Текст книги "Психо Звери (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

ГЛАВА 11: СЭДИ

БЛАГОСЛОВЕННЫЙ БОГ СОЛНЦА. ЕГО ГНЕЗДО

Мои чувства были перегружены.

Звуки грозы, стук дождя, раскаты грома и треск молний – все это эхом разносились по комнате с неестественной громкостью. Если бы я не знала наверняка, я бы подумала, что мы стоим в самом эпицентре шторма.

Я запрокинула голову, и мои глаза расширились. В комнате не было ни одного окна, но темные облака на потолке и стенах создавали иллюзию проливного дождя, обрушивающегося вниз. Единственными источниками света были светящиеся неоновые капли и массивный камин из черного мрамора, пылающий мягким красным пламенем.

Но это было еще не самое крутое.

Потолок был низким, а самая большая кровать из всех, что я видела, была встроена в возвышенную платформу на полу, и завалена пушистыми белыми пледами и подушками.

Она выглядела невероятно уютной.

Массивный камин полыхал так мощно, что занимал почти всю стену.

Я остолбенела от царившей здесь уютной атмосферы. Я ждала чего угодно, но точно не этого.

Ксеркс возвышался рядом со мной, весь в мышцах, синяках и запекшейся крови. Он управлялся с ножами с убийственной точностью и большую часть времени был безэмоциональным солдатом.

Ради бога солнца, этот мужик работал на злую королеву фейри!

И при этом он смущается, показывая мне свою пушистую постель?

Наступила долгая пауза: он пялился на меня, а я – на иллюзию дождя, стекающего по стенам.

Наконец я сообразила, что он ждет от меня слов.

– А снег можешь сделать?

Сама не знаю, зачем спросила. Мне и дождь нравился. Но прежде чем я успела взять свои слова обратно, Ксеркс громко произнес:

– Чары, снег.

Вмиг иллюзия на стенах превратилась из дождевых потоков в крупные пушистые хлопья.

Они скапливались в сугробы, и вокруг разнесся знакомый хруст ботинок по свежему покрову. Мои волосы зашевелились от прохладного призрачного ветерка, завыла снежная буря и затрещали ветки.

Впервые за много месяцев мои плечи расслабились.

Я тяжело вздохнула и закрыла глаза, растворяясь в пространстве и времени, пока не оказалась на вершине вечнозеленого дерева. Было в этом парящем над миром состоянии что-то освобождающее. Что-то, похожее на дом. Лесные твари стрекотали. Холод впивался в кости, а снег кружил вокруг.

Нет ничего более умиротворяющего заснеженного леса. В нем одновременно таилась дикая угроза и утешение.

Чистый кайф от ощущения себя живой.

Безмятежность – это не отсутствие конфликта. Это тишина внутри хаоса. Теплая мозолистая рука коснулась моей руки, резко выдергивая обратно в реальность.

Слишком соблазнительно уйти с головой в прошлое. Забыть весь этот пиздец и утонуть в грезах о морозном лесе.

Дик преследовал меня среди тех же самых деревьев. И тем не менее они стали моим ментальным убежищем.

– Тебе нравится? – тихо спросил Ксеркс.

В его медовом акценте сквозила легкая нотка отчаяния, словно от моего ответа зависело, сломает его это окончательно или нет.

Я улыбнулась ему, пока вокруг нас бушевал ветер и падал снег.

– Кайф!

Бесстрастное лицо Ксеркса треснуло, а во взгляде вспыхнула такая искра, что я машинально сделала шаг назад.

Он надвинулся на меня.

– А теперь давай тебя отмоем.

В следующее мгновение я уже стояла в ванной. Одинокая свеча мерцала у стены. Здесь было так же темно и уютно, как и во всем остальном помещении. Все вокруг покрывал черный мрамор с золотистыми вкраплениями.

И это пиздец как сбивало с толку.

Я стояла на холодном камне, зябко ежась перед сияющей стеной. Ксеркс говорил, что это душ, но ничего подобного я в жизни не видела.

Мраморная дверь захлопнулась, запирая меня в узком пространстве, по стенам вились побеги эвкалипта, но ни лейки, ни крана не наблюдалось.

Только гладкий смыкающийся мрамор.

Будь я клаустрофобкой, уже задохнулась бы от ужаса. Оглушающая тишина давила на все органы чувств. Вокруг не было ничего, кроме холодного камня и темноты.

– Эм, я тут не вижу ни одной кнопки, чтобы включить душ! – заорала я Ксерксу.

– Она сбоку на стене, примерно на уровне плеча. Просто нажми на нее ладонью.

Я провела руками по мрамору и задрожала, когда ничего не произошло.

В особняке было прохладно, и мое голое, покрытое корочками крови тело отчаянно нуждалось в горячей воде.

Пальцы тряслись, я грызла нижнюю губу лихорадочно шаря в поисках хоть какой-нибудь кнопки.

Ничего.

Мне оставалось секунд десять до того, как рухнуть на колени и закатить истерику: и все из-за гребаной горячей воды, которая отказывалась течь.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что я вымотана физически и морально.

В этом и заключается предел: когда самая мелкая неприятность кажется катастрофой.

Я попыталась успокоиться, но безуспешно.

Паника прошибла током, и я завопила:

– Я не могу ее найти!

Ксеркс, должно быть, услышал отчаяние в моем голосе, потому что тяжелая мраморная дверь тут же распахнулась, и его широкие плечи заполнили тесное пространство.

Я резко прикрыла наготу руками.

– Э-э, ты чего делаешь? – мой сорванный голос перешел на хриплый писк.

Ксеркс провел ладонями по стене и рассеянно буркнул:

– Помогаю тебе.

Он не опускал взгляд ниже моего лица, а его фиолетовые глаза мягко светились во мраке. Внезапно его ладонь вжалась в мрамор высоко над моей головой, и в тишине раздался низкий гул.

– Прости, забыл, какая ты мелкая.

Он не сдвинулся с места.

Ксеркс застыл с неестественной неподвижностью, возвышаясь надо мной так, будто его мышцы были готовы в любой момент сорваться в драку. Запах коричного сахара перекрыл свежий аромат эвкалипта.

Я ахнула, когда зрение снова сфокусировалось.

В ту же секунду душ тихонько зашуршал, и густое облако пара окутало нас со всех сторон.

Ксеркс по-прежнему был в окровавленной одежде.

Я – голая.

Ни один из нас не шевельнулся.

Ни один не дышал.

Тусклый свет свечи освещал в темноте потрясающие черты лица Ксеркса. От тепла у меня поджались пальцы на ногах, и я медленно опустила руки вдоль тела.

Запах корицы стал острее, прянее.

В моем горле запершило, губы покалывало от сладости, а внизу живота заныло от тупой боли.

Пар стал горячее. Теплая вода заструилась со всех сторон. Я не видела никаких распылителей, но вода лилась прямо с потолка и стен под таким углом, что каждый дюйм моей кожи затрепетал от восторга.

Ксеркс заговорил, и его голос звучал грубее обычного, а плавный акцент скатился до утробного рыка:

– Душ «шторм».

Мгновенно тишина черного мраморного душа взорвалась шквалом ощущений.

Раздался удар грома.

Сверкнула молния.

Теплая вода забарабанила по нам с новой силой, пульсируя хлесткими потоками, словно порыв ветра с ливнем.

Его яркие фиолетовые глаза в упор смотрели на меня из темноты.

Мы не двигались.

Жар превратил мои ноющие мышцы в кисель, и ноги едва не подкосились, когда я прислонилась к стене и тяжело задышала. Каждая клетка моего тела дрожала от усталости и желания. Кровавая вода смешалась у наших ног.

Я закрыла глаза и отдалась звукам бушующей вокруг стихии, выбросив из головы свежие воспоминания о пытках.

После вечности мирной тишины я вздрогнула оттого, что чужие пальцы зарылись мне в затылок.

Низкий, сорванный стон вырвался из моего горла.

Похоже, Ксеркс решил пойти по стопам Ашера.

Усталость проникла до самых костей, так что я не стала сопротивляться, когда он принялся тщательно намыливать мои волосы и промывать их.

Я просто откинулась назад, наслаждаясь его пальцами и ловила кайф.

Громкое урчание, застрявшее в груди, слилось с раскатами грома. Когда Ксеркс закончил смывать пену, я разочарованно зарычала, но подалась вперед.

Теперь я была чиста, пора брать себя в руки и смотреть правде в глаза.

Мой заторможенный мозг лихорадочно перебирал задачи: выяснить все о мафии, пристроить девчонок в нормальную школу и…

– Хватит, – прорычал Ксеркс, обрубая мои мысли на корню.

Я устало моргнула, глядя на грозного солдата, нависшего надо мной.

– Чего?

Треснула молния.

– Хватит думать. Тебе нужно расслабиться. Твое тело на пределе.

Я выгнула бровь, как делала Аран и лениво протянула:

– Буду делать все, что захочу. Но спасибо за мнение, сладкая булочка.

Удовольствие разлилось по венам, когда его светящиеся фиолетовые глаза вспыхнули яростью.

Наверное, именно поэтому Ашер и Кобра награждали меня идиотскими прозвищами. Бесить Ксеркса доставляло извращенное удовольствие.

Да, я знала, что кукуха едет.

И нет, мне было определенно плевать.

Внезапно элегантные пальцы Ксеркса обхватили меня за горло и впечатали спиной в жесткий мрамор.

Я судорожно выдохнула.

Мистер Мягкий Омега испарился. На меня смотрел хладнокровный убийца злой королевы фейри. Мозолистый большой палец Ксеркса медленно скользнул вниз по шее, пока вторая рука грубо сжала мою маленькую грудь.

Мои бедра подались вперед, когда он ущипнул меня за сосок, и я простонала:

– Какого хера ты творишь?

Белоснежные зубы сверкнули в полумраке, когда Ксеркс усмехнулся мне в лицо. Грянул гром, а шум ливня стал еще яростнее.

– Беру то, что принадлежит мне.

Сверкнула молния.

Я подалась к нему навстречу, остро ощущая, как мое лоно трется о его обтянутое штанами бедро. Он прижался сильнее.

– Мне насрать, что ты альфа. Главный здесь я. – голос Ксеркса превратился в глубокий хрип, а его дыхание щекотало мне ухо.

Тесное пространство сузилось до предела. Отступать было некуда.

Его длинные светлые волосы прилипли к нашим телам.

Вода безостановочно барабанила сверху.

– О чем ты вообще? – выдохнула я, когда Ксеркс рукой откинул мой подбородок назад.

Его чувственные пухлые губы скользнули вниз по моей шее. Затем зубы проскребли по той же траектории, пока он бормотал:

– Я показал тебе свое гнездо.

Ксеркс легко прикусил мою кожу. Достаточно ощутимо, чтобы заявить права, но без крови. Его руки проскользили по соскам, по чувствительному животу и легли на мое лоно.

– И че? – прошептала я.

Мы что, в какой-то альтернативной реальности застряли?

Мне упорно казалось, что я упускаю что-то важное.

И главное, с какого хрена меня это так заводит?

Руки Ксеркса легли мне на талию, и он приподнял меня выше по стене так, чтобы его зубы снова коснулись моих сосков. Мой язык зудел от желания облизать его смуглую оливковую кожу и проверить, действительно ли он такой сладкий, на вкус, как пахнет.

Каждая клетка тела жаждала корицы.

Ксеркс замер.

Я отчетливо чувствовала его мозолистые пальцы, скользящие по моей влаге, и горячий рот, прижатый к телу. Тупая боль запульсировала между ног, пока он умело терся о мой клитор.

Внезапно его зубы царапнули чувствительный сосок, а одна рукой он шлепнул меня по киске.

Он сжал мое лоно.

– Ты моя альфа. Я, блядь, заявляю на тебя права.

Грянул гром.

Моя грудь задрожала от глубокого раскатистого урчания. Удовольствие затуманило зрение. Если бы я стояла на ногах, они бы точно подкосились. Руки Ксеркса крепче сжали меня за горло и бедра.

Эти две точки соприкосновения оставались единственным, что удерживало меня у холодной стены.

Путаница, удовлетворение и вожделение бумерангом пронеслись внутри.

Я облизала губы, пытаясь рассортировать сумбур в голове.

– Разве ты не омега?

Ксеркс наклонился, взял мой сосок в рот и согласно заурчал.

– А я альфа, – выдохнула я, когда по телу прокатилась волна кайфа. – Так что доминировать вообще-то должна я?

Внезапно пространство вокруг заполнил запах паленой корицы.

Ксеркс отстранился.

Мои ноги соскользнули по стене, а живот скрутило от резкой перемены в воздухе. Его светящиеся фиолетовые глаза расфокусировались, зрачки расширились до предела.

Он уставился на меня сверху вниз.

Я понятия не имела, что происходит. Что-то явно триггернуло его.

Я сказала или сделала что-то не то?

КАКОГО. ХРЕНА???

Динамика власти перевернулась, когда Ксеркс сделал шаг вперед, прижимая меня к стене.

Омега угрожал альфе.

Воздух со свистом вылетел из моих легких.

Внезапно Ксеркс взревел и со всей дури врезал кулаком в мрамор рядом с моей головой. Глухой треск расколол тишину, а мою голову тряхнуло от вибрации крошащегося камня.

Его точно переклинило.

Ксеркс терял рассудок.

Ярость трещала между нами громче молний и грома, сотрясавших темное убежище.

Адреналин обострил мое зрение до предела.

Мне не привыкать к насилию, но это не значит, что оно мне нравилось. И не значит, что это нормально.

На чистом инстинкте я вскинула ногу и врезала пяткой ему под колено. Раздался громкий хруст, когда его ноги подкосились. Вода продолжала хлестать по его одежде, но Ксеркс не шевелился, тупо уставившись стеклянным взглядом в стену.

От него разило резкой, жженой корицей, глаза расфокусировались.

Его больше не было со мной.

Сердце защемило, а альфа-инстинкты орали во всю глотку, требуя его утешить.

Ксеркс был омегой, и ему было больно. Мне захотелось укутать его в пуховое одеяло на той самой мягкой кровати и гладить по спине, пока он не успокоится.

– Я не со зла, – хрипло и неловко шепнула я.

Это ведь была просто шутка. Тупой подкол.

Голова Ксеркса безвольно повисла, плечи ссутулились, словно он пытался съежиться и исчезнуть. Он даже не подал вида, что услышал меня.

Я медленно протянула к нему дрожащую руку, чтобы успокоить. И замерла.

Он только что впечатал кулак в сантиметре от моего лица. В мои обязанности не входит никого спасать. Я сама еле держалась за рассудок. Из последних сил я подпрыгнула и ударила ладонью по кнопке над головой. Душ отключился.

Я схватила два пушистых полотенца и аккуратно набросила одно на плечи Ксеркса. Он не шелохнулся, продолжая стоять на коленях на холодном полу с поникшей головой.

Грянул гром.

Вспышки желтого света осветили в темноте остекленевшие фиолетовые глаза и плотно сжатую челюсть.

Ксеркс был далеко.

– Все будет хорошо, – неловко пробормотала я, кутаясь в собственное полотенце.

Затем, бросив на него последний взгляд, кое-как проковыляла из его гнезда обратно в свою комнату. Ноги дрожали, а в голове на повторе крутился звук трескающегося мрамора.

Все это было чересчур.

Шатаясь, я брела по коридору. А когда наконец добралась до спальни, Аран испуганно вскочила на постели.

– Все в порядке? – прищурившись, спросила она.

В порядке.

Опять это ебучее слово.

«Все будет хорошо» – самая частая ложь на свете.

Я прислонилась к стене и тяжело вздохнула.

– Нет.

Аран яростно почесала спину.

– Да никогда не бывает в порядке. Хватит уже удивляться.

Я согласно кивнула, едва наскребя сил, чтобы вытащить из шкафа чистую одежду. Мне было жаль того искалеченного Ксеркса, но грудь горела от чистой, незамутненной ярости.

На долю секунды, когда его кулак врезался в стену рядом со мной, мне показалось, будто ремень Дика снова рассекает мою кожу.

Теплая кровь брызнула на пол.

Самое страшное – не сам процесс. Самое страшное наступает потом. Адреналин помогает вывезти момент, а когда отпускает, боль становится невыносимой.

Шок сменяется цунами невыразимой боли. Я рухнула на кровать, совершенно опустошенная.

Кошмары не заставили себя ждать.

ГЛАВА 12: СЭДИ

ЗАБЛУДШИЕ ОМЕГИ

Одетая в огромную толстовку и мягкие леггинсы, я расчесывала свои длинные волосы. Серый утренний свет едва освещал комнату, и единственным звуком был глухой стук дождя. В огромном антикварном зеркале было видно, что мои красноватые пряди в белых волосах постепенно вымывались в розовый. Они напоминали мне старые пятна крови.

Я вздрогнула.

Кожа вокруг глаз все еще была в синяках.

В голове зарождалась тупая головная боль, когда я заталкивала недавние воспоминания обратно в темный чулан, куда прятала вообще все хуевое, что происходило в моей жизни.

Бывают здоровые механизмы адаптации, а бывает попытка вычеркнуть само свое существование. При таком раскладе я уже не знала, каково это – не хотеть все забыть. Суставы ныли от пыток, а голова раскалывалась под тяжестью того, как я старательно раскладывала все по полочкам.

В дверь постучали, и Аран сонно заворчала. Спать с ней оказалось на удивление здорово.

Ну, вроде как.

Среди ночи мы обе проснулись от кошмаров и целый час утешали друг друга, жалуясь на то, как тяжела наша жизнь. Затем, вдоволь перемыв всем кости и на обижавшись на все и вся, мы снова вырубились.

Жутко терапевтично.

Лучшим было то, что, поскольку ни одна из нас не была сложена как мамонт (в отличие от парней), мы развалились с полным комфортом.

Единственный конфуз случился вскоре после того, как мы заснули снова: Аран спросонья обняла меня, пытаясь прижаться. Когда я попыталась ее отпихнуть, возникла короткая потасовка, в ходе которой Аран, еще пребывая во сне, взяла меня в «удушающий» одной рукой, а другой попыталась задушить подушкой. Я вслепую врезала ей в трахею, пока она не отпустила меня и не отлетела назад с воплем завизжав.

Сначала я запаниковала, что навредила ей. Затем я сообразила, что она извивается на кровати и орет из-за спины, а не из-за горла.

Я сделала то, что всегда помогало мне раньше.

Я осторожно перевернула ее так, чтобы она лежала плашмя на животе. Ее крики тут же прекратились, и Аран захрапела с улыбкой на лице, как будто только что не пыталась меня убить, а потом не визжала как резаная.

Острое лезвие страха царапнуло мой желудок от ее странной реакции.

Это до жути напоминало то, как вела себя я, когда случайно перекатывалась на спину после ночи порки.

Этого не может быть.

Дрожащими пальцами я потянулась вниз, чтобы приподнять край ее свиншота.

Просто чтобы проверить.

– Лапша, вернись сюда! – завопила Джинкс, врываясь в нашу комнату и вырывая меня из тревожных раздумий.

Часы на стене показывали четыре утра. Но Джинкс выглядела абсолютно бодрой, гоняясь за Лапшой, которому напялили на голову трусы вместо шапки.

Аран сонно бормотнула:

– Сдери шкуру с хорька, – и продолжила храпеть.

Я попыталась сделать невозмутимый вид: «мол, у моей лучшей подружки больше проблем, чем я предполагала.»

Что кстати впечатляло, учитывая, что я уже давно считала, будто нам обоим светит тяжелый курс медикаментов.

Джинкс хихикнула так, будто Аран сказала что-то смешное, продолжая преследовать хорька, который теперь, судя по всему, ел те самые трусы. Этот девчачий звук совершенно не вязался с ее обычным презрительным выражением лица.

– Да это просто трусы. Ложись обратно спать, – пробормотала я Джинкс с большим раздражением, чем обычно.

Было всего четыре утра, а я уже пережила покушение на свою жизнь.

Озабоченный хорек стал последней каплей.

– О, я не сплю, – небрежно бросила Джинкс, шлепаясь на ковер.

Я прищурила заспанные глаза.

– Все спят.

Существовала одна универсальная истина: спят все существа. Самая популярная теория гласила, что это связано с восполнением энергии.

– Только не я. – Джинкс снова сделала нырок и едва не упустила хорька, который как раз остановился, чтобы запихнуть в рот еще немного трусов.

– Ты имеешь в виду, что спишь всего пару часов? Или ты как инсомник?

Я слышала о людях, которые не могут уснуть, а потом вырубаются на несколько дней.

Джинкс бросилась на Лапшу и победно взвизгнула, схватив его извивающееся тельце руками.

Она подняла его над головой, как трофей.

Лапша выплюнул трусы и затрещал, словно их игра пришлась ему по душе.

– Нет. – Джинкс повернулась ко мне, все еще держа хорька над головой, и улыбнулась. Ее темные глаза казались слишком большими на бледном лице. – Я за всю жизнь не сомкнула глаз ни на секунду. Никогда.

После этого успокаивающего заявления она выпорхнула из нашей комнаты. Неудивительно, что после такого мой сон был беспокойным.

Я терпеть не могла драматизировать (Хотя кого я обманываю? Вообще-то я бы прекрасно освоилась в театре), но моя жизнь превращалась в один из тех ужастиков со странными клоунами, которые вечно крутили по телевизору в баре Дика.

Теперь, когда серое утро придавало комнате унылую атмосферу, я посмотрела на спящую фигуру Аран и мягко погладила ее по голубым волосам.

Было приятно иметь рядом лучшую подругу.

Конечно, она была склонна к убийствам, но кто в наши дни этим не грешит?

Мое сердце потеплело при виде ее мягких черт лица. Я не могла поверить, что когда-то считала ее парнем. Громкий стук в дверь разнесся по комнате, напоминая, что снаружи кто-то ждет.

Аран со сна что-то пробормотала и натянула подушку на глаза.

– Пошел нахер, пока я не выпустила тебе кишки.

Я бросилась открывать дверь, пока она не проснулась и не выполнила свое обещание. В наши дни нельзя было ни в чем быть уверенной.

Мое дыхание перехватило.

Ксеркс сурово смотрел на меня сверху вниз.

Его синяки по большей части зажили, а кожа излучала здоровье. Он был одет в безупречно сидящий костюм, который натягивался на его бугристых мышцах. С длинными светлыми прядями он выглядел как сказочный принц. На бедрах крепились два парных ножа, а черты лица были жесткими.

Мрачная сказка.

Я сглотнула и выскользнула в коридор, тихо прикрыв за собой дверь, пока запах коричного сахара заставлял мои слюнные железы работать на износ.

Долгую минуту никто из нас не произносил ни слова.

Напряжение висело в воздухе тяжелым грузом.

Ксеркс провел ладонями по лицу:

– Прости за… – он неловко замялся.

Я вздохнула.

– Я знаю.

– Нет, ты не знаешь, – огрызнулся он.

Мои волоски встали дыбом от его тона, и напряжение между нами переросло в нечто более зловещее.

Его фиолетовые глаза сверкнули.

– Возвращение в это королевство дается мне нелегко, но это не оправдание. Твой выбор слов стал триггером, и это вызвало плохие воспоминания. Я в ужасе от того, что так напугал тебя, и обещаю, что этого больше никогда не повторится.

Притворяясь спокойной «не» психованной девчонкой, которая определенно не обосрала его вместе с Аран посреди ночи, я спокойно кивнула.

– Я знаю. Это просто было неожиданно.

Я замолчала, пытаясь сформулировать, что задело меня больше всего.

– Я ожидала такого высокомерия от остальных мужчин. Но не от тебя.

Желвак на его челюсти дернулся.

Голос Ксеркса звучал как низкий рык.

– Как ты думаешь, за что я извиняюсь?

У него что, амнезия?

– За то, что шлепнул мою киску и вел себя так, будто можешь мной помыкать. Очевидно же.

– Прости что?

От Ксеркса исходила мощная волна напряжения, когда он расправил плечи, словно собираясь броситься в бой.

– Что? – я поджала губы.

Казалось, я снова упускаю какую-то важнейшую часть разговора.

Медовый акцент Ксеркса скатился до утробного хрипа.

– Я извиняюсь за то, что врезал в стену и напугал тебя. За все остальное я не извиняюсь.

Я не смогла сдержать смешок, сорвавшийся с губ.

Сначала агрессия меня потрясла, но когда я проснулась в два часа ночи и обсудила все с Аран, то поняла: на самом деле меня задело совсем другое.

Суть проблемы заключалась в том, что другой мужик прижал меня к стене и заявил, что владеет мной. Конечно, большая часть меня считала это горячим.

Но, как красноречиво выразилась Аран:

«Знаешь, что горячее? Уважение».

Цитатка для футболки.

Ксеркс положил руку на рукоять ножа. Очевидная угроза. Враждебность подскочила до предела. Не желая уступать, я закусила нижнюю губу так сильно, что капля крови скатилась по подбородку. Мы оба были готовы к драке. Его пальцы крепче сжали рукоять.

Я определенно не думала о том, как те же самые пальцы ласкали мой клитор пару часов назад. Определенно не замечала сеть вен, вздувшихся на его руках и предплечьях.

Я шагнула вперед, вторгаясь в его личное пространство.

Мой голос звучал тихо и угрожающе.

– Не пойми меня неправильно: вздумаешь еще хоть раз поднять на меня руку или проявить агрессию – я заражу тебя своей кровью и сделаю своим ебучим слугой. Но если ты думаешь, что я позволю тебе проявлять неуважение и пытаться подавить меня в сексуальном плане, то хер тебе угадал.

Желвак на его челюсти снова дернулся, и я не удержалась от сарказма:

– Доходит, о чем я?

Ксеркс скривился:

– Нет. Нихуя я не дошло.

Я закатила глаза, потому что выразилась предельно ясно.

– Мне плевать, что у тебя коротнуло и ты решил помахать кулаками. Меня бесит, что ты решил, будто имеешь право лапать мою…

– Заткнись, – перебил он меня.

– Что ты сейчас сказал?

Он медленно и четко выговорил каждое слово:

– То есть ты думала, что я извиняюсь за слова о том, что «ты принадлежишь мне»? За то, что облапал твою мокрую пизду?

– Ага.

Я сделала акцент на «ага» и повела бедрами, будто я в ярости, а не возбуждена от этих грязных слов.

Внезапно Ксеркс подался вперед и обхватил меня за горло.

Вся мягкость испарилась.

Убийца вернулся.

– И что ты там говорила, альфа? – прошептал он, слегка надавливая.

Мои колени задрожали, а внизу живота отчаянно заныло от желания. Он ухмыльнулся, глядя на меня.

Ебучий омега прекрасно знал, на какие рычаги нажимать.

Его насмешливый взгляд вывел меня из себя, и я оттолкнула его руку.

– Даже не смей, блядь.

Он замер с неестественной неподвижностью.

– То есть ты думала, что раз я омега, то стану твоей сучкой? Что я не смогу владеть тобой, как остальные мужики, только потому, что я не альфа? – его слишком красивые ресницы затрепетали, а жилка на шее забилась так яростно, будто собиралась прорвать кожу.

На секунду я опешила.

Какая же у мужиков охеренно наглая самоуверенность!

Пылая от гнева, я вспомнила, кто я вообще нахер такая.

– Ты думаешь, остальные мужики реально мной владеют? Думаешь, я приз, который можно присвоить?

– Все совсем не так, – произнес Ксеркс, но жар в его глазах говорил об обратном.

Оставалось сделать только одно.

– Соси мой хуй! – я врезала коленом ему между ног и зашагала по коридору. Напоследок я рявкнула: – Кто еще хоть слово вякнет про то, что владеет мной, пойдет на корм моей тигрице!

Джакс высунул голову из своей двери и протер сонные глаза.

– Ты в порядке, маленькая альфа?

Кобра проворчал что-то неразборчивое из глубины комнаты. Джакс обернулся, и завязалась короткая возня.

Судя по тому, что Джакс снова возник в проеме, а Кобры не было видно, Джакс победил.

– Мне нужно кого-нибудь убить? – серьезно спросил он.

Почему Джакс был единственным мужиком во всех мирах, который не являлся ходячим мусорным пакетом?

– Нет, и я не хочу об этом говорить, – бросила я, и прогарцевала мимо.

– Как скажешь. – Джакс невозмутимо увязался за мной, пока я направлялась на кухню.

Я собиралась сожрать объем еды, равный моему собственному весу, и, если какой-нибудь мужик скажет мне еще хоть слово, я устрою кровавую баню.

Джакс ел рядом со мной в полном молчании.

Именно поэтому он был моим любимчиком.