Текст книги "Психо Звери (ЛП)"
Автор книги: Жасмин Мас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)
Это не была резня.
Это была война.
Я открыла рот, чтобы задать вопрос, как вдруг оказалась обратно в прохладном озере.
– Что это было? – спросила я вслух, и голос неестественно отозвался эхом в темных водах.
«Это было эоны назад, в последней битве. Время сделало оборот, и война снова пришла. Как это всегда бывает. Ты – мой чемпион. Ты должна выжить.»
Слеза выкатилась из моего глаза и поплыла вверх сквозь темные воды. Я не знала как, но кожей чувствовала, что «оцепенение» не лжет. Все, что я видела, было правдой.
Было что-то ужасно жестокое в том, чтобы сражаться, когда единственное, чего ты хочешь – это умереть.
У меня никогда не было выбора.
Боль моего существования всегда решалась за меня. Никакой мирной прогулки по долине бога солнца не будет.
– Ну, блядь, хорошо. Я буду сражаться, – проворчала я, как капризная двадцатиоднолетняя девица. – Ты не могла найти чемпиона постарше, чтобы возглавить все это? – рыкнула я на «оцепенение», которое, судя по всему, было какой-то сущностью.
По правде говоря, я была слишком молода для этого.
Это жестокое обращение с детьми.
«Мои чемпионы не выбираются. Они создаются. У нас кончилось время. Ты была создана для этой цели, и поэтому ты восстанешь. У нас кончилось время…»
Прежде чем я успела возразить, меня швырнуло обратно в сознание. Альфа надо мной рассмеялся, сигарета болталась у него во рту, когда он небрежно впечатал ногу в мою сломанную грудину.
Он с восторгом цокнул языком:
– Еще один неудавшийся новичок.
Моя шея была вывернута, кровь жгла глаза. По всему залу царил хаос. Мои парни отчаянно пытались сбежать со своих рингов ко мне, сражаясь с дюжиной альф, которые забрались туда, чтобы помешать им.
Они выкрикивали мое имя.
Я тяжело вздохнула, когда очередной удар сломал мне ребра и заставил агонию пронзить все тело. Было три варианта:
Первое: Лежать здесь, ничего не делая, и надеяться выжить достаточно долго, чтобы встать в последний момент.
Второе: Заразить нападающего своей кровью и рискнуть быть разоблаченной как полукровка.
Третье: Встать и сражаться, как воин.
Лысый альфа засмеялся, пиная меня
Был только один вариант.
Я левитировала крошечную каплю крови, вытекавшую из носа, и незаметно швырнула ее ему в ступню, когда он замахнулся для удара.
– Стоп, – прошептала я.
Лысый альфа немедленно замер на середине удара. Он был парализован. Вокруг раздавались громкие крики и вопли. Все в клубе были заняты борьбой против трех разъяренных альф и одного нездорового омеги. Настолько быстро, насколько могла (двигаясь со скоростью дохлого муравья), я пошатнулась на сломанных ногах и вцепилась в канаты по краю ринга.
– Притворись, что дерешься со мной, – прошептала я, и альфа нанес слабый удар, от которого я шатко уклонилась.
Я смутно отметила сквозь гул в обоих ушах и кровь, застилающую зрение, что в зале воцарилась мертвая тишина.
Все смотрели на нас.
Я призвала на помощь свою внутреннюю женскую натуру и устроила представление всей своей жизни.
– Ай! – взвизгнула я жалобно, позволяя альфе загнать меня в угол ринга и делая вид, что принимаю удары.
Под моим внушением каждый удар останавливался в миллиметрах от кожи. Я размахивала руками и притворялась, что меня качает от попаданий, которые никогда не достигали цели. На другом конце ринга раздалось шипение и громкий звук удара.
Кобра понял, что происходит.
Внезапно зал наполнился криками Кобры, который сражался, отвлекая внимание на себя.
Каков король.
Фальшивый бой истощил меня. С каждым притворным вздрагиванием агония пронзала мои сломанные кости, пока тело двигалось из стороны в сторону.
Десять минут – это целая жизнь.
Когда наконец прозвенел гонг, я незаметно отозвала свою каплю крови. Лысый альфа в страхе отшатнулся от меня. Я одарила его легкой улыбкой и постаралась выглядеть безразличной. Его глаза расширились, когда он осознал, что я подавила его волю, и он двинулся на меня так, словно собирался оторвать мне голову.
Я закрыла глаза и вздрогнула.
Однако удара не последовало.
– Хантер, бой окончен. Отойди, – сказала Молли, приседая передо мной и отталкивая его.
Он был похож на Хантера. Лысый и наглухо ебнутый.
Раздался голос Зета
– Рекорд, шесть из семи новичков прошли второе испытание.
Альфы ревели и скандировали от возбуждения. В ужасе я обвела взглядом комнату. Я обмякла от облегчения, когда увидела перебитое тело Джеймса, лежащее на ринге без сознания.
Беты потащили его прочь, и я поморщилась, поняв, что рада тому, что кого-то убили. Но я чувствовала лишь облегчение от того, что это был не кто-то из моих парней. Наконец я потеряла сознание.
ГЛАВА 25: СЭДИ
ПЛАКАТЬ – ЭТО ЭМОЦИОНАЛЬНО ЗРЕЛО
– Просыпайся, маленькая альфа, – прорычал Джакс, но его голос дрогнул. – Пожалуйста, любимая.
Отчаяние в его голосе вытянуло меня из бессознательного состояния, и я мгновенно ощутила боль. Везде.
Кто полюбит такую сумасшедшую задницу, как я? От этой мысли я едва не провалилась обратно в забытье.
Жизнь – та еще стерва.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Сэди, – умолял он, и влажная ткань осторожно скользнула по моему лбу.
– Эм, я проснулась. И вообще, ты одержим мной. – мой голос звучал как слабый, хриплый скрежет. Я лизнула потрескавшиеся губы, отчаянно нуждаясь в жидкости.
Ткань на голове замерла.
– Почему твои глаза закрыты?
С силой бога солнца я разлепила тяжелые веки. Яркий свет ударил по роговице, и я немедленно зажмурилась.
– Слишком ярко.
– ОНА ПРОСНУЛАСЬ! – заорал Джакс во всю мощь своих легких, и я поморщилась. Затем он сбавил голос и прошептал мне на ухо: – Я так волновался, любимая. Больше никогда меня так не пугай.
Мое сердце растаяло.
Он снова повысил голос и проревел:
– ВСЕ СЮДА, ОНА ПРОСНУЛАСЬ!
В последнее время все только и делали, что орали. Нам определенно нужно поработать над эффективной коммуникацией.
Раздались громкие удары и смесь других кричащих голосов.
Как я и сказала, никто из нас не умел контролировать громкость своего голоса.
– Уйди с дороги, – сказала Аран, после чего последовал громкий глухой звук.
Кобра прошипел в ответ:
– Она мой котенок. Я должен увидеть ее первым.
– Умоляю, она все еще злится на тебя, – сказала Аран, и кровать затряслась.
Казалось, эти двое боролись прямо надо мной.
– Отлично, задушите меня насмерть, – сказала я сухо, чувствуя, как ноет грудина. – Хотя голос в моей голове вряд ли позволит мне просто взять и умереть, – пожаловалась я.
– Что ты сказала? – мягко спросил Ксеркс, его рот был так близко к моему уху, что я чувствовала каждое его «коричное» дыхание на своем лице.
– Она только что сказала, что хочет умереть? – слова Ашера были отрывистыми.
Раздалось громкое блеяние и грохот, похожий на звук кулака, пробивающего стену.
– Вам всем нужна психологическая помощь, – пробормотала я.
С закрытыми глазами я замахала руками в сторону двух фигур, которые все еще отчаянно пытались меня раздавить.
Люсинда заплакала, и маленькие ладошки вцепились в мою сломанную руку.
– Сэди, пожалуйста, будь в порядке. Это было ужасно. Мы думали, ты умерла. Ты была вся в переломах и в крови. А потом зашел Дон и сказал, что мы должны идти в школу. Этот мир ужасен, и я сказала ему, что ты не позволишь нам этого сделать.
Я процедила сквозь зубы:
– Люсинда, отпусти мою сломанную руку.
Мучительное колющее ощущение исчезло, и я расслабилась, снова погружаясь в удобную кровать.
– И да, вы идете в школу. Не могу поверить, что ты пытаешься манипулировать жалкой, сломанной женщиной.
Аран расхохоталась:
– Ты никакая не женщина.
– По крайней мере, у меня есть сиськи.
– Ой, умоляю. Не делай вид, что тебя не привлекает моя мужская форма.
Я усмехнулась, но возникла проблема: мои ребра и легкие были определенно разбиты, и при попытке выдохнуть воздух раздался странный дребезжащий звук.
– Ты правда пыталась умереть? – с любопытством спросила Джинкс.
– Да, но гребанный голос в моей голове не позволил мне, – честно ответила я.
Раздался еще один треск. Видимо, Ашер ударил стену. И в этот момент кровать затряслась от вибраций шипения Кобры.
Джинкс не выглядела впечатленной:
– Тогда почему ты не мертва?
– Джинкс! – в один голос сказали Джесс и Джала.
– Грубо спрашивать кого-то, почему они не мертвы. Мы же договаривались притворяться нормальными, – отчитала Джесс младшую сестру.
Я махнула рукой, чтобы заткнуть Джесс.
– У тебя приступ? – спросила Аран. – Открой глаза, женщина. У меня мурашки по коже от этого.
С огромным усилием я разлепила засохшие веки и простонала от яркости.
Когда Аран наконец попала в фокус, я не удивилась, обнаружив ее и Кобру на кровати, стоящими передо мной на коленях.
Кобра уперся ладонью ей в лицо, отталкивая голову в сторону. А Аран тыкала его локтем в спину, пока они боролись за право занять место прямо надо мной.
Я наградила их недовольным взглядом.
– Святые титьки бога солнца, ради любви богини луны, Сэди, закрой глаза. – голубые глаза Аран были широко открыты, она поморщилась, глядя на меня.
– Что?
Красивое лицо Джакса заполнило комнату, когда он наклонился надо мной и мягко осмотрел мои глаза.
– У тебя лопнуло большинство кровеносных сосудов в обоих глазах.
– Я секси. – Я облизнула губы, и большой мужчина поморщился.
– Почему ты хотела умереть, маленькая альфа? – прошептал он, мягко поглаживая меня по лбу большими пальцами.
Видимо, избиение до полусмерти делает девушку неестественно честной.
– Агония была на сто из десяти, и я причинила вашей стае столько боли и страданий. Всем было бы легче, если бы меня не было рядом.
Его серо-стальные глаза начали светиться. Джакс запрокинул голову и издал нечеловеческий рык, от которого затряслась комната. Девушки закричали, и даже Аран отпрянула в целях самосохранения.
Когда я это говорила, это звучало как акт самопожертвования, но теперь мне стало неловко от искаженного болью выражения его лица. Все опять свелось к драме. А мне просто было, сука, больно.
Я потянулась вверх, схватила его за подбородок и мягко потянула вниз.
– Дай мне договорить.
Он перестал рычать и сделал рваный вдох, словно отчаянно пытаясь успокоиться.
Я облизала губы, и мой голос стал увереннее, а дребезжание в груди поутихло.
– Это было в основном из-за боли. Но голос в моей голове показал мне постапокалиптический мир из прошлого, где огромная армия сражалась с перевертышами. И еще, по-видимому, я ее «чемпион», и она что-то говорила о том, что я должна возглавлять битвы и преклонять колени у ее ног.
У Джакса отвисла челюсть.
Он прищурился, словно не мог решить, дурачу ли я его.
– Я не шучу.
Видимо, что-то в моем выражении убедило его, потому что Джакс развернулся, схватил обитый тканью стул у кровати и швырнул его через всю комнату прямо сквозь стену.
– Погоди, так ты, сестренка, должна возглавить войну? – тихо спросила Люсинда.
Она сжала руки на коленях и посмотрела на меня знакомыми рубиновыми глазами.
– Похоже на то, – пробормотала я.
Ее выражение сменилось благоговением:
– Это так круто. Я всегда знала, что ты воин.
Джесс и Джала выглядели так же и тут же начали шептаться между собой.
Даже Джинкс выглядела впечатленной.
Аран злобно посмотрела на меня и, воспользовавшись шоком Кобры, пробилась мимо него и села на меня сверху.
– Ты уверена?
Я ухмыльнулась ей:
– Ага. Не ревнуй только из-за того, что девчонки теперь считают меня круче, чем тебя.
Она сузила глаза, но покачала головой с отвращением. Именно это ее и бесило.
Я знала ее слишком хорошо.
Кобра пришел в себя и спихнул Аран с кровати.
– Этоооо не смешнооо.
Теневые змеи извивались по его коже, он сжал одеяло в кулаках и дрожал от гнева.
– Почему больше никто не паникует? – мягко спросил Ашер.
Он стоял рядом с кроватью, глядя на меня светящимися янтарными глазами с ужасом на лице. Джакс снова зарычал и ударил стену. Ксеркс, который молча стоял в углу, вытащил свои ножи и вонзил один в стену изо всех сил.
Послышался тихий скулеж омеги. Он дрожал, словно разваливался на части.
Я поджала губы и сделала то, что нужно было сделать:
– Так, все мужчины, вон из комнаты.
Кобра перестал шипеть, повернул голову и уставился на меня (ну, как жуткая змея), и спросил:
– Что?
– Вон! Нам нужно о девичьем поболтать.
Кобра задохнулся от возмущения:
– Ты только что очнулась после двухдневной комы. Что значит «нужно о девичьем поболтать»? О чем, блядь, вы вообще можете говорить?
Удивительно, но именно Люсинда похлопала альфу по плечу:
– Сестренке просто нужно поговорить с нами. Все в порядке, вы, ребята, можете подождать снаружи.
Ксеркс подал голос из дальнего угла:
– Не знаю. Мы не можем снова ее оставить.
Люсинда улыбнулась омеге и покачала головой:
– Ей нужно побыть с нами всего секунду. Обещаю, скоро вы будете с ней.
Ее успокаивающий голос подействовал на омегу, и он кивнул.
Еще более удивительной была реакция Кобры:
– Не дайте ей причинить себе вред.
– Ты же знаешь, я не дам.
Кобра проворчал, но кивнул Люсинде и слез с кровати, а другие мужчины последовали за ним к двери.
Я уставилась на свою младшую сестренку, и она ответила на мой немой вопрос пожатием плеч:
– Пока ты была без сознания, я много играла в карты с Коброй и Ксерксом. Аран и Ашер были заняты разработкой плана убийства мудаков, которые тебя обидели, а Джакс тусовался со своими сестрами. Кобра и Ксеркс – все из себя грозные, а на деле – милые и пушистые.
Я поперхнулась крошечным кусочком собственной плоти, который не зажил и все еще мешал мне в горле.
Кобра и Ксеркс наглухо отбитые.
– Так почему ты хотела, чтобы они ушли? – спросила Люсинда, улыбаясь мне так, будто я была прекрасна, а не похожа на тролля, сбитого машиной.
– Эм… – волна неловкости накрыла меня.
Люсинда была моей сестрой, а Аран – лучшей подругой, но сестер Джакса я, технически, только встретила, и понятия не имела, что они обо мне думают.
Я прошептала, едва слышно:
– Мы могли бы обняться?
В ту же секунду пять девушек и хорек забрались на кровать и заключили меня в огромные объятия. Я даже не возражала, что мои сломанные кости превращаются в пыль.
Не знаю, кто начал первым (я была на 100 % уверена, что не Аран, и на 99 %, что я сама), но кто-то разрыдался.
Внезапно четверо из нас зарыдали без остановки, прижимаясь друг к другу.
Сквозь рыдания я заметила, что у Аран и Джинкс глаза сухие, и они смотрят на нас всех, как на умалишенных. Тем не менее, они обняли нас, переглядываясь в ужасе.
– Я не хочу умирать и оставлять вас. Простите, – прошептала я.
– Ты не можешь оставить нас с Аран, – взвыли в ответ голоса, и мы зарыдали еще сильнее при мысли о том, что они застряли с Аран.
Через двадцать минут воя и воплей Аран выбралась из кучи тел:
– Пойду позову парней.
Когда она уходила, она почесала спину, и я взяла на заметку спросить, не высыпало ли у нее что-нибудь.
Джала заплакала сильнее:
– Спасибо богу солнца, она ушла. Я проснулась от того, что она душила Джесс, а мне пригрозила снять скальп, если я вмешаюсь.
– Тише, тише. – я вытерла ее слезы и нежно сжала ее своей все еще очень сломанной рукой. – Она делает это со всеми нами. Это ее способ сказать: я тебя люблю.
– Правда? – Джесс прищурила свои слезящиеся глаза, явно не убежденная.
– Понятия не имею, но я говорю это себе.
Мы все зарыдали еще сильнее.
Именно так нас и нашли парни. Они уставились на кучу рыдающих подростков поверх моей сломанной тушки и мудро решили ничего не говорить.
Они не были идиотами.
Вместо этого они тяжело вздохнули и сползли по стене. Четверо из них сели на пол и стали терпеливо ждать.
Я собиралась поговорить с ними о нашем случайном интенсивном секс-марафоне, но, выплакавшись от души за целый час, я почувствовала себя на удивление лучше и погрузилась в глубокий целебный сон.
ГЛАВА 26: СЭДИ
ОТКРОВЕНИЯ И ПЛОХИЕ РЕШЕНИЯ
Я проснулась под унылый шум дождя и в совершенно пустой комнате.
Издавая стоны, как дряхлый старик, я попыталась подняться с кровати, но комната тут же закружилась и рухнула вокруг меня. Опираясь на дрожащие, покрытые синяками руки, я кое-как удержалась на ногах с помощью стены.
Судя по зыбкости в конечностях и отсутствию невыносимой боли, мои переломы, похоже, срослись.
Все, что от них осталось – это целый букет ноющих болей, из-за которых я спотыкалась и врезалась в мебель.
Кто-то переодел меня в огромные спортивные штаны и толстовку. Я замерла и принюхалась: от ткани исходил восхитительный аромат корицы.
Ксеркс.
Одежда была мне сильно велика и полностью скрывала масштаб моих травм.
Влетев в дверь с глухим атлетическим стуком, я споткнулась и вышла в коридор. Стена помогала мне сохранять вертикальное положение, пока мои затуманенные глаза пытались сориентироваться в тенях, отбрасываемых величественными люстрами.
Какой-то узловатый золотой монстр зарычал на меня из дальнего конца коридора, и я испуганно отпрыгнула, чувствуя, как тяжело бьется сердце в груди, когда я уставилась на врага.
Спустя мучительно долгое время, в течение которого я ждала атаки, до меня дошло: оно не собирается нападать. Потому что это вовсе не монстр. Ну, по крайней мере, не в том смысле, о котором я думала. У меня была дуэль… с собственным отражением в зеркале. «Оцепенение» выбрало себе впечатляющего чемпиона. Тот, кто бы ни отвечал за голос у меня в голове, умом он явно не блистал.
Я совершила бесконечный поход по нелепо длинному коридору.
Серьезно, ну вот кому нужно столько комнат в одном доме?
Это же бред какой-то.
– Люсинда? Аран? Джакс? – тихо окликнула я их, прихрамывая.
Шлепанье моих босых походкой по паркету было единственным звуком.
Отлично, меня все бросили.
Двадцать минут спустя я со стоном остановилась в самом конце коридора.
Полированное дерево злобно усмехалось, а в воображении уже отчетливо рисовалось, как мое тело разлетается на части, словно тряпичная кукла.
У меня задергался глаз. Я напрягла бедра и приготовилась совершить величайший подвиг – спуститься по парадной лестнице.
Прежде чем мой большой палец ноги, на котором снова не оказалось ногтя, успел коснуться верхней ступеньки, из ниоткуда материализовался Уолтер.
– Пожалуйста, остановитесь, мисс.
Я с облегчением выдохнула и вернулась на ровный пол, бесконечно благодарная за то, что кто-то спас меня от меня же самой.
– Где все?
Я попыталась встать прямо и продемонстрировать цветущий вид, но спину пронзила судорожная боль, и я мгновенно сгорбилась в три погибели.
– Вы проспали еще два дня. Девочки уехали в школу сегодня утром, а остальные альфы отправились решать кое-какие личные вопросы.
Наверное, на моем лице отразилась паника, потому что старый бета положил морщинистую руку мне на предплечье.
– О девочках позаботятся. Аран и Джакс сопровождают их в первый учебный день. Дон зачислил их в «Школу Секты». Это престижнейшее учебное заведение для АБО, славящееся своим авторитетом. Не переживайте.
Мои руки неконтролируемо дрожали от стресса. Я тяжело дышала, стараясь не впасть в гипервентиляцию.
Единственное, что удерживало меня от полноценной панической атаки – это мысль о том, что рядом с ними Аран и Джакс. Они никому не позволят причинить им вред.
– Значит, все уехали? – я постаралась выглядеть не столь жалко, сколь ощущала себя на самом деле.
Для ребенка-сироты было вполне естественно страдать глубокими детскими травмами брошенности.
Уолтер похлопал меня по сгорбленной голове:
– Нет, Ксеркс остался дома, потому что плохо себя чувствовал.
Узел в моем желудке немного ослаб, и я попыталась не выдать своего чрезмерного энтузиазма.
Теперь, когда я перестала умирать насильственной смертью, настало время для взвешенного разговора с омегой.
В глазах Уолтера вспыхнул знакомый мне лукавый огонек, которого я раньше не замечала.
– Он у себя в комнате, в конце коридора. Уверен, он будет рад вас видеть.
Я кивнула, уловив невысказанный подтекст.
Ксеркс находился в своем гнезде.
Уолтер повернулся, чтобы поднять с пола мешок с грязным бельем, и вид испачканной одежды мгновенно напомнил мне о моих принципах.
– Раз уж все заняты, я могу помочь вам выбраться отсюда, – мягко произнесла я.
Разговор с Ксерксом мог и подождать.
Уолтер расправил плечи и выпрямился во весь рост, который едва ли на пару дюймов превосходил мой собственный.
– Простите, мисс? – седые волоски над его верхней губой задрожали.
Он был вне себя от радости, что я дарую ему свободу.
Иногда быть настолько хорошей личностью– поистине тяжелая ноша.
– Вам необязательно работать слугой. Я не знаю, какими методами Ксеркс удерживает вас здесь против вашей воли, но у меня есть деньги. Позвольте мне помочь вам убраться отсюда.
Дрожь на верхней губе Уолтера переросла в настоящее землетрясение.
Бедняга просто ликовал.
– Мисс, как вы смеете предполагать, будто я не хочу служить этому дому? – Уолтер сжал кулаки, и в этот момент мне отчетливо представилось, дубасит меня со всей дури.
– Уолтер, – спокойно произнесла я, списывая все на то, что годы угнетения совершенно сбили его с толку, – Вы не должны работать бесплатно. Это нецивилизованная и отвратительная практика.
Возмущение моим собственным прошлым и уродливыми реалиями, калечащими чужие жизни, заставило меня выпрямиться во весь рост и позабыть обо всех своих недугах.
– Это неправильно, – убежденно прорычала я.
Густые белые брови Уолтера сошлись на переносице, а рот открывался и закрывался целую минуту, пока он переваривал тот факт, что я его спасаю.
Когда он наконец заговорил, его слова прозвучали с ядовитой колючестью:
– Мисс, вы находитесь в глубоком заблуждении, полагая, что мне не платят. Все, кто работает в этом благородном доме, получают баснословное жалование.
Я недоверчиво поджала губы.
Уолтер раздраженно бросил:
– Мисс, это между прочим мой суперкар я одолжил вам на днях для поездки на тест.
– Эм… правда?
Навороченная машина, разгоняющаяся до безумной скорости, явно не выглядела дешевой.
Уолтер пробормотал себе под нос что-то о непросвещенных тупицах, подхватил мешок с бельем и быстрой походкой удалился по коридору прочь от меня.
Какое-то время я тупо смотрела вслед дворецкому, пытаясь осознать тот факт, что он добровольно решил купить матово-фиолетовый автомобиль с черными полосами по бокам.
Никак не укладывалось в голове, что это был его собственный выбор.
Наконец, когда шок немного отпустил, а перспектива волшебным образом переместиться к месту назначения отпала сама собой, я начала медленно ковылять в дальний конец особняка.
И пусть мои кости жалобно стонали, а мышцы сводило судорогой, на душе стало значительно легче.
Словно огромная гора свалилась с плеч.
Меня до жути угнетало подозрение, что Ксеркс держит неоплачиваемых слуг, и это вполне могло повлиять на мое отношение к омеге.
Тьфу ты, ну и дура же я.
Конечно, этот омега далеко не идеален. У него мания на ножи, проблемы с гневом, психологические травмы и полная неспособность выражать свои эмоции.
Но разве мы все без изъяна?
Мои побитые щеки растянулись в улыбке, пока я тихонько ковыляла вперед.
Он не держит рабов.
Болезненный смешок вызвал новую судорогу в груди, когда я зацепилась за край ковра и со всего маху впечаталась в стену.
Какой чудесный день.
Добравшись наконец до темной ниши в самом конце коридора, я вся обливалась потом и едва держалась на ногах. Костяшки пальцев все еще ныли, поэтому я решила врезать по двери ногой и заорала:
– Ксеркс, это Сэди! Открывай!
Дрожа от слабости, я опустилась в нишу и изо всех сил старалась не отключиться.
Моя небольшая прогулка, какой бы просветительской она ни была, оказалась серьезным испытанием для моего хлипкого организма, который четыре дня притворялся мертвым в коме.
Дверь не открылась.
– КСЕРКС! – заорала я изо всех сил и пару раз смачно пнула дверь.
Означенный омега рявкнул в ответ:
– Проваливай, Сэди!
Я с облегчением расслабилась: значит, он внутри и я не устраиваю сцену в коридоре на пустом месте.
Мимо пробежала горничная с охапкой белья, и я одарила ее сияющей улыбкой.
– Поздравляю с хорошей зарплатой!
Она сузила глаза и поспешила скрыться с глаз долой.
Я пожала плечами и вернулась к насущной проблеме:
– Эм, нет, я никуда не уйду. Открывай дверь. Нам нужно поговорить.
Наступила долгая пауза, в течение которой я мысленно представляла, как Ксеркс спешит отпереть мне замок.
Ничего не произошло.
– Впусти меня! – взрослее некуда заорала я и топнула ногой.
– Нет! Пошла нахер, убирайся! – прорычал Ксеркс, и в его медовом акценте отчетливо зазвучали нотки ярости.
У меня отвисла челюсть, а в груди кольнуло от боли.
После всего, что между нами произошло, он собирается вести себя именно так?
В этот момент любая другая женщина, уважающая личные границы, намек бы поняла и пообещала заглянуть в другой раз. Но я же не для того совершала этот изнурительный марш-бросок по коридору, чтобы меня отшили только потому, что у какого-то мужика случился нервный срыв. К тому же на улице каждый день шел дождь. Чему тут вообще можно удивляться?
Я глубоко вдохнула, центрируя себя, а затем зычно гаркнула:
– Если ты сейчас же не откроешь, я вынесу эту дверь к херам!
Из комнаты донесся звук глухого удара о что-то твердое и смачный мат.
– Подожди, что?!
Я отступила на шаг назад и приготовилась к боевым действиям.
– Мои кости еще толком не срослись, так что я сейчас со стопроцентной вероятностью раздроблю себе бедренную кость!
– Только, сука, посмей! – дикий крик изнутри комнаты звучал пугающе первобытно.
Разве связь уз не должна была предотвращать подобные эксцессы8?
Я прищурилась, представляя, как ломаю тяжелую, украшенную резьбой конструкцию.
– Последнее предупреждение. Открывай по-хорошему, или я вхожу.
Она вообще деревянная или стальная?
Я истово взмолилась богине луны, чтобы это оказалось дерево.
– Нет! Сэди, ты сюда не войдешь!
Я обреченно вздохнула. Это был неправильный ответ.
Сделав еще один глубокий вдох, я призвала на помощь свою самую-самую-самую забитую внутреннюю женщину-воина. Правда, та обычно предпочитала долгий сон и капитуляцию любым активным действиям.
На излете замаха дверь блеснула в мягком свете люстры. Она оказалась стальной на все сто процентов, и через секунду мне предстояло переломать все кости в правой ноге.
Какая же я все-таки тупая.
Остановить набранную инерцию вращения было уже невозможно, поэтому я зажмурилась и приготовилась к неминуемой боли.
Но боль не пришла.
Вместо этого раздалось тихое кряхтение, и большие руки легко поймали мою ногу прямо в воздухе. Я не сразу поняла, что Ксеркс распахнул дверь и схватил меня.
Длинные светлые волосы ниспадали на ягодицы мягкими, блестящими волнами, а его впечатляющий торс был обнажен. Спортивные штаны низко сидели на бедрах, цепляясь за края его четких V-образных мышц. Ксеркс глубоко дышал, и его рельефные кубики пресса перекатывались от движения. Его загорело-оливковая кожа аппетитно натянулась, и я была слишком хорошо осведомлена о том, какими огромными были руки, держащие мою голень.
У меня во рту аж слюнки потекли, пока я откровенно пялилась на это совершенство шести футов и пяти дюймов ростом.
Пусть он и омега, но производил куда более внушительное впечатление, чем большинство альф, с которыми мне доводилось сражаться.
Я вспыхнула, осознав, что облизываю губы и разглядываю его пресс с видом одержимой маньячки.
Когда я подняла взгляд на его лицо, мой пульс участился уже по совершенно другой причине.
Глаза Ксеркса сияли электрическим фиолетовым светом, и он благоговейно смотрел на мою затянутую в треники ногу, которую до сих пор держал в руках.
Пауза затягивалась.
Стоять на одной ноге, задрав ее в воздух, было откровенно неудобно, и я попыталась выдернуть конечность.
В конце концов, это была всего лишь нога – ничего особенного.
Ксеркс не сдвинулся с места.
И тут до меня дошло: от омеги исходила такая мощная волна приторно-сладкой корицы, что у меня на глазах выступили слезы.
Его бицепсы напряглись до предела, ноздри раздувались, жадно втягивая мой запах.
– Эм… Ксеркс? Ты в порядке? – мягко спросила я, поднимая руки вверх, словно уговаривая дикого зверя.
Он издал тихий омежий скулеж.
По моей коже побежали мурашки.
Инстинкты вопили во всю мочь: обласкать, защитить.
Я подалась вперед. Ксеркс медленно поднял глаза, и я замерла в дюйме от того, как моя ладонь должна была коснуться его шелковистых волос.
Его зрачки были расширены до предела, а на лбу вздулась и пульсировала венка.
Перед моим взором стоял вовсе не Ксеркс.
Это был омега в течке.
– Пожалуй, тебе лучше отпустить меня и позво…
Я не договорила, потому что Ксеркс резким рывком дернул меня за ногу и втащил в свое темное гнездо.
