наблюдая, как глаза омеги застилает пелена удовольствия. И все это время не сводил глаз с лица Сэди. Я тащился от того, как она покусывает нижнюю губу и плотно сжимает бедра.

Толпа орала, тысячи глаз глазели на идеальное тельце моего котенка. Ее уникальная золотая кожа сияла маяком.

Это был кошмар.

Она была моей, но при этом я вытащил член Ксеркса и кивнул парням притащить ее, как мы и планировали. Я щелкнул хлыстом и взревел, но в то же время посылал образы любви и тепла своей змейке на ее коже. Умоляя ее понять, что она значит для меня, что все это совсем не то, чем кажется.

Умоляя ее увидеть правду.

Я трогал ее. Удовлетворял.

Тонул в сладком клюквенном вине, крича на толпу и щелкая хлыстом, все еще терзаясь тем, что делаю это с моим котенком на глазах у всей этой шоблы.

Мы так долго ждали, пока возьмем ее, желая сделать все по-особенному.

Поступить с ней правильно.

Это было неправильно.

Ее глаза сверкнули чем-то, и пустота заорала на меня, требуя остановиться. Что ее это пугает, и что она ломается у меня на глазах. Но это были не слезы.

Внезапно Сэди плюнула в меня.

Образы любви и поддержки хлынули через мою теневую змейку.

Она мне подмигнула.

«Давай. Слабо?» – беззвучно прочитал я по ее губам, когда уголки ее рта изогнулись в лукавой улыбке, а слюна скатилась по моему лицу.

Облегчение, какого я никогда в жизни не испытывал, затопило меня, пронесясь по золотой нити. Ебаный бог солнца, до чего же она была идеальна.

Охеренно чиста. Охеренно безумна.

Это был не кошмар.

Это был сон.