Текст книги "Психо Звери (ЛП)"
Автор книги: Жасмин Мас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)
ГЛАВА 9: АШЕР
ИНФЕРНО ЯРОСТИ
Я зарылся пальцами в растрепанные волосы и подавил желание зарычать диким зверем. Из последних сил я сдерживал пламя, бушевавшее в моей душе.
Уолтер указал на очередную огромную спальню с кроватью под балдахином, камином и собственной ванной. Он водил нас на экскурсию по комнатам, прежде чем мы решим, какие занять.
По правде говоря, я не услышал ни ебаного слова из того, что он нес.
Кусочек за кусочком я выстраивал заново свою маску равнодушия. Мое лицо застыло твердым мрамором, в то время как грудь горела в пламя ярости.
Ничто не могло заглушить эту боль.
Каждой клеткой тела мне хотелось врезать кулаком по деревянной резьбе, украшавшей арочный коридор. У Ксеркса были «старые» деньги, и его дом был роскошным особняком высочайшего класса.
Мне было глубоко насрать.
Все, что меня волновало – это Сэди, и уродливые черно-зеленые синяки, покрывавшие каждый дюйм ее кожи.
Я сохранял бесстрастное выражение лица, притворяясь невозмутимым и спокойным. Этаким невозмутимым парнем вроде Джакса.
Ничто не могло быть дальше от истины.
Огонь внутри меня сжигал меня заживо, и приходилось до крови прикусывать язык, чтобы не закричать.
Закричать на Сэди за то, что лезет на рожон.
Закричать на ублюдка Спайка за то, что ранил ее.
Закричать на дона.
Закричать на всех.
Чем сильнее Сэди подвергала себя опасности, тем очевиднее становилось одно: я не был похож на остальных альф.
Я не мог позволить постоянно лезть в каждую херню только потому, что у нее свои принципы и бла-бла-бла. Она была блядской принцессой.
Моей принцессой.
Ногти впились в ладони так сильно, что выступила кровь.
Я всегда знал, что у меня проблемы с женщинами. Синдикат был мерзким местом, и я думал, что отличаюсь от отца. Что я лучше. Но правда моего прошлого все еще преследовала меня.
С детства я усвоил, что женщины – это товар. Шлюхи, которые хороши только для траха и ни для чего больше. Дай им волю, и они заберут все. Жадные, ленивые шлюхи, использующие свои тела.
Зубы впились в нижнюю губу. Во рту закровоточило.
Мантра о женском предназначении вдалбливалась мне в голову с юных лет. Отец постарался на славу.
Но в одном он потерпел неудачу.
За каждую пощечину, отвешенную им очередной бабе, я получал куда более жесткую порку. Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два.
Мой отец был конченым психом.
Все, что он говорил, – брехня.
Я пообещал себе, что никогда не стану таким, как он, что никогда не буду гнобить женщин и использовать их. До сих пор я верил, что мне удалось не быть похожим на это дерьмо. Скоро мне должно было исполниться двадцать четыре, и я мог с уверенностью заявить, что никогда не обижал женщин и пальцем их не трогал.
Никогда и не хотел.
Конечно, я трахал их до исступления, пока они не кричали от оргазмов. Боготворил их тела, пока они не стонали мое имя. Но я ни разу не воспользовался силой над их хрупкими телами.
Однако я никогда не испытывал к женщинам ничего глубже поверхностной привязанности. Не делал ничего, кроме как обменивал удовольствие на удовольствие.
Я понял, в чем моя проблема.
Мой темперамент качнулся слишком сильно в другую сторону.
Теперь, когда я привязался к женщине, меня это стало ебать слишком сильно. Ужасы детства искалечили меня.
Боль, страх и слезы женщин, бежавших из комнаты отца, когда его кулак тяжело опускался на их головы, стоило им чем-то его разозлить.
В душе бушевало пламя.
Мне хотелось закинуть Сэди на плечо и запереть в комнате, потому что я не выносил вида ее травм.
Меня это убивало изнутри.
Если бы не остальные парни, принявшие решение Сэди, я бы физически остановил ее от этой затеи. Я бы вырубил ее нахрен, прежде чем позволил довести дело до конца.
Но я не мог.
Меня сдерживало то, как сильно я облажался с королевой фейри. Я был двуличным мудаком, ведь именно я поставил ее под удар.
Но блядь.
Джакс рассуждал о том, чтобы дать ей свободу принимать решения. Какая же убогая чушь.
Я просто не укладывал в голове, как он сдерживался, чтобы не начать командовать ею. Я видел инферно в его глазах. То, как напрягалась его челюсть, когда она шагнула вперед навстречу пыткам.
И все же он удержался.
Я заставил свое тело подражать ему. Сжав зубы и собрав всю волю в кулак, я превратил лицо в гранитную маску и тупо стоял в стороне, пока она рисковала жизнью.
Это убивало меня.
Теперь меня трясло от желания сделать ее своей.
В этом я понимал Кобру.
Если бы я завладел ею, если бы она была моей, я мог бы запретить ей рисковать ради ее же безопасности. Тогда бы она больше никогда не пострадала, и я смог бы выдохнуть.
Я грубо провел руками по чувствительным рогам, и боль прочистила спутанные мысли.
Нет.
Я был продуктом конченого детства и не мог мыслить здраво рядом с Сэди. Если бы я вел себя так, как хотелось, точно так же, как Джакс твердил Кобре, то я бы потерял ее навсегда.
Такой вариант не катил.
Где-то за время нашего скитания по мирам перевертышей и фейри моя одержимость переросла в нечто большее. Я просыпался с мыслями о ней и ложился спать, переживая за нее. Моя жизнь всегда казалась беспризорной. Я был высококлассным спецом, идеальным солдатом контроля и насилия, но мне чего-то вечно не хватало.
Эдакая хандра.
Играть роль солдата было слишком просто: не нужно никаких усилий, чтобы кого-то прикончить или вбить в землю. Еще день, еще одна татуировка на коже.
Но блядь, мне больше не было скучно.
Пустота в груди превратилась в пламя одержимости.
Сэди, моя ебаная принцесса, придала этому насилию смысл. Теперь я знал, что я – машина для убийства, состоящая из силы и сухожилий, потому что я должен был быть тем, кто ее защитит. Если бы меня хоть немного волновали легенды бога солнца, я бы назвал это судьбой.
Лунная предопределенность или какая там мистическая хуйня была в ходу, когда народ шептался об истинных парах. Пока я боролся со своими внутренними демонами контроля, Аран изогнула бровь, глядя на меня так, будто видела мои терзания насквозь.
Она не могла ничего знать.
Мы шли по коридору общей толпой, а мое лицо оставалось каменной маской безразличия. Я посмотрел на нее в ответ. Неестественно синие глаза Аран сияли, как арктическая вода, и я в миллионный раз задался вопросом, как вообще мог принять ее за пацана. Даже с короткой стрижкой и мальчишеским телосложением ее черты были слишком женственными, а глаза совершенно не подходили мужскому лицу.
Это трудно передать словами, дело даже не во внешних особенностях. В них сквозила отрешенность, меланхоличный отблеск тоски, кричавший о глубоких секретах и бесконечной боли. Такой боли, которую могла причинить лишь мать – безумная королева фейри.
Глаза Аран выдавали ее с потрохами. Именно из-за них я сдал ее мамаше в тот гребанный день.
Живот скрутило, когда Аран продолжала сверлить меня взглядом. Вокруг крутились девчонки-подростки, болтая о своем. Джакс улыбался семье. Кобра перешучивался с ними, а моя принцесса шла впереди с сестрой.
Вспышка тепла прошила мою грудь, когда она улыбнулась. Наконец-то Сэди была в безопасности и расслаблена после долгих часов гребаной боли. Даже избитыми до полусмерти, вся компания излучала осязаемое счастье.
Мы с Аран выглядели белыми воронами.
Желудок снова сжался при взгляде на лучшую подругу Сэди.
Я заявлял, что лучше отца, но ведь это по моей вине прикрытие Аран рухнуло и она пошла на этот безумный шаг. Я попытался расслабить лицо и выдавить из себя подобие улыбки. Вместо этого губы скривились в гримасе, а во рту защипало от желчи. Меня никогда не учили выражать чувства.
Трахаешь баб без привязанности, хлопаешь мужиков по плечу и концентрируешься на том, чтобы быть идеальным солдатом.
Эмоции – для слабаков, ведь мимику и чувства могут использовать против тебя, обратив тебе во вред. Логически я это понимал. Но это не избавляло от боли в животе каждый раз, когда я думал о страданиях Сэди или смотрел в призрачный взгляд Аран.
Аран шла молча, пока остальные вокруг улыбались. Фейри королевской крови среди перевертышей. Теперь из-за моих собственных поступков она оказалась королевой чертового кошмарного королевства.
Я сжал кулаки, заставляя себя выкинуть это из головы. У меня и так забот полон рот с защитой Сэди. Какого хрена меня должно волновать, что ее лучшей подруге хреново?
Чужие проблемы – не мои проблемы. И я явно, блядь, понятия не имею, как обращаться с женщинами.
Аран тяжело вздохнула и закатила глаза.
– У тебя какие-то проблемы? – ее тон был ядовитым, но без привычной дерзости.
Я заметил, как у нее подрагивают руки.
Там, в мире перевертышей, она была полна энергии, всегда защищала Сэди и выкладывалась на тренировках.
Меня замечать признаки лжи, а ее слова звучали слишком отрывисто. Ее внутренний ритм сбился. У нее были телесные тики человека, который пашет на пределе и пытается косить под нормального, хотя внутри все рушится.
Ей было хреново.
Живот снова свело, и я спросил себя: как поступил бы в такой ситуации Джакс?
Его сестры буквально висели у него на руках, сияя от счастья, пока он слушал каждое их глупое слово так, будто это были откровения свыше.
– Прости, – выпалил я, и слова застряли в горле. – Это из-за меня… твоя мать… я не знал.
Я уставился на полированный паркет из красного дерева, пока Уолтер показывал группе очередную комнату. Аран замерла и уставилась на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
– Ого.
– Что? – мои нервы были на пределе, и я огрызнулся.
Конечно, я все, блядь, портил. Надо было просто завалить ебало и не соваться. Эмоции – слабость. Мне нужно срочно восстанавливать защ…
Аран толкнула меня локтем в бок, обрывая мои мысли.
– Вообще-то это полностью твоя вина.
Я кивнул. Я был тем самым мудаком, который сломал ей жизнь.
– Но в то же время и нет. Моя мать все равно бы меня нашла, ее тень всегда висела надо мной. Даже если бы я захотела, от судьбы не уйти.
Аран пожала плечами, пытаясь изобразить безразличие, но при этом яростно заскребла ногтями по спине.
Внезапно меня осенило. Пламя в моей груди вспыхнуло с новой силой.
– Я вижу, кто ты для Сэди, и знаю, как много ты для нее значишь, поэтому я не позволю фейри забрать тебя. Клянусь тебе в своей верности.
Мрак в глазах Аран немного отступил, и впервые с того момента, как она совершила немыслимое, ее лицо озарила улыбка. Она перестала чесать спину.
Боль в желудке утихла, и я поразился тому, как легко вдруг стало на душе.
Я протянул ей руку.
Аран крепко пожала ее и бросила:
– Идет. Ловлю на слове. Ты вообще представляешь, каково это – прятаться от фейри, которые ищут свою королеву?
Она усмехнулась, и в ее глазах блеснул хищный огонек. И я невольно ухмыльнулся в ответ.
Аран была из нашего теста.
Насилие узнает насилие.
Я усмехнулся:
– Будет грязно.
Аран ухмыльнулась:
– Наверное, придется кое-кого замочить.
– Нам понадобятся пушки.
Кашель в конце коридора привлек мое внимание. И, отвлекшись от Аран, я с удивлением обнаружил, что вся компания стоит в проходе и странно пялится на нас.
– Чего? – рявкнул я.
Я что, опять где-то накосячил?
Сэди улыбнулась, подошла ко мне и легко хлопнула по груди.
– Ты только что заработал жирные бонусные очки за то, что впервые за долгое время не вел себя как конченым мудаком.
Она замолчала, а затем рванула по коридору с криком:
– И вообще, я занимаю самую большую комнату!
Я тупо уставился ей вслед, с удивлением отмечая, что от ее слов внутри вновь шевельнулось что-то похожее, на счастье. Ощущение тут же сменилось растерянностью.
– Я сплю там же. У меня ночные кошмары! – завопила Аран и бросилась за ней.
Сэди рассмеялась:
– Сука, у меня ПТСР похлеще твоего. Ищи себе другую берлогу.
– С хрена ли? Я не собираюсь спать в одиночестве. Так что привыкай, соседка. – Аран побежала за Сэди.
Они заржали как безумные. А затем все четыре девочки-подростка помчались по коридору следом за ними, споря о том, кто с кем будет спать.
Даже Лапша, этот гребанный хорек, визгливо поддержал общий шум.
Я тяжело вздохнул и поплелся следом, как нормальный вменяемый тип, которому на хрен не нужен сосед. Уолтер только что показал нам больше двадцати гребаных комнат. Джакс улыбнулся и хлопнул меня по плечу, когда я поравнялся с ним, а Кобра кивнул мне.
Я понятия не имел, что только что произошло, но впервые в жизни пламя в груди не сжигало меня заживо.
И я заработал какие-то гребаные жирные бонусные очки. Это было чертовски приятное чувство.
ГЛАВА 10: СЭДИ
ДОВЕРИЕ К ТЕБЕ
– Ты серьезно не хочешь взять себе отдельную комнату? В этом доме их штук двадцать.
Я устало потерла саднившее лицо, пока Аран плюхнулась на мою огромную кровать с балдахином.
Ну, «мою» в том смысле, что я первая завопила «чур мое!» во всю глотку.
Аран изогнула бровь, но это не выглядело столь же высокомерно, как в те времена, когда она была девчонкой.
– Ты серьезно пытаешься выставить свою лучшую подругу, которая сейчас эмоционально нестабильна?
– Нам вообще-то по двадцать одному, мы взрослые бабы. Тебе самой не нужна отдельная нормальная кровать?
– Нет, тебе двадцать один. Мне двадцать четыре. А значит, как старшая, я требую, чтобы ты обнималась со мной каждую ночь.
Я сузила глаза:
– Ты ведь не шутишь?
Аран слезла с кровати и окинула взглядом изысканный декор, имеющийся по комнате. Затем она щелкнула настенным выключателем, и массивный камин с ревом ожил. Аран завизжала и тут же выключила его обратно.
Звук стоял жуткий до мурашек.
Я вылупилась на нее.
Отрешенное выражение ее лица сменилось смехом, и вскоре она уже стояла на коленях, задыхаясь, как безумная. Голос Аран дрожал:
– Я пиздец как боюсь огня и крови. Я замаскирована под парня с помощью заклинания, которого недостаточно, чтобы отрастить мне хуй вместо пизды. Мою лучшую подругу принимают в какую-то ебнутую мафию, и выглядит она отвратительно. И заодно, прямо сейчас, на меня, судя по всему, охотятся охуенно могущественные фейри.
Стоя на четвереньках на плюшевом ковре, она судорожно хватала ртом воздух, словно тонула. Ее жуткая реакция на пламя казалась громовым эхом в роскошном пространстве.
Аран закашлялась, будто рыдала, но глаза ее были сухими и расфокусированными.
Чую печенкой, она не смогла бы заплакать, даже если бы захотела.
Скрутившись в узел от спазмов в желудке, я рухнула на ноющие колени рядом с ней и погладила ее по голове.
Мрачное зрелище: мои дрожащие руки были испещрены черно-синими синяками, оттенки которых напоминали темные пряди в ее коротких голубых волосах.
Пока моя лучшая подруга заходилась в беззвучном ужасе, я молча тряслась после перенесенных пыток. Сказать ей было нечего, чтобы утешить. Наши ситуации были слишком унылыми для бессмысленных банальностей.
Но, как и Аран, я не плакала.
Где-то между осознанием того, что я принадлежу к утерянному роду древних фейри, заражением королевы фейри своей кровью и пытками со стороны Спайка, во мне все внутри обледенело.
Может, такова была истинная суть моей крови. Может, шок. Но скорее всего, просто пытки.
Так или иначе, внутри зияла пустота.
Наконец, после минут, а может, и часов, Аран перестала давиться кашлем и села на пятки. Ее мученическое выражение лица разгладилось, пока она заново выстраивала свое невозмутимое амплуа. Вся испуганная девчонка испарилась, а на ее месте восседала холодная, безэмоциональная фейри.
Прямо как Ашер, она виртуозно скрывала свои чувства.
Резко выпрямившись, Аран мило улыбнулась:
– Я занимаю правую сторону кровати.
Я кивнула, все еще не понимая, с какого хрена нам обязательно спать в одной комнате.
Уловив мое замешательство, Аран печально улыбнулась и сказала:
– Я не могу спать одна. Пожалуйста. Ночи для меня всегда были… ебучим временем.
Невысказанная правда, что мать измывалась над ней по ночам, тяжело повисла между нами. Я вцепилась своей рукой в ее ладонь. В тот самый момент, когда мы плашмя раскинулись на полу, меня накрыло жуткое дежавю.
Опыт Аран пугающе походил на мой собственный.
Кожа покрылась мурашками от дурного предчувствия. Мы были так заняты выживанием в настоящем, что, казалось, упускали общую картину. За пару месяцев это превратилось из смутного подозрения в жгучую уверенность: мы упускаем что-то критически важное.
Верховный Суд. Эти разные миры. То, что я фейри крови. Черные глаза Аран. Жуткие пророческие поэмы, которые то и дело захватывали чужие тела вокруг нас.
Это дерьмо происходило только тогда, когда мы были вместе.
С какого хрена я вообще решила, что все так просто, раз оцепенение общая черта полукровок?
Я упустила из виду общую картину.
Бесконечный пиздец.
Но незнание происходящего ничего не меняло. Мир зверей и его кровожадная мафия стали моей новой реальностью, а Аран оставалась королевой мира фейри. Нам оставалось только приспосабливаться. Правила могли меняться, но ставки оставались прежними.
Одно было неизменно: миры карают слабых.
Любуясь созвездиями, вырезанными на вычурном потолке из красного дерева, я протянула:
– Ладно, только не ори от ужаса, если я среди ночи проснусь с криком.
Аран сжала мою руку:
– О-о-у, а прикинь, если мы обе проснемся и заорем одновременно?
– Охуеть как весело и романтично, – с сарказмом бросила я.
Аран глянула на наши испачканные запекшейся кровью руки и передернула плечами:
– Я первая в душ.
Прежде чем я успела вякнуть, она рванула в смежную ванную и грохнула дверью.
Я закатила глаза:
– Вот из-за этого делить комнату – тупой пиздец. Спален и душевых здесь до хрена. С какого хрена нам жить вдвоем?
– Иди пожри чего-нибудь, подруга! – донеслось в ответ от Аран под шум хлынувшей воды.
Я покачала головой. Эта психопатка была неисправима. И я поплелась по огромному коридору. У Аран есть максимум пять минут, иначе я вернусь и устрою скандал.
Кожа покрылась мурашками от омерзения, когда я осознала, насколько я грязная: засохший песок вперемешку со старой и свежей кровью покрывал все тело.
Чесалось просто адски.
Когда я завернула за угол, мимо меня спешно прошагала пожилая женщина в черном платье с белым фартуком, таща стопку простыней. Она улыбнулась и канонично присела в книксене.
Я скривилась.
Прислуга Ксеркса явно получила жесткий приказ излучать счастье.
Шагая по длинному коридору и парадной лестнице, я пошла на запах бекона и сиропа.
Обнаружив источник пиршества, я замерла от удивления.
Я и не думала, что кухни могут быть настолько блестящими.
Стены выкрасили в темно-зеленый, а все поверхности сияли черным мрамором с золотистыми прожилками. Потрясающая золотая фурнитура и еще одна экстравагантная хрустальная люстра бросали искры света по всему темному помещению. Видимо, все еще мылись, так как еда была выложена «шведским столом». Уолтер стоял в одиночестве с сервировочной ложкой:
– Госпожа, прошу, угощайтесь.
Вальтер кивнул на изобилие перед ним. Я закусила изнутри нижнюю губу и постаралась сделать беззаботный вид, хотя желудок взвыл раненым зверем.
Мужчина приподнял сияющую тарелку с золотой каймой:
– Просто скажите, что хотите, и я наполню вашу тарелку.
Мое лицо вспыхнуло от гнева.
Как он смеет заставлять своих слуг накладывать ему еду?! Насколько же ленивым и напыщенным ублюдком надо быть?
– Эм, я возьму все, – выпалила я, и Уолтер закивал так, будто набирать два десятка разных блюд было абсолютно нормальным делом.
Пока он накладывал еду в тарелку, я незаметно подалась вперед:
– Как он вообще смеет так с тобой обращаться? Я это так не оставлю.
– Что, госпожа? О чем вы? – Уолтер от удивления вскинул брови.
Где-то поблизости послышались голоса, и по венам побежала паника.
– Моргни один раз, если хочешь, чтобы я устроила ему полный пиздец, – шепнула я, делая вид, что страшно занята стаканом апельсинового сока.
– Сэди, ты еще не мылась? – Ксеркс неспешно ввалился на кухню.
Следом за ним шли две служанки, зыркая на него розовеющими щеками. У меня внутри все оборвалось, когда я отвернулась от Уолтера.
Я была так близка.
Ксеркс ухмыльнулся мне, не подозревая о моем гневе. Он был в шелковом черном халате с закатанными рукавами, демонстрируя длинные, бугристые мускулы и вены. Его почти кукольные черты лица идеально вписывались в ошеломляющую роскошь этого особняка.
Принц вернулся домой.
Я с отвращением отвернулась от Ксеркса и снова уставилась на Уолтера. Тот протянул мне заваленную под завязку едой тарелку, а я впилась в него взглядом в ожидании заветного моргания.
Глаза Вальтера распахнулись шире некуда.
Он пялился на меня в ответ и даже не моргнул.
Воу!
Ксеркс зашугал его настолько крепко, что бедняга боялся даже ресницами шевельнуть.
Дела обстояли куда хуже, чем я думала.
Ксеркс усмехнулся, останавливаясь рядом со мной:
– Собираешься есть или просто будешь стоять?
От него пахло коричным допингом, а во рту сверкнул ряд белых зубов.
– Э-э, конечно.
Я выразительно подмигнула Вальтеру, чтобы тот понял: спасательная операция в силе. Бедняга едва не подавился слюной.
Очевидно, раньше никто в его положении не проявлял к нему эмпатии. Но теперь все изменится.
Стараясь выглядеть непринужденно «мол, я тут вовсе не готовлю государственный переворот и освобождение всех рабов Ксеркса», я уселась в мягкое кресло за длинным черным столом.
Затем, как истинная леди, я впихнула в себя всю тарелку подчистую меньше чем за двадцать секунд.
Хорошая новость заключалась в том, что сожрала я все настолько быстро, что мой организм даже сообразить не успел: наелся он вообще или нет.
Пользуясь моментом, я пошла за добавкой.
Ксеркс устроился напротив меня, и мы молча продолжили трапезу. Когда он пошел за третьей порцией, я поплелась следом. Я не собиралась позволять какому-то мужику утереть мне нос.
После десятой булки мой гнев немного поутих.
Кровавая революция отменялась. Хватило бы и небольшого бунта. А после четырнадцатого шоколадного печенья я великодушно решила, что никого убивать не нужно.
Достаточно будет просто покалечить.
Между вспышками кровожадных мыслей я разглядывала Ксеркса. Он тоже не мылся: его гриву светлых волос по-прежнему покрывал застывший панцирь из крови.
– Ну как, комната понравилась? – бархатный акцент Ксеркса тек с языка, точно мед.
Судя по тому крошечному и окровавленному опыту общения с миром чудовищ, который у меня был, все здесь разговаривали с акцентом. Но в певучем голосе Ксеркса было что-то такое, от чего у меня по коже бежали мурашки.
Его слова звучали плавно.
Я кивнула, впечатляюще проглотив сразу две булки:
– Ага, кровати с балдахином – просто бомба. Я уже чувствую себя элегантной и драматичной, прямо как старая викторианская дама из мира людей.
Ксеркс усмехнулся:
– Подожди, ты еще библиотеку не видела.
– Там есть книги о том, как калечить людей без летального исхода? – невинно поинтересовалась я.
– Что?
– Что?
Я принялась разглядывать свой маникюр с видом благовоспитанной леди, у которой в жизни нет никаких проблем, а вовсе не потрепанной наркоманки, у которой вырвали с мясом три ногтя. Жестоко.
Наступило комфортное молчание, пока мы оба погружались в убийственные фантазии.
Ксеркс облизнул распухшие губы и подался вперед:
– Кого это ты собралась калечить, альфа?
Я поперхнулась. И вовсе не из-за трех печенюшек во рту.
По какой-то причине при слове «альфа» в голове вспыхнули образы шелковых веревок, сдавленных вздохов и его голого тела, совершающего плавные движения.
Красный язык Ксеркса скользнул по припухшим, разбитым губам, а ладонь прошлась по покрытой щетиной челюсти.
– Тебя, – брякнула я.
Он наклонился ближе, а фиолетовые глаза вспыхнули жаром:
– О, правда?
Я закивала как дурочка.
Разве мы не о расчлененке болтали?
Хотя казалось, будто речь зашла совсем о другом.
– Вообще-то я кое-что хочу тебе показать. – Ксеркс оттолкнул стул и протянул мне широкую ладонь в запекшейся крови. – Идем со мной.
Это был не вопрос.
Судя по всему, я была извращенкой, потому что готова была поклясться, что он сделал акцент на слове «идем».
Прежде чем я успела взвесить все плюсы и минусы захвата с собой тарелки печенья, Ксеркс мягко потянул меня за руку и потащил через весь особняк. Его мозолистый большой палец неспешно скользнул по моему запястью.
Месяцы насилия и полное отсутствие секса напрочь прожгли мне мозг, потому что внутри все сладко заныло.
Да, меня возбудил ебучий большой палец.
Это было новое дно.
Прежде чем я успела сболтнуть какую-нибудь херню, например, сделать комплимент форме костяшек Ксеркса (они были аккуратными и жилистыми, не слишком бугристыми) – мы остановились.
Пройдя особняк насквозь, мы оказались в тупике. Это был потайная ниша в самом конце коридора, перед черной дверью с латунной ручкой.
Ксеркс ухватился за ручку так, будто собирался распахнуть ее, но вдруг замер и прижался лбом к дереву. Он глубоко вздохнул, а его бицепсы и предплечья напряглись под кожей.
– Эм, мне разнести эту дверь с ноги? – неловко спросила я, не врубаясь, что происходит.
Похоже, он устал куда сильнее, чем мне казалось.
Я сделала шаг назад, готовая броситься на дверь и продемонстрировать свою прыть.
Широкие плечи Ксеркса затряслись от слабого смешка:
– Нет, Сэди, мне нужно совсем не это.
Но мы по-прежнему стояли на месте.
– Дай я пну.
В какой-то жуткой таверне, в прошлой жизни, я уже выбивала дверь Люсинды, когда та не отвечала. Она сидела целая и невредимая в постели и восхищенно хлопала глазами, глядя на физическую мощь старшей сестры.
Шучу.
Она сказала: «Сеструха, ты ведешь себя как психопатка. Тебе нужно научиться расслабляться».
Люсинда тогда как раз переживала пубертатный период. В то время как я переживала период «мне страшно, что Дик тайком пиздит мою младшую сестренку».
Мораль сей басни такова: выбивать двери я умела.
Ксеркс сделал еще один глубокий вдох и посмотрел на меня с досадой:
– Я сам могу открыть дверь.
Мышца на его челюсти задергалась, будто что-то выводило его из себя.
И мы все еще не входили.
– Ладно, как скажешь, здоровяк.
Мужикам реально пора научиться просить о помощи.
С пугающей скоростью Ксеркс качнулся вперед и прижал меня к стене, заключая в ловушку. Вблизи фиолетовый оттенок его глаз напоминал аметистовый кварц. Блестки светлых и белых тонов создавали неземное сияние. Он был чертовски, несправедливо хорош собой.
Ксеркс хрипло выдохнул:
– Я хочу показать тебе свое гнездо.
Сердце пропустило удар.
Я тихо шепнула:
– Ты что, несешь яйца?
Я что, пропустила все симптомы?
Ксеркс наполовину птица, наполовину котенок?
Мозг завис, пытаясь это визуализировать.
Из его груди вырвался надрывный смешок:
– Это мое омега-гнездо, дурочка. – он застонал и прислонился лбом к моему.
– А…
Смутное воспоминание о прочитанном про убежище омег заскреблось на задворках сознания. Детали стерлись, но я помнила, что книга придавала этому колоссальное значение.
Запах корицы усилился, заполняя рот приторно-сладким вкусом.
Я с трудом сглотнула слюну.
Хоть бы разок лизнуть… просто попробовать.
Внутренности сжались от тяжести его взгляда. Он звал меня не просто поглазеть на гнездо. Здесь крылось что-то большее, и самым разумным поступком было бы сказать, что мне нужно личное пространство. Отойти назад, и признаться, что я не готова и мне требуется время оклематься после недавних пиздецов. Что нам стоит повременить и не давить ни на что, потому что я пока не вывезу омега-альфа отношения.
– Покажи. – мой хриплый голос прозвучал слишком громко в тишине алькова.
Никто и никогда не называл меня умной.
Никто не говорил: «Сэди – та еще умница. У этой девчонки блестящее будущее». Зато меня хренову кучу раз клеймили психопаткой с наклонностями серийного убийцы.
Вообще-то, одна учительница как-то ляпнула:
«Ты подохнешь в один прекрасный день жуткой и жестокой смертью».
По правде говоря, я издавала пукающие звуки подмышкой каждый раз, когда она открывала рот. И еще я пустила слух, будто она срет в душе.
Мне было тринадцать, ради бога солнца, что еще мне оставалось делать?
Ксеркс протянул руку и провел длинными мозолистыми пальцами по моей чувствительной шее.
Мурашки рассыпались по коже вслед за его прикосновением.
Из моей груди вырвалось низкое урчание, когда он наклонился ближе, пока наше дыхание не смешалось. Его слова пощекотали мои губы:
– Хорошая девочка.
В тот момент я усвоила о себе одну очень важную вещь: у меня был фетиш на похвалу.
Ксеркс отстранился. Его запах коричного сахара обжег мои легкие, и он толкнул тяжелую дверь.
Когда глаза привыкли к полумраку, я ахнула:
– Добро пожаловать в мое гнездо.
