Текст книги "Психо Звери (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

ГЛАВА 29: СЭДИ

ЖЕСТОКОЕ ПРИЖАТИЕ К СТЕНЕ

Приливная волна корицы накрыла меня с головой и утащила на дно. Это было ошеломляюще и захватывающе дух. Это было всем.

Поленья в камине трещали и стреляли, а свежий снег ложился все толще. Пышные губы Ксеркса скользили по чувствительной коже моей шеи. Он оставлял мягкие, как перышко, поцелуи. С благоговением он проложил дорожку поцелуев по ключице и вниз по груди, пока его губы не зашептали по моему животу.

Я тихо простонала:

– Ксеркс. – его имя прозвучало как мольба.

– Альфа, – прорычал он в ответ.

Длинные мозолистые пальцы сжались на моей талии. Его поцелуи опускались ниже.

– Ксеркс, – снова бездумно повторила я.

Он сел, и раздался громкий треск ткани. Он сорвал с меня спортивные штаны, и они отправились в кучу изорванной одежды. Дрожа, я ухватилась за его плечо и притянула его теплое тело обратно к себе. Мягкий ковер щекотал спину, пока я тяжело дышала.

Я жаждала его.

Ксеркс медленно провел языком по моему животу.

– Сладкая, блядь, клюква.

Он громко застонал и прикусил зубами низ живота. Я застонала, когда укол боли расцвел в удовольствие. Он водил зубами по моей коже, прикусывая все сильнее и сильнее, пока я не превратилась в извивающийся комок нервов. Внезапно он укусил еще сильнее, и его зубы пробили кожу.

Я вскрикнула от неожиданности. Но звук превратился в стон, когда вслед за этим вспыхнула эйфория.

Ксеркс замер.

Спустя целую вечность он наконец пошевелился.

– Прости, – прошептал он и нежно поцеловал меня в живот.

Его губы ласково скользили по моему торсу, но он больше не прикусывал и не кусал так, как раньше. Адское пламя между нами померкло, и я заерзала, неудовлетворенная. Его легкие прикосновения были не тем, чего я хотела.

Я закусила щеку.

Ксеркс продолжал целовать меня так, будто я была такой хрупкой, что могла сломаться, но это было совсем не то.

«Может, ему нравится быть нежным. Не спугни его.»

Его трепетная забота продолжалась, и мое возбуждение нарастало, пока я наконец не взмолилась:

– Пожалуйста.

Он снова перестал двигаться и отстранился. Его лицо исказилось от беспокойства.

– Я причинил тебе боль.

– Нет, я имела в виду… – я осеклась, не в силах облечь в слова то, что хотела, и отвернула голову.

Боги, как же это неловко.

Ксеркс грубо вздохнул. Дрожащими руками он отпрянул, так что мы больше не соприкасались, и сказал:

– Прости.

Блядь, я все порчу.

Я потянулась к нему.

Он вздрогнул, когда я схватила его за плечи и потянула его тело обратно к своему.

«Не будь размазней, Сэди.»

Как можно быстрее я выпалила:

– Пожаааааалуйста-укуси-меня-снова. Мне-понравилось.

Ксеркс вдохнул.

Энергия в комнате изменилась.

Снежный вихрь завыл громче, словно гнездо было живым и чувствовало настроение своего омеги. О нежных прикосновениях забыли: его пальцы вонзились в мои тазовые кости, а ногти полоснули по нежной коже. Ксеркс опустил рот к моему плечу и укусил. В воздухе запахло медью, когда его зубы пробили плоть и пустили кровь. В другой жизни, будь я понежнее, я бы, может и забеспокоилась, что его ногти кромсают мое тело, пока он атакует мою шею ртом.

Его зубы впивались в кожу, но язык тут же успокаивал раны. Расцвел жар, а затем последовало прохладное облегчение. Ксеркс стонал мне в шею, проводя щетиной по груди. Его колючая кожа скребла по моим чувствительным соскам, и я громко застонала, выгибаясь всем телом, пока бедра отрывались от пола.

– Моя альфа любит погрубее, – простонал он, покусывая и лаская языком следы, которые он оставлял на моей маленькой груди.

– М-м-м, – кивнула я в знак согласия и дернула его за волосы изо всех сил.

В другой жизни я, возможно, обиделась бы, что пальцы сжимают мою уже покрытую синяками плоть так сильно, что расцветают новые кровоподтеки. Но чем больше Ксеркс кусал, сосал и рвал мою кожу, тем сильнее росло его возбуждение.

Он громко зарычал:

– Скажи, что ты моя альфа.

Пламя в камине вспыхнуло ярче. Его холодные шелковистые волосы скользили по груди и животу, лаская кожу. Мягкий контраст с его укусами. Он уперся коленом мне в центр и потерся о меня.

Ксеркс прорычал:

– Скажи это.

В другой жизни я пришла бы в ярость от того, как он командует мной и ставит свои метки на моей коже, как завоеватель-пират. Я запрокинула голову и выгнула грудь навстречу его укусам. Мои пальцы впились в его спину, я раздирала кожу, отчаянно желая, чтобы он прикоснулся сильнее, чтобы вошел глубже. Его пальцы, сжимавшие мои бедра, приподнимая меня, а затем с силой вдавили в ковер. Ксеркс провел щетиной по моему соску, а затем сомкнул зубы вокруг моей перевозбужденной плоти.

– СКАЖИ ЭТО! – он укусил сильнее.

Я закричала.

Его колено надавило на меня еще сильнее, и низ живота забился в спазмах. Моя влага смазала его колено, и я заерзала, вцепившись в его спину. Бедра дернулись вверх, когда он вдавил меня в ковер с новой силой. Фиолетовые глаза светились, как маяки, он поднялся и прорычал мне в лицо:

– Скажи эти гребанные слова.

Я подалась вперед, пока мои губы не коснулись его, и он замер, слегка приоткрыв рот: приглашение к нежному поцелую. Так близко, что я видела рубиновое сияние своих глаз, отраженных в его. Я вдохнула корицу, терпкий, пряный огонь его дыхания, и выдохнула ему в рот:

– Нет!

Секунду Ксеркс переваривал то, что я бросила ему вызов. Как только он понял, снег превратился в метель, а мягкое пламя – в ошеломляющий жар.

– Хорошая девочка, – похвалил Ксеркс, подхватил меня под мышки и одним плавным движением поставил на ноги, впечатав мое тело в стену.

Я замурчала, как альфа.

Он подавлял меня своим размером, нависая сверху. Низкий потолок едва не задевал его голову. В другой жизни я пришла бы в ярость от того, как он швыряет мое тело. Я обхватила его бедра ногами и подалась навстречу. В таком положении движение его узла заставляло толстый член вибрировать напротив меня.

Меня захлестнула нужда.

Я потерлась о его плоть, наслаждаясь трением. Потянувшись вперед, я укусила Ксеркса за грудную мышцу изо всех сил. Пряная медь залила мой язык, и я передвинулась, чтобы укусить рядом. Его бедра дернулись вперед, и стена содрогнулась, когда моя спина ударилась о нее. Глаза наполнились слезами от вибраций, пронизывающих меня насквозь. Бедра дрожали от близости экстаза. Вокруг падали белые хлопья снежинок. И это волшебство в сочетании с холодом стены давало ощущение, что меня насилуют посреди снежной бури.

Я водила ртом по другой его грудной мышце, кусая, пока зубы не пробили плоть. А потом сделала это снова, пока не пометила каждый квадратный дюйм его кожи. Заявила права. Кровь стекала мне на подбородок, и я прохрипела:

– Мой омега.

Ксеркс замер и уставился на меня:

– Хорошая девочка, – благоговейно сказал он, с силой вминая меня в стену бедрами, а затем наклонился и потерся щетиной о мою чувствительную шею.

Потребность пульсировала между грудью и низом живота, когда его грудь терлась о мои перевозбужденные соски. Прижимая меня бедрами к стене, он поднял обе руки и охватил мою грудь ладонями. Я выгнула спину, отчаянно желая большего трения. Корица на губах, вибрации между ног, щетина на шее и ладони на груди заставили меня извиваться, теряя связь с реальностью.

Он переполнил меня нуждой.

Я била кулаками по его мускулистой спине, умоляя о чем-то, чего не до конца понимала. Отчаянно стонала, нанося удары.

Предупреждения не было.

Зубы Ксеркса впились в шею, пальцы сжали соски, и он с силой рванулся бедрами вперед.

Стена затряслась.

Я закричала.

Ксеркс застонал с зубами, все еще вонзенными в мою шею:

– Моя альфа.

Теплая кровь лилась по моей шее и груди. Ладони Ксеркса скользили в этой теплой жидкости, пока он безжалостно щипал и дергал мои соски. Жаркая нужда стекала по моим ногам и по его пульсирующему члену.

Это было слишком.

И этого было мало.

Я бормотала бездумно между стонами:

– Ты мой омега. Ничей больше.

Мои ногти полоснули по его спине, и я едва осознавала, что оставляю глубокие борозды. Ксеркс медленно скрежетнул зубами по моей челюсти. Я запутала пальцы в его блестящих волосах и дернула изо всех сил, отчаянно желая столкнуть его в пропасть.

Он сделал шаг назад, сжимая мои ягодицы. Я обхватила его шею, чтобы удержаться, разочарованная тем, что он отошел от твердой стены. Тяжело дыша, я чувствовала, как нужда стекает по ногам, и надула губы.

Раздраженная, я укусила его за мощный бицепс:

– Не хочу на кровать.

Пряность на языке действовала как афродизиак, и мои ноги соскользнули с его талии.

– Ты идеальна. Ты – все для меня, малышка.

Ксеркс обхватил меня за горло и впечатал в стену. А затем начал сосать оба соска.

Жестко.

Он дернулся, и кожа от ножей, закрепленных на его мощных бедрах, с такой силой впилась в низ моего живота, что я знала – они оставят синяки.

Я потерлась бедрами о его таз. Снова мои ноги обвились вокруг его бедер. Вогнав пятки в его твердые ягодицы, я терлась о него с каждым рваным вздохом. Метель ревела.

– Трахни меня, уже блядь! – умоляла я, пока комната содрогалась.

Ксеркс подхватил меня под мышки и поднял выше к стене. Он наклонил голову так, что наши глаза оказались в паре полудюйме друг от друга. Удерживая меня одной рукой, он опустился вниз и схватил себя за член. С невозможной медлительностью он провел вибрирующим членом по моему влажному входу. Его толстая головка дразнила мою влажную и ноющую вагину, и дрожь пронизала меня насквозь.

Я хлынула.

Ксеркс благоговейно прошептал:

– Моя малышка, – и медленно подал бедра вперед.

Убрав руку с пульсирующего члена, он снова обхватил меня за горло, вталкиваясь внутрь.

Мое нутро сжалось вокруг него.

Он медленно наполнял меня.

Его невероятно широкий член разрывал меня.

Трепет превратился в землетрясение, когда вибрации перевозбудили мою нежную вагину.

Я ахнула, слезы потекли по лицу, и я едва смогла выговорить:

– Хватит.

Ксеркс замер, наполняя меня членом, пока он трахал меня у стене.

Он не дышал.

Вместо этого его пальцы сжались на моем горле, крадя воздух из легких. Кончик члена причинял боль, пока он замер на долгие секунды. Он вибрировал внутри меня, и я дрожала.

Мне нравилась эта боль.

Ксеркс прижал свои губы к моим и прошептал в рот:

– Бедная маленькая альфа. Но тебе придется принять это, и тебе это понравится.

Этого было уже слишком много. Пальцы сжались на шее, пока перед глазами не поплыли звезды. Ксеркс нежно потянул меня за шею, а затем ударил моей головой о стену.

Он втолкнул вибрирующий член еще глубже, наклонился и взял мою маленькую грудь целиком в рот.

А потом этот ублюдок укусил.

Я закричала, достигая пика. Я едва была в сознании, а его пальцы не ослабевали, перекрывая мне кислород.

– Это слишком, – простонала я, пока эйфория ослепляла меня. – Я не могу кончить снова.

В воздухе вокруг нас сверкали искры корицы.

Я горела заживо.

Ксеркс усмехнулся мне в шею:

– Я еще даже не начинал.

В другой жизни я содрогнулась бы от того, что теряю девственность у стены с массивным воином, который был моим врагом, пока он душил меня, кусал до крови, терзал соски и говорил, что я его собственность.

С членом, все еще полностью не вошедшим в меня, Ксеркс прошептал на ухо:

– Скажи мне, что ты моя альфа, малышка. Скажи мне, что твой омега владеет твоей гребанной душой.

Я зарычала:

– Тогда начинай уже, мать твою!

Ксеркс выпустил мою грудь и дерзко провел языком по нижней губе. Его рука, душившая меня, ослабла, и я открыла рот, чтобы глотнуть воздуха. Он воспользовался моментом, чтобы наклонить голову и глубоко просунуть язык мне в рот.

Это не был поцелуй.

Ксеркс безжалостно сражался с моим языком, вталкивая корицу мне в глотку.

Это было заявление прав.

Не разрывая рта, он прорычал мне внутрь:

– Вот моя малышка.

Рука на горле сжалась до искр из моих глаз.

Прямо перед тем, как мир мог погрузиться во тьму, пальцы разжались, и я ахнула, поперхнувшись языком, все еще глубоко погруженным в мой рот.

Я провела своим языком по его, пытаясь вернуть себе главенство, пока он проникал все глубже.

Дернув головой в сторону, я прорычала:

– Ты мой.

Его фиолетовые глаза, охваченные пламенем, наполнились насмешкой:

– Спорим?

Как только слово сорвалось с его губ, он пронзил мою девственность вибрирующим членом, вминая мое тело в стену.

Я закричала.

Он взревел.

Боль была невыносимой. Его узел терся о мой клитор с невозможной скоростью. Наслаждение было невыносимым.

Я рыдала, снова достигая пика.

– МОЯ АЛЬФА! – взревел он.

В комнате не было воздуха, только корица, секс и агрессия. Ксеркс отстранялся и с размаху вогнал свой член в мою шейку матки.

Я была права: он был темным принцем.

Его фиолетовые глаза сияли демонически, длинные волосы развевались на ветру, мускулы перекатывались под кожей с невозможной силой. Рукояти его кинжалов впивались мне в бедра.

Мне всегда нравились злодеи.

Ксеркс тихо прорычал:

– Я владею твоей киской.

Я закричала, когда очередной оргазм пронесся через меня. Пока ударные волны пульсировали в центре моего тела, я прижалась губами к его уху:

– Пошел ты, Ксеркс.

Мой голос был полон благоговения, эти слова были молитвой. Это звучало как «я люблю тебя». Последние остатки здравого смысла испарились, и Ксеркс поддался своему рычащему зверю.

Ксеркс прорычал:

– Нет, пошла ты, малышка.

Это звучало как «я люблю тебя больше».

Мой омега вытрахивал мою душу.

Его движения бедрами были карающими, пока цивилизованность таяла на его лице.

Маска упала.

Никто никогда не перепутал бы то, что мы делаем, с любовными утехами. Ксеркс брал меня агрессивно, у стены.

Он трахал меня.

Его узел терся о клитор и вибрировал на частоте, бросающей вызов физике.

Он использовал мое тело, а я использовала его в ответ. Омега брал меня до тех пор, пока не осталось ничего, что можно взять, и я могла лишь кричать в экстазе, пока он забивал меня в другое измерение.

Я рыдала.

Он кусал.

Я кровоточила.

Его член вибрировал быстрее.

Я снова кончила с криком.

Он ударил меня сильнее о стену.

Я прошептала его имя.

Ксеркс говорил благоговейно, вонзая пульсирующий член в меня, его узел стимулировал клитор, пока я не закричала:

– Ты моя альфа. Я заявляю на тебя права. Я владею тобой. Никогда не будет омеги, который трахает альфу так, как я трахаю твою киску.

Я кончила снова.

Он прорычал:

– Ты моя, малышка.

Я укусила его за шею так сильно, как могла.

– Нет, ты мой омега.

Ксеркс запутался одной рукой в моих волосах, другой обхватил горло, вытащил член, выгнул мою голову под невозможным углом, развернул меня и толкнул грудью вперед.

Внезапно мой центр стал невыносимо пустым.

Его грудь вжалась в мою спину, он прижал меня так, что мое тело распласталось по стене, чувствительные соски терлись о дерево, пока он давил сильнее. Я ничего не видела и зарычала от разочарования.

Он вошел в меня одним движением.

Под этим новым углом его головка врезалась в шейку матки, яйца плотно прижались к моему центру. Пальцы терлись о клитор. Я бы закричала, когда ударные волны пульсировали в моем ядре, но я потеряла голос. Его рука в моих волосах дернула мою голову сильнее, поворачивая так, что он вонзил язык мне в рот, пока я выгибалась под неестественным углом.

Ксеркс хлопнул меня по заднице и одновременно ударил бедрами. Его руки болезненно скручивали соски, пока мое лицо билось о стену. Мой центр пульсировал, и влага стекала по ногам. Ксеркс работал бедрами быстрее, забрасывая меня на новые высоты.

Он провел двумя пальцами по моим губам, а затем глубоко впихнул их мне в рот, пока я не поперхнулась корицей и мускусом.

Я застонала.

Ксеркс заставил меня прикусить его пальцы.

Внезапно его вторая рука хлопнула по клитору, и ощущение было настолько мощным, что матка сжалась, когда я кончила. На секунду мой омега перестал двигаться.

Снова Ксеркс прошептал:

– Вот так, хорошая девочка.

Горячая жидкость пульсировала внутри меня, и он возобновил удары о стену, пощипывая мои натертые соски и пережидая свою разрядку. Его ноги дрожали, он прижал меня к себе плотнее, так что я не могла пошевелиться. Сильные руки развели мои бедра широко, так что он достигал новых глубин, пока он не опустился на колени.

Он перевернулся на спину и удержал меня спиной к своей груди, удерживая поверх себя, с членом, глубоко погруженным внутри.

– Моя.

Он сильно укусил меня за шею, и моя киска содрогнулась в знак согласия.

В другой жизни я бы не лежала поверх него, безвольная, с его вибрирующим членом глубоко внутри меня. Но я не сражалась в бесплодных пустошах мира оборотней, на горячих песках Колизея фейри и в мафиозном бойцовском клубе, чтобы не насладиться тем, как омега лишает меня девственности с такой жестокой самоотдачей, что я коснулась нирваны и переступила границу между одурманивающей болью и изысканным удовольствием.

Поэтому, когда Ксеркс наконец вытащил член из моего влажного центра, в последний раз обхватил мою шею рукой и толкнул на пол, я не стала сопротивляться. Когда он провел пальцами по сперме на моем бедре и засунул их мне внутрь, одновременно вонзая язык как можно глубже мне в рот. Я откинулась назад и наслаждалась этим.

– Ты оставишь мою сперму у себя в киске, – прорычал он, все еще не вынимая языка изо рта, а пальцы – из меня.

Я сонно кивнула и прошептала:

– Как скажешь, омега, – и в моей груди задрожало мурлыканье альфы.

Вообще-то, я была на 99 % уверена, что как альфа-женщина не могу забеременеть, но не собиралась поднимать этот вопрос.

Я позволила ему делать свое дело.

– Мой омега, – пробормотала я, растянув губы в довольной улыбке.

Голос Ксеркса сорвался на всхлип, когда он прошептал:

– Я люблю тебя.

Он осыпал мое лицо невесомыми поцелуями.

Мое сердце замерло в груди.

Твою ж мать.

Тепло от огня уютно потрескивало, заставляя веки опускаться. Тихий джаз обвивался вокруг нас, свежий снег собирался в сугробы.

Он обернул свое обнаженное тело вокруг моего, пока я не оказалась полностью закутана.

Он защищал меня от любого вреда.

Я мягко прошептала в ответ:

– Я тоже тебя люблю.

Потому что это было правдой: я не хотела прожить ни дня без этого яростного омеги рядом.

По моей щеке потекла влага.

Он плакал.

В этой жизни я была слишком усталой, чтобы волноваться об этом. В какой-то момент маленький пушистый котенок свернулся у меня под боком, тихо мурлыча, и я прижала его к груди, чтобы согреть.

Я замурчала в ответ.

Люблю тебя так сильно.

Я заявила на него права.

Улыбаясь, я слизала пряность со своих губ.

Одна мысль промелькнула в сознании, прежде чем я уснула: как я вообще могла думать, что корица сладкая?

Она же, мать вашу, обжигает.

ГЛАВА 30: КСЕРКС

Двумя часами ранее

ЕГО НОВАЯ РЕЛИГИЯ

Я провел губами по ее коже и застонал, когда клюквенный вкус взорвался на моем языке. Она была слаще, чем я мог себе представить.

– Ксеркс, – простонала она, и мой член дернулся.

Моя альфа хотела, чтобы я вернулся. Она не бездумно соглашалась трахаться с омегой в течке. Она выбрала меня. Я целовал ее с благоговением, пытаясь выразить ртом свое восхищение. Она была слишком хороша для меня.

Мужик, так любую женщину напугаешь.

Мне нужно быть нежным.

Запах ее желания стал ошеломляющим, и я сорвал с нее спортивные штаны, прежде чем успел себя остановить. У меня потекли слюнки, и я тут же вернулся к тому, чтобы пробовать на вкус ее кожу. Я мог бы умереть счастливым, уткнувшись лицом в ее тело. Бездумно я стонал слова о том, какая она сладкая. Ничто никогда не было таким вкусным.

Я прикусил низ ее живота и едва сдержался, чтобы не причинить ей боли. Она громко застонала, и этот звук ударил прямо по моему ноющему члену.

Яйца сжались до предела.

Одурманенный, я водил зубами по каждому дюйму ее животика и изящным линиям мышц. Синяки и ушибы от ее драк были разбросаны по ее золотистой коже, и я прикусывал их.

Внезапная ярость ослепила меня: другие альфы оставили на ней свои метки. Она будет носить мои метки, а не их. Прежде чем я смог остановиться, я вонзил зубы в ее кожу и застонал от удовлетворения, когда кровь со вкусом клюквы наполнила мой рот. Она вскрикнула и дернулась подо мной. Мой член рыдал от этого звука, но желудок ушел в пятки. Я заставил себя замереть, игнорируя волны боли, что жгли член с нарастающей яростью.

Мужик, так любую женщину напугаешь.

Если я потеряю Сэди, я умру.

Когда я взял самообладание в руки, я прошептал:

– Прости, – и нежно поцеловал ее. Пытаясь показать ей через мягкость, что она значит для меня.

Ради нее я мог это сделать. Я продолжал нежно целовать ее живот и грудь, осыпая легкими поцелуями. Коренные зубы ныли от каждого мягкого движения. А огонь в животе остывал, пока волны жара, сжигавшие член, становились все болезненнее. Неважно, чего хотел я.

Я буду для нее правильным омегой.

– Пожалуйста, – взмолилась она.

Желчь обожгла горло, когда я отстранился от нее.

– Я сделал тебе больно.

Блядь, мне хотелось кричать от отчаяния.

Самая совершенная альфа, которую я когда-либо встречал, и я уже напугал ее.

Почему я такой конченый?

– Нет, я имела в виду… – она осеклась, слишком разочарованная, чтобы даже смотреть на меня.

Я был монстром.

– Прости.

Если я побегу в ванную и запру дверь, у нее будет шанс уйти. Мне просто нужно разбить мраморную стену, забаррикадировать дверь, чтобы не погнаться за ней. Уолтер защитит ее, пока мужчины не вернутся.

Внезапно мозолистые пальцы схватили меня за плечи и дернули вперед.

– Пожаааааалуйста-укуси-меня-снова. Мне-понравилось.

Сэди говорила так невнятно, что моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать сказанное. Но когда до меня дошло, я медленно вдохнул. Сэди умоляла меня не об осторожности и нежности.

Она умоляла укусить ее.

Взять ее жестче.

Ей хотелось грубости.

Стены, которыми я отгородился от мира, рухнули, и я сбросил с себя, словно вторую кожу, всякое подобие адекватности. Я схватил ее узкие бедра и сжал изо всех сил, зная, что мои пальцы оставят синяки на ее теле. Мои отпечатки будут выделяться.

Сэди застонала, и запах женского возбуждения усилился. Моя маленькая альфа-воин была извращеночкой. Она понятия не имела, что натворила, но сейчас узнает. Я укусил ее за плечо так сильно, как мог, пока клюквенное вино не потекло по моему подбородку.

Четыре бетонные стены контроля, окружавшие мое сердце, начали рушиться, и оковы моего прошлого, укреплявшие их, загремели, когда ослабли. Синяки от других альф все еще покрывали ее кожу, и это было неприемлемо.

Она была моей альфой. Не их.

Я кусал, так сильно, как только мог, каждый великолепный дюйм ее чувствительной шеи, пока она не начала извиваться и не взмолилась подо мной. Чем больше она дрожала, тем больше мне нужно было показать ей, на какую высоту я ее вознесу.

Моя очередь учить ее, что никто и никогда не будет трахать ее так, как я.

Я провел щетиной по ее идеальной груди, прижимаясь лицом к ее вишневым соскам, пока золотистая кожа не стала ярко-красной от возбуждения. Она выгнула бедра, ее тело вытянулось, когда она застонала.

– Моя альфа любит погрубее – прошептал я по ее коже, как молитву.

Она была благословением от самой богине луны, и я проведу остаток своей бессмертной жизни, поклоняясь ей.

Она согласилась

И кожа головы защипала, когда она болезненно дернула меня за волосы.

Я чуть не кончил.

Замок на моих цепях сломался и рассыпался в прах. И никогда он больше там не появится.

Мои руки сжали ее крепче, мой рот стал грубее, и Сэди сильнее забилась об меня, стоная громче. Удовольствие вспыхнуло между нами, как молния. Я приказал ей сказать, что она моя альфа, пока пировал клюквой.

Пока я насиловал свою альфу, ее ногти прорезали кожу на моей спине, медленно полосуя мою плоть. Боль и наслаждение смешались, пока все не превратилось в туманную дымку. Мои цепи упали, растворившись в воздухе. Никогда еще женщина не была такой совершенной.

Я с силой вдарил бедра Сэди в ковер, схватил ртом вишневый сосок, который дразнил меня с тех пор, как я сорвал с нее толстовку, и укусил, приказывая ей быть моей.

– СКАЖИ ЭТО.

Она закричала, и ее влага хлынула на мое колено.

Я приказывал ей сказать это, пробуя на вкус, кусая и владея каждым дюймом ее чертовски сладкой кожи.

Внезапно Сэди подалась вперед и прижала губы к моим в пробном, нежном поцелуе. Стены контроля вокруг моего сердца перестали рушиться, когда я отчаянно попытался сдержаться и найти контроль.

Я ошибался?

Она хочет, чтобы я был нежнее?

– Нет, – выдохнула она мне в рот.

Сэди дразнила меня. Она подначивала меня взять ее грубее, бросая вызов: отпустить себя и дать нам обоим то, чего мы желали. Одна из моих стен отломилась и рухнула на землю.

Кто я такой, чтобы в чем-то отказывать своей альфе?

– Хорошая девочка, – похвалил я, легко поднял ее и впечатал свою альфу-воительницу в стену так, что комната содрогнулась.

Сэди замурчала, и мой член зарыдал.

Я безмолвно прошептал молитву богине луны.

Я нашел свою религию.

Она была прижата подо мной.

Сэди обхватила мою талию ногами, и самая изысканная влага стекла по моему горящему члену, когда она начала тереться о меня с таким желанием. Затем она подалась вперед и яростно укусила меня за грудь. Болезненное удовольствие взорвалось на моей коже, когда альфа вернула себе права на меня. Ее пышные губы изогнулись в усмешке, когда она переместила голову на другой нетронутый участок кожи и снова укусила.

Моя вторая стена рухнула на землю.

Мои бедра дернулись, когда я врезался членом в ее ядро, даря нам обоим то восхитительное трение, которого мы жаждали.

Она укусила меня сильнее.

Я вошел в нее еще жестче.

Моя кровь стекала по подбородку Сэди, и она усмехнулась мне.

– Мой омега.

Я чуть не кончил.

Третья стена испарилась.

Я никогда ее не отпущу, такую сладкую и яростную.

Такую чертовски идеальную.

– Хорошо, малышка.

Я швырнул ее в стену изо всех сил, мы оба застонали, когда ее скользкая влага хлынула от трения. В награду я провел щетиной по ее чувствительной шее, пока не почуял запах ее крови. Она ударила кулаками по моей спине с удивительной силой, колотя по открытым ранам от своих ногтей.

Мои глаза закатились.

В награду я впился зубами ей в шею, ущипнул вишневые соски так сильно, как мог, и рванулся бедрами вперед, так что вибрирующий член ударил по ее клитору.

Сэди сладостно закричала.

Теплая кровь с места, где я растерзал ее шею, была скользкой на ее груди и смазывала мои пальцы, пока я пытал ее соски. Ее голова откинулась назад от удовольствия, мой след от зубов четко выделялся на ее шее. Мои пальцы дразнили ее упругие соски кровью, и я играл с ней, как со своей игрушкой.

Я никогда не оправлюсь от этого.

От нее

Моя малышка была идеальна, и я бы умер за нее.

Все стало туманным маревом, пока мы мучили друг друга. Единственной осознанной мыслью было то, что она все еще девственница и мне следует взять ее на кровати.

Я отстранился, чтобы переместить нас, но моя альфа-воительница яростно укусила меня за бицепс.

– Не хочу на кровать.

Блядь.

Не было женщины совершеннее.

Я готов был возвести храм, посвященный ей.

– Ты идеальна. Ты – все для меня, малышка. – хвалил я свою маленькую прелесть.

В очередной раз ее зрачки расширились от моих слов, и она задрожала.

Знали ли другие мужчины, что у нее фетиш на похвалу?

Гребанные идиоты.

Мы должны были осыпать ее похвалами весь день, каждый гребанный день нашего бессмертного существования.

Я обхватил рукой ее тонкую шею и впечатал в стену. Ее голова безвольно качнулась, а я безжалостно впился зубами в соски и принялся сосать их.

Сэди обвила меня ногами и прорычала:

– Трахни меня, уже блядь!

Такая милая. Моя альфа вообразила, что контролирует ситуацию.

Я легко поднял ее и навел свой вибрирующий член на ее узкий вход. Она извивалась и текла, пока я медленно проводил головкой по входу, дразня ее.

– Моя малышка, – пообещал я ей, сжимая ее горло одной рукой и медленно входя внутрь.

Она была теснее, чем я мог себе вообразить. Ни один омежий замок не мог сжать мой член крепче, чем киска моей маленькой альфы.

– Хватит, – взмолилась она, и слезы покатились по ее лицу, пока ее киска трепетала вокруг моего вибрирующего члена.

Я сжал ее горло сильнее.

На долю секунды я отключился, ощутив как киска Сэди сжала в тески головку моего члена.

Я пришел в сознание, чувствуя Сэди, все еще дрожащую от удовольствия.

Как она дразнила меня ранее, я прижался ртом к ее губам в пародии на нежный поцелуй.

– Бедная маленькая альфа. Но ты примешь это, и тебе это понравится.

Ее киска судорожно сжалась вокруг меня.

Я сжал ее горло сильнее.

Киска жалась снова.

Я впечатал ее голову обратно в стену.

Ее киска вновь сжалась.

Я вошел в ее безумную тесноту еще глубже, втягивая всю грудь целиком в свой рот.

– Это слишком… я не могу кончить снова, – вскрикнула она от экстаза, ее киска запульсировала, и я увидел звезды.

Моя бедная маленькая альфа вот-вот получит все то, чего даже не знала, что хочет.

Я не смог сдержать смешок, прижимаясь зубами к ее шее.

– Я еще даже не начинал.

Наступил долгий момент, когда сомнение обожгло грудь, и я задался вопросом: а не причиняю ли я ей боль?

Я отстранился.

Она прорычала:

– Тогда начинай уже, мать твою!

Моя последняя стена разлетелась вдребезги, и не осталось барьера, защищающего меня от меня самого.

Притворству пришел конец.

Дымка поглотила меня.

Прежде чем я осознал, что делаю, я широко раздвинул ее ноги, всадил член по самую рукоять, пригвоздив ее к стене, и так глубоко загнал язык ей в рот, что не осталось сомнений: кому она принадлежит. Кто забирает обе ее дырочки.

– Вот моя малышка, – прошептал я похвалу ей глубоко в горло.

Я буду трахать ее так каждый день до конца своей жизни. Зайду так глубоко, чтобы она помнила: она принадлежит своему омеге.

Ее сладкая киска снова запульсировала, и я вознаградил ее, сжав горло сильнее.

Но у моей альфы хватило наглости отстраниться от моих губ и сказать:

– Ты мой.

Бедная малышка бредила.

– Спорим?

Я подался бедрами вперед и вбил свой толстый член в ее невероятно узкий канал.

Сэди закричала.

Я безжалостно закусал ее соски и продолжал входить в нее, пока она не зарыдала, кончая на мой вибрирующий член. Пульсирующие спазмы вокруг моего члена были взрывами эйфории, подобными тому, чего я никогда не чувствовал раньше.

Я засмеялся, когда моя альфа-воительница зарыдала в оргазме.

В ней все было идеально.

Я трахал ее яростно, двигая бедрами изо всех сил, пока она дрожала подо мной.

Впервые я понял, почему Кобра всегда заявлял, что она – его собственность. Не то чтобы ее можно было по-настоящему приручить.

Нельзя владеть совершенством.

– Я владею твоей киской, – дразнил я свою воительницу.

Она кончила снова.

Извиваясь на моем члене, заливая своей влагой мой нижний пресс, она выдохнула:

– Пошел ты, Ксеркс.

Ни один альфа никогда не был слаще.

Ее слова звучали как «я люблю тебя», и мое сердце сжалось от боли в груди.