Текст книги "Психо Звери (ЛП)"
Автор книги: Жасмин Мас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)
ГЛАВА 19: СЭДИ
ЕЩЕ БОЛЬШЕ ЖУТКИХ СТИШКОВ
Где-то вдали слышались приглушенные голоса.
– Какого черта ты с ней сделала? Ты горько пожалеешь, что вообще появилась на свет! – змеиное шипение.
Раздались шлепки, кожа о кожу.
Дикий зверь громко зарычал. Это был ужасающий предупреждающий рык разъяренного хищника.
– Успокойся и расслабься, – отрезала Молли. – Не делай вид, что тебе не плевать. Я только что с ней познакомилась, и очевидно, как сильно ты ее ранил.
Шшшшшк. Из ножен извлекли клинки.
– Ты ничего не знаешь. Она бросила меня. То есть… нас, – прошептал медовый голос с иностранным акцентом, звучавший угрожающе.
Молли рассмеялась, жестко и наигранно:
– Богиня луны, да вы все имбецилы.
Звериный рык стих.
Другой голос произнес:
– Мы знаем.
Шипение стало громче:
– Не пытайся, блядь, перекрутить ситуацию. Она вся в синяках из-за тебя. Ты ни хрена не знаешь, и если она не очнется, я порву тебя на куски!
Раздался безошибочно узнаваемый щелчок снимаемого с предохранителя пистолета, и Зет произнес:
– Отвали! Отойди от Молли, или вы все трупы, новички.
Окруженная тьмой, я чувствовала, как по моей коже разливаются напряжение и насилие.
Нужно было что-то предпринять.
Отчаянно пытаясь заговорить и разрядить обстановку, я открыла рот, но холодные женские руки грубо схватили меня и потащили вглубь.
«Приди в себя», – мягко сказало оцепенение.
Холодная тьма поглотила меня вновь, и я билась в ней целую вечность, в холодной бездне.
Я тонула в воде.
Легкое урчание завибрировало в груди. Это было единственное, что остановило панику, разъедавшую меня изнутри. Не знаю, как долго я тонула в мутных глубинах темного озера, но постепенно начала дрейфовать вверх. Красные капли рябью расходились по поверхности и медленно опускались мимо меня в темноту, пока я поднималась им навстречу.
Где-то вдалеке что-то ткнуло меня в рот, и я попыталась отмахнуться. Но оно ткнуло сильнее.
Я всплыла.
Сев с судорожным вздохом, я похлопала себя по телу. Несмотря на то что я дрожала, словно побывала глубоко под водой, и фантомные капли цеплялись за кожу, я была абсолютно сухой. Тот предмет, что тыкался в рот, оказался Аран. Та сидела рядом со мной на кровати и совала мне в губы кончик трубки.
– Серьезно? – я отплевывалась и оттолкнула ее руку.
Аран пожала плечами:
– Думала, может, поможет.
– Ты думала, что помогут наркотики?
Аран ничего не ответила, просто повалилась на кровать и прижала меня к своему дрожащему телу.
Я обмякла в тепле, хотя кожа все еще была покрыта мурашками от ощущения ледяной воды.
– Почему тебя трясет? – спросила Аран, прищурившись. – Что ты видела, пока была без сознания? Ты бормотала кое-какие интересные вещи. Расскажи, пока парни не вернулись и не задушили тебя своей заботой.
Аран почувствовала мое замешательство и объяснила:
– У Кобры драгоценности превратились в змей, и он буквально стоял над тобой на кровати, словно ты была его яйцом, которое нужно защищать, или еще какая-то дичь. Это было суперстремно.
Она покачала головой. Не удивили.
Но Аран продолжила
– Все пытались оттащить его от тебя, но потом ты начала бормотать, словно с кем-то говоришь, и метаться, и, по сути, они все сошли с ума. Мужчины частично трансформировались, кроме Ксеркса. Он полностью обернулся котенком и замурлыкал у тебя на груди. Кажется, только это тебя успокоило.
У меня челюсть отвисла от мысли, что Ксеркс пытался меня утешить.
Этот ублюдок был холоден как лед с того самого случая в душе.
Он меня ненавидел.
Аран кивнула:
– Ага, дичь же? Ты пробыла в таком состоянии пару часов, но внезапно тени Кобры соскользнули с его кожи и превратились в большую черную змею. Она попыталась лечь на тебя, что очень не понравилось котенку-Ксерксу. Джакс попытался вмешаться, из-за чего теперь покрыт царапинами и укусами.
Она сделала драматическую паузу:
– Потом ты снова начала метаться, а жуткая дьявольская баранья голова Ашера заблеяла так громко, что прибежал Уолтер и заорал на всех, чтобы они убирались.
Аран усмехнулась:
– Тебе стоило на это посмотреть. С котенком и змеей в одной руке, с рогом Ашера в другой, Уолтер выкинул их всех в коридор. Только Джакс ушел добровольно. Это был хаос, самое веселое зрелище за последние месяцы.
Я сделала долгую затяжку из трубки, которую Аран продолжала пихать мне в губы, и рассказала о ледяной воде, похожей на озеро, и голосе оцепенения. О красных каплях, проплывавших мимо.
– С чего это началось? – спросила Джинкс из другого конца комнаты, ее темные глаза расширились от чего-то, похожего на страх.
Я сосредоточилась на том, как зачарованный дым обжигает легкие, объясняя ощущение эйфории во время боя.
Как на одно невозможное мгновение предвидела каждое движение Молли еще до того, как она его делала. Как потом это превратилось в невообразимую боль. Джинкс и Аран были бледны как призраки, но это было неудивительно. Им реально не помешало бы побольше солнца.
Я открыла рот, чтобы спросить, почему они так перепугались, но громкий визг отвлек меня.
– Сестренка, ты проснулась! – Люсинда бросилась мне в объятия, и я прижала ее так крепко, как могла. – Не пугай меня так больше.
– Не буду, – пообещала я, наслаждаясь близостью сестры.
Легкость в сердце мгновенно испарилась, когда в комнату вошли четверо разъяренных мужчин.
Люсинда сползла с меня, а я нервно заворочалась под простынями.
Неужели они наконец признают, что вели себя грубо из-за того, что были уязвлены обстоятельствами?
Судя по всему, что рассказала Аран, они явно продолжали обо мне беспокоиться.
Может, то, что со мной только что случилось – как раз то, что нам было нужно? Я скучала по нашей дружбе и хотела их поддержки.
Я была готова к миру и достаточно взрослая, чтобы принять их извинения.
– ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ РАЗ ТАК СДЕЛАЕШЬ, Я УБЬЮ ТЕБЯ СОБСТВЕННОРУЧНО! – Кобра рванулся через комнату.
Джакс и Ашер бросились на него, словно знали, что он сделает, прежде чем он сам это осознал. Только их быстрые рефлексы удержали змея ростом под два метра от того, чтобы он не врезался в меня.
– Да повзрослейте ты, блядь! – заорала я в ответ, раздраженная больше, чем когда-либо. – Почему ты настаиваешь на том, чтобы вести себя как первоклассный мудак?
Я вывалилась из постели и зашагала прямо к нему, чтобы встретиться с этим ублюдком лицом к лицу.
Теневые змеи извивались на его бледной коже.
– Не… провоцируй… его. Пожалуйста, – отрывисто произнес Джакс. Его серые глаза ярко светились, он тер грудь одной рукой.
– Принцесса, – прошептал Ашер.
Он отпустил Кобру и упал на колени, татуированные руки дрожали, когда он обхватил мои ноги.
Мое тело задрожало от силы его дрожи.
Я похлопала его золотистые волосы, не понимая, какого хрена тут вообще происходит.
Словно почувствовав мой немой вопрос, Ксеркс прислонился к стене, в стороне от остальных, и медленно произнес:
– Мой гон начинается гораздо раньше, чем ожидалось. Годы приема добавок… изменили реакции моего организма, и после установления связи меня начало штормить. Это влияет на всех них, делая их излишне эмоциональными. – его лицо исказила гримаса: – Это просто биология.
Внезапно я с острой силой ощутила запах дурманящей корицы. Он был слаще, чем когда-либо.
С тех пор как они связали узы, корица преследовала меня во снах. Я стала чрезмерно чувствительна к этому запаху и не могла пройти по коридору особняка, не облизнув губы от сладостного аромата.
Его слова ударили, как пощечина.
Все это время, с момента их связи, я была нехарактерно эмоциональной. Парни вели себя так только из-за своей биологии.
Ничто из этого не было настоящим.
Я высвободилась из хватки Ашера и пошатнулась, отступая.
Он жалобно всхлипнул.
Головная боль вернулась.
Хватка Джакса на Кобре усилилась. Они оба они смотрели на меня как хищники на добычу.
Разве они не должны были нападать на омегу, а не на меня?
«Это просто биология».
Я скатала все произошедшее в комок и запихнула в дальний темный уголок своего сознания. Несколько мыслей просочились наружу, но я отказывалась признавать их, пока не убедилась, что весь этот кошмар надежно спрятан.
Воспоминание о том, как они увивались вокруг Клариссы, вспыхнуло в голове.
– Убирайтесь, – прошептала я.
– Котенок, – прорычал Кобра.
Меня скрутило от осознания.
Бог солнца, какая же я дура.
Гон довел их до того, что они были возбуждены, и им нужна была альфа-самка, чтобы присоединиться к ним и Ксерксу.
Он говорил, что зависим альфы-женщины. И, насколько я знала, его интересовали только женщины, что означало, что она была ему нужна для гона.
– УБИРАЙТЕСЬ! – завопила я изо всех сил, вкладывая в слова всю мощь альфа-голоса.
Наступила долгая пауза, затем они развернулись и ушли, не сказав ни слова. Они не стали за меня бороться.
«Это просто биология».
Сердце сжалось в комок.
Я стояла посреди комнаты, тяжело дыша.
Аран стояла молча, пока я кричала и колотила кулаками по кровати.
– Свежие полотенца, – тихо сказала горничная, проскользнув в комнату и положив их на стул.
– Спасибо, – отозвалась Аран, пока горничная делала реверанс и разворачивалась, чтобы уйти.
Я с досадой провела руками по лицу, Аран вопросительно подняла бровь: – Фу, это уже слишком. – Я устало потерла лицо. – Мне кажется, что я…
Знакомый голос перебил меня на древнем языке фейри, который должен был быть мертвым.
Горничная стояла в дверях, вытянувшись в струнку. Ее женственные черты лица исказились в ужасающем выражении, и она проревела мужским басом:
«В темном свете сплетаются узы,
Вечной войны прочитан сюжет,
Рок требует боя, сбросив обузы,
Выбора нет, богов больше нет».
Внезапно горничная покачнулась, прислонившись к косяку, и огляделась в замешательстве:
– Мисс, вам что-нибудь нужно?
– Пулю в лоб, – простонала я.
Аран запустила руки в короткие волосы.
– Ответы на вопросы о мистических силах и высших силах, что мучают миры.
Горничная переводила взгляд с меня на Аран.
– Э-эм, я принесу еще полотенце. – она выбежала из комнаты, в спешке споткнувшись о ковер.
Тишина затянулась.
– Нам стоит поговорить об этом? – спросила Аран через несколько минут.
Я всерьез подумывала о том, чтобы пробить головой стену.
– А что тут говорить? «В темном свете» – это супер ясно. Хорошие новости: нас ждут война и сражения. И да, боги мертвы.
Аран кивнула и медленно расслабилась. Она схватила трубку и глубоко затянулась. Мы были на одной волне: игнорировать жуткое стихотворение, которое никто не хотел слышать, и притвориться, что ничего не произошло.
И употреблять наркотики.
Они всегда были ответом.
Это знали все.
– Нужно поговорить о чем-то другом, – Аран дрожащими пальцами пыталась удержать трубку.
Кивнув, я повернулась к окну:
– Чудесная погодка в этом мире. Как думаешь, завтра будет дождь?
– Скорее всего.
В комнату заглянула голова.
Я закричала.
Аран подпрыгнула.
Горничная открыла рот, ее челюсть неестественно вытянулась, и снова мужской голос пророкотал стихи:
«Один должен сплотить и с тылов наступать,
Другой должен сломать и королей привести,
Один должен расти, страх перестать узнавать,
Другой должен умереть и на крыльях обрести».
Когда голос смолк, горничная подалась вперед, словно кукла на ниточках, и ударилась головой о стену.
Она упала на колени, затем поспешно вскочила, озираясь с недоумением:
– Я принесла полотенце?
– УХОДИ! – отчаянно закричала я, в ужасе от того, что она снова откроет рот.
Она застыла, глаза расширились от шока.
– Пожалуйста, уходи, – Аран осторожно подтолкнула ее.
Как только девушка переступила порог, Аран захлопнула дверь у нее перед носом и закричала:
– И никогда не возвращайся!
Аран повернула ключ и сползла по двери, тяжело дыша.
– Отлично, еще больше «хороших» новостей. И что-то про «сломаться и умереть», – я задохнулась, когда в животе поселилась тяжесть. – Как думаешь, они знали, что мы собираемся это игнорировать… поэтому оно вернулось?
Аран почесала спину и согнулась пополам, словно ее сейчас стошнит.
– Блядь, может быть. – она сделала еще одну затяжку. – Краткий пересказ, чтобы оно не повторилось. «Один», которым, ставлю, буду я или ты, должен сплотить, наступать с тыла, расти и перестать бояться.
Аран судорожно вдохнула, словно тонула в воздухе.
– «Другой», тот из нас, кто не «один», должен сломать, привести королей, умереть и обрести крылья.
Небрежно кивнув, будто я не была в полном ужасе, я долбанулась головой об антикварное зеркало на стене. Звук трещины эхом разнесся по комнате. Холодное стекло терапевтически хрустнуло у меня под лбом, когда я сказала:
– Скорее всего, я – «другой», с этим приколом про «сломать» и смерть, хотя я всегда хотела быть птицей. Это может быть выигрышем.
Аран курила, даже не вздрогнув от вида крови, сочившейся из раны на моей голове.
– Тогда кто такие короли? Джакс, Кобра, Ашер, Ксеркс? Это как-то не вяжется.
– А разве Кобру нельзя считать королевской особой? Может, стая по ассоциации? – внутренний голос подсказывал, что речь именно об этом.
Аран вздрогнула:
– Не знаю. Мне это кажется неправильным. В прошлый раз, когда стихотворение само прочиталось нам, оно гласило:
«Кровь алым горит, и по ветру кружит,
Кровь ярко льет, проклятый престол багрит.
Кровь правду несет, ломая разум в прах,
Кровь несет боль, в слабых сея страх.»
Аран возбужденно щелкнула пальцами и указала на меня:
– Тогда ты обнаружила, что у тебя есть магия крови, и напала на мою мать, которая сидела на проклятом троне. Ты сломала ее разум и убила ее. Вообще, стихотворение было очень буквальным.
Я удивленно подняла брови:
– Погоди, как ты запомнила то стихотворение?
– В смысле? Ты что, его забыла?
– Проехали, конечно я его помнила.
Я забыла его напрочь.
В смысле, там было слишком много слов, чтобы все запомнить.
Аран поморщилась:
– Это напоминает мне кое о чем.
Если будет еще хоть одна плохая новость, я покончу с собой.
Парни – изменяющие ублюдки, которые клюнули на одну из самых красивых девиц, что я видела в жизни (я была достаточно уверена в себе, чтобы признать, что у нее был тот самый «фактор притяжения», в то время как у меня был фактор «ты вообще в душ ходила?»), у меня были яркие галлюцинации об утоплении, а теперь мне снова читали жуткие стихи.
Мое качество жизни стремилось к нулю.
Хуже уже быть просто не могло.
Я придвинулась к окну, готовая драматично выброситься из него в порыве полного ментального нездоровья.
– У тебя завтра тот самый чертов тест для испытаний, так что ты должна заниматься сегодня вечером.
Ну вот и все.
Я так больше не могу.
Бросившись к окну, я почти пробила себе путь к свободе, но Аран перехватила меня и легко швырнула обратно на кровать.
– Да ну, – простонала я. – Это так несправедливо.
Аран заломила мне руки, ее ноги и руки переплелись вокруг меня, словно крендель, так что я не могла пошевелиться.
– Если я должна продолжать жить и иметь дело с этим дерьмом, то и ты должна.
– Фу, не будь такой эгоисткой, Аран.
– Не будь такой неуравновешенной, Сэди.
– Не будь такой уродливой.
– Не будь такой тощей.
Я ахнула от обиды:
– Забери свои слова назад. Ты говорила, что мои мышцы стали больше, лживая ты корова.
– Му-у, сучка, – Аран разжала свою мертвую хватку и слезла с кровати.
Жуткая мысль осенила меня:
– О, бог солнца…
– Что? – спросила она.
– Как думаешь, древний голос фейри – это пришелец? Он прилетел с солнца? – прошептала я в ужасе, вспоминая человеческий фильм про странную желейную штуку в корзинке.
Аран закатила глаза:
– Во-первых, нет, на солнце не живут разумные существа, там слишком высокая температура. Во-вторых, пришелец – это нелепая человеческая выдумка. Конечно, есть существа из других миров. Планеты соединены порталами. Все разные миры – это просто отдельные планеты, дурында.
Я ахнула, мир вокруг меня зашатался.
– Погоди, так я пришелец?
Аран прищурилась:
– Не могу понять, шутишь ты или реально идиотка. Но ради нашей дружбы и, судя по всему, предсказанной войны, буду притворяться, что первое. – она устало потерла лоб. – И еще, я знаю, что ты увиливаешь от учебы.
– Сейчас я покажу тебе «увиливание».
Я с разбега прыгнула с кровати и закрутилась в эффектном ударе ногой с разворота.
Аран перехватила мою ногу в воздухе и дернула вверх, так что я перевернулась.
– Очень впечатляюще. Не терпится увидеть тебя с крыльями. – она усмехнулась. – Представляю, как ты влетаешь в здание.
Как ни странно, я тоже это себе представила.
ГЛАВА 20: СЭДИ
ТЕСТЫ И РЕВНОСТЬ
Аран схватила книгу со стола и протянула ее мне, сделав еще одну долгую затяжку из трубки. По крайней мере, ее руки перестали дрожать. За последние три дня она курила так много, что это, казалось, больше не оказывало на нее никакого эффекта.
– Молли сказала, что завтра утром у тебя тест, и ты должна его сдать, иначе тебя казнят. Парни что-то говорили о том, чтобы позаниматься вместе сегодня вечером, но я решила, что тебе захочется побыть одной.
– О, мне определенно нужно личное пространство. – я выхватила книгу из ее рук и в приступе ярости попыталась разорвать ее пополам.
Я рвала и тянула бумагу, визжа от злости.
Она даже не порвалась.
Перед глазами все поплыло красным, стоило мне об этом подумать.
Они не могли дать мне хотя бы один день отсрочки после того, как я потеряла сознание или что там, блядь, произошло.
Не говоря уже о жуткой горничной.
Зная мое «везение», крылья, упомянутые в стихах, были просто намеком на то, что я превращусь в гигантского голубя. Ничего не имею против голубиного сообщества, просто не уверена, что такой образ жизни мне подходит.
Аран вырвала книгу из моих рук и зашагала к богато украшенному деревянному столу в углу.
– Теперь я понимаю, почему мои наставники вечно вздыхали. – она плюхнулась на стул и жестом пригласила меня сесть рядом. – Давай просто попытаемся пока забыть об этом стишках, потому что под моим присмотром ты не умрешь.
– Оу. – я приложила руку к сердцу. – Обожаю этот наш момент.
– Даже не надейся, что ты отделаешься легким испугом, пока я застряла в одном особняке с Джинкс. Ты знаешь, что она называет меня каннибалом, когда мы одни? Кто вообще так делает?
Момент был испорчен.
– А разве она не права?
Аран ударила меня, больно, и взяла книгу.
– Неважно. Нам нужно сосредоточиться.
Она прочла вслух:
– «Первое правило мафии. Непоколебимая преданность Дону и мафии. Любой, кто проявит нелояльность, будет казнен пулей в лоб, а его тело будет подвешено на самом высоком здании города на всеобщее обозрение».
– Чудесно.
Она пожала плечами:
– В смысле, могло быть и хуже. – ее глаза сузились, когда она пробежала текст дальше. – Смотри, правило второе гласит: если альфа будет пойман на физическом причинении вреда нулю, бете или омеге без провокации, Дон выпотрошит его, а затем сожжет заживо.
Аран содрогнулась на последней фразе, и я была безмерно рада, что в последнее время ничего не ела.
– Почему я не нулевая?
Она посмотрела на меня как на дурочку:
– Честно говоря, в мире фейри было хуже. По крайней мере, здесь есть правила. У меня на родине монархия могло сделать что угодно, с кем угодно и по любой причине. Что угодно. А мать была весьма изобретательна.
Я поджала губы, все еще не убежденная.
– И не забывай, что в мире перевертышей. В хороший день было сорок градусов ниже нуля, и было обычным делом, когда кто-то терялся в ледяной буре и никогда не возвращались.
– Да, пожалуй. Как думаешь, мир людей мирный?
Аран яростно покачала головой:
– Все знают, что там анархия. По слухам, у них есть оружие, способное сравнять с землей целый мир, мгновенно убивая всех в грибе ядовитого пламени.
– Почему все такое ебанутое?
Я терла руки, пока древние слова фейри, обещавшие смерть, все еще отдавались эхом в моих ушах.
Аран хлопнула по книге для убедительности:
– Больше никаких отвлекающих факторов. Ты не провалишь этот тест, потому что у тебя есть я. Я всегда была лучшей в своем классе, и ты не умрешь из-за теста. Это бред.
Я поджала губы:
– Разве с тобой не занимались наставники? Разве это был не класс из одного ученика?
Аран порылась на столе, пока не нашла ручку и стопку бумаги:
– Начни записывать все, что я говорю, чтобы не забыть. – она усмехнулась: – И Сэди, мой милый цветочек, всем фейри присваиваются анонимные идентификационные номера, и они обязаны сдать трехдневный стандартизированный тест в шестнадцать лет. Затем нас ранжируют друг против друга.
Глаза Аран блеснули выражением, которого я никогда раньше у нее не видела.
Мне потребовалась секунда, чтобы понять.
Она гордилась.
– Я была среднячком в большинству предметов, но заняла первое место из тридцати трех миллионов по боевой стратегии.
У меня отвисла челюсть.
Аран пожала плечами:
– Не то чтобы это был полезный навык, и никто не слушал меня в мире перевертышей, когда я пыталась поднять вопрос о том, что их боевые стратегии не имеют никакого смысла.
– Окей, генерал. Напомни мне не связываться с тобой, если мы когда-нибудь окажемся по разные стороны баррикад в войне.
Торжествующее выражение Аран исчезло:
– Моя мать была вне себя от радости, по понятным причинам, и почти каждый элитный фейри-мудак подал заявку на право осеменить меня. Через неделю после этого я сбежала в мир перевертышей.
Я пошатнулась от этого признания и в шоке моргнула, глядя на свою лучшую подругу, которая, как оказалось, была военным гением.
– Ну, вообще-то, я тоже была впечатляющей в школе.
– Серьезно?
– Я заняла сороковое место из пятидесяти. Хотя, технически, последние десять не дожили до выпускного.
Аран рассмеялась, а потом прикрыла рот рукой, поняв, что я не присоединилась к ней.
– О бог солнца, ты не шутишь.
Я пожала плечами, невозмутимая.
– Мои таланты лежат в другой плоскости.
К тому же, я была на 99,9 процента уверена, что у меня какое-то нарушение внимания, потому что я никогда не могла долго сидеть на месте.
Аран решительно хлопнула по столу:
– Ну, это неважно, потому что ты готовишься со мной. А я тесты не заваливаю. Ты сдашь, даже если придется не спать всю ночь. – она посмотрела на часы. – Ночь еще не наступила, а тест завтра в полдень.
Она снова переключила внимание на книгу:
– О-о-о, правило четыре интересное. Оно гласит, что, хотя это редкость, у некоторых АБО есть истинные пары. Никому не разрешается вмешиваться или мешать истинным парам создавать стаю вместе. Наказание за вмешательство – потрошение.
Я поморщилась:
– Почему у всех вечно вырывают органы? Серьезно.
– Это любопытно. Кажется, я читала об истинных парах в мире фейри. Они могут встречаться у всех видов. – Аран агрессивно пролистала страницы. – Единственное, что еще об этом говорится – это сноска: они благословлены богами и будет очевидно, что они истинные.
– Да, Молли говорила, что богиня луны благословляла стаи, но это прекратилось после какой-то великой войны эоны назад.
Я грызла губу, пытаясь представить, какая война могла заставить богиню бросить целый мир. Кроме того, слишком уж подозрительно, что в стишке говорилось о войне и мертвых богах.
В памяти вспыхнул неоново-красный знак: «Предупреждение для полукровок: грядет война».
Внезапно мне стало не по себе.
Аран ущипнула меня за руку.
Я взвизгнула:
– Какого хрена?
– Пиши правило, сучка. Это не ради забавы. На кону твоя жизнь.
Я закатила глаза, но послушно записала.
Аран продолжила читать дальше:
– Правило номер пять: непоколебимая преданность всем членам мафии. Любая дискриминация, предвзятость или предрассудки по отношению к связанному по причине его статуса АБО, животного, в которое он обращается, или по любой другой причине, связанной с идентичностью, приведет к тому, что предвзятый зверь будет сожжен заживо.
Я грызла кончик ручки, удивленная:
– Серьезно, просто сожжен заживо?
Аран перевернула страницу:
– О, прости, я не знала, что там есть продолжение. Их сожгут заживо, а затем выпотрошат.
О, уже есть смысл.
Примерно двенадцать часов спустя в голове тупо пульсировало, и я с трудом открывала тяжелые веки.
Аран не лгала, когда говорила, что настроена серьезно.
Я бы заснула дюжину раз, если бы она не била меня, заставляя проснуться, как только мои глаза закрывались.
Однажды Аран пригрозила:
– Я медленно отделю твой скальп от черепа, если ты не проснешься.
Я уже упоминала, что ей нужна помощь?
Моя рука болела от записи краткого изложения каждого правила, которое Аран мне прочитала.
Теперь она поднесла стакан воды к моим губам:
– Пей. Мы закончили. Если провалишься, я выпотрошу тебя сама.
Я застонала, вставая:
– Почему все вечно пытаются меня прикончить?
После нескольких часов неподвижности мои кости заскрипели, а поясница болела так, будто меня многократно избивали.
Это было одно из немногих мест на моем теле, которые Молли не превратила в отбивную своими кулаками.
Кто знал, что учеба может быть такой физически изматывающей?
Даже в столь критических обстоятельствах без Аран я бы, наверное, просто пролистала книгу, пробежала глазами пару страниц и успокоилась. В конце концов, что еще могла сделать девчонка?
Видимо, гораздо больше, чем я думала.
Аран была методичной и безжалостной, отказываясь двигаться дальше, пока я не прочитала, не записала и не запомнила каждый. Гребанный. Закон.
Она объяснила, что разум – это огромная библиотека, где ты систематизируешь и каталогизируешь информацию, аккуратно откладывая ее до тех пор, пока она не понадобится.
У меня не хватило духу сказать ей, что мой разум больше похож на пустое пространство с темной бездной в глубине, куда я запихиваю все, о чем не хочу думать.
Бедняжка была убеждена, что у нас обеих есть «чертоги разума» в виде библиотек, за которыми нужно ухаживать. Я позволила ей сохранить эту иллюзию ради нашей дружбы.
Когда я в состоянии истощенного ступора выбралась из особняка, Уолтер сообщил мне своим четким, деловым тоном, что парни уже ушли в тренировочный центр.
Я крепко обняла его и поблагодарила за помощь в сдерживании этих мудаков, пока я была без сознания.
С красным румянцем на бледных морщинистых щеках Уолтер замер, как статуя. Он нежно похлопал меня по руке и пробормотал что-то об идиотских самцах.
Когда я наконец прибыла в бойцовский клуб, Зет ждал меня у двери с пакетом и ручкой:
– Ты успела как раз вовремя.
Он втолкнул меня в боковую комнату, а затем грубо усадил на свободное место за партой.
Отлично, я рядом с Клариссой.
В комнате было тихо.
Я зарычала на Зета за то, что он меня толкнул, но он уже отошел к передней части маленькой комнаты без окон.
– У вас есть три часа на выполнение теста. Под каждым вопросом есть строчка, вы должны написать ответ. Тест зачарован, поэтому, когда закончите, вы автоматически получите оценку вверху листа. Двести вопросов. Сто тридцать – проходной балл. Один балл за вопрос. Приступайте.
Бог солнца, как же много.
Мои ладони вспотели, а рука слегка дрожала от истощения.
Я открыла первую страницу. В первом вопросе говорилось:
«Что происходит с альфами, которые причиняют вред омегам или бетам?»
Богиня луны была поистине со мной. Спасибо, блядь, Аран.
Я ухмыльнулась и нацарапала:
– Их потрошит Дон, а затем сжигает заживо.
Спустя два часа после начала теста я начала выдыхаться и вынуждена была кулаком подавлять очередной зевок.
Слова расплывались на странице, и я едва читала вопрос, прежде чем написать:
«Выпотрошить их».
Если я чему-то и научилась прошлой ночью, так это тому, что наказание почти всегда сводилось к извлечению органов.
Три часа спустя Зет прокричал:
– Время вышло! Положите ручки. Уберите листы.
Мое сердце бешено колотилось, когда я перевернула тест, и вверху появилась цифра.
Светящаяся зеленым вверху моей страницы, она гласила:
«131. Сдано».
Оценки и наши имена появились на обычной доске в передней части комнаты. Все сдали.
У Джакса был самый высокий балл, а у меня – самый низкий.
Кларисса хихикнула и прошептала что-то оскорбительное, но я была слишком занята тем, что улыбалась до ушей.
Я, блядь, сдала.
Кому какое дело до баллов?
Я была на седьмом небе от счастья.
Теперь мне не нужно никого порабощать с помощью своей крови и сражаться насмерть против Дона.
Какой великолепный день.
Аран была гребанным ангелом из легенд о мире богов.
Настоящая королевишна.
Джакс покраснел, когда Зет похлопал его по плечу, и я с гордостью подумала, в чем этот мужчина не преуспел.
– Остаток дня свободен. Официальные бои начинаются завтра. Будьте здесь на рассвете и не опаздывайте. – Зет выразительно посмотрел на меня.
Я улыбалась как ненормальная.
Он нахмурился.
Какое чудесное время, чтобы быть живой.
Обессиленная, сидя в кресле, слегка «под кайфом» от остатков наркотиков в крови, лишения сна и чистого блаженства от сданного сложного теста, я даже не заметила, как все вышли из комнаты. На дрожащих ногах я побрела к выходу, посмеиваясь, представляя, как Аран обрадуется.
Кларисса преградила мне путь, и ее потрясающее лицо исказилось в нечто уродливое.
– Ты барсук? – спросила я.
– Что? – переспросила она в замешательстве.
– Твоя животная форма альфы – гигантский барсук? Не знаю почему, но я это вижу.
Кларисса прорычала:
– Ты не заслуживаешь быть частью стаи.
– Ого. Я свернула не туда в этом разговоре. Ты свернула походу направо.
Ликование медленно вытекло из моих костей, ноги стали ватными, а головная боль снова начала пульсировать.
Когда я в последний раз ела?
Она щелкнула своими идеально ухоженными красными ногтями прямо у меня перед лицом.
– Ты слушаешь? Я сказала, ты не заслуживаешь стаи.
Я не стала спрашивать, о какой стае она говорит.
Это было очевидно.
Кларисса встряхнула своим шелковистым черным хвостиком:
– Ксеркс не просто омега. Он происходит из одной из старейших звериных семей в Серпентесе. Все знают, что он принадлежал печально известным Черным Волкам.
Она сделала паузу и вторглась в мое личное пространство.
– Они независимые альфы. Они так же богаты и безумны, как и объявлены в розыск за преступления против зверей. Ксеркс жив только потому, что сбежал до того, как они завершили связь, потому что был слишком молод, чтобы она установилась.
Ее запах альфы накатывал на меня волнами лимонной терпкости.
Я никогда не любила лимоны.
У меня сжалось сердце за Ксеркса, но я промолчала. Не похоже было, что она действительно хочет вести диалог.
Голос Клариссы поднялся до рычания:
– Черные Волки охотятся за Ксерксом прямо сейчас. Ему нужно быть окруженным сильнейшими альфами Серпентеса, чтобы выжить. Его альфы сильны, но слабое звено в цепи – это ты. Если стае кто-то и нужен, то это другие альфы, достаточно сильные, чтобы защитить его. А не какая-то тощая замухрышка, которая отключается во время драки.
Вся остававшаяся радость от сдачи теста исчезла.
Бессонная ночь настигла меня.
Я сделала дрожащий шаг назад от Клариссы, как будто могла дистанцироваться от ужасного смысла ее слов.
