Текст книги "Психо Звери (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Жасмин Мас

Название: «Психо Звери» Книга третья

Серия: «Жестокие Перевертыши»

Перевод: Verhovnaya

Редактура: Verhovnaya

Вычитка: Ленчик Кулажко

Обложка: Verhovnaya

18+

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Моей бабушке, которая перенесла инсульт, но не сдалась и продолжала бороться. И моему дедушке, который следующие тридцать пять лет был ее единственным опекуном.

Настоящая любовь существует.

«Психо Звери» – третья книга в цикле «Жестокие Перевертыши», ее стоит читать только после книги «Психо Фейри».

В этой истории есть упоминания о физическом насилии и попытках сексуального нападения.

Пожалуйста, берегите себя.

Не читайте эту книгу, если такие темы могут вас сильно задеть.

Это мрачный фентези роман в жанре омергаверс. Пикантные сцены в нем происходят по обоюдному согласию, но они напряженные, хаотичные и жестокие – в духе самих персонажей. Имейте это в виду.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ПЕРСОНАЖИ:

Сэди – примерно 21 год. Возможно, 22 или чуть старше (ее удочерили, и она никогда точно не знала дату своего рождения). Белые волосы, красные глаза, золотистая кожа. Рост: 163 см. Худощавого телосложения. Наполовину альфа-перевертыш (животная форма: саблезубая тигрица), наполовину фейри крови. В ее голове звучит голос, который она называет «оцепенение»: он превращает ее в безэмоциональную машину для убийства. Все тело Сэди покрыто шрамами, но она скрывает их с помощью зачарованного кольца. Воительница… если только воительницам не нужно заниматься кардиотренировками.

Аран – 24 года. Дочь королевы фейри. Ярко-синие волосы, голубые глаза, бледная кожа. Рост: 178 см. Маскируется под юношу. Не знает, к какому виду фейри принадлежит (не проявилось ни одного элемента). Вырвала сердце своей матери и съела его. И в результате чего стала законной правящей королевой королевства фейри. Отказывается от этого титула и по-прежнему притворяется парнем.

Джакс – 120 лет. Черные косы, украшенные длинными золотыми цепями, серые глаза, темная кожа. Рост: 196 см. Есть пирсинг в носу, на сосках и (кхм-кхм) в других интимных местах. Альфа-перевертыш, животная форма: медведь. Воин. Состоит в отношениях с Коброй. Единственный парень в компании, кто не ведет себя как мудак.

Кобра – 106 лет. Черные волосы, изумрудные глаза, бледная кожа, усыпанная драгоценными камнями. Рост: 196 см. Альфа, но сам не превращается в свою животную форму – змею. У него только одна форма. Драгоценные камни – это его теневые змеи в маскировке. Воин. Состоит в отношениях с Джаксом. У него множество проблем (психически не здоров).

Ашер – 22 года. Золотистые волосы, янтарные глаза, загорелая-золотистая кожа, на голове – рога. Рост: 196 см. Альфа-перевертыш, животная форма: баран. Покрыт татуировками с изображениями пламени и роз. Профессиональный наемный убийца и воин. Испытывает трудности в общении с женщинами, но работает над этим.

Ксеркс – 60 лет. Длинные светлые волосы, фиолетовые глаза, загорело-оливковая кожа; всегда носит с собой два клинка. Рост: 196 см. Омега, превращается в котенка. Бывший профессиональный убийца ныне покойной королевы фейри. Страдает от кризиса самоидентификации¹.

Люсинда – 16 лет. Младшая сестра Сэди. Белые волосы, красные глаза, золотистая кожа. Рост: 160 см. Телосложение более женственное, чем у сестры. Ее способности еще не тестировали – неизвестно, какими силами она обладает.

Джесс – 18 лет. Приемная сестра Джакса. Волосы черно-зеленого цвета, зеленые глаза, медная кожа. Рост: 173 см. Ее способности еще не тестировали – неизвестно, какими силами она обладает.

Джала – 14 лет. Приемная сестра Джакса. Розовые глаза, розовые волосы, темная кожа. Рост: 170 см. Ее способности еще не тестировали – неизвестно, какими силами она обладает.

Джинкс – 12 лет. Приемная сестра Джакса. Черные волосы, черные глаза, очень бледная кожа. Рост: 152 см. Ее способности еще не тестировали – неизвестно, какими силами она обладает. Умнее всех остальных, и она прекрасно это знает. А еще она по-настоящему пугающая.

ВВЕДЕНИЕ

Среди звезд

Любой миф уходит корнями в некую истину.

Эта серия книг рассказывает о различных планетах, соединенных черными дырами. Иначе говоря – о мирах, связанных порталами, в которых обитают существа, о которых вы слышали в мифах и которые привыкли считать сказками.

Здесь царят политика, обман и тайны макроуровня. И они разнятся от мира к миру.

В человеческом мире его обитатели уверены, что живут в анархической системе, где не существует верховной власти над разными странами.

Они ошибаются.

Высший Суд тайно правит всеми мирами. «Мир во всем Мироздании» – их девиз.

Чудовища поддерживают этот мир. Задача практически невыполнимая, ведь богатство развращает, а власть – уничтожает.

И среди сотен планет, населенных разумными существами, есть несколько особенных личностей, обладающих силой ядерного уровня. В их кровяных клетках заключено больше энергии, чем в атомной бомбе.

Истина такова: большинство существ проживают всю жизнь, не зная о других мирах или обитающих в них созданиях, и не желая знать. Они пребывают в блаженном неведении.

В этой серии книг для наших главных героев неведение – не вариант.

По праву рождения или в силу обстоятельств они становятся игроками в этой большой игре.

Теперь все, что им остается – это выжить.

Боги и чудовища

Жил на свете ребенок – безгрешный и невинный,

Сияющий правдой, но лжецом его звали.

Был на свете мир – жестокий и безликий,

Расколотый холодом, в чем огонь обвинили.

Были некогда два бога, дерзких и ярких,

Что поздно ночью из кузни сбежали,

В наш мир они путь свой тайком проложили,

И те, кого они коснулись, сполна за все заплакали.

Не плачь о сломленных, кем боги играли,

Ломали и заново лепили из боли.

Но плачь о счастливых, что мирно существовали,

Не зная, что боги бродят на воле.

Их покой и уют – лишь злая насмешка,

Ведь солнце сожжет север, а луна сгубит запад.

И лишь те, кто познал боль и раны носил,

С зияющими шрамами в небо взлетят!

ПРОЛОГ: АРАН

Я сидела на заднем сиденье суперкара. Люсинда, младшая сестра Сэди, примостилась рядом со мной, прижавшись к моему боку. Джакс сидел в среднем ряду, обняв своих трех сестер. А Кобра, Ашер и Ксеркс расположились в первом.

Несмотря на то, что была ночь, наш водитель был в черном костюме и темных очках. В его ухе виднелся светящийся зачарованный наушник, и время от времени он что-то шептал в него.

Автомобиль был длинным и изящным, с низкой крышей. Всем мужчинам, включая меня, пришлось сгорбиться, неестественно вывернув шеи.

Меня не смущал этот дискомфорт.

Я жаждала боли.

Снаружи светящиеся неоновые небоскребы пронзали тяжелые тучи, уходя бесконечно высоко в темное ночное небо. В другой жизни, при иных обстоятельствах, я бы восхищалась этими массивными металлическими конструкциями. Я никогда не видела ничего подобного.

Ничего, что могла бы вообразить.

То, чему меня учили наставники о мире зверей, и в подметки не годилось реальности этого сверкающего мира: головокружительной высоте светящихся зданий из стекла и стали, плавным линиям суперкаров. Зачарованный двигатель мягко урчал подо мной, пока мы с невозможной скоростью неслись сквозь новый мир.

Но я не могла заставить себя заботиться о чудесах техники.

Все, что я знала – это боль.

Дождь лил, превращаясь в темную пелену отчаяния. Капли стекали по стеклу, словно погода вторила моим бушующим мыслям.

Я была вне любых преходящих чувств. Печаль, разбитое сердце и меланхолия казались сущим пустяком по сравнению с той болью, что терзала мою душу. Потому что глубоко внутри, до самого костного мозга, мне было больно. Потому что под двумя солнцами мира фейри я обнаружила, что внутри меня живет нечто ужасное.

Монстр копошился под моей кожей, умоляя выпустить его на волю.

Даже сейчас я чувствую его. Ощущаю. Как он колотится о стальную клетку, в которую я его заточила.

Он хотел убивать. Калечить. Причинять боль.

Спина невыносимо горела, а грудину ломило, словно меня ударили. Я царапала плечи, представляя, как когти вонзаются в кожу.

Воспоминание о том, что я совершила, вдавило меня в мягкую кожаную обивку сиденья.

Меня била дрожь, зрение затуманилось.

Небоскребы исказились, превратившись в нечто иное: в чудовищ. Огромные, светящиеся твари рычали на меня сверху.

Они преследовали нашу машину, окутанные ядовитым неоновым маревом.

Я заскребла ногтями по спине сильнее.

Красные хлопья кожи уже запеклись под моими ногтями, и от этого монстры за окном казались еще более жуткими.

Я ненавидела быть грязной.

С самого детства я предпочитала чистоту. Если на коже нет грязи, в комнате – беспорядка, тогда постоянный зуд тревоги не мог меня одолеть.

Теперь же я была перепачкана.

Но это, впрочем, уже не имело значения.

Ничто не имело значения.

Мои ногти скребли с неистовой силой.

– Ты в порядке? – тихо спросила Люсинда, нахмурившись от беспокойства.

Я одарила ее своей отрепетированной придворной улыбкой и наполнил голос солнечным светом и радугами.

– Со мной все в порядке.

Мое лицо болело от тяжести притворства. Я научилась выглядеть счастливой задолго до того, как научилась быть счастливым по-настоящему. Я подарил Люсинде ту самую улыбку, которой одаривал элитных фейри, когда они называли меня бесправной сукой. Когда они спрашивали мою мать, сколько я стою. Когда моя мать сжигала меня заживо в миллиардный раз.

Ту самую фальшивую улыбку, которая исчезла с моего лица, когда женщина, родившая меня, совершала немыслимое.

Происшедшее было слишком ебанутым, чтобы осознать, но за два дня я пережила это уже тысячу раз.

Синее пламя.

Везде.

Я корчилась лицом вниз на мраморном полу дворца, пока мать приказывала страже удерживать меня.

Эта часть была привычной. Ожидаемой. Это был наш повседневный ритуал. Они держали меня, пока она сжигала меня, а я кричала.

То, что последовало за этим, было чем угодно, только не рутиной.

Голос матери сочился снисходительностью, которую она приберегала только для меня.

– Ты, грязная маленькая шлюха. Ты правда думала, что я позволю тебе еще раз опозорить наше имя? После того, как ты сбежала, как трусиха?

Больше не было безжалостной королевы фейри.

На ее месте стояло ужасающее существо – разъяренная мать.

Женщина, которой было что терять, и нечего получить. Та, что была выкована в смертоносное оружие за те пять веков, что правила миром фейри, восседая на троне смерти. Она была правительницей с самым долгим сроком правления в истории фейри.

Всегда находился кто-то моложе, ярче, могущественнее, готовый свергнуть монарха. Только вот никто не мог превзойти ее. Она удерживала свою позицию не благодаря удаче или чистой силе.

Нет.

Каждый шаг матери был рассчитан на то, чтобы сохранить максимальный контроль над огромным королевством, включая собственную дочь.

Тихим шепотом и украдкой брошенными взглядами ее называли безумной королевой.

Ей нравилось это прозвище.

Самое ужасное, что она была права насчет меня. Я действительно сбежал из мира фейри и отправился в секс-клинику, зная, что «чистота» ценится в нашем мире превыше всего.

Я даже не успела лишиться девственности, а полукровки-воины уже притащили меня к ней.

Назад, к расплате.

Дрожь пронзила мое тело и вернула в реальность.

Что было бы, если бы я не пошла туда? Разозлилась бы я достаточно, чтобы совершить немыслимое? Была бы она до сих пор жива?

Я боролась с желанием удариться лбом о стекло автомобиля. Биться до тех пор, пока кровь не потечет по лицу. Пока осколок не пронзит мой череп и не избавит меня от страданий.

– Трусиха, – прошептала мать.

Она мертва, напомнил я себе в миллионный раз.

Если бы только она осталась там.

Слова той роковой ночи эхом отдавались в моем сознании.

Мать рассмеялась, звук был резким, словно стекло, разбивающееся о камень.

– Я дала тебе то, чего никогда не давала никому другому. Я простила тебя. Твое маленькое приключение в мире перевертышей… я списала все на подростковые гормоны.

Она сжигала меня заживо своим пламенем каждую ночь с момента моего возвращения в мир фейри.

Но мать никогда раньше не прерывала наши маленькие сеансы ради монологов. Страже никогда не приходилось держать меня после первоначального ожога. Я всегда падала на пол и молча сносила ее наказание.

Ее дар – сжигать человека заживо, не оставляя ни единого следа на его коже. Никто никогда не знал, через что я прошла.

Так было всегда.

Это был наш ритуал.

Жесткая хватка стражника на моих плечах была напоминанием, что я на неизведанной территории.

Я тихо взмолилась:

– Пожалуйста, мама.

– Не называй меня так.

Я зашла слишком далеко. Одной поездкой в секс-клинику я поставила ее на грань того, чтобы впервые за пять веков потерять что-то важное. Конечно, речь шла о моей девственности. Но «чистота» была эталоном в жизни элиты фейри. Или как там еще они называли эту хуйню. Я был пешкой в руках матери для создания политического союза по ее выбору.

Если я не была чиста, значит, я была никем.

– Держите ее крепче, – приказала она страже, и ее голос хлестнул, как кнут.

– Пожалуйста, ничего не было. Я все еще девственница. – я отчаянно пытался воззвать к ее разуму.

– Нет, – мягко сказала она с безжалостностью самой смерти. – Ты всего лишь позор.

И она начала.

– Ты выглядишь неважно, – тихо сказала Люсинда, и я отвернулась от залитого дождем окна, позволяя воспоминанию умереть внутри меня.

Мы долго смотрели друг на друга.

Белые волосы, красные глаза и золотистая кожа Люсинды были точь-в-точь как у Сэди. Но если Сэди была худой, с высокими скулами и острыми чертами лица, то Люсинда была мягкой и женственной.

Они были такими похожими, но в то же время такими разными.

Я даже не пыталась улыбнуться, просто смотрела на нее бессмысленным взглядом, пока спина горела, а машина мчалась с невозможной скоростью. Темный мир за окном светился.

В конце концов, Люсинда пожала плечами и отвела взгляд.

Я продолжала скрести ногтями, раздирать спину, словно сдирание плоти с костей могло как-то исправить положение.

Неоновые звери за окном рычали и корчились. Стальные балки превращались в зазубренные зубы, впиваясь в мою душу.

Я снова прижалась щекой к прохладному стеклу.

Моя слишком влажная кожа отчаянно жаждала облегчения.

Этого было недостаточно.

Я вдавила левый глаз в стекло, пока мир вокруг не расплылся, и мне стоило огромных усилий не удариться головой и не покончить с собой.

Голос матери был резким и холодным: «Трусиха».

– Э-э, не думаю, что она, то есть он, в порядке, – Люсинда прошептала Сэди с тревогой.

Хотя бы я была замаскирован под парня, мой мужской гламур давал небольшое утешение.

– Хм, что? – голос Сэди был грубым и хриплым, в резком контрасте с голосом Люсинды.

Это подчеркивало все то насилие, которое ей пришлось пережить.

У меня сжалось сердце за мою лучшую подругу. В мире было слишком много трагедии. Казалось несправедливым, что мы обе так много страдали.

Люсинда прошептала сестре:

– Я должна тебе кое-что сказать.

Сэди резко опустила голову, в ее глазах ярко светилась тревога. Страх исказил ее лицо.

– Что такое?

Люсинда открыла рот, затем закрыла его, изучая встревоженное лицо сестры.

Наступила долгая пауза.

– Думаю, у Арана нервный срыв.

Плечи Сэди опустились от облегчения. Она не уловила, что сестра солгала. Это было очевидно по позе Люсинды, по запинке в голосе и по тому, как бегали ее глаза, когда она говорила. Шестнадцатилетняя девушка сникла еще сильнее, подавленная тем, чем ей было страшно поделиться.

Я промолчала.

Кто я такая, чтобы лезть в чужие тайны? Когда мои собственные убивали меня.

Сэди покачала головой и обняла младшую сестренку.

– Невежливо указывать на то, что у кого-то нервный срыв. Они бывают у всех.

Затем Сэди посмотрела на меня.

Рубиновые глаза Сэди были полны понимания, когда она беззвучно произнесла:

«Все будет хорошо. Ты всех нас спасла.»

Ничего не будет хорошо.

Потому что я съела бьющееся сердце моей матери.

Да, я – Арабелла Иган, наследная принцесса королевства фейри, вырвала бьющееся сердце моей матери из ее холодной груди и съела его. Поглотила.

Поглотила его.

Сырое, бьющееся, кровавое сердце. У меня во рту. В глотке. Это был единственный способ убить монарха фейри. Единственный способ взойти на трон смерти состоящего из сотни черепов фейри, покрытых золотой фольгой. Останки исчезнувшего народа – фейри крови, и тех, кто восстал против гнета монархии и проиграли.

Боковым зрением я увидела, как Сэди что-то прошептала Люсинде. Судя по тому, что произошло на арене, этот пятый элемент не был уничтожен.

Сэди была фейри крови. Раса фейри настолько редкая и древняя, что они скорее миф, чем реальность. А это означало, что Люсинда, скорее всего, тоже одна из них.

Их предки – это те самые черепа, из которых состоял трон смерти. Уничтоженные жаждущим власти монархом.

Теперь этим монархом была я.

Зрение рассыпалось калейдоскопом, машина закружилась вокруг меня, и сознание уплыло в другое измерение.

Теперь я была королевой мира фейри, который ненавидела.

Правителем.

Обязанным своему народу.

Бесправной принцессой, у которой не было склонности ни к одному из элементов фейри. Спина болела невыносимо, и мне хотелось вылезти из собственной кожи.

Мне было комфортнее маскироваться под парня. Это было единственное время, когда люди не просили меня «размножаться», не смотрели на меня как на вещь. Королевский статус в мире фейри был тяжким бременем.

Они почитали правителей как богов.

Поскольку бессмертные фейри рожали крайне редко, мой статус первой принцессы фейри не был исключением. Я была объектом поклонения: больше, чем фейри, но меньше, чем личность.

И все же у меня никогда не проявлялось склонности ни к одному элементу. За всю историю все фейри с раннего детства проявляли признаки своих способностей.

Исключений не было.

Я была неудачницей.

Вместо этого во мне поселился монстр.

Боги, Сэди – альфа-перевертыш, и даже она была отчасти фейри крови.

Она была большей фейри, чем я.

И все же я должен был править на троне смерти, несмотря на все свое бессмертие? Меня бы немедленно разорвал претендент. Жестоко.

Я должна была просто сдаться и позволить им закончить это. Но я была трусихой и сбежала, слишком испугавшись возможности обрести покой в смерти.

Худшее во всем случившемся было то, что я не жалела об этом. Если бы я могла повернуть время вспять, я бы сделала это снова.

Делало ли меня плохой то, что я не злилась на себя за то, что уничтожила бессмертную жизнь своей матери, сожрав ее бьющееся сердце, как дикий зверь?

Конечно, делало.

Я сильнее прижался лицом к окну. Худшим было не отсутствие сожаления.

Дело было даже не в «почему».

Дело было в «как».

В той стальной клетке, которая с грохотом захлопнулась в моей душе, и в монстре, который ревел, требуя освобождения.

Когда Сэди опустилась на колени перед Лотером и заразила мою мать своей кровью, ледяная тьма внутри моей души превратилась в инфернальный ад злобы. Она подавила меня до такой степени, что мое зрение окрасилось тьмой, а весь мир погрузился в тона сепии: темно-желтый, жженый оранжевый, кроваво-красный.

Цвета ярости.

Цвета моего монстра.

Даже сейчас, когда я грызла нижнюю губу и прижималась лицом к холодному стеклу, я чувствовала вкус материнских страданий. Ее кровь все еще была на моих губах. Теперь мне это нравилось.

Мне это нравилось и тогда.

Под палящими солнцами тьма в моей душе разрослась, и впервые в жизни я добровольно выпустил монстра из клетки.

Мои чистые, аккуратно подстриженные ногти удлинились, превратившись в острые как бритва когти. Вокруг них образовалась ледяная корка, затвердевшая в зазубренные лезвия.

Я не знала, откуда это знаю, но в самой моей сути была уверенность: во вселенной нет ничего острее.

Без колебаний я вонзила их матери в спину и вырвал ее бьющееся сердце.

Когда я поглощала ее, волна удовлетворения разлилась по моим венам.

Никогда прежде ничто не казалось таким правильным.

Словно гашение ее тьмы было лучшим, что я когда-либо делала.

Эйфория.

На мгновение какой-то мужчина заговорил, словно стоял прямо за моей спиной:

«Одобряю».

Его похвала стала еще одной порцией эйфории, впрыснутой прямо в мою почерневшую душу. Но когда я обернулась, там никого не было. Мне пришлось подавить желание расхохотаться от чистого блаженства.

У меня были галлюцинации.

По иронии судьбы, ситуация была чудовищной по многим причинам.

Одна из них заключалась в том, что ни у одной фейри никогда не было когтей. Никогда.

Но у меня были.

До этого момента я никогда не задумывалась об отсутствии отца. Кто он или что он такое – не имело значения. Какой-то самец фейри, обладавший ужасным суждением, чтобы зачать ребенка с моей матерью.

Все, что я знала в этой жизни – это ее жестокость. Она обеспечила мне достаточный родительский опыт, чтобы понять: другого мне не дано.

Теперь я задавалась вопросом: что, блядь, он был такое? Чем являюсь я?

Спина невыносимо горела. Когда я корчилась и вонзала ногти в кожу, часть меня надеялась, что когти снова прорвутся наружу и я располосую свою плоть.

Я не могла быть королевой. Я, блядь, отказываюсь!

Влажная, липкая субстанция потекла по моим пальцам, и я посмотрела на свою руку. Я так сильно расцарапала ее тупыми ногтями, что с них капала кровь.

Зрение расплылось.

Внезапно сердце матери оказалось у меня во рту, и миллион фейри пали на колени. Эхо фей, распростертых передо мной, будет преследовать меня в кошмарах до конца моих дней. Они кланялись мне, потому что по закону фейри я была их правителем.

Трон смерти был моим, чтобы защищать его.

Чем дольше я смотрела на свою окровавленную руку, тем громче рычали неоновые стальные звери снаружи. Тем сильнее мой монстр колотился о клетку. Дождь хлестал по окну, ветер выл.

Впервые в жизни я потеряла сознание.