Текст книги "Психо Звери (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

Может, я просто сходила с ума?

Грудь обожгло от жгучего стыда.

В последнее время надо мной слишком часто смеялись, а у любого терпения есть предел.

Я отодвинулась подальше от остальных и сосредоточилась на том, чтобы достать руками до пальцев ног.

Они явно нашли мне замену.

Кто вообще собирался сказать ей, что они не могут связать узы с альфа-женщиной, потому что им необходима омега-женщина?

От этой мелочной мысли желудок заболел еще сильнее. Это вовсе не означало, что они не могли заниматься с ней сексом или испытывать симпатию. Всегда найдется идеальная, милая омега-женщина, которая дополнит их стаю.

Погрузившись в глубокую депрессию, я мрачно взяла одну из маленьких брошюр, которые Зет раздал каждому из нас. На обложке красовалась надпись «Законы мафии», и я сморщилась от вида огромного шрифта.

Если только маркетологи книги не облажались по-черному. Это явно был не любовный роман с трепетными девицами и галантными героями, спасающими мир. А именно такие книги я предпочитала читать.

Зет объявил:

– Через три дня у вас тест, и вы не сможете участвовать в боях, пока его не сдадите.

– А что будет, если завалить тест? – поинтересовалась я, листая страницы и морщась от уродливо чертовски мелких букв.

– Не заваливай, – автоматически отозвался Зет.

– Но предположим, чисто гипотетически, тест провален. И что тогда?

Зет провел пальцем по стволу пистолета, его выражение лица не изменилось. Но запах паленой листвы резко ударил в нос, когда он сделал шаг ко мне.

Его голос упал на октаву:

– Не заваливай.

– Но если все-таки… – я надула губы, пытаясь изобразить саму невинность.

Ноздри Зета раздулись, а мышцы, казалось, налились силой, когда он сделал еще один угрожающий шаг в мою сторону.

– Сэди, закрой свой ебаный рот, – рявкнул Ксеркс.

Его вспышка шокировала тем сильнее, что за весь день он практически ни с кем не разговаривал. Мой живот сжался туже, а щеки запылали.

Зет продолжал сверлить меня взглядом.

– Она ведет себя как бесячая сука. Не обращай внимания, – усмехнулся Кобра, и Зет переключил внимание на остальных альф.

Он ухмыльнулся Кобре, разделяя с ним момент чистейшей токсичной солидарности.

Я пробормотала себе под нос о том, «как абсурдно заставлять нас сдавать тесты, не предупреждая о последствиях».

– Заткнись, Сэди, – тихо бросил Джакс, наклоняясь ближе ко мне.

В глазах мгновенно защипало от слез. Все вокруг были грубыми свиньями, но только не Джакс. Это уже было перебором.

– Пожалуйста, – прошептал он, и его голос дрогнул.

Слезы высохли, когда я напомнила себе, что я крутая девчонка, и снова сосредоточилась на растяжке. Если бы я не берегла оцепенение для марафона боев, который, судя по всему, намечался через неделю, я бы ее включила.

По какой-то гребанной причине я чувствовала себя ненормально эмоциональной из-за каждой мелочи. Это отстой.

Как бы поступила Молли?

Я расправила плечи, уставившись на пылинку под ногами, высоко подняла голову и отвела глаза от парней.

Когда наконец пришло время уходить (слава богине луны, я уж боялась, что нас оставят ночевать в каком-нибудь подземелье), я отпрыгнула в сторону, когда Ашер попытался повести меня за поясницу, и он имел наглость тихо зарычать от недовольства.

Видимо, все парни были в отвратительном настроении. Кобра хлопнул дверью машины так, будто пытался вырвать ее с петлями, и всю дорогу назад никто не произнес ни слова. В особняке Уолтер почуял наше кислое расположение духа и тихо объявил, что ужин подадут в комнаты.

– Уверена, им бы всем хотелось поужинать вместе. Просто принесите мой ужин ко мне, – прорычала я, пока старик испуганно переводил взгляд с одного на другого,

Шипение прокатилось по горлу Кобры:

– Не тебе здесь строить из себя жертву.

Он развернулся ко мне так, будто собрался драться.

Перед глазами все покраснело.

– О, я просто констатирую факты. Возвращайся к Клариссе и веселитесь, обсуждая меня. Потребовалось совсем немного времени, чтобы показать свое истинное лицо.

– Истинное лицо, альфа? – процедил Ксеркс и усмехнулся. – Ты хочешь поговорить об истинном лице?

Он резко обошел Кобру и бросился на меня. Внезапность движения застала меня врасплох. Мое тело было потным и истощенным часовыми тренировками, и я попятилась назад на дрожащих ногах. Моя голова с размаху врезалась в коридорную стену.

Желчь, выплеснутая в мой адрес, и боль, пульсирующая в черепе, заставили меня дико содрогнуться. На доли секунды резкая внезапная боль смешалась со страхом, вызвав воспоминания о ком-то другом, нападавшем на меня с ремнем.

Громкий рык вырвался из груди Джакса.

От этого агрессивного звука меня затрясло еще сильнее. Я зажмурилась и помотала головой, отчаянно пытаясь заглушить боль и прийти в себя.

Богиня луны, я не чувствовала себя настолько потерянной с тех пор, как побывала в мире перевертышей.

Какая же я чертова истеричка.

Я винила во всем пытки.

Я медленно открыла глаза. Украшенная драгоценностями щека Кобры оказалась в дюйме от моего лица, а его глаза светились тревогой.

– Принцесса, – умоляюще произнес Ашер, шагая рядом с ним.

– Я не хотел… – Ксеркс осекся на полуслове дрожащим голосом и резко убежал по коридору.

Внутри его комнаты раздался громкий грохот, будто он швырнул что-то тяжелое. Шлейф запаха корицы повис в коридоре.

Грудь Джакса продолжала вибрировать от рыка, а восхитительные ароматы хвои, мороза, каштанов и застрявшей в воздухе корицы заставили во рту выделиться слюну.

Все это было слишком.

– Нет уж, вы не имеете права быть мерзкими ублюдками, а потом строить из себя пай-мальчиков. Вы показали, где ваше место и что вы обо мне думаете, так что не притворяйтесь другими. – я оттолкнула парней и побежала в другой конец коридора, к своей комнате.

Кто-то выкрикнул мое имя, но я не смела оглядываться.

Я заперла за собой дверь спальни, опустилась на колени и задыхалась от гипервентиляции.

Их было четверо, а я – одна, и это подавляло. Когда они были добры ко мне, это казалось потрясающим. Они были четырьмя скалами, дарившими невероятное ощущение уюта и безопасности.

Но когда они злились, это чертовски давило.

Четыре против одного – сокрушительный перевес.

Мое сердце безжалостно топтали.

Теневая змейка послала мне видения любви и поддержки, и я дорожила ее лаской.

После долгого, жалкого приступа удушья я затолкала панику обратно в темный чулан своего мозга и выпрямилась. Четыре девочки-подростка стояли передо мной с абсолютно серьезными лицами.

– Аран принимает наркотики, – заявила Люсинда, указывая на кровать.

Просто великолепно!

Как раз то, в чем так нуждалась моя жизнь прямо сейчас… еще один кризис..

ГЛАВА 18: СЭДИ

НАРКОТИКИ И БОГИ

Аран растянулась под одеялом, потягивая полуметровую светящуюся синюю трубку. Она выдохнула облако электрически-синего дыма, под стать цвету ее волос, который подходил к ее волосам, лениво улыбнулась и помахала мне рукой.

– Эй, Сэди, почему твое пламя такое яркое? У всех остальных оно белое, а у тебя – серо-фиолетовое. Хорошо, что не черное. Вот это было бы ооочень хренооово. Своего я не вижу, но уверена, что оно черное. Я ужасная личность, иначе и быть не может.

– Она утверждает, что видит цветное пламя в груди у всех нас, – прошептала Джала, поморщившись.

– Ей нездоровится, – Джесс крепко держала Джалу за руку.

Они смотрели на меня с отчаянием, объединенные страхом за состояние Аран.

– Она явно спятила, – Джинкс закатила глаза, словно все вокруг снова начали вести себя по-дурацки.

Над своей накладными ресницами Лапша указывал пальцем на Аран и стрекотал, тоже выглядя обеспокоенным.

Я была настолько истощена физически, эмоционально, ментально и духовно, что понимала позицию Джинкс.

Мы были не самой сообразительной компанией.

Все, чего мне хотелось – это забиться в кровать и устроить праздник жалости к себе. Но я покопалась глубоко в душе и нашла в себе силы поступить правильно. Подойдя к кровати, я вырвала длинную трубку из рук Аран.

– Ты что, не знаешь, что наркотики – это плохо и они убивают? Кто знает, что с тобой делают эти чары? Я так разочарована.

Кожа Аран казалась еще более землистой, чем обычно, а темные круги под глазами резко выделялись на ее бледном лице. Она разваливалась на части.

Я изо всех сил треснула ее по голове:

– Те, кто принимает наркотики, позорище. Девочки, пожалуйста, покиньте комнату на вечер. Мне нужно это исправить.

Четверо подростков серьезно посмотрели на меня. Ну, трое. Джинкс лишь пробормотала что-то о том, что мы все покойники.

Я тяжело вздохнула и снова ударила Аран.

– Девочки, я с ней разберусь. Почему бы вам не пойти потусоваться с Джаксом? Уверена, он скучает по вам, а Люсинда, ты могла бы попросить Ксеркса показать тебе пару трюков с ножами. Я знаю, ты говорила, что хочешь научиться.

Они неуверенно кивнули.

– Ты ее исправишь? – спросила Джала, широко раскрыв розовые глаза, глядя на Аран. – В школе говорили, что если употребляешь наркотики, тебе никогда не пройти по долине бога солнца. Твоя душа будет осквернена.

Аран рассмеялась:

– Какая же это хуйня.

Я снова ебнула ей.

– Ай. Да успокойся ты со своими побоями, женщина.

– Я позабочусь, чтобы она завязала. Не волнуйтесь, – сказала я с убежденностью. – Не знаю, правда ли это, но я слышала, что наркотики отравляют мозг и вызывают такую зависимость, что ты уже не можешь нормально функционировать. Я не позволю этому случиться с ней.

Я повернулась к Аран, у которой покраснели глаза, а на губах блуждала ленивая ухмылка, пока она чесала спину.

Каким-то образом она все еще выглядела самодовольной, лежа в этой роскошной постели.

Даже под одеялом, с короткой стрижкой и более широким, коренастым мужским телосложением, она смотрела на всех в комнате свысока.

Чистокровная принцесска.

– Но это не значит, что я буду терпеть, как ты едешь кукухой и ведешь себя как трусиха! – крикнула я на нее и для верности ебнула ее подушкой.

– Не бей ее слишком сильно, сестренка, – тихо сказала Люсинда, пока остальные девушки исчезали в коридоре.

Люсинда задержалась у двери.

– Я знаю, у тебя сейчас много всего навалилось, – сказала она, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Просто знай, что я могу позаботиться о себе. Тебе не нужно обо мне беспокоиться.

Внутри что-то екнуло.

– Есть что-то, что ты хотела мне сказать? – спросила я, чувствуя, что между нами повисло нечто невысказанное.

Люсинда покачала головой:

– Нет, просто хотела убедиться, что ты знаешь.

– Окей, – протянула я, но Люсинда уже развернулась и ушла.

Дверь за ней захлопнулась, и я сосредоточила свое внимание на главной проблеме в комнате.

Мы с Аран долго, бесконечно долго смотрели друг на друга. Моя грудь вздымалась, я с отчаянием выронила подушку из дрожащих рук.

Я изучала длинную светящуюся трубку, которую у нее конфисковала.

– Ну, так собираешься объяснять, что за ужасное зло в этом содержится? – я повертела в пальцах холодный твердый предмет.

– Если ты сломаешь ее пополам, это станет мощным примером для девочек, – лениво отозвалась Аран, широко раскинув руки, словно ее вообще ничего в жизни не волновало.

Я подняла трубку и осмотрела ее.

– Это было бы правильным поступком.

– Мне сделать это? – невинно спросила Аран.

Я закатила глаза и сделала долгую затяжку.

Зачарованный дым обжег пищевод, и когда я выдохнула ярко-синее облако, в легких словно вспыхнуло пламя.

У Аран изменилась интонация, и теперь она была похожа на мой собственный хриплый, надломленный голос:

– Наркотики – это плохо и они убивают.

Я улеглась в кровать рядом с ней и сделала еще одну долгую затяжку.

– Ой, да ладно тебе. Мы единственные женские примеры для подражания, которые у них есть. Может, притворимся, что мы не дегенератки.

– Это заставляет тебя ничего не чувствовать, а мир – становиться туманнеееее, – Аран взяла трубку из моей руки и глубоко затянулась. – Этот дым…

– Святые титьки, – пробормотала я, заметив, что тяжесть в груди и боль в животе утихают с каждым огненным вдохом. – Где ты ее взяла?

– У Уолтера.

– Я освобожу этого удивительного мужчину от службы, – пообещала я, прижимаясь к Аран.

Аран посмотрела на меня критически, оценивая мой изможденный вид.

– Как ты?

Я уныло вздохнула:

– Не очень. Эта тренировка мафии, похоже, сведет меня в могилу.

Я подумала о миллионе вещей, на которые могла бы пожаловаться, но попыталась мыслить позитивно.

– По крайней мере, у меня есть «оцепенение». Или «Песня Охоты». До сих пор не могу поверить, что все полукровки слышат голоса у себя в голове.

– Что? Нет, не слышат, – с недоумением ответила Аран, выдувая дым.

Я посмотрела на нее:

– Деметр сказал, что тоже слышал «Песню Охоты», ну или «оцепенение». Значит, он слышит голоса.

Аран покачала головой:

– Помню, как говорила с ним об этом, когда была моложе. Он сказал, что это жажда крови, компульсивное желание убивать. Он никогда не говорил, что это голос.

Я сделала еще одну долгую затяжку.

– Ну, пиздец теперь.

Теперь, когда я задумалась, он действительно не говорил прямо, что слышит голос. Я просто решила, что это одно и то же.

Меня накрыло тоскливое чувство полного провала.

Ужас от всего того, что я все еще не понимала.

– Тебе сегодня вводили какие-то чары? – спросила Аран, почувствовав мою подавленность.

– Нет, а что? – спросила я, пока наркотик начал действовать, и головная боль, начавшаяся еще тогда, когда Дон объявил, что я не могу сформировать стаю с парнями, благополучно отступила.

Она что, все еще про пламя?

– Твои мышцы стали очень большими, о впечатляющая мафиози. – она схватила меня за бицепс и сжала, поигрывая бровями. – Очень твердые. Если ты понимаешь, о чем я.

С облаком дыма, жгущим легкие, я сделала мысленную пометку: выйти замуж за Молли.

– И они еще говорили, что я сумасшедшая. Ублюдки.

***

– Защищай лицо! – рявкнула Молли, впечатывая костяшки пальцев мне в нос.

Как назло, я не успела защитить лицо.

– Защищай живот! – снова крикнула Молли, и ее костяшки снова врезались в мой теперь уже основательно сломанный нос.

– Какого черта? – возмущенно прохрипела я.

Молли лишь улыбнулась, словно прекрасно проводила время и совсем не перемалывала мои кости в труху последние три дня. Она лишь взглянула на мой спарринг и объявила: раз я физически намного мельче своих противников, мой лучший шанс на выживание – это оборонительные маневры.

Поэтому последние три дня мне было позволено только уклоняться от атак Молли. Она говорила:

«Никто не будет заранее объявлять, куда нанесет удар. Каждое утро ты начинаешь достойно, но потом устаешь и становишься небрежной, как дерьмо».

Кулак Молли летел с предельной точностью. Это было избиение. Избиение, которое мне было отчаянно необходимо, потому что на ринге в нескольких метрах Кларисса обхаживала мужчин.

Трогала их за руки, хихикала, вторгалась в их личное пространство.

С каждым днем она становилась с ними все ближе.

С каждым днем мужчины позволяли этому происходить и не делали ничего, чтобы ее отвадить. Казалось, им даже нравится такое внимание.

Иногда, когда я бросала взгляд на их ринг, я ловила на себе взгляды мужчин.

Они тыкали своей новой женщиной мне в лицо. Я их, блядь, ненавидела.

– Защищай лицо! – орала Молли.

Я низко пригнулась, защищая внутренности предплечьями, как раз вовремя, чтобы заблокировать удар ногой с разворота, который стопроцентно сделал бы меня бесплодной. Хотя я даже не была уверена, может ли альфа-женщина вообще их иметь.

– Хорошо. Видишь, милочка, ты учишься.

– Я не понимаю, – выдохнула я и неловко сплюнула слюну с кровью, просочившуюся сквозь капу, которую, как заявила Молли, обязаны носить все альфы.

Оказывается, зубы отрастают очень медленно, а зачарования для помощи стоят до неприличия дорого.

Поэтому правила бойцовского клуба: все носят капу.

Однако, насколько я могла судить, это была единственная мера предосторожности, которую кто-либо предпринимал. В этом мире никто даже не утруждал себя бинтованием рук.

А поскольку у Молли в шортах все еще был заткнут пистолет, правило о капе казалось дурной шуткой.

Когда я указала Молли на то, что без бинтов можно сломать костяшки, она с недоумением спросила:

«Какая разница, сломаешь ты костяшки или нет? Они срастаются за два дня. В чем проблема?»

Они все были мазохистами.

– Что не понимаешь? – спросила Молли.

Она обрушила на меня комбинацию из трех ударов, от которых у меня горели руки, живот и лицо, прежде чем я вообще осознала, что произошло.

Я попыталась пружинить на носках, как она меня учила, и прохрипела:

– Зачем говорить «защищай лицо», а потом бить по низам?

Молли не ответила, лишь бросила:

– Защищай лицо!

Я сжалась, прикрывая органы, и она врезала голыми костяшками мне в щеку.

Хруст эхом разнесся по залу, и я едва удержалась на ногах.

– Вот это! – я сплюнула еще больше крови и не обратила внимания на кровавую слюну, стекавшую по подбородку.

После трех дней избиений со стороны Молли всякая уверенность в моих способностях была полностью уничтожена. Крошечная часть меня даже получала удовольствие от этого избиения.

Все, что у меня было – это пугающая животная форма перевертыша и жуткая способность порабощать живых существ с помощью крови.

У меня не было никаких промежуточных навыков.

Типа, если кто-то украдет у меня сумочку на улице, что мне делать – поработить его? Превратиться в саблезубую тигрицу и растерзать?

Это было бы слишком драматично и постыдно.

Как бы далеко я ни продвинулась с того дня, когда узнала, что я альфа в мире перевертышей, мне еще предстояло пройти долгий путь, прежде чем я обрету хоть какое-то физическое мастерство над собой.

Тренируясь с Молли, я чувствовала, что контроль уже близок.

К тому же, если нужны были полукровки, то мои силы были скорее проклятием, чем благословением. Если бы я полагалась на них в вопросах своей защиты, я бы подписала себе смертный приговор.

Молли небрежно выбросила еще одну комбинацию из трех ударов, от которой я едва уклонилась.

Она мудро заметила:

– Нельзя решить одну проблему, создав другую. – она мудро сказала. – Ты должна защищать себя сама.

Молли нанесла удар ногой с разворота, и я рухнула на мат, чтобы уйти от ее мощного бедра. Она начала преследовать меня, и я перекатилась через весь ринг. Я вскочила на ноги. Прием, которому научилась на арене гладиаторов в Играх фейри. Затем увернулась от еще одного мощного удара кулаком.

Молли усмехнулась, разминая свои впечатляющие бицепсы. Она была без рубашки, только в спортивном топе и штанах. Ее мышцы пресса перекатывались под кожей, пока она грациозно порхала туда-сюда.

Тело – мечта.

Молли нанесла молниеносный удар, который пришелся мне в живот.

Когда я согнулась в три погибели, задыхаясь, она сказала:

– Быть альфой в мафии – это честь, которую ты, будучи чужаком, даже не можешь осознать. Но за любую честь нужно заслужить.

Нога Молли вылетела с невозможной скоростью, и я подпрыгнула в воздух, легко перелетев через нее. Она замерла на мгновение, явно удивленная моей атлетичностью. Если бы я не знала, на что способно мое тело в состоянии «оцепенения», я бы сама удивилась.

Невероятно быстро. Она ударила меня кулаком в руку и использовала инерцию, чтобы отбросить меня на канаты по краю ринга.

Молли говорила буднично, словно не только что едва не убила меня:

– Каждый альфа в этой комнате – лучший из лучших. В Серпентес альфы либо невероятно сильны, либо умирают на этих испытаниях. Третьего не дано. Это значит, что твои враги на ринге сделают все, чтобы сломать тебя. Психологические игры и хитрость – обычное дело, так что ты должна быть готова.

Я дрожаще кивнула, быстрее переступая с ноги на ногу. Ее комбинации ударов превратились в смазанное пятно, пока я сосредоточилась на том, чтобы выровнять дыхание и уклоняться от этой лавины атак. Чем быстрее я уклонялась от ударов, тем быстрее била Молли. Воздух вокруг нас вибрировал от кричащей тоски музыки. Дребезжал ринг. Тряслись пальцы на ногах.

Я начала уклоняться еще быстрее.

Вскоре мой разум опустел. Я чувствовала лишь, как смещенный воздух щекочет кожу там, где я уходила от ее кулаков.

Уклон. Прыжок. Движение. Шаг вправо. Шаг влево. Пригнуться. Перекат. Шаг назад. Шаг назад. Нырок вправо. Нырок влево. Удар в живот. Прыжок назад.

Разговор был окончен.

Мой пульс замедлился, и чем спокойнее я становилась, тем быстрее двигалась. Я уклонялась быстрее, чем в состоянии «оцепенения». В мозгу шипел пустой статический шум. По мере того как я все глубже погружалась в оборону, Молли переключала свои атаки на все более высокие передачи. Я краем сознания отметила, что ее лицо расплылось в широкой ухмылке, а взгляд немного расфокусировался. Она тоже терялась в происходящем.

Не имело значения, что она двигалась неестественно быстро. Так же быстро, как Кобра и Джакс во время спаррингов, если не быстрее. Она не могла коснуться меня.

Музыка, грохотавшая в спортзале, сменилась более быстрым ритмом, чем-то более неистовым и неуправляемым. Мужской голос визжал в такт звукам ударов и крикам.

Статика в моем мозгу билась в такт этому ритму.

Когда дыхание и пульс замедлились, мои мышцы начали нервно подергиваться, и я перестала реагировать на удары. Я знала, что сделает Молли, еще до того, как она это делала.

Будущее, настоящее и прошлое слились воедино.

Ощущение полета хлынуло по венам, и в мозгу вспыхнула эйфория.

Молния в бутылке.

Но некоторые вершины смертным покорять не дано.

Я закричала, когда эйфория сменилась болью. Это потрясло мои клетки, парализовав мышцы.

Безудержные удары Молли были подобны взрывам динамита, треснувшим по моей плоти и доведшим агонию до предела. Ее рот округлился в немом шоке, когда я повалилась на ринг.

Мир погрузился во тьму.