Текст книги "Психо Звери (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

ГЛАВА 27: СЭДИ

У ОМЕГ ЕСТЬ ЧТО?!

Ксеркс издал омежий скулеж, когда меня грубо затащил в комнату.

Он небрежно швырнул меня на кровать, словно тряпичную куклу. Пушистые одеяла укутали меня, и я неуклюже заспешила задом наперед. В полумраке комнаты-гнезда потрескивал аппетитным теплом проекционный камин, изображение которого транслировалось на всю дальнюю стену. Вокруг нас медленно кружились мягкие снежинки.

Наступила долгая пауза, в течение которой мы оба ошеломленно таращились друг на друга.

Ну, я откровенно пялилась на полуголого омегу, а он буквально пожирал меня глазами.

Я поджала губы:

– Может для начала поговорим об этом?

Ксеркс потянулся вниз и сорвал с себя спортивные штаны. Они упали к его ногам изодранными лоскутами.

– Значит, без разгово…

Моя способность говорить испарилась, как только я осознала одну очень важную деталь. На нем не было нижнего белья. Я не стала пытаться игнорировать слона в посудной лавке, а просто в шоке уставилась на толстый член, который покачивался у него на животе.

Инстинктивно из моей груди вырвалось мягкое альфа-мурлыканье.

Ксеркс откинул голову назад и застонал, обхватив свой орган обеими руками.

От него исходил такой мощный шлейф корицы, что мне показалось, будто сам воздух искрится кристаллами сахара.

В камине треснуло и защелкало полено. Сапоги мягко захрустели по свежевыпавшему снегу. Зазвучал мягкий джаз.

Мерцающее оранжевое свечение окутывало полуголого омегу мягким светом. Тени ласкали его чересчур пухлые губы и точеные линии челюсти. Его прикрытые веки и длинные смоляные ресницы, достойные какого-нибудь принца, отбрасывали тени на высокие скулы.

Вблизи его мускулистый живот выглядел впечатляюще, а сеть вен, тянувшаяся по предплечьям, продолжалась и на члене. На каждом из его массивных бедер в кожаных ножнах покоились смертоносно острые кинжалы.

Я забыла, как дышать.

Он плавно провел рукой по члену, а затем подался вперед. Фиолетовые глаза ярко светились, а рубиново-красные губы сложились в вызывающую ухмылку.

Я попыталась снова включить голос разума.

– Эм, может, обсудим это? – я планировала звучать властно, но мой сорванный голос превратился в хриплый шепот.

Его медовый, с акцентом голос прозвучал почти как рычание:

– Нет.

Затем, словно подчеркивая свои слова, Ксеркс крепко сжал член и толкнул его вниз.

Он сделал шаг ближе к кровати, широко расставив ноги.

– Смотри на меня, Сэди, – скомандовал он.

Раз уж он знал мое имя, течка не превратила его разум в кашу. Это было хорошо. Верно?

Я не удержалась и выпалила:

– Разве ты не хотел, чтобы к твоей течке присоединилась Кларисса?

Да, я ревнивая сучка. Я никогда не притворялась ангелом. Иногда по-другому просто нельзя.

Пространство заполнил долгий омега-скулеж.

– Нет. Никогда. Только Сэди.

Я поджала губы, и эти четыре слова принесли мне иррациональное успокоение.

Запах корицы становился невероятно одурманивающим, и я слизала сладкую пряность с губ. Он казался чертовски уверенным.

Кто я такая, чтобы спорить с столь красноречивыми аргументами?

Когда я промолчала, омега-скулеж стал выше и надломленнее.

Мою грудь сдавило от тревоги, и я с трудом подавила порыв подскочить и утешить его.

Ксеркс надломлено прошептал:

– Пожалуйста, Сэди.

Урчание в моей груди усилилось настолько, что покрывало подо мной задрожало. От этого звука его напряженные плечи расслабились, и он шагнул еще ближе, так что колени уперлись в край огромной кровати.

Мягко играл джаз, и эта иллюзия создавала ощущение, будто вокруг нас сугробами наметает свежий снег.

Камин пылал и искрил за его спиной.

Его длинные волосы развевались на призрачном зимнем ветру, пламя окружало Ксеркса светящимися тенями, создавая иллюзию, будто передо мной темный принц из легенд о мире богов, вышедший, чтобы покорить меня.

Что-то внутри живота скрутилось тугим узлом. Мое лоно свело лихорадочной судорогой.

У меня во рту наполнилось слюной, я поперхнулась воздухом.

Меня согнуло пополам, я зашлась кашлем. Спустя пару мгновений, едва не умерев от удушья, я сообразила, что вообще-то понятия не имею, о чем мы тут толкуем.

К тому же я слегка обиделась: Ксеркс даже не догадался предложить мне стакан воды после того, как я так эффектно прокашлялась на его постели.

Он не сдвинулся ни на дюйм, продолжая стоять в агрессивной позе с широко расставленными ногами и обнаженным членом.

Настоящая доминантная стойка.

Я устало протерла глаза от растерянности и задала самый главный вопрос:

– Что вообще здесь происходит?

При звуке моего голоса его глаза вспыхнули ярче. Ксеркс отдал приказ:

– Смотри на мой член.

Еще секунду я щурилась и принципиально пялилась ему в лицо.

Кто вообще просит о таком… вот так?

Слишком самоуверенно, по-моему.

Сугробы за окном стали выше.

Затрещали поленья.

Корица стала еще слаще.

Когда стало очевидно, что я и не подумаю смотреть. Хотя мне до жути хотелось взглянуть, но гордость не позволяла подчиниться его приказу. Да и чем дольше мы сверлили друг друга взглядами, тем сильнее я отказывалась проигрывать в этой гляделке.

Но затем Ксеркс протянул руку к кровати. Прежде чем я успела понять его намерения, его длинные пальцы легко обхватили меня за шею. Толстые мозоли заскребли по чувствительной коже, а по спине побежали мурашки.

Ксеркс слегка сжал пальцы, его глаза сияли еще ярче.

Я облизнула губы.

Он застонал.

Его мозолистый большой палец благоговейно скользнул по моим губам, и он прошептал:

– Такая красивая. Этот лук Купидона станет моей погибелью.

Мой центр тяжести пронзила судорога.

Потребность окутала меня теплым маревом, и я замерла под его ласками, боясь шевельнуться или вздохнуть, чтобы заклинание не разрушилось от малейшего движения.

Он медленно протолкнул большой палец мне в рот.

Блядь. Я ошибалась.

Его корица не была приторной. Она оказалась насыщенной и пряной. Чувствуя покалывание на языке, я жадно провела им по его пальцу, жаждая большего.

Внизу живота затрепетало и сжалось, пока я облизывала его палец и смаковала вкус. Мне нужно было пройтись языком по каждому дюйму его безупречного тела. Поглотить его целиком.

Даже если пустить его по моим венам, этого бы не хватило.

Мне было мало.

Прикрыв ресницы, ощущая, как взрываются ощущения во рту, я простонала и заурчала громче, отчаянно жаждая добавки.

Жаждая Ксеркса.

– Посмотри на меня, – мягко произнес он.

Его губы тронула улыбка, и он сильнее сжал пальцы. Он нажал большим пальцем мне на язык так, что мне не оставалось ничего другого, кроме как опустить голову ниже.

Он прошептал:

– А теперь посмотри на мой член.

Правой рукой он удерживал мое лицо внизу, а левой обхватил основание члена, пригибая его вниз.

Ксеркс погладил меня по подбородку:

– Хорошая девочка.

Я застонала. От его мозолистых пальцев оставалось ощущение легкого покалывания. Сквозь туманную пелену желания я увидела… это.

Блядь. Между моих ног хлынула влага.

Ксеркс давил на член вниз именно потому, что пытался мне кое-что показать.

В отличие от альф, у него не было массивного узла, раздувающегося у самого основания члена.

Но узел у него все же имелся.

Просто он был другим.

Из пружинистых светлых волос у основания ствола выступал небольшой отросток. Он изгибался над членом сантиметров на несколько и вряд ли превышал дюйм в длину.

Кончик этого маленького «апгрейда» был утолщенным.

Пальцы Ксеркса сжались на моей челюсти почти до боли, и он медленно потянул мое лицо вперед.

И снова он благоговейно прошептал:

– Хорошая девочка.

Я застонала и заурчала.

Раздался низкий гудящий звук, и, оказавшись лицом в нескольких дюймах от его мощных бедер, я наконец поняла, в чем дело. Что именно он так отчаянно хотел мне показать.

Узел начал вибрировать.

Охренеть просто.

Я заурчала еще громче.

Завибрировал весь его член.

Смысл происходящего дошел до меня, и я подалась вперед. Он не ожидал такого маневра, поэтому не успел меня подхватить, когда я кубарем полетела лицом вниз с кровати.

Растянувшись звездой на мягком ковре под тихо хрустящий снег, я замерла в благоговении.

Впервые в жизни мне выпало истинное блаженство.

Потому что я видела жутко похожие рисунки секс-игрушек на стенах секс-клиники в мире фейри. Я часами воображала точно такую же конструкцию, прижатую к своему телу в той самой клинике. Осознание того, где именно его узел будет соприкасаться с моим телом, было революционным.

Это изменило полностью мою жизнь!

Потому что у омег-мужчин на вибрирующих членах имелся встроенный стимулятор клитора.

В этот самый момент я до конца осознала, почему альфы– женщины так помешаны на омегах-мужчинах.

Они же наверняка знали.

За это стоило устраивать бунты.

Это меняло жизнь.

У меня едва хватило времени переварить открывшиеся перспективы, как большие руки подхватили меня и принялись стаскивать с меня огромную толстовку.

– Ты моя! – прорычал Ксеркс, словно дикое пещерное животное.

Мое нутро свело судорогой.

Запрокинув руки вверх, пока толстовка неуклюже застряла на голове, я кивнула:

– На все сто процентов. Точно то, что ты сказал.

Он раздраженно зарычал.

Раздался громкий звук рвущейся ткани: злосчастный предмет одежды был разорван в клочья и отброшен вслед за его штанами.

Лежа на полу с обнаженной грудью, я смотрела на нависшего надо мной Ксеркса, похожего на темного бога.

Масштаб происходящего навалился на меня всей тяжестью, и я инстинктивно прикрыла грудь руками.

Ксеркс опустился на четвереньки, играя мускулами, и, нависая надо мной абсолютно обнаженным, прорычал:

– Не смей!

Лицом к лицу со мной, опершись руками по обе стороны от моей головы, его массивное тело буквально подавляло своими размерами.

Он облизал губы и подался вперед.

Но прежде чем его рот коснулся нежной кожи моей шеи, он резко отпрянул и отвернулся в сторону.

Его руки дрожали, а голос сорвался.

Он говорил короткими рывками, словно был в секунде от потери сознания.

– Если ты… не хочешь. Течка… слишком сильная. Я остановлюсь. Сэди. Скажи мне. Пожалуйста.

На заднем плане тихо наигрывал джаз.

Пылал камин.

Наше прошлое отдавало горькой пряностью.

Его жестокое предательство в мире перевертышей. Мое заточение у фейри. Злые фиолетовые глаза, рычащие на меня. Мелькающие парные кинжалы с угрозами убить. Оскорбления. Рычание в коридоре.

Но в нем было и неожиданно сладкое.

Пушистый котенок, урчащий у меня на груди. Как я укрывала его пледом, когда его трясло от кошмаров. Охрана двери ванной, пока я мылась.

Как Ксеркс прижал меня к стене, спрашивая, серьезно ли я говорила о том, что буду его баловать.

Как он выступил против королевы фейри, вонзив парные кинжалы в череп моего обидчика.

Предложение проживания в своем доме, в том мире, который причинил ему столько боли.

Путешествие со мной в комнату пыток.

Как он висел подвязанным к веревке и умолял, чтобы со мной все было в порядке.

Его крики, пока я дралась на арене.

Как он свернулся эмбрионом на стуле.

Боялся привязаться.

Боясь принять заботу.

Во всех мирах не было никого похожего на Ксеркса.

Я не хотела быть ни с каким другим омегой. Я даже не хотела драться ни с каким другим омегой.

Пока пауза между нами затягивалась, Ксеркс начал подниматься, собираясь уйти. Мое молчание он истолковал как отказ.

Я протянула руку и схватила его за плечо:

– Да, я этого хочу.

Он замер.

Я хотела сражаться вместе с Ксерксом.

Мой голос превратился в тихий шепот:

– Пожалуйста, я хочу тебя целиком. Не сдерживайся.

Снег превратился в настоящую метель. Искры между нами взорвались. Ксеркс бросился на меня и позволил себе отпустить контроль.

Мы оба позволили.

ГЛАВА 28: КСЕРКС

Несколькими минутами ранее

СЛИВАЯСЬ ВМЕСТЕ

Я свернулся на кровати и застонал, пока мой член пульсировал от мучительной боли.

Омега не должен был входить в течку, пока не установит полноценную связь со своими альфами.

Даже после этого обычно требовались месяцы, прежде чем тело омеги становилось достаточно готовым к размножению, чтобы действительно этого захотеть.

Я ударил кулаком по подушке и впился зубами в нижнюю губу, отчаянно желая, чтобы волна боли перестала терзать низ живота.

Уолтер, который много лет служил нашей семье и прекрасно разбирался во всевозможных телесных недугах, связанных с системой АВО. Он считал, что моя необычная течка была вызвана годами, в течение которых я принимал подавительные лекарства в мире фейри.

И все же такой силы она быть не должна была.

Я закричал в пушистую подушку, ерзая по покрывалу и пережидая очередной приступ боли.

Хуже всего было то, что, пока связь между мужчинами становилась все крепче, я не хотел трахать их. После всего, что со мной было… я отказывался трахаться с кем-то просто потому, что так требовало тело.

Я отказывался использовать свое тело ради удовольствия, пока разум кричал мне остановиться.

Я отказывался кончать, пока внутри меня все рушилось и я ломался.

Я прожил так много лет и поклялся себе, что лучше умру, чем позволю этому повториться. Потому что знал: есть предел тому, что я способен вынести, прежде чем расколюсь навсегда.

Я ударил по кровати, когда бедра дернулись в спазме, и сильнее вжался лицом в подушку.

За всю жизнь я встретил лишь одну альфу, которую желала моя омега-сущность.

Только один запах сводил меня с ума от потребности, только ее я мог представить своей.

Сладкая, мать ее, гребанная клюква.

Я не мог прожить и пяти секунд, не думая о ней.

Когда она лежала на кровати под альфами, распятая на изголовье моими ножами, мне стоило невероятных усилий не забраться к ним.

Сэди.

Блядь, она была идеальна.

Мои бедра дернулись от желания.

Я флиртовал с Клариссой лишь для того, чтобы позлить ее. Хотя запах лимонов резал мне чувства, а желудок выворачивало от отвращения.

Это была огромная, мать ее, ошибка! Потому что Кларисса распознала признаки начинающейся течки у омеги и стала вести себя агрессивно.

Она понятия не имела, что все это было ради Сэди.

К ней это не имело никакого отношения.

Я вцепился пальцами в член и застонал, когда чувствительная кожа вспыхнула еще сильнее. А мои прикосновения лишь усугубили перевозбуждение, вместо того чтобы его унять.

Теперь, из-за того что я повел себя как мудак, Кларисса сочинила какую-то гребаную ложь, а Сэди отдалилась от меня еще сильнее.

Сэди отвергла меня.

Единственная альфа, которую я когда-либо мечтал назвать своей, единственная, которой хотел поклоняться всю свою бессмертную жизнь, отвергла меня.

Я не присоединился к ней и альфам на кровати, потому что знал: она все еще злится на меня. Она знала альф дольше и состояла с ними в совершенно иных отношениях.

Я отказывался ставить ее в неловкое положение.

Я отказывался причинять ей боль только потому, что становился бездумным омегой, охваченным течкой.

Наверное, так было даже лучше. В прошлый раз она презрительно фыркнула, когда я прижал ее к стене ванной и шлепнул по ее мокрой киске.

В конце концов, она была альфой, а альфы всегда предпочитали быть сверху над омегой.

У нас все равно никогда бы ничего не вышло.

Правда причиняла боль.

Я вгрызся в подушку и кричал, пока голос не охрип, когда новые волны обжигающего жара обрушились на мой член.

Но это уже не имело значения. Я не переживу этого.

Все знали: тело омеги будет разогреваться все сильнее, пока во время течки он не найдет подходящую альфу, которая сможет его принять. Не зря омег так ценили и защищали в стае.

Если у омеги не было альф, способных помочь ему пережить течку, он не выживал.

– БЛЯДЬ!

Мои бедра дернулись еще сильнее, а шелковые простыни ничем не могли помочь против пламени, охватившего мою нежную плоть.

– Ксеркс, это Сэди. Открывай! – крикнула за дверью моя альфа.

Отлично. У меня галлюцинации.

Дверь задребезжала, когда кто-то с силой ударил по ней ногой.

– КСЕРКС!

Нежный аромат клюквы коснулся моего носа.

Да, блядь!

Мне не мерещилось. Она действительно стояла за дверью, и мои бедра задвигались быстрее, пока я представлял, как она принимает мое семя. Я ударил кулаком по кровати и застонал от отчаяния.

Нет!

Это неправильно. Она меня не хочет.

Ей нужно уйти от меня.

Оковы контроля, которыми я так гордился, были растоптаны у моих ног – символичное отражение того, что я хотел сделать с ней.

Собрав все силы, я властно крикнул:

– Уходи, Сэди!

Пожалуйста, богиня луны, заставь ее уйти. Защити ее от меня.

Сэди крикнула в ответ, и при звуке ее голоса мои яйца сжались, а запах клюквы стал сильнее.

Не думая, я закричал в ответ.

Мой член снова оказался в ладони, и я сжимал его изо всех сил, почти не осознавая происходящего, пока она не закричала, что выбьет дверь и причинит себе вред.

БЛЯДЬ!

Я ударил кулаком себя по голове.

– Нет! Сэди, ты не войдешь сюда!

Сэди сказала, что причинит себе вред.

Прежде чем я успел остановить себя, я распахнул дверь и инстинктивно поймал ее ногу на взмахе.

Мой мозг словно закоротило…

Я касался ее.

Я уставился на свои пальцы, завороженный тем, как мышцы ее икры напряглись под моей ладонью.

Такая хрупкая, и такая сильная.

Моя альфа выглядела как принцесса, но сражалась как воин.

Даже сейчас ее кожу покрывали темные синяки: следы побоев, которые она вынесла. Побоев, которые она пережила.

Это лишь делало ее еще желаннее.

Опьяняющий запах клюквы заполнил мои чувства, зрение обострилось до невероятной ясности, и во рту собралась слюна.

Мое желание попробовать эту гребаную клюкву или умереть боролось с уважением к Сэди. Она заслуживала джентльмена, а не бешеного зверя.

Очередная волна ослепительной боли, сильнейшая из всех, заставила мой член дернуться у живота, а липкий предэякулят размазался по прессу.

Гребаная клюква.

Женское возбуждение резко усилилось, словно афродизиак, и все мысли вылетели из головы, когда моя рука крепче обхватила ногу Сэди.

Выбор больше не зависел от меня.

Он уже был сделан.

Я рывком втянул свою альфу в гнездо и, бросив ее на кровать, на которой до этого терся, и возбужденно скулил.

Кожа горела. Я разорвал брюки, отчаянно желая показать своей альфе член.

Белые волосы Сэди рассыпались вокруг ее головы, золотистая кожа сияла в огненном свете, пока моя принцесса-воин лежала на кровати.

В моем гнезде.

Она заурчала.

Мои яйца сжались.

Ее до неприличия пухлые губы, окрашенные в красный цвет, как та самая клюква, чей аромат исходил от нее, что-то прошептали:

– Нет, – бессознательно ответил я.

Моя альфа-воин слишком много переживала.

Как ее омега, я должен был успокоить ее.

Я должен был показать ей, что позабочусь о ней.

– Смотри, Сэди!

Я схватил свой член и опустил его вниз. Предэякулят выступил на кончике от близости моей альфы.

Не зря омеги-мужчины считались бесценными сокровищами. И дело было не только в том, что мы успокаивали альф и объединяли стаи.

У омега-самок внутри влагалища были специальные складки, которые ласкали член альфы.

Но именно омег-мужчин называли мастерами женской плоти и поработителями удовольствия. Поговаривали даже, что сама богиня Луны благословила их.

Наши члены вибрировали на частоте, с которой не мог сравниться ни одна зачарованная секс-игрушка. Наши узлы были настроены на клитор и инстинктивно терлись о него.

Мы были богами секса.

Сэди резко сказала что-то о Клариссе, и ярость развернулась у меня в груди.

Как она посмела упоминать низшую альфу в моем гнезде?

Из моего горла вырвался жалобный скулеж.

Мне хотелось закричать на Сэди, впиться зубами глубоко в ее плоть и вогнать член в ее тугую киску.

Мне стоило всех сил сказать:

– Нет. Никогда. Только Сэди.

Сэди ничего не ответила, и мой желудок скрутило.

Она снова собиралась отвергнуть меня, потому что поняла: я ее недостоин.

Она была разочарована.

– Пожалуйста, Сэди.

Мое сердце разбивалось.

Но вместо того чтобы уйти, как я ожидал, она заурчала громче. И ярость, нараставшая в моей груди, мгновенно угасла.

Я расслабился.

Моя альфа была довольна мной.

Сэди должна была увидеть мой член.

Я должен был показать ей, что достоин ее. Что могу подарить ей лишь удовольствие.

Я попытался показать ей, но моя гордая альфа не желала опускать взгляд, и в моей груди прокатился смешок.

Такая маленькая вредина.

Сэди снова облизнула свои роскошные губы, словно прекрасно понимала, что делает со мной.

Я едва осознавал, что мы разговариваем.

Ее золотистая кожа мерцала в пламени, кошачьи черты завораживали меня так, как еще ни одна альфа.

Я видел ее лицо в своих грезах и кошмарах.

Я схватил ее за шелковистую кожу острого подбородка (не мог сдержаться), и провел пальцами по этим сочным губам.

Сэди заурчала громче, но по-прежнему не смотрела вниз.

Я прижал большой палец к ее сладким губам и надавил на теплый язык, пока она не опустила голову и рубиновые глаза не остановились на моем ноющем члене.

– Хорошая девочка, – похвалил я ее.

Запах клюквы и возбуждения усилился.

Еще больше предэякулята выступило на члене.

Я снова похвалил ее:

– Хорошая девочка.

Ее зрачки расширились, пока глаза не стали почти черными. В носу защекотало, и я застонал от запаха ее влажной киски.

Мой узел завибрировал.

Запах клюквы стал еще слаще. Я облизнул губы и содрогнулся. Ее вкус был афродизиаком. Но я не двигался. Пока волны мучительного желания прокатывались сквозь меня, я вонзил пятки в ковер и стоял неподвижно.

Сэди заслуживала правильного обращения, и я не собирался набрасываться на нее, как бездумный зверь.

Пот струился по моей спине, пока она неотрывно смотрела на вибрирующий член.

Внезапно она свалилась с кровати.

Растянувшись на ковре, с белыми волосами, запутавшимися вокруг золотистой кожи, она улыбнулась мне снизу вверх. В точь-в-точь как идеальная игривая альфа, которой и была.

Прежде чем я успел остановить себя, я прорычал:

– Ты моя!

Она согласилась.

Каждая клетка моего тела замерла от потрясения. А мой внутренний голос, который до этого вопил, чтобы я оставался джентльменом, умолк.

Она согласилась.

Сэди согласилась.

Моя альфа согласилась.

Она моя.

Я рванулся вперед, схватил толстовку, скрывавшую ее тело, словно прятала ее от меня, и разорвал мешавшую мне ткань на клочья.

Золотистая кожа заблестела, а темно-вишневые соски затвердели на груди.

Каждая ее грудь была чуть меньше моей ладони: настолько небольшая, что я мог целиком взять ее в рот и сомкнуть зубы вокруг нее.

Идеальная.

Сэди прикрыла грудь, и румянец залил верхнюю часть ее щек.

– Не смей! – прошептал я, сдерживая желание прижать ее руки над головой и наброситься на нее.

Сэди была хрупкой и неопытной. Ее первый раз должен был стать особенным.

Мои колени подкосились, и я забрался на нее.

Пульс стремительно бился под нежной кожей ее шеи, а едва заметная дрожь золотистой кожи заворожила меня.

Если я укушу ее, если прокушу кожу, другие будут знать, что она моя.

Мне придется кусать ее каждый день, чтобы на ней всегда оставалась моя метка, но это не было проблемой.

Я наклонился вперед, чтобы заявить на нее права.

Сэди вздрогнула в тусклом свете, и воспоминания о властных альфах, преследовавших меня по темным комнатам, заставили все мои мышцы оцепенеть.

Я замер.

Воспоминания о всепоглощающем страхе, когда альфы теряли себя под натиском инстинктов и овладевали мной, как звери, заставили желудок сжаться.

Но хуже всего было не то, что меня сексуально не привлекали эти альфы, что я не хотел, чтобы они брали меня, что я умолял их не делать этого.

Хуже всего было то, что мне нравилось насилие.

Когда они преследовали меня, мой член всегда был твердым.

А когда они обращались со мной грубо, кусали меня и брали то, что им не принадлежало, я кончал снова и снова.

Это было одной из причин, почему я сбежал.

Жестокие лица смеялись, проводя ножами по моей коже, а я стонал от удовольствия.

Когда обезумевший альфа овладевал мной, он бил меня своей животной силой, пока моя голова не откидывалась в сторону.

От каждого его удара я кончал.

Они плевали мне в лицо.

– Ты самый извращенный омега во всем этом гребаном мире. Омеги должны быть мягкими. Тебе повезло, что мы купили тебя, потому что с женщиной ты никогда не справишься. Ты сломаешь ее.

Он снова ударил меня, и мое тело дернулось от удовольствия.

– Я даже никогда не слышал об омеге, которому нравилось бы, когда с ним так грубо обращаются. Какая пустая трата. Ты отпугнешь любую женщину.

В ту ночь я сбежал.

Но хуже всего было то, что мне нравился жесткий секс, а в течку я до этого никогда не входил.

Но сейчас я стоял над Сэди, распростертой подо мной, и мои руки дрожали. Я отчаянно выдавил:

– Если ты… не хочешь. Течка… слишком сильная. Я остановлюсь. Сэди. Скажи мне. Пожалуйста.

Я ненавидел себя.

Конечно, она меня не хотела. Я вел себя как бешеный зверь.

Отстраняясь, я боролся с желанием врезать себе кулаком по голове.

Я запрусь в ванной. Сорву мраморную плиту со стены и забаррикадирую дверь, чтобы не смог добраться до нее.

Тонкие пальцы схватили меня за плечо.

– Да. Я этого хочу.

Я перестал дышать.

– Пожалуйста. Я хочу всего тебя. Не сдерживайся, – хрипло произнесла она.

Последние остатки контроля рухнули.