Текст книги "Психо Звери (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

ГЛАВА 41: КОБРА

РУБИНОВО-ГЛАЗОЕ ИСКУПЛЕНИЕ

Я орал на толпу, щелкал хлыстом и довел всех перевертышей в клубе до точки кипения, прекрасно зная, что мои драгоценности ярко сияют в тенях.

Потусторонняя красота, которая отравляла мне жизнь с самого детства, теперь была ебучим благом. Потому что мой котенок был одержим мной.

Я чувствовал ее вкус на своих губах, когда она плюнула в меня.

Толпа была зачарована мной.

Но меня волновала лишь одна женщина.

Я кивнул Джаксу, а он усмехнулся в ответ, насаживая котенка на член Ксеркса, отчего ее голова откинулась назад в экстазе.

Ашер опустился на колени, широко раскинув ноги позади Сэди: в идеальной позиции, чтобы пристроиться к ее тугой заднице. Глаза Котенка затуманились от эйфории, она дрожала, насаженная на Ксеркс. Он не двигался, наслаждаясь возможностью просто лежать и смотреть, как она запрокидывает голову и урчит.

Судя по выражению блаженства на его лице, его унесло в такие же дали экстаза, как и меня.

Она была его спасительницей.

Я опустил хлыст поперек его груди, вознаграждая за терпение с нашим котенком.

Он содрогнулся от удовольствия.

Я провел рукой по бицепсу Джакса, направляясь к нашей женщине. Он кивнул мне, на его красивых губах играла усмешка, а золотая нить пульсировала волнами благоговения и благодарности. Эмоции, которых я никогда не испытывал за всю свою никчемную жизнь.

Стоя перед ее сладкими губами, я игнорировал крики толпы, сосредоточившись на своем искуплении. Проведя пальцами по ее пышным рубиновым губам, я произнес:

– Я владею тобой. Ты понимаешь, о чем я?

Я смотрел на своего котенка, умоляя ее осознать смысл моих слов.

Невозможно было выразить словами всепоглощающую одержимость ею. Она была моим всем, и ради нее я бы стер мир с лица земли.

Я умолял ее понять, что я сожалею о каждом случае, когда терял рассудок и злил ее, ведь как бы сильно я ни старался быть джентльменом ради нее и обращаться с ней правильно, я все равно оставался диким зверем. Я не был цивилизованным, в отличие от других мужчин. Но это не делало мои чувства менее реальными.

Они становились лишь сильнее. Безумнее.

– Ты моя, Сэди, – прорычал я, глядя на свое искупление.

Гнев закипал в душе при мыслях о том, что она может заботиться о ком-то другом сильнее, чем обо мне.

– Мне плевать, что ты говоришь другим мужикам.

Я бросил взгляд на Ксеркса, чей член был по самые яйца забит в мою киску. В воспоминаниях омеги я видел, как Сэди шептала ему в ответ: «Я тоже тебя люблю».

Это что-то надломило во мне.

Я не хотел, чтобы она произносила эти слова кому-то еще.

Нет, я хотел, чтобы она говорила: «Ты владеешь мной, Кобра, и я, блядь, твоя на вечные времена».

Вот чего я жаждал.

Я прошептал:

– Мне плевать, если ты говоришь им, что любишь их. Это не отменяет того факта, что ты досталась мне первой.

Большим пальцем я сильно оттянул вниз ее нижнюю губу и открыл рот шире, чтобы видеть ее хорошенький розовый язычок.

Мой язычок.

– Потому что, котенок, то, что я чувствую к тебе – это выше любви. Понимаешь? Ты. Моя.

Я подался ближе, обещая ей:

– Я блядь владею твоим разумом, телом и душой. Абсолютное владение. Ты – моя собственность. Моя ебучая вселенная.

Я. Твой.

Я умолял ее прочесть все в моих глазах, пока ее прекрасную киску и тугую задницу трахали мои связанные.

– Ты понимаешь, о чем я говорю?

Рубиновые глаза Сэди расширились, когда она уставилась на меня. Медленно она кивнула своей хорошенькой головкой.

По ее губам я прочел: «Я тоже тебя люблю».

Я лгал самому себе; именно это мне и нужно было услышать. Что-то надорвалось внутри, когда до меня дошло значение только что сказанных ею слов. Котенок заботится обо мне так же сильно, как я о ней.

Это разрушило меня.

Я вогнал свой член глубоко ей в горло и с каждым толчком бедер говорил, что тоже люблю ее. Нежно придерживая за подбородок, я трахал ее горло.

Боготворил ее.

Джакс взял меня сзади, его тепло и внушительный размер стали привычным якорем, вернувшим меня в реальность. Бесконечное удовольствие прошибало все чувства, окруженное теми, о ком я заботился. Теми, кого я защищал бы ценой жизни.

Они были причиной, по которой пустота больше не пыталась меня сломать. Причиной, по которой она встречала меня с распростертыми объятиями.

Когда Ксеркс наконец зашевелился, а Ашер обнял котенка и подстроился под ритм, ее глаза затуманились от кайфа.

Эйфория искрами побежала по золотой нити.

Мы были едины.

Когда она завизжала от оргазма, когда я отстранился и кончил на ее золотистую кожу, пустота прошептала то, с чем я боялся смириться все это время.

Я не владел моим котенком.

Мой котенок владел мной.

И это значило абсолютно все.

Когда мы все перестали содрогаться от разрядки, приведшей нас к неземному кайфу, над нами зажегся свет, и ведущий вернулся на сцену.

Он выкрикивал что-то толпе, и весь клуб ревел в ответ, но я не слышал их слов.

Я был слишком занят созерцанием Сэди. Ее глаза испуганно расширились, а дыхание перехватило.

Блядь. Я заорал по связи, когда мы все разом осознали, что с Сэди что-то не так.

Было слишком много. Слишком быстро.

Как раз то, чего мы так боялись.

Я тонул в пустоте. Я потерялся в собственном гневе и позволил ему вести себя вперед. Подпитывать мое выступление.

Какая женщина останется в порядке после того, что мы только что сотворили?

Я был монстром.

Не успел я ничего предпринять, как Сэди крутанулась на месте и рванула прочь, убегая от нас вниз по лестнице сквозь толпу.

Я оттолкнул ведущего и бросился за ней, ломая бете конечности, пока преследовал затихающий запах клюквенного вина. Это наша вина.

Моя вина.

Я должен все исправить.

Золотая нить натянулась до звона, распускаясь по краям, источая боль и тревогу. За самыми высокими вершинами всегда следуют ебучие глубокие падения.

Котенок заслуживала нежности после того, как мы впервые поимели ее все вместе. Она заслуживала заботы и мягких поцелуев. Ласковых объятий и теплых слов.

Я отправлял бесконечные волны любви и тепла к своей теневой змейке, отчаянно пытаясь успокоить ее. Но в ответ не шло ничего.

Будто она была слишком встревожена, чтобы заметить.

Оргия нулей и бет перетекла с одной лестницы на другую, и мельтешащие тела загораживали запах клюквенного вина.

Я крутанулся на месте, мой нос забивало отвратительное амбре секса.

Я потерял след котенка.

Я зашипел и пнул преградившего путь бету, растоптав ему пальцы. Этот ебучий клуб представлял собой гигантский лабиринт лестниц. Зрение сменилось тепловыми силуэтами, но от этого поиск Сэди не облегчился.

Джакс зарычал позади меня, Ашер выругался. До нас дошло, что мы понятия не имеем, куда она делась. Я сосредоточился на своей змейке на ее коже, что позволило уловить примерное направление. Она была не на лестнице, а на каком-то этаже справа.

Выбрав случайную лестницу, я помчался вниз. Нам нужно было найти ее, успокоить и убедиться, что она цела.

Блядь.

Я сломал руку мешавшемуся бете, теряя драгоценные секунды на пути к котенку. Вдруг моя теневая змейка пронзительно завизжала от ужаса: Сэди передала мне образы того, как она лежит на полу в туалете со стволом у головы.

Все звуки исчезли.

Мужчины замерли в панике, когда мои эмоции хлынули через связывавшую нас золотую нить.

Я не раздумывал.

Ухватившись за цепные перила, я бросился с лестницы вниз, пролетев четыре этажа и рухнув с хрустом подломившегося под ногами пола.

Мои трое сородичей последовали за мной.

Сэди кричала на меня через теневую змейку.

Туалет находился на другом конце клуба.

Мои драгоценности отделились от кожи, пока я отправлял все свои тени с невозможной скоростью прямо к ней.

Слившись в одну гигантскую змею, они достигли уборной в рекордные сроки.

Мои теневые змеи сканировали воздух, ощущая мир иначе. Но я уже различал незнакомого альфу, удерживавшего Сэди.

Одним прыжком мои клыки вонзились ему в шею, впрыскивая самый мощный яд.

До туалета было ярдов сто, но расстояние казалось вечным. Мы с остальными мчались во весь опор, распахнув дверь ударом ноги и вваливаясь внутрь.

Я не ожидал увидеть то, что предстало нашим глазам.

Сэди прижала здоровенного мужика к стене и вколачивала кулак в его физиономию с такой силой, что кровь брызгала вокруг.

Хантер превратился в месиво.

На секунду грудь наполнилась гордостью: мой маленький котенок отделывал ублюдка.

Она подалась в сторону, обнажая его член.

Он пытался ее изнасиловать.

Рассудок отключился, перед глазами кроваво-красная пелена.

Пару дней назад мы навещали Хантера, избив его до полусмерти и заставив валяться в мольбе на земле. Я обещал ему смерть, если он еще хоть раз посмеет ее тронуть.

Он не послушал.

«Пытался изнасиловать» эхом билось в моей голове.

На коленях Сэди виднелись красные следы от того места, где он заставил ее стоять.

Пустота поглотила меня целиком.

Он труп.

Ашер схватил рычащую Сэди и оттащил от Хантера. Он тихо шептал ей что-то, прижимая к себе и трясясь всем своим татуированным телом. Связь между нами взвыла от ярости и страха. Мы продолжили с того момента, на котором остановился котенок.

Джакс заломил руки ублюдка за спину и приказал не сметь обращаться, отчего тот перестал биться в конвульсиях. Ублюдок нес какую-то херь, и я огрызался в ответ, но не соображал ничего, кроме ослепляющей жажды крови.

Ксеркс не колебался, его ярость не уступала моей.

Он полоснул ножом для секса по телу альфы от горла до пупка.

Пустота приняла меня, когда я запустил руку в брюхо ублюдка и выпотрошил его внутренности.

Он орал, но этого было мало.

За то, что он сделал с Сэди, этого никогда не будет достаточно.

Все погрузилось во тьму, пока я был сосредоточен на причинении боли. На его уничтожении. Разрывании на куски до тех пор, пока он не уразумеет, каково это – пытаться причинить вред тому, что принадлежит мне. Переходить дорогу моим.

Он больше не повторит эту ошибку.

Ксеркс пустил пулю ему в лоб, но я не мог остановиться рвать. Не мог перестать пытаться причинить ему боль.

Он подох слишком быстро.

Этого было мало.

Но я предупреждал его, а он посмел причинить ей вред.

Я бросил органы и обернулся туда, где Ашер утешал нашего котенка.

Я потянулся к ней, но замер, осознав, что запачкаю ее ужасами того, что только что сотворил.

БЛЯДЬ! – заорал я у себя в голове.

Она только что видела мой срыв. Видела насилие, которое я отчаянно пытался скрыть от нее. Но Сэди не смотрела на меня с ужасом. Вместо этого она легко улыбнулась, стряхивая кровь, капающую с костяшек.

Блядь, она великолепна. Она бы и сама справилась с ним, даже если бы мы не появились.

Я любил ее.

Это осознание опустилось на меня словно неторопливая песня, теплое одеяло и уютный огонь.

Джакс объяснил, как мы угрожали альфе, хотя очевидно сделали это недостаточно хорошо, а я рычал о том, как прикончу ублюдка.

Но мои собственные реакции казались отрешенными, потому что все мое внимание принадлежало котенку. Осознание того, кем она стала для меня, раздуло потребность обладать ею до невиданной интенсивности.

Она была моим всем.

Сплав свирепости и нежности заставлял меня хотеть опуститься перед ней на колени.

Но внезапно появился вышибала и сообщил, что нас пригласили в приватную комнату. Но мне было плевать.

Мой взор все еще был прикован к ней.

Котенок наклонилась поближе и похвалила меня за убийство ублюдка. Я видел это в ее глазах, в том, как она улыбалась мне, ни капли не испугавшись того, что я выпотрошил Хантера прямо у нее на глазах.

Она сказала, что любит меня.

Еще одна часть меня безвозвратно надломилась и отвалилась, пока я заново создавал себя по ее образу и подобию для роли, к исполнению которой, судя по всему, и родился.

Я буду защитником Сэди до конца своих дней.

Ксеркс обронил, что технически это он прикончил ублюдка, и я сглотнул рвущееся наружу шипение, дернув его за поводок.

Этот омега тоже принадлежал мне. И Сэди могла мириться с его мазохистской задницей, но главным защитником оставался я.

Она любит меня.

Я докажу, что лучше него.

Потому что хоть я и притворялся цивилизованным, я по-прежнему оставался всего лишь зверем. А Сэди была моей собственностью, которую нужно охранять.

Точно так же, как я принадлежал ей.

ГЛАВА 42: СЭДИ

ЧЕРНЫЕ ВОЛКИ И ПОХИЩЕНИЯ

Вышибала провел нас вглубь клуба, а затем открыл зачарованным ключом бархатную дверь красного цвета. Он толкнул ее, и моим глазам потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, что я вижу. Я ожидала привычную картину с мигающими огнями и долбящей музыкой.

Там была кромешная тьма.

Мертвая тишина.

Руки Ашера и Джакса легли мне на поясницу, и я была благодарна за этот контакт.

Справа что-то лязгнуло, и я резко повернула голову.

Вспышка чешуи.

Светящиеся глаза.

Весь свет растворился в непроглядной тьме. Или мне показалось?

Чмокающие звуки и стоны.

Мое дыхание было слишком громким, сердцебиение отдавалось глухим стуком во всем теле, а шаги гулко отзывались эхом. Мурашки побежали по коже, когда темнота поглотила нас, и я едва могла различить впереди силуэты Кобры и Ксеркса, следовавших за вышибалой дальше в бездну.

Закусив губу так сильно, что на ней выступила кровь, я заставила парить перед лицом пять капель.

Я была готова запустить ими в братьев Ортега, как только мы их найдем, опередив их выстрелы.

Я не собиралась повторять прежних ошибок.

Раздались стоны, и я резко повернула голову влево.

Зазвенели цепи.

Мы шли все глубже в брюхо зверя.

Кожа покрылась мурашками.

В темноте вспыхнули глаза, и я повернула голову вправо. Они исчезли.

Ашер и Джакс убрали руки с моей поясницы, вместо этого крепко схватив меня за бицепсы так, словно готовились швырнуть меня подальше от опасности. Мои капли крови завибрировали в воздухе, вызывая во мне приступ раздражения.

Этим мужикам самим за мной прятаться.

Громкий рев.

Хрипящие звуки.

Мы резко остановились. Лязгнул металл, и вышибала извлек светящийся синий ключ.

Он распахнул очередную дверь.

Хлынул дым, и тусклый свет осветил небольшой участок пути, по которому мы шли.

Еб вашу ж мать.

Слева возвышалась огромная металлическая клетка, внутри которой тихо рычал рогатый зверь, какого я прежде никогда не видала.

– Сюда, – бросил вышибала, перекрывая чувственную музыку, лившуюся из комнаты.

Он жестом велел нам шагнуть в клубы дыма, но сам входить не стал. Дверь за нашими спинами захлопнулась.

Сквозь дым проступили очертания тел.

Пятеро мужчин с темными волосами и жуткими шрамами на лицах развалились на огромном зеленом бархатном диване. В их зубах дымились сигареты, ширинки были расстегнуты, а не меньше дюжины женщин валялись у них в ногах, лаская их и отсасывая.

Голая женщина висела под потолком на ремнях, с микрофоном в руках, закинув голову и закрыв глаза, напевая печальную, знойную мелодию.

Зачарованные автоматы в руках каждого из мужиков были нацелены прямо на нас.

Это был никакой не приватный клуб. Это была ловушка.

Те самые мужики, чьи фото были в письме дона – братья Ортега.

Они ухмылялись, покуривая сигареты, вытянули руки и водили стволами автоматов из стороны в сторону.

Красные точки забегали по каждому из нас.

– Попались, – протянул один из них с полуприкрытыми глазами, пока три бабы ублажали его.

Они думали, что взяли нас тепленькими.

Но я уже заразила их своей кровью. Я швырнула ее по комнате, стоило нам только войти.

По моему виску скатилась капля пота, пока пять капель медленно просачивались сквозь слои мышц и тканей, отыскивая свои источники силы. Но у нас был план. Вместо того чтобы пустить кровь по их костям, атакуя своей силой и приказывая подчиниться, я сосредоточилась на контроле. Если план должен был сработать, они не имели права догадываться, что заражены.

Нам было нужно, чтобы они вели себя нормально – ради выхода на Черных Волков. Только тогда я смогла бы взять их под контроль.

Это оказалось самым трудным из всего, что мне доводилось делать: сдерживать себя, когда жажда крови требовала захватить их, подчинить, заставить рухнуть на колени и повиноваться.

Но то была не драка.

Это была разведка.

Пот струился по моей спине, пальцы сжались в кулаки, мои клетки орали во мне, требуя отпустить кровь на волю. Это все равно что пытаться удержать на цепи бешеного медведя. В глазах все расплывалось от концентрации.

Мы молчали.

Братья хранили молчание, наслаждаясь процессом и будучи абсолютно уверены, что держат нас на мушке.

– Мы хотим вернуть этого омегу Черным Волкам. – лицо Кобры исказилось от злости, и он дернул за цепь на шее Ксеркса. – Он ебучий брак.

От него исходила такая волна ярости, что, не знай я правды, сама бы поверила. На его просьбу они ничего не ответили. Внутри все сжалось от ярости при виде женщин, лежавших у них в ногах. Они были с черными ошейниками на шеях и совершенно голые, пока ласкали мужиков, тискавших их как бездушные вещи. Я едва не потеряла контроль над кровью, собираясь заорать, чтобы они отпустили женщин. Любой бы понял, что тут творится.

Их использовали.

Пот катился по лбу, застилая глаза, пока я отчаянно пыталась вернуть контроль.

Моя кровь капала дальше, проникая в тела мужчин все глубже, оставаясь в дюймах от точки невозврата, где я полностью подчинила бы их волю, но нам было необходимо, чтобы они оставались в неведении.

Оставался лишь один выход.

Я врубила оцепенение.

Мир стал ледяным. Черно-белым.

«Держи свою силу в узде. Сосредоточься.»

Я подчинилась.

Раньше это походило на удержание бешеного зверя на рвущейся из рук цепи, но теперь моя рука сделалась стальной, а пальцы словно оцепенели на невидимом поводке онемения.

Никаких сдвигов.

«Следи внимательно. Это ловушка. Одно неверное движение, и вы все трупы.»

Я не стала гадать, что значило это оцепенение и чем нам грозит ситуация, раз уж я держала братьев под контролем, а просто замерла в ожидании, потому что ощущала вкус опасности на языке.

Один из братьев Ортега, достигнул пика удовольствия, и лениво махнул автоматом через всю комнату.

В стене оказался потайной проем, и она медленно поднялась.

За ней было четыре девочки и четверо мужчин, державших оружие у их голов.

Даже в состоянии оцепенение я почувствовала нечто похожее на страх.

Не двигайся. Стой спокойно.

Четверо до нелепости мускулистых парней с темными глазами уперли дула в затылки четырех девочек-подростков, сидевших на стульях без всяких веревок.

Джинкс, Люсинда, Джала и Джесс сидели с расширенными от ужаса глазами.

В голове прозвучало предупреждение Молли насчет опасностей мира зверей: «Игры разума и коварство здесь в порядке вещей».

Дон нас подставил.

Разве это вообще было третье испытание?

Неужели все вокруг – сплошная ловушка?

С какого хрена девчонок держали в подсобке БДСМ-клуба?

Ничто не складывалось в единую картину.

«Сосредоточься.»

– Мы слыхали, вы нас разыскиваете. Как насчет обмена? Ксеркс на этих девчонок, – прорычал один из волков хриплым голосом, глядя на моего омегу ярко-зелеными глазами.

Щелкнули затворы.

Я шагнула вперед.

«СТОЯТЬ СМИРНО!» – закричало оцепенение в голове, и я остановилась.

«Зарази мужиков. Разверни их стволы.»

Я влила в них силу с такой мощью, что в голове сама собой возникла неоспоримая уверенность: теперь они мертвы мозгом.

Мною двигал страх за девчонок. Мне не нужно было даже говорить.

Пятеро братьев Ортега выпрямились как струны и развернулись к девчонкам. Выставив руки перед собой, они навели автоматы на Черных Волков.

Снимите с предохранителей.

Раздались щелчки.

Тот самый волк, что говорил до этого и держал ствол у головы Джинкс, откинул голову назад и рассмеялся:

– Да, до нас доходили слухи о твоих способностях. Но вживую это поистине впечатляет.

Его лицо окаменело.

– Стоит им нажать на курок, и мы нажмем на свои. Мы правим подпольными группировками этого города пятьсот лет. Хотите проверить нашу реакцию?

Дуло его пистолета еще сильнее вжалось в висок Джинкс.

– Выследить вас оказалось проще простого. Дворецкий и пацан даже не пикнули. Не переживайте, смерть обоих была быстрой. Против ливня пуль мало что можно сделать.

Аран была мертва.

Они. Убили. Аран.

Мои колени подогнулись.

«СОСРЕДОТОЧЬСЯ.»

Джинкс выглядела абсолютно невозмутимой, продолжая лениво гладить своего хорька.

Джакс трясся от ярости. Кобра, Ашер и Ксеркс застыли изваяниями, оценивая обстановку.

– Вы хотите обмена, – медленно проговорил Ксеркс. – Так давайте меняться. Я пойду с вами добровольно.

Волк усмехнулся:

– Разумеется, ты пойдешь с нами добровольно. Проблема лишь в том, что вы пристрелите нас, как только мы отпустим девчонок. Нам такое не подходит.

Я качнулась ближе.

«НЕ ДВИГАТЬСЯ!»

Волк постучал пальцем по губам, будто обдумывая что-то:

– Да, пожалуй, нам придется прикончить одну из девчонок, чтобы вы лучше уяснили обстоятельства. – Он улыбнулся, и все четверо парней еще сильнее вдавили стволы в виски заложниц. – Но какую именно?

«Посмотри на Люсинду. Сосредоточься на ней.»

Люсинда полоснула себя ногтями по предплечью, оставляя глубокие борозды одну за другой.

Со стороны могло показаться, что шестнадцатилетняя девчонка просто калечит себя от нервов.

«Она твоя сестра.»

Перед глазами промелькнули воспоминания о том, как она уверяла меня, что справится сама, что она гораздо сильнее, чем я думаю.

Я поняла.

Внезапно те недосказанные слова, что витали в воздухе, когда она уверяла, будто мне не о чем беспокоиться, показались такими громкими.

Такими очевидными.

Ее ногти яростно кромсали плоть, пока вся рука не превратилась в кровавое месиво из разрезов. По руке из сотен порезов сочилась кровь.

«Спокойно. Приготовься стрелять.»

Никто не обращал на Люсинду внимания. Подумаешь, малолетка истерит и калечит себя на нервной почве.

Ее кровь не парила в воздухе, как моя.

Подобно змейке, она собралась в тонкий ручеек и поползла вверх по руке.

«Отвлеки их.»

– Мы не выпустим вас отсюда живыми, – прорычала я.

Волки перевели на меня внимание, их рты скривились в ухмылках, а во взглядах заплясала ярость.

– Ты понятия не имеешь, как устроен этот город, – бросил тот, у кого ствол был направлен на голову Джесс.

Под глазом у него красовался синяк, а лицо Джесс покрывали сплошные ссадины. Она дала им отпор.

«Приготовься. Она долго его не удержит.»

Тонкая струйка крови Люсинды переползла на ствол пистолета и исчезла в ладони мужчины.

Она прошептала что-то себе под нос.

Все произошло одновременно.

Глаза Люсинды вспыхнули ярко-красным, и зараженный ею Черный Волк резко взмахнул рукой влево и открыл огонь.

Он моргнул от осознания происходящего, когда его пуля пробила мозги двум собственным связанных, державших под прицелом Джалу и Джесс.

«ВАЛИ ОСТАЛЬНЫХ ДВОИХ.»

Я воспользовалась моментом.

Хлоп.

Хлоп.

Братья Ортега вскинули оружие, подчиняясь моей крови. Дымные синие дырки возникли у них во лбах.

Трое волков рухнули на пол. Волк, которого подчинила Люсинда, только что прикончил двух своих связанных. А потом я прикончила его самого.

Джесс схватила Джалу с Люсиндой, швырнул их себе за спину, и девчонки бросились прочь от трупов.

Выстоял лишь один волк.

Главарь.

Пуля, пущенная по моему приказу одним из братьев в его сторону, застряла в мерцающей сфере синего света, окружившей его и Джинкс кругом.

«Зачарованное защитное устройство – щит.»

«Чертовски дорогое и редкое.»

Прячась за ним, он прижал дуло к голове Джинкс и стал пятиться назад; щит двигался вместе с ним.

Она – его единственная разменная монета. Он ее не убьет.

Огонь.

Братья Ортега открыли пальбу, сотни пуль впились в силовой щит. Ни одна не пробила защиту.

«Через щит не пробиться.»

Голос очевидность.

– Ксеркс пойдет со мной за эту дверь, – прорычал волк, пятясь к двери в стене. – Кто попытается пойти следом – уложу ее на месте. Мой щит выдержит, а вы до меня не добраться. Мне больше нечего терять.

Он продолжал вдавливать ствол ей в висок.

Не давайте ему уйти. Ее живой не вернете.

– Стоять! – рявкнул Джакс альфа-голосом, и волк на мгновение замер.

Однако тот оказался крепким орешком: быстро стряхнув воздействие, он вцепился в дверную ручку.

Ксеркс подался вперед, собираясь следовать за ними.

«НЕ ДОПУСКАЙТИ, ЧТОБЫ ОН ВЫШЕЛ ИЗ КОМНАТЫ С НЕЙ.»

Пули бессильно царапали щит.

Женщина под потолком продолжала петь свою песню.

Джакс взревел и обернулся медведем. Он принялся молотить по щиту, но безрезультатно.

Ашер сбросил человеческий облик, превратившись в дьявольского барана, и впечатался в преграду с разбегу. Но та даже не качнулась.

Теневые змеи Кобры с грохотом обрушились на мерцающие синие чары, но пробить их так же не смогли, как и пули.

Волк ухмыльнулся, поворачивая ручку:

– Вам не пробить защиту. Она заперта здесь со мной. Никому не войти.

Джинкс снисходительно ухмыльнулась здоровяку.

– Нет, – спокойно произнесла она.

Выражение ее темных глаз было пугающим.

Джинкс улыбнулась.

– Это тебе не выбраться.

Челюсть Джинкс неестественно широко раздвинулась, и она закричала так же, как в первый день нашей встречи с Доном:

– Замри!

Все замерли.

За щитом ствол оружия волка застыл там, где мгновение назад стояла Джинкс.

Та улыбнулась и бросила хорьку:

– Фас, малыш, – присев на корточки и аккуратно опуская животное на пол.

Хорька передернуло.

Он обернулся мужчиной.

Мгновение спустя перед ними вырос огромный нагой воин с переливающейся кожей, возвышавшийся над волком-перевертышем.

Действие приказа Джинкс развеялось, и главарь вскинул автомат на незваного гостя, сам начиная обращаться в волка.

Но мускулистый воин с лихвой заполнил все пространство внутри помещения.

Даже наполовину обращенный волк не имел ни шанса.

Воин с хрустом выломал волку руку, впечатал кулак в глотку и выбил колени. Затем резким движением бицепсов свернул волку шею, подобрал автомат и всадил в него целую очередь пуль прямо в голову и грудь. На все ушла доля секунды. Напоследок воин смачно растоптал серебряное устройство, висевшую у волка на поясе.

Сияющий синий щит лопнул и исчез.

Воин тяжело дышал от ярости. Его темные глаза полыхали, черные волосы сбились в колтуны, обнаженное тело было забрызгано кровью. Его узел и сладковатый запах лакрицы выдавали с головой.

Перед нами стоял еще один замаскированный омега.

На правом бедре красовалась татуировка: «LOYALTY».

Хорек оказался мужиком.

Я была права: Дон подослал шпиона.

Джинкс шлепнула воина по руке в знак приветствия.

Чуть в стороне Люсинда смотрела на меня во все глаза, а по щекам катились слезы.

Угроза ликвидирована.

Я отключила оцепенение.