Текст книги "Враг имератора (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

9

Прежде: царство террора (и ошибок)

ЗОРА РАВЕНАЛ, ДВАДЦАТЬ ДВА ГОДА

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА НАЗАД

Аврора тихонько кашлянула и прижалась ко мне теснее, пока мы шли через центр города домой. Я положила подбородок ей на макушку, наслаждаясь её теплом и особенным запахом – смеха и счастья.

Кончики её светлых волос сияли ярко-розовым в тон краске, которой была прочерчена правая бровь. Из-за Грозовых войн импортные товары стали редкостью, поэтому Аврора несколько месяцев копила на бутылочку краски из старой партии, а я всё утро кропотливо наносила её на волосы. Кончики пальцев окрасились в ярко-розовый, но результат того стоил.

Она была прекрасна.

Над нами громко хлопал по кирпичной стене холст. Фасад общественного центра закрывал портрет высотой в пятьдесят футов. БЕРЕГИТЕСЬ: ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР САДИСТ И ТАРАНТУЛ НЕСУТ ГРОЗОВЫЕ ВОЙНЫ НА СЕВЕР.

Под предупреждением находилась тщательно прорисованная картина – самый свежий портрет Императора. Художник с поразительной точностью запечатлел его порочный облик. С подростковых лет лицо почти не изменилось.

С угловатого лица с впалыми щеками на меня смотрели безжизненные бледные глаза, обведённые тёмными кругами. Ненавистные тёмно-бордовые губы, чернильные волосы и поразительно тёмные брови довершали образ.

Моя любимая деталь: на его крупном аристократическом носу красовалась большая шишка странного цвета, а кожу спереди на шее пересекал один-единственный шрам. Я надеялась, что всякий раз, глядя в зеркало, он вспоминает обо мне и о том, как я его изувечила.

– Зора, Аврора, это вы? – крикнул Блейк с другого конца улицы. Половое созревание превратило его из назойливого мальчишки в высокого, красивого и ещё более назойливого мужчину.

Мы с Авророй переглянулись, а потом, хихикая словно подростки, побежали по улице. Блейк выкрикивал наши имена, но его голос становился всё тише, пока мы мчались по заснеженной брусчатке.

– Казалось бы, за столько времени он уже должен был понять намёк, – сказала Аврора, изо всех сил стараясь за мной поспеть.

– Мужчины тупые. – Я спрыгнула с лестницы у первого ряда домов.

– Мужчины очень тупые, – пропел Сквайр с пылом презирающей мужчин женщины (верно подмечено).

Аврора спускалась по одной ступеньке, а я ждала её внизу. – Где все сильные мужчины-воины? – спросила она. – Где все Рыцари-маги, которые убивают драконов и томятся по женщинам?

– По-моему, Блейк как раз томится, – заметила я, беря её под руку. Она благодарно улыбнулась и прижалась ко мне, чтобы согреться.

Сквайр кивнул. – Томится по мне?

– Конечно, – ответила я.

– Ура! – ухнул Сквайр.

Аврора шутливо ударила меня по руке. – Нет, мне нужен мужчина, который благодаря своей физической мощи спалит мир дотла и всех перебьёт, лишь бы потом поклоняться у моих ног. Он будет месяцами чахнуть от любви, ходить за мной по пятам, умолять и делать всё, чтобы заслужить мою благосклонность.

Она мечтательно улыбнулась.

– Звучит как преследование, – сказала я. – И если мужчина так с тобой поступит, я его убью. Ради твоей же безопасности.

Она подмигнула и толкнула меня плечом. – А если кто-нибудь станет так вести себя с тобой? Ты ведь тоже опасна. Получится… – Она свела ладони вместе, изображая взрыв.

– Жуть, – сказала я.

– А по-моему, горячо. – Она послала мне воздушный поцелуй.

Я ответила тем же. – Я бы столько раз пырнула этого выдуманного мужчину, что, истекая кровью у меня на коленях, он сам начал бы молить о смерти, и…

– Э-э, забудь. – Она рассмеялась. – Кстати об ужасах: ты слышала, как на прошлой неделе четверо братьев Адамс на спор вышли за стены и всех задрал лютый медведь? Клянусь, у нас кризис мужественности. А ты слышала, что они…

– Слышала.

Именно я нашла их расчленённые останки и дотащила обратно за ворота, к погребальному костру.

– Тогда давай поговорим о чём-нибудь хорошем, – предложила Аврора, довольно вздохнула и положила голову мне на плечо. – Благодаря новой технике шерстяной подкладки, которую мы сейчас совершенствуем, перчатки получаются особенно тёплыми.

– Я тебя переплюну. Я нашла новую трассу для сноуборда.

Аврора рассмеялась. – Моё увлечение ты всё равно не переплюнула. Ты видела новые шерстяные рубашки – такие тонкие и…

РЁВ.

Мы остановились. – Очередная магическая буря? – спросила Аврора. – Почему они всё время нападают именно на нас…

РЁВ – РЁВ – РЁВ.

– ПРЯМОЕ ВТОРЖЕНИЕ! – проревел Манто, глава совета. Подхваченные ветром слова разнеслись по Коммуне – громкие, зловещие.

Мы с Авророй словно в замедленной съёмке повернулись друг к другу, и вокруг разразился хаос. Люди кричали соседям, бросали все дела. Родители хватали маленьких детей и бежали в дома. Хлопали двери. Щёлкали замки.

Я схватила Аврору за руку и помчалась со всех ног, волоча её за собой. Когда мы добежали до моей улицы, волосы на затылке встали дыбом.

С фонарных столбов и крыш крылец свисали сосульки размером с человека, пронизанные сверкающими серебряными прожилками. Магическая метель. Я всмотрелась в горизонт, но, в отличие от Великой осады Севера, не увидела ни драконов, ни пламени и не услышала рёва. Небо над головой бурлило тёмными тучами, однако ледяной дождь не шёл.

Неужели Королевский маг уже каким-то образом успел напасть?

– Мама! – закричала я, взлетела по ступеням нашего дома и ворвалась внутрь.

Тишина.

В центральном очаге тёмно-красным тлели угли, рядом нетронутым стоял мой сноуборд, а на приставном столике уже была расставлена доска для вечерней партии в шахматы.

– Мама?

Я обыскала все комнаты, бросилась наверх, но дом был пуст.

– Госпожа Равенал?.. – позвала внизу Аврора; её голос затих в растерянности.

Кто-нибудь из соседей наверняка знает. Я выбежала на улицу и взлетела по скользким ступеням соседнего дома. Подняла кулак, чтобы…

Дверь распахнулась, лёд осыпался осколками. – Зора, они забрали… они забрали… – Беспомощно умолкнув, госпожа Шеридан разрыдалась; слёзы текли по раскрасневшемуся лицу, она никак не могла вдохнуть. – Они забрали твою мать.

За моей спиной ахнула Аврора.

Будто в замедленной съёмке я вцепилась в полы плаща госпожи Шеридан и изо всех сил её встряхнула. – Кто её забрал?

Она всхлипнула. – Они были верхом и…

– Кто? – Я затрясла её сильнее. Она закашлялась, бессильно повесив голову. Я толкнула её назад, грубо впечатав в дверь. – Говори.

– Два… Королевских м-мага, – прошептала она.

Я отступила, и женщина рухнула. Вернувшись домой и взбежав по лестнице в спальню, я натянула самые тёплые вещи и схватила защитные очки и костяные кинжалы.

– Ты не можешь туда идти. – Аврора загородила дверной проём, раскинув руки передо мной и Сквайром. – Лёд тебя убьёт. Зора, нельзя выходить и… – Она задышала часто и судорожно и потянулась ко мне. – Не ходи!

Я покачала головой. – Я сейчас же отправляюсь за мамой, и ничто меня не остановит. – Я протиснулась мимо. Аврора не стала меня удерживать и бессильно привалилась к косяку, а я сбежала по лестнице на улицу.

Аврора крикнула мне вслед: – Я люблю тебя! Будь осторожна!

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я и скрылась за воротами в стене Коммуны. Углубляясь в лес, я миновала загадочное место, где цвела единственная роза, отороченная инеем.

Госпожа Шеридан сказала, что маму увезли верхом, но ни один настоящий северянин не сунулся бы на лошади в лес. Один неверный шаг – и провалишься в яму у ствола, откуда уже никогда не выберешься. Обычно мы ездили верхом только в пределах стен Коммуны.

Они могли выбрать лишь один путь – вдоль берега реки. Я пошла на восток, миновала скрипучий мост, где впервые поцеловалась, а потом сломала нос будущему Императору. Пожалуй, это было моё лучшее достижение.

Я шла всё дальше, в глушь.

В реке высилась до самого неба груда ветвей, перекрывая почти всё течение и образуя широкий пруд, уходивший влево. Из естественного отверстия на вершине сооружения валил дым. Лютые бобры. Они были размером с людей, и я не раз натыкалась на их инженерные творения. Я на них не охотилась, а они меня не трогали. У каждого была своя роль в этом лесу.

Согнувшись под всё усиливавшимся ледяным дождём, я продолжала путь; пальцы рук и ног онемели.

В выживании коротких путей не бывает.

РЁВ. В серых тучах раздался резкий свистящий хлопок. Блеснула серебряная чешуя. Мор? Дракон исчез в буре.

Почему он летит туда же? Что он здесь делает?

Стук сердца отдавался в ушах, но я продолжала идти.

Через несколько часов на горизонте проступил смутный тёмный силуэт.

Я упала на живот, глубоко провалившись лицом в свежий снег, и затаила дыхание. Снег обжигал крошечные полоски неприкрытой кожи. Я медленно подняла голову, высунув над ледяной поверхностью верхнюю половину очков. Сквайр тоже выставил из моего шарфа оперённую головку. Вокруг лица клубился Туман.

По белому берегу двигались тени. Лютый конь?

Стараясь пригибаться как можно ниже, я поползла на животе в лес и бесшумно двинулась среди деревьев. Впереди по берегу шагал чёрный лютый конь. В седле раскачивался человек в знакомом дорогом белом меховом плаще. Рядом шёл второй, перекинув через плечо что-то большое.

Я подобралась ближе.

Всадник опасно раскачивался, словно не привык к седлу, а лицо полностью скрывала золотая маска.

Император.

Мужчина, который вёл коня под уздцы, повернул голову к деревьям. Половину его лица закрывала платиновая маска, а на челюсти был вытатуирован паук.

Тарантул.

Он выглядел внушительнее, чем мне помнилось: его рост и мощная мускулатура поражали. Волосы тоже были более кудрявыми и золотистыми, чем я помнила; в пробившихся сквозь тучи лучах солнца пряди сияли, словно дорогой мёд.

Ноша Тарантула шевельнулась.

На его широком плече, словно мешок со льдом, лежала закутанная в меха женщина. Она подняла голову; кляп заглушал и искажал сдавленные крики. Мама. Я подавила вздох.

Дрожа от ярости, я пригнулась ниже.

Ещё ближе.

Я отвела назад правую руку; костяной клинок блеснул.

Правило выживания: чтобы победить хищника, нужно играть по его правилам.

Я вырвалась из-за деревьев и метнула кинжал.

Тарантул резко обернулся. Тресь-тресь-тресь. С ветвей сорвалось с десяток сосулек; магия подняла их и выстроила вокруг его плеч. Заострённые концы вращались и целились прямо в меня. Я вскинула руки, закрывая Сквайра.

Удара не последовало.

Вместо этого Александр обмяк в седле. Из основания шеи торчала костяная рукоять. Позвонки перерублены.

Слишком легко.

Нарастало дурное предчувствие.

Александр вывалился из седла и с тошнотворным хрустом рухнул на землю, раскинув конечности. Лютый конь заржал, вставая на дыбы и лягаясь. По снегу покатилась голова.

– О нет, – тихо ухнул Сквайр. Мама кричала на плече Тарантула, но кляп заглушал звук.

Это был не Александр.

На меня смотрела женщина.

Золотая маска Королевского мага скатилась с лица, словно её толком не закрепили. Время остановилось. Рассыпались светлые волосы с ярко-розовыми кончиками. Красивые зелёные глаза застыли распахнутыми, синие губы разомкнулись в беззвучном крике, а изо рта торчал толстый кусок льда. Она была уже мертва.

Нет.

Прошу… нет.

Аврора.

Грудь затопило обжигающее облегчение оттого, что они выбрали её, а не маму. А затем волна горя едва не подкосила мне ноги. Она не услышала моего «Я люблю тебя». По лицу хлынули горячие слёзы и болезненно застыли на морозе, а я захлебнулась неудержимыми рыданиями, вырвавшимися сами собой. Я так и не успела попрощаться.

Я согнулась пополам, и меня мучительно вырвало.

Ледяные кинжалы кружили в серебряном мареве вокруг Тарантула, который склонил голову набок и растерянно наблюдал за мной. В его глазах промелькнули чувства, которые я не смогла распознать. Ряды серёг звякнули друг о друга.

Всё замедлилось, пока до меня доходила вся порочность их обмана, начавшегося ещё с госпожи Шеридан. Тарантул похитил маму, зная, что я отправлюсь за ней, а Александр остался с Мором и дождался, когда я уйду, чтобы украсть Аврору.

Ловушка.

Психологическая война.

Сквайр запаниковал и заверещал, когда Тарантул сделал шаг ко мне, а сосульки лениво вращались под действием магии. Он то открывал, то закрывал рот, словно хотел что-то сказать, но не находил слов.

Правило выживания: если тебя переиграли, смени поле боя.

Развернувшись, я побежала под прикрытие лесной чащи. Деревья были моей единственной защитой от его магического оружия. Они не победят. Уже победили, ведь Аврора мертва. Нет, ещё не победили. Мама жива. Я неверно поняла суть нашей игры.

Правил не было.

– Стой, – хрипло позвал Тарантул, последовав за мной в лес.

– Убийца! – закричала я; голос сорвался от рыданий.

Сквозь слёзы я оглянулась на него. Вокруг плеч парил лёд, отливавший серебром.

Горе обострилось и превратилось в ярость; ветви хлестали меня по лицу. Сквайр пронзительно кричал, с трудом удерживаясь на моём плече.

Тарантул преследует тебя.

Убей его первой.

Долгие, кошмарные минуты он шёл за мной, по-прежнему удерживая маму на плече. Его сапоги хрустели по льду, лес пропитался едким запахом его магии. Он даже не пытался ступать тихо.

Я побежала быстрее.

Он шёл следом, нагоняя меня.

Сквайр каркнул от ужаса.

– Улетай, – взмолилась я.

– Я не могу. – Сквайр дрожал и тесно прижимался ко мне; от страха его голосок стал совсем тихим.

Хватит.

Я не добыча ни для одного живого существа – и уж тем более не для этого мужчины.

Развернувшись, я сунула онемевшие пальцы в кобуру. Лес замер. Тарантул был всего в нескольких шагах – он успел значительно сократить расстояние, и от него веяло сдержанным торжеством. Вокруг него ослепительным маревом сияла металлическая магия.

Ни у одного человека не должно быть такой мощной грозовой магии.

Я бросилась прямо на Тарантула и метнула кинжал. Сквайр заверещал. От дерева оторвался толстый кусок коры и взмыл перед шеей Тарантула, преграждая путь моему кинжалу. Тот бесполезно упал в снег.

Но я уже прыгнула.

Вытянув руки и выпрямив за спиной ноги, я врезалась в ноги Тарантула. Он застонал от… удовольствия? Наверное, мне показалось. Когда он выронил маму, та закричала за кляпом. Мы с Тарантулом с глухим ударом рухнули на лесную подстилку и покатились; он крякнул от неожиданности. Яростно захлопали крылья. – Я пацифист! – заверещал Сквайр (бесполезно).

В белой круговерти мелькали кулаки и колени; мы кубарем катились между деревьями.

За Аврору я ударила сверху ещё одним кинжалом, полоснув Тарантула по бедру. Брызнула кровь. Длинные пальцы сомкнулись на моём горле и впечатали затылок в древесный ствол. Он содрогнулся и шумно вдохнул; пальцы судорожно дёрнулись. Сквайр упорхнул вверх, к верхушкам деревьев.

Тарантул попытался оседлать меня, но нож оставался у меня, и я взмахнула им. Нанесла удар, задев обе его руки; он взревел и отпустил мою шею.

Между нами брызнула тёмно-бордовая кровь.

Он смотрел на меня сверху, тяжело дыша.

Тарантул отпустил моё горло, но его тут же стиснула магия, лишив меня воздуха; я всё равно снова бросилась на него. Мне незачем было дышать. У меня была ярость.

Он схватил вооружённую руку, заломил её за спину и рывком поставил меня на ноги. Я завизжала, лягаясь и вырываясь. Он грубо разжал мои пальцы, отобрал оружие. Я вздрогнула, ожидая удара. Но он отшвырнул нож, и тот разбился о ствол дерева.

Не выпуская моего запястья и по-прежнему выкручивая руку под неестественным углом, он шагнул вплотную ко мне. Его грудь прижалась к моей; он закусил полную нижнюю губу.

В платиновой маске отражались мои кровавые слёзы. Над его головой клубилось магическое пламя. Возвышаясь надо мной всей своей безумной громадой, он потянул моё запястье ещё ниже, невыносимо выгибая спину.

– Передай… Александру, – выдавила я сквозь стиснутые зубы, – что Зора велела ему… убить… себя.

– Не беспокойся, – тихо произнёс Тарантул с чужеземным выговором из моих худших кошмаров. – Ты сможешь передать ему это лично.

Моё сердце остановилось.

– Что?..

– Он приказал передать тебе… – Тарантул наклонился ближе, а второй рукой обхватил мой затылок. – Это его предупреждение. Если продолжишь прятаться за стенами Севера… он отнимет у тебя мать. – Ножки паука на его челюсти шевельнулись. – Не пытайся его обмануть. Правило Багровой армии «пленных не брать» её не защитит. В конце концов, она слишком стара, чтобы поступить на службу.

– Я не прячусь, – машинально возразила я.

– Покинь Север, – приказал он. – Оставь её здесь, и он обещает не причинять ей вреда.

– И куда мне идти?

– Куда угодно.

– Почему?

– Он не сказал.

– Почему я должна верить его слову?

– Другого у тебя нет.

Я проглотила вопль бессильной ярости. – Передай Александру…

Он ждал продолжения и наклонился ближе, чтобы лучше расслышать. Я врезала коленом ему между ног.

Он выругался и дёрнулся, но я этого ожидала и со всей силы наступила сапогом ему на ногу. Он вскрикнул, на долю секунды ослабив хватку. Левой рукой я выхватила кинжал и ударила.

Мы оба уставились на рукоять, торчавшую посреди его живота. Тарантул шагнул вперёд, рванувшись ко мне, но я уже отступила за пределы досягаемости. Он пошатнулся, споткнулся и привалился к стволу, тяжело дыша и глядя на меня, пока кровь растапливала снег.

– Передай Александру, что я восхищена его царственным портретом. – Я постучала пальцем по носу. – Лицо выглядит чудесно… Обожаю асимметрию. Теперь наружность соответствует душе – обе отвратительны.

Под порывом магии сосульки задрожали. Они отломились от ветви и опасно зависли в воздухе, но тут же упали, разбившись у его ног. Магия ему отказала. – Александр заставит тебя страдать за это, – простонал Тарантул. Он сполз по стволу и рухнул.

– Нет, не заставит. Потому что первой страдать заставлю его я. – Мне нужно было причинить ему боль за Аврору, и я изо всех сил пнула его в бок. Голова безвольно мотнулась; он даже не застонал.

Я закричала от бессилия и закружилась на месте; угроза звенела в ушах. По лицу всё ещё текли слёзы. Охваченная безнадёжностью, я не знала, что делать.

Послышался приглушённый стон.

– Мама. – Я обернулась и упала рядом с ней на колени. Перерезала верёвку, которой вокруг неё стянули меха, затем вытащила кляп и ощупала её с головы до ног. Каким-то чудом она оказалась невредима.

– Зора, малышка, – хрипло прошептала она, кашляя, и дрожащей рукой в перчатке потянулась к моему лицу. – Аврора.

– Я знаю. – Голос надломился. Я сняла верхний плащ и набросила ей на плечи, не слушая возражений. Ветер стих, и воцарилась тишина. В воздухе мерцали искры. Магическая ледяная буря исчезла, словно её никогда не было.

Извращённый кошмар.

Тарантул без сознания привалился к дереву; вокруг него, словно блёстки, кружились снежинки. Инстинкты вопили, чтобы я схватила маму и бежала как можно дальше, но я выжила не потому, что слушалась страха. Мысли неслись вскачь. Пленённый Тарантул мог оказаться полезен, однако мне ещё сильнее хотелось его смерти.

Подкравшись к нему, я вытащила кинжал из сапога и осмотрела растрёпанные светлые кудри с золотыми прядями.

Вцепившись в волосы, я запрокинула ему голову. Шарф размотался. Во имя рыцарства, что это? Всю шею покрывала сплошная рубцовая ткань – неровные шрамы наслаивались один на другой.

Его изуродовали.

Меня осенило. Я приподняла его выше, обнажая выступающий кадык. Вблизи поразительно подробная татуировка паука словно ползла по челюсти. Не дрогнув, я отодрала верхнюю часть маски, почти приваренную к лицу. К чёрту королевское кредо. Наконец маска поддалась.

Кривой нос, широкая угловатая челюсть, острые как бритва скулы, полные багровые губы, впалые глаза в тёмно-лиловых кругах и изящно изогнутые золотистые брови.

Будь всё проклято.

Я вцепилась в дерево, кора впилась в ладонь, помогая удержаться на ногах. Всё оказалось намного хуже, чем я думала. Словно загипнотизированная, я наклонилась ближе и вдохнула его ужасный, смертоносный запах.

Лицо, обращённое ко мне, походило на лицо Александра на мосту, но в то же время сильно отличалось. Передо мной лежала куда более мужественная и привлекательная его версия. Поговаривали, что Тарантул – двоюродный брат Императора.

Считалось, что сильнейшие из элитных Королевских магов связаны родством и некоторые семьи могущественнее других, однако никто не знал, сколько Королевских магов есть у Империи. Одни предполагали, что их всего горстка, ведь одновременно нападали не больше двух-трёх. Другие утверждали, что их сотни, но в Грозовых войнах сражаются лишь сильнейшие воины, родственные Императору.

Одинаковые черты лица и необычный цвет глаз не оставляли сомнений: Тарантул и Александр – двоюродные братья, а может, даже родные. В какие странные, лживые игры они играют. От внезапного осознания меня едва не стошнило, но я всё же вернула маску на его лицо. Его козни были чудовищны.

Я приставила нож к старому рубцу посреди его шеи, выбирая лучший угол. Довольно. Пора со всем покончить.

Под моей ладонью грудь Тарантула поднималась и опускалась; сердце билось ровно и сильно, хотя второй кинжал по-прежнему глубоко торчал в животе. Королевских магов было крайне трудно убить, однако поговорка «головы полетят» была популярна не просто так: обезглавливание действовало.

Клинок рассёк верхний слой кожи так легко, словно резал масло.

Он заслуживал смерти.

За Аврору.

Это всего лишь горло, такое же, как у лютой лисы. Нужно только протолкнуть клинок насквозь. Ещё немного. Я перережу трахею, перерублю спинной мозг. Я проделывала это бесчисленное количество раз – тело помнило каждое движение. Ради неё. Я надавила на кинжал сильнее, и в голове нескончаемыми помехами трещала ярость.

Моя рука дрогнула.

– Пожалуйста, не делай этого, – взмолилась мама. – Ты не такая, как они.

Тарантул был менее благороден, чем самый бешеный лютый койот, и чудовищнее любого рычащего лютого медведя. Покончить с ним означало оказать услугу всему Антихтону. Шрамы на лице защипало.

– Убей его, Зора, – прошептала я, напрягая все мышцы, и начала…

Я оттолкнула бессознательное тело.

Ругаясь, я пнула снег и попятилась. Опустила голову, задыхаясь от отчаяния, и стиснула пульсирующие виски.

– Зора? – неуверенно позвала мама. Моё дыхание становилось всё громче, пока я пыталась справиться с нахлынувшей первобытной паникой.

– Я не могу… убить его. – Голос надломился. Единственная подруга, которая у меня когда-либо была, погибла от его руки. Я была чудовищем уже потому, что не прикончила чудовище; но сделай я это – и сама наверняка им стану.

Верно. Ведь верно?

Мама покачала головой. – Ты храбрая, Зора. У тебя сердце лютого льва. В справедливости, человечности и доброте тоже есть своя свирепая сила. Ты не жестока, как они… Ты сильнее.

Тогда почему я чувствую себя такой слабой?

Мама была слишком добра себе во вред, а меня тянуло к насилию. Одна из нас стремилась к покою, другая – к выбросам адреналина. Вот он, весь спектр женской натуры: она беспокоилась о моей безопасности, а я охотилась, чтобы защитить её. Теперь из-за меня мы обе были прокляты.

Я отчаянно вытирала слёзы, которые не переставали течь с той минуты, как я нашла Аврору, и пыталась унять дрожь в руках.

– Возьмём его в заложники, – безрадостно прошептала я, немного утешившись тем, что всё ещё смогу его пытать.

Несколько минут спустя, с кровью и слезами, застывшими на лице, я стянула тяжёлые руки Тарантула за его широкой спиной, пока Сквайр удерживал равновесие у меня на макушке. Я связала их верёвкой, которой он затянул меха.

Кряхтя, я медленно вытащила Тарантула из леса за ноги. Чёрный лютый конь стоял у края стремительной реки и ждал. Тяжело дыша, я перекинула Тарантула спиной поперёк широкого лошадиного крупа; из живота вверх торчала рукоять моего кинжала.

Собрав груды снега, я укрыла ими Аврору, чтобы спрятать тело от зверей, а мама запела один из гимнов старому богу:

«В путь по Горной теснине идём,

Красота нас влечёт в вышину,

Только острые скалы кругом —

Наши тела упадут в синеву».

Сквайр скорбно щебетал, а я опустилась на колени, склонила голову и сцепила руки; на щеках застыли слёзы. Мама положила ладонь мне на дрожащее плечо и зашептала молитвы, которых больше никто не читал. Из всех встреченных мной людей лишь она верила, что старый бог нас не покинул, хотя всё свидетельствовало об обратном.

Ветер усилился, стал резким и колючим. Нужно было уходить, пока Мор не вернулся – где бы он там ни пропадал. Мама настаивала, чтобы я села в седло, но я и слушать не желала.

Всю дорогу до Коммуны я думала о том, почему не смогла убить человека, который заслуживал смерти, и гадала, простит ли меня когда-нибудь Аврора.

Когда мы наконец вернулись и передали Тарантула совету, Манто пришёл в восторг. Он настоял на том, чтобы немедленно запечатлеть пленение. Вопреки моим протестам и тревоге за маму он препроводил меня в мастерскую главной художницы – так я и оказалась перед мольбертом, едва соображая от горя.

Мардж яростно сражалась кистью с холстом, а я стояла на одном колене, держа Тарантула за спутанные кудри и приподнимая его туловище; бицепс дрожал от напряжения. Платиновые серьги звякали друг о друга, пока я удерживала его безвольное тело словно трофей; из живота по-прежнему торчал кинжал.

О проклятых не полагалось заботиться, но я не знала, кому из нас двоих пришлось хуже. Моя душа была выпотрошена.

Слухи о том, что Королевских магов сложнее убить, чем обычных людей, оказались правдой. Тарантул должен был умереть от потери крови, но всякий раз, когда я щупала пульс, он бился ровно и сильно под лихорадочно горячей кожей.

Он был трупом. Он был богом. Труп бога? Я слишком сильно прикусила язык, и рот наполнился железным вкусом.

Сквайр мирно дремал и похрапывал на моём напряжённом плече, пока мышцы сводило от отчаяния.

Мардж махнула кистью. – Подними его выше.

Я потянула сильнее; в кулаке остались вырванные кудри, а я всё так же мучительно не понимала, почему не смогла его убить. Само его существование было пятном на моих руках. Я застонала – страшно, надломленно. Сквайр приоткрыл один глаз, качнулся и тревожно защебетал.

– Готово, – объявила Мардж.

Бух. Я швырнула Тарантула на каменный пол, с крайним отвращением вытерла руки о штанину и плюнула на него. В слюне была кровь.

Оцепенев, я на негнущихся ногах направилась обратно в кабинет Манто. Нужно было устроить маме защиту: угроза Императора была ясна – я должна покинуть Север. Манто придётся найти нового охотника.

Они не победят.

Теперь я была достаточно взрослой, чтобы служить в армии; достигла общественно одобряемого возраста, когда можно умереть насильственной смертью за Содружество. Вот уж повезло, проклятая счастливица. Ранить одного мужчину мне больше не хватало. Я хотела кричать, стоя на коленях среди пепла поверженной Империи Драконис.

Пришло время отправиться на юг и вступить в Багровую армию.

Правило выживания: сражайся.