Текст книги "Враг имератора (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

– Брюс? – переспросила я. – Лютого медведя зовут Брюс? Это же…

– Человека. – Он оскалился, и на миг его клыки показались такими же острыми, как у Акселя. – Я вырву оба его сердца за то, что он оставил на тебе такие следы. – Чёрное пламя взметнулось выше, запахло горящей магией.

За его спиной вода закрутилась быстрее, превратившись в размытый вихрь блестящих капель, бросавших вызов притяжению.

– Подожди… – прошептала я. – Лютые медведи – это люди… которые превращаются… в медведей? Оборотни существуют?

Вслух это прозвучало настолько нелепо, что я едва не рассмеялась. Но потом вспомнила, сколько людей, выходивших за стены Северной Коммуны, подвергались нападению лютых медведей. Словно те намеренно патрулировали окрестности, не позволяя нам покинуть город.

Тарантул не стал отрицать. Он молча кипел от ярости, всё ещё красный и не в силах посмотреть мне в глаза.

Ужас резко захлестнул меня, к горлу подступила тошнота. – Лютые медведи нападают на нас по приказу Императора. – Я попятилась от него по коридору. Пожалуйста, только не оглядывайся, мысленно умоляла я.

Каким-то чудом Тарантул продолжал смотреть прямо перед собой и шёл за мной, словно заворожённый.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

На счастье скрестив пальцы за спиной, я увлекала Тарантула всё дальше от сверкающего водяного смерча, по-прежнему кружившего в воздухе.

– Но тогда получается… – начала я. Мысли ворочались медленно, голова раскалывалась от магического напряжения, а я в панике пыталась собрать всё воедино. – Они позволили мне выжить. Лютый медведь… перестал на меня нападать. Почему? Почему именно я? Почему мне всегда так везёт?

Тарантул медленно склонил голову; сухожилия натянулись под шифоном, пока он шёл за мной. Хищник, не сводящий глаз с добычи. На охоте.

Я попятилась быстрее – до угла оставалось совсем немного.

– Я не знаю, – ответил Тарантул. Вжух. Серебро взорвалось вокруг его тела. Порыв ветра хлестнул по волосам; воздух наполнился обрывками цветов и лоз. Бриллианты на его горле издевательски подмигивали. Его ничто не сдерживает.

Измочаленные листья и лепестки присоединились к моему смерчу.

Я испуганно вскрикнула. Услышав меня, он застыл, закрыл глаза и запрокинул голову; ноздри раздувались, словно он отчаянно пытался взять себя в руки.

Я торопливо взмахнула светящимися ладонями в сторону воды за его спиной. Смерч исчез, капли дождём рухнули на пол, увлекая за собой цветочные лепестки.

Развернувшись, я бросилась бежать.

Я оглянулась; глаза Тарантула распахнулись, и он помчался следом. Перепрыгивая через две ступеньки, я проглотила крик. Ворвавшись в вестибюль, едва не налетела на ожидавших нас близнецов.

– А ты пробовала ему петь? – предложил Аксель. – По-моему, помогает.

Уперев руки в колени, я тяжело дышала.

– Что помогает? – спросил Тарантул, остановившись позади меня.

Мы втроём его проигнорировали.

– Ты не виновата, что не попадаешь в ноты. – Аксель подмигнул мне. – Не всем же быть такими талантливыми, как я.

– И как ты его терпишь? – спросила я Эллу.

– Регулярные телесные наказания, – невозмутимо ответила она. Несмотря на безысходный ужас, терзавший меня изнутри, я выдавила смешок. По шрамам на позвоночнике побежала призрачная боль.

Лютые медведи – люди, и я только что едва не раскрыла свою магию.

Дыша часто и неглубоко, я сосредоточилась на Элле. Я вела опасную игру и всё время забывала, что правил в ней нет.

Элла и Аксель напряглись, глядя на Тарантула за моей спиной, но я отказалась оборачиваться. Ему меня не запугать.

– Идём, – сказала я, стараясь не думать ни об одном из новых открытий. Паниковать буду потом.

Элла взяла меня под руку и повела на улицу. – Итак, мы ищем высокого мужчину с бледной кожей, длинными светло-русыми волосами и бесцветными глазами, – шёпотом повторила она описание Сибрейна Кортца, которое дала нам Маршал.

– Видимо, уродство у них семейное, – громко и презрительно заявила я, пряча страх за бравадой.

Спину жгло под его пристальным взглядом. Ярость Тарантула бурлила – свирепая, почти осязаемая. Я изо всех сил подавляла желание прикрыться и закричать, чтобы он перестал пялиться. Не помогало и то, что я почему-то никак не могла выбросить из головы татуировку бабочки. Зачем она ему?

Погрузившись в мысли, я почти не заметила, как мы прошли по узкой каменной дорожке, зажатой между рядами домов, и остановились у высокой деревянной двери. Её охраняли двое здоровенных мужчин в похожих шифоновых нарядах. Здание полностью скрывала густая растительность, в тенях которой висели факелы.

– Мы пришли продегустировать ваше вино, – протянул Аксель, выступив вперёд и выпятив грудь.

Охранники едва удостоили его взглядом. – Медведица Севера, – благоговейно произнёс один, заворожённо глядя на меня, а затем на Тарантула, возвышавшегося у меня за спиной в кандалах. – Первый в истории Рыцарь-маг, пленивший Королевского мага… – Он умолк, словно утратил дар речи.

Он указал на большую картину, висевшую на стене рядом с дверью. На холсте была изображена я: с яростной гримасой на окровавленном, покрытом шрамами лице я держала Тарантула за волосы, а из его живота торчал мой нож. Наш скандально известный портрет окружали свечи. Что это, алтарь?

– Для нас величайшая честь, – сказал второй охранник, и оба низко поклонились мне, – оказаться рядом с такой прославленной особой.

– Для меня было честью служить Содружеству, – неловко ответила я. – Вонзить в него нож оказалось истинным удовольствием.

Краем глаза я заметила, как Тарантул фыркнул и закатил глаза.

– Честно говоря, – продолжила я, внезапно войдя во вкус, – я бы с радостью повторила прямо сейчас, ради блага…

– Что ж, спасибо за гостеприимство, – перебила Элла, схватив меня за руку. – Мы можем войти? Медведица Севера наслышана о винных заведениях Бабилона.

При виде Эллы охранники благоговейно ахнули и потрясённо закивали, не сводя с неё широко раскрытых глаз. Потом торопливо распахнули дверь и пропустили нас внутрь, так и не сумев заговорить.

К тому, что ждало внутри, я оказалась совершенно не готова.

Мрачно, соблазнительно, всё в зелени.

Чарующе и волшебно.

Мускулистые мужчины тянули за канаты, прикреплённые к системе блоков, и закрывали огромные окна, впуская в зал тьму. Потолок вздымался так высоко, что терялся среди густой листвы. Всё строение возвели вокруг величественного баньяна; на его раскидистых ветвях и свисающих лозах висели тысячи фонариков, мерцавших в темноте, словно светлячки.

Но фонарики были не единственным, что свисало с дерева.

Танцовщики и танцовщицы кружились на разноцветных шёлковых полотнах, спускавшихся с высоченных ветвей; струящийся шифон поблёскивал. Вися вниз головой, они изгибали длинные ноги под немыслимыми углами и то спускались, то взмывали по своим полотнам.

Внизу, среди толстых корней дерева, были расставлены диваны, заполненные людьми в похожих нарядах. Посетители курили длинные южные сигареты, смеялись и смаковали вино из затейливых бокалов.

Из сверкающей листвы лилась мелодия. Музыканты сидели высоко на ветвях и играли на разных инструментах, а звонкие ноты дождём сыпались сверху.

Официанты и официантки в шифоне насыщенных оттенков разливали вино по изящным бокалам в форме цветов.

– Рыцари-маги! – выкрикнул кто-то. Музыка оборвалась, танцоры замерли посреди вращения, а гости на диванах выпрямились.

Все уставились на нас.

Мы неловко помахали в ответ.

По залу прокатился гул, а затем раздались громкие приветственные крики.

Музыка заиграла снова, танцоры продолжили кружиться среди фонариков. Я слишком остро ощущала, сколько одежды на мне не было, поэтому перебросила волосы вперёд, прикрывая грудь. Разумеется, теперь обнажился исполосованный шрамами позвоночник, и по нему скользнул магический порыв воздуха.

Взгляд Тарантула обжигал.

Рядом возник официант с подносом, полным бокалов. – Вино фей. – Он подмигнул. – За счёт заведения.

Аксель схватил бокал-розу и одним глотком опрокинул мерцающую красную жидкость. Элла изящно взялась за ножку гибискуса, а Тарантул, к моему удивлению, принял бокал в форме жасмина.

Официант указал на последний искусно сделанный бокал – бугенвиллию. – А это для Медведицы Севера, – игриво предложил он.

– Спасибо, не надо, – сказала я. – Я не пью.

Мама рассказывала, что кто-то написал в «Демократических ведомостях»: вино фей, названное в честь вымышленного напитка из сказок, на самом деле является опасным товаром, тайно ввозимым из Империи. Но автор статьи загадочно умер, а в следующем выпуске газета отреклась от всех его выводов. Всё это выглядело крайне подозрительно.

Мама велела никогда не пить вино фей: об опасности говорила уже сама цензура.

Официант подмигнул. – Не беспокойтесь. У меня есть кое-что, что раздобыли сегодня специально для вас. – Он вытащил из бархатного мешочка тонкую стеклянную трубочку в форме ириса, наполненную сверкающим серебристым порошком. – Это называют магией в бутылке. Просто высыпьте на язык – и получите особые… ощущения.

Он протянул трубочку мне, покачивая из стороны в сторону, чтобы вещество сверкало в сумрачном свете. Я моргнула, вырвавшись из транса. Как ни хотелось попробовать, мне следовало сохранять ясную голову.

Официант наклонился ко мне. – Владелец заведения велел передать это вам, – заговорщически прошептал он. – Он сейчас наблюдает за нами и хочет поговорить о ваших ощущениях после приёма. – И многозначительно облизнул губы.

Сибрейн Кортц – владелец.

Я подавила желание оглядеться в его поисках, чтобы не выдать себя и не показаться подозрительной. Официант вложил ирис мне в руку. – Он хочет узнать, хватит ли у Медведицы Севера сил… выдержать его действие.

– Как великодушно с его стороны, – процедил Тарантул позади меня. Снисходительность сочилась из каждого слова. Он медленно покачивал напиток в лепестках жасминового бокала, явно пытаясь нас выдать. – Она ничего принимать не станет…

Я высыпала сверкающий порошок на язык. Он отдавал мелом и был чуть сладковатым.

– Передайте ему мою благодарность, – кокетливо сказала я, подавшись к официанту. – И что я с удовольствием выражу её… лично.

Уставившись на мою полуобнажённую грудь, официант задышал прерывисто. – Идите за хозяином, – велела я и стащила с его подноса салфетку. Сделав вид, что вытираю рот, незаметно выплюнула в неё порошок и затолкала салфетку в пустую чашку. Вкус всё ещё оставался на языке. Надеюсь, в такой крошечной дозе он не слишком силён.

Рассеянно кивнув, официант развернулся и растворился во мраке зала.

Торжествуя, я подала близнецам знак.

Элла уже успела отойти. Остекленевшим взглядом она смотрела на огни в кроне, словно никогда прежде не видела фонариков, и потягивала вино. Аксель переместился в другой конец зала: он прислонился к свисающему корню, а по обе стороны от него стояли двое красавцев.

Как они так быстро успели?

От ничтожной крупинки порошка, задержавшейся на языке, в ушах слегка загудело, но в остальном я чувствовала себя нормально. Или нет?

Вздохнув, я задумалась: ждать или осмотреться?

– Равенал, что это было? – Лицо Тарантула оказалось рядом с моим. Ледяной ветер скользнул по позвоночнику, и кожа покрылась мурашками. Его дыхание пахло сладко – созревшим на солнце виноградом и… вопиющими грехами.

– Это я выполняла задание, – ответила я, разглядывая зал и мечтая о мире, в котором он не существует. – Или ты забыл, зачем мы здесь?

Я шагнула вперёд.

Тарантул двинулся следом, словно одержимая тень.

– Тебе понравилось, как его грязные глаза шарили по твоему телу? Приятно было, когда он унижал тебя своим вниманием? – мрачно спросил Тарантул, опасно приблизившись; его дыхание коснулось моего лица. – Тебе нравится изображать дешёвую потаскуху?

– На мне рубашка с длинными рукавами и брюки до пят.

Ветер прошептал по моей шее, скользнул вниз по груди, животу, а затем ласково прошёлся по чувствительной коже на внутренней стороне бёдер. Удовольствие взорвалось, оставляя за собой жгучий след: Тарантул гладил меня тёмной магией.

Он тебя дразнит.

Я резко повернулась к нему и подняла палец.

– Не тебе рассуждать о благопристойности после обета, который требует только резни, – прошипела я ему в лицо, всё ещё не в силах смириться с мыслью, что лютые медведи могли намеренно убивать северян. – Я здесь ради задания… так что будь хорошим маленьким заложником. – Я многозначительно посмотрела на его скованные запястья. – И сам держись от меня подальше, а заодно убери свою магию.

Он опустил взгляд на мой палец, упиравшийся в обнажённую грудь между распахнутыми краями рубашки, а потом медленно поднял глаза к моим.

– Ты и представить не можешь, каких жертв требует мой обет, – холодно сказал он и подался вперёд, сильнее прижимаясь голой кожей к моему пальцу. – Я хотя бы знаю, за что сражаюсь. А твой мир – стеклянный дом, Равенал, выстроенный из пропаганды, которой тебя кормили с ложечки. – Он шумно выдохнул. – Тебе никогда не надоедает твоя неуместная праведность?

Дурман хлынул в кровь.

Запахи обострились, краски закружились геометрическими узорами; лицо Тарантула сгустилось, кудри растаяли и ручейками смешались с маской; кобальтовый паук медленно пополз по его челюсти, щёлкая на меня клыками; с груди вспорхнула бабочка.

Оказывается, даже в крошечных дозах порошок действовал очень сильно. Почему меня до сих пор удивляют бедствия, которыми полна моя жизнь?

Глаза Тарантула расширились, он внимательно всмотрелся в моё лицо, словно понимал, что со мной что-то не так, но не мог определить что.

Я наклонилась ближе, наши губы едва соприкоснулись. – Перед остальными можешь притворяться, – выдохнула ему в рот. – Но лишь я одна вижу, кто ты на самом деле.

Он медленно повернул голову; тёплые губы задели мою щёку, оставляя за собой жаркий след. – И кем же ты меня считаешь? – Его магия скользнула по моему горлу и погладила шрам.

– Ханжой.

Покраснев, он стиснул зубы.

Прямо в яблочко.

Я резко развернулась.

Он схватил меня за руку; голос его превратился в хриплый рокот. – Склонные к гедонизму представители низших сословий гоняются за наслаждением повсюду, где могут его получить. – Ветер медленно пополз вверх по моим икрам, распуская на коже цветы удовольствия. – Зора Равенал, ты гедонистка? Именно этого ты хочешь… от меня?

– От тебя мне ничего не нужно. – Я попыталась вырвать руку, но он шагнул ближе.

Он наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Скажи, Равенал, ты веришь в родственные души?

– Что?

– Веришь или нет? – холодно переспросил он.

– Почему… ты вообще об этом спрашиваешь?

– Это вопрос, на который отвечают «да» или «нет».

– Нет.

– Хорошо. – Он отпустил мою руку и, распрямившись во весь рост, устремил на меня взгляд острее осколка стекла. – Очень хорошо.

Я ушла.

На этот раз он не последовал за мной.

Цветы растеклись разноцветными пастельными полосами, а зелёная растительность превратилась в бесконечные узоры калейдоскопа. Чем ниже я падала, тем выше взлетала.

20

(Зад)ание

В дымном гомоне вытягивались тени. Я кралась между свисающими корнями баньяна, и у щиколоток клубился голубой Туман. Всё отливало серебристым сиянием, но я не могла понять, настоящее оно или лишь наркотическая галлюцинация.

Над головой на шёлковых полотнах вращались танцоры. Когда я проплывала мимо, вслед неслись шепотки, сливавшиеся в назойливое гудение.

– Это она.

– Новый Рыцарь.

– Медведица.

– Она пленила Королевского мага.

– Дикая северянка.

– Опасно привлекательная.

– Вы видели её серебряный шрам?

Южане наблюдали за мной со всех сторон, смеялись, пьяные от вина фей. Я смотрела на всё словно издалека – отрешённая, одурманенная до предела, – пока они купались в хмельном дурмане соблазна.

На первый взгляд это было обычное заведение, но я чуяла по ним: они пытались пропить Грозовые войны. Либо идиоты, либо гении. А может, и то и другое.

Перемещаться во времени и пространстве становилось всё труднее. Кости слипались, а я таяла – великолепно, тягуче, искрясь. В душистом воздухе мягко плыли лепестки; я потянулась за одним, но ладонь осталась пустой.

Они настоящие?

Ничего нельзя было понять.

Происходящее становилось всё сюрреалистичнее, а влажный воздух наполняли нежные, неземные звуки. Высоко в густой кроне музыканты играли тонкую мелодию. Что-то мелькнуло; с величайшим усилием я развернулась – в темноте сверкнули бледное лицо и светлые волосы. Прекрасно. Всё по плану.

Мужчина повернулся ко мне – лицо его не скрывала маска.

Я нарочито медленно споткнулась, нырнула за толстый свисающий корень и привалилась спиной к коре.

Сибрейн Кортц думал, будто выслеживает меня.

Но это я заманивала его в ловушку.

За тот короткий миг, что я успела его рассмотреть, я увидела платиновые волосы, мягкими волнами спускавшиеся по спине и странно контрастировавшие с резкими чертами лица. Он отрёкся от своего обета, и лицезреть неприкрытое лицо Королевского мага во всём его великолепии было тревожно. Казалось неправильным, почти непристойным, так свободно разглядывать представителя таинственной имперской элиты. Он точно шпион.

Первым меня настиг запах его магии – трусость?

– Почему ты прячешься, красавица? – промурлыкал Сибрейн. Он приподнял светлую бровь и вошёл в мою нишу, вторгаясь в личное пространство. Всё по плану. Речь у него была современной, лишь с лёгким акцентом. На нём были только белые шёлковые шорты; такой наряд должен был выглядеть привлекательно.

Но он навевал… скуку. Уныние до смешного.

Ничто в нём не поражало и не будоражило мысли. Адреналин не перехватывал дыхание. Мы были одного роста и похожего сложения, но в нём совершенно отсутствовали контрасты. Пресный, выцветший человек, которому никогда не сравниться с пугающим великолепием его собратьев.

По горлу скользнули призрачные ощущения.

Вспыхнуло серебро.

Ох.

Его вытянутые пальцы указывали мне на шею. Осознание медленно, словно патока, просачивалось в разум. В отличие от магии ветра Тарантула, это воздействие я почти не заметила. Сибрейн душил меня магией, а я даже не поняла.

Я склонила голову набок и внимательно изучила его вблизи. Хороший случай попрактиковаться в охоте. Слишком давно этого не делала.

Он прищурился, будто не понимал, почему я не создаю Щит и не сопротивляюсь, как положено Рыцарю. Свет фонариков расплылся ореолами, окутывая нас тёплой магической дымкой.

– Так вот она какая… девушка, которой был столь одержим наш блистательный Император. Как любопытно, – тихо проговорил Сибрейн. Его акцент почти исчез – лишь на согласных проскальзывала едва уловимая интонация. Маслянистый взгляд впился в мой серебряный шрам. – Ты знала, что он снова и снова говорил о тебе? У него даже висел твой портрет над королевским ложем. Мы все считали, что он лишился рассудка. Как могла крестьянка настолько его околдовать? Тогда это казалось бессмыслицей.

Он сделал шаг ближе.

– А потом… ты посмела ему отказать. – Он поднял два пальца. – Дважды.

Я отклонилась, стараясь не вдыхать его мерзкий запах трусости.

Он насмешливо поджал губы. – Ты знала, что во всём виновата сама? Ты разбила ему сердце, оставила его раздавленным… отчаявшимся. И с каждым днём его всё сильнее… тянуло к садизму.

Мужчины любили винить женщин в собственном зле, словно это могло их оправдать. Не могло. Я задержала дыхание, что оказалось на удивление сложно, учитывая, что он и сам меня душил.

– Откуда у тебя этот магический шрам? – Он потянулся к моему лицу. – Тебя пометили. Ты знаешь, что за тобой… наблюдают? – Он огляделся, словно кого-то искал.

Я отбила его руку.

Он просто пытается меня напугать.

Нисколько не смутившись, Сибрейн продолжил злодейский монолог: – Вся эта нежная одержимость потемнела. Осквернилась. Я не удивился, когда он назначил награду за твою голову: ты его сломала. – Его ледяные пальцы сомкнулись на моей шее. – В тебе есть нечто… презренное… опасное. Вот уж он будет впечатлён, когда я получу награду за твою голову. – Он улыбнулся шире; в светло-голубых глазах плескалось безумие.

Ногти впились в чувствительную кожу, ещё сильнее сдавливая и без того пережатое горло.

– Но сначала – попробую тебя.

Я позволила ему приблизиться.

Ещё ближе.

Ещё.

Ещё.

Что-то мокрое коснулось моих губ, и я дёрнулась, когда Сибрейн провёл приоткрытыми губами по моему подбородку и спустился к шее. Его мерзкий язык скользнул по коже.

Дождись подходящего момента.

В висках пульсировало. Наверху что-то заскрипело.

На нас хлынула вода, словно среди ветвей прорвало оросительную трубу. Моя магия обрушилась ливнем, промочив нас обоих. Волосы насквозь промокли и облепили мне кожу. У ног разрастались лужи. Упс. Я попыталась сделать вид, что ни при чём, спрятав руки за спиной.

Сибрейн оторвался от моей шеи и растерянно посмотрел вверх в поисках источника.

Я подалась вперёд и рухнула на него, будто потеряла сознание.

Сейчас.

Он отступил и на миг пошатнулся под тяжестью моего безвольного тела. Я согнула ногу, подтянув пятку к ягодице, выхватила кинжал из сапога и всадила снизу вверх – прямо в его яйца. Потом выдернула клинок.

– Мерзкая тварь. – Он отшвырнул меня, и затылок с влажным хрустом ударился о дерево. Перед глазами вспыхнули звёзды. Сибрейн бросился вперёд, оскалив зубы; глаза безумно горели, длинные светлые волосы промокли насквозь.

Пусть я задыхалась, была одурманена и почти ослепла от боли – ничьей жертвой я не стану. Кисть сводило от того, с какой силой я сжимала рукоять, но я вложила всё, что у меня было, и всадила кинжал ему в живот.

Между нами хлынула кровь.

Он пытался схватиться за скользкую рукоять и вырвать клинок из моей твёрдой хватки, но безуспешно. Ранение было тяжёлым, однако он всё ещё жил. Я выдернула нож, выпрямила руку и размашисто повела клинок вверх.

Сибрейн захрипел, брызгая кровью мне в лицо, когда кинжал пронзил шею сбоку. Сопротивляясь, он ещё сильнее отшвырнул меня; затылок во второй раз с громким треском встретился со стволом. Чтоб его. Острая боль прострелила шею, но я не выпустила кинжал и потянула Сибрейна за собой.

Он навалился на меня, выплёвывая алую кровь. В извращённом подобии объятий ногти царапали моё запястье, а я глубже вдавливала кинжал ему в шею, стараясь перерубить спинной мозг. Он этого заслуживает.

Я надавила на клинок…

Мир внезапно изменился.

На смену влажному теплу пришёл холод, а я оказалась прижата к широкому стволу покрытой льдом сосны. Высоко над головой, там, где начинались ветви, на ветру стучали иглы. Снежинки лениво кружились, укрывая Бесплодный лес торжественной тишиной. Мир был белым, морозным и волшебным.

Зубы застучали.

Сибрейн был насажен на кинжал в моих руках; его кровь покрывала наши груди и шеи. У ног непристойно алели брызги на девственно-чистом снегу. Ногти болезненно полосовали запястье.

Вспышки боли вернули моё внимание к мужчине, который смотрел круглыми глазами и пытался вытолкнуть кинжал из шеи. На его волосах и обнажённых плечах скапливался снег. Каждый его выдох превращался в морозное облачко, а я почти не дышала: магия всё ещё частично душила меня. Какой же он жалкий.

Над головой стучали обледенелые ветви. Я оттолкнула Сибрейна и огляделась, отчаянно пытаясь понять, почему это продолжает происходить. Должна же быть причина… На снегу среди снежинок блестела одинокая красная роза.

Почему именно роза?

Воспользовавшись тем, что я отвлеклась, Сибрейн из последних сил стиснул моё горло магией – гораздо сильнее прежнего, отчаянно пытаясь избежать верной смерти.

Вернулись влажный воздух и музыка; над головами снова мерцали увешанные фонариками ветви баньяна. Сибрейн отшатнулся в дымный мрак. На его макушке таяла кучка снега. Как такое возможно?

Кора царапала позвоночник, когда я сползала по стволу на пол, сжимая горло и ощущая, как горят лёгкие. На ощупь кожа была ледяной и болезненно покалывала, привыкая к внезапному жару. Я в растерянности смотрела на ярко-красные ладони.

– Сегодня всё удовольствие достанется мне, – процедил Сибрейн сквозь зубы. Рыча от боли, он вырвал мой кинжал из шеи. Словно в замедленной съёмке, он вскинул руку, целясь клинком в меня…

Я попыталась откатиться, но его рука остановилась. Лезвие замерло в нескольких дюймах от моей щеки: Сибрейн боролся с невидимой силой. Волосы отлетали прямо назад, словно он стоял в аэродинамической трубе.

Я судорожно хваталась за перекрытое горло.

Воздух наполнился ароматом убийственных наслаждений, смешавшимся с цветочным благоуханием. По краям зрения разлилась чернота, мир исказился в серебристом мареве. Сибрейн застыл надо мной, по-прежнему держа кинжал на вытянутой руке; из раны на шее лилась кровь. Он опустил глаза к моим, и в их глубине кипела ненависть.

Хрусть. Поднятая рука Сибрейна переломилась назад под жутким углом. Магия обвилась вокруг моего кинжала и вырвала его из пальцев. Клинок медленно спланировал вниз, словно пёрышко, и бережно лёг мне на колени, пока я царапала собственную шею.

Нужен воздух. Нужен воздух. Нужен воздух.

Взорвалось серебро и хлестнуло вперёд потоком карающего ветра, причём порыв был заключён в невозможно узкий круг – размером с лицо Сибрейна. Странный чавкающий треск становился всё громче: магия оттягивала кожу его лица назад бесконечными волнами. Кожа начала медленно отрываться. Сибрейн раскрыл рот, чтобы закричать. От дерева отломился кусок коры, влетел ему в рот и чудовищно пронзил насквозь.

Я жадно вдохнула, и свежий воздух хлынул в изголодавшиеся лёгкие. Сибрейн наконец утратил контроль над магией и со стоном рухнул на колени.

Из теней бесшумно выступили серебряные сапоги; над корчившимся от боли Сибрейном нависла тёмная фигура. Светящаяся ладонь опустилась, длинные изящные пальцы сжались.

– Ну как… теперь ты получил… удовольствие? – непринуждённо спросил Тарантул.

Сибрейн перестал сопротивляться.

На моих глазах произошло нечто непостижимое. Он наклонился вперёд – кора по-прежнему торчала изо рта – и прижался лишённым кожи лицом к полу у ног Тарантула. Дрожа в его присутствии, он простёрся ниц, словно молил о прощении.

Взметнулся ветер, заметались лепестки и ветви. Одним быстрым движением Тарантул схватил Сибрейна за волосы, поднял кинжал с моих колен и отсёк ему голову. Лениво бросил её на пол и вытер клинок о шифоновые брюки.

Он повернул рукоятью вниз и, поджав губы, устремил на меня всё своё внимание. Вдавил рукоять мне в ладонь. Лишь с нескольких попыток я сумела вернуть кинжал в ножны внутри боевого сапога – рука отчаянно тряслась.

Наконец убрав нож, я невидяще уставилась в пол. Ко мне протянулась рука с аккуратно подстриженными ногтями. Я вложила в неё свою ладонь.

Тарантул рывком поставил меня на ноги.

– Он… что-нибудь с тобой сделал? – странным голосом спросил он.

– Только поцеловал в шею, – оцепенело ответила я, содрогаясь от воспоминания о нежеланных домогательствах, но радуясь, что план сработал. Ну, почти. Я встряхнула головой, пытаясь привести в порядок одурманенные мысли. – Что нам делать с…

– Перестань говорить. – Тарантул поднял ладонь, обрывая меня. С неё с шипением испарялось серебро.

– Что с тобой не так? – спросила я.

Тарантул стальной хваткой стиснул мои плечи. В дыхании чувствовался сладкий аромат вина фей. – Что… со мной… не так? – медленно переспросил он. – Почему ты позволила застать себя врасплох?

– Э-э, нет. Я на него охотилась. И трижды ударила ножом, – напомнила я. – Вдруг ты не заметил.

На его челюсти вздулась жилка. – Я теряю тебя из виду на пять секунд… а потом нахожу задыхающейся, залитой кровью, вместе с… – Он умолк, словно не мог закончить фразу. Грубо запустил пальцы в кудри, оставляя на них розовые полосы.

– У меня был план, – тихо сказала я, не в силах объяснить, что меня перенесло в Бесплодный лес. Я окончательно сошла с ума. Дурман всё сильнее искажал реальность, но я пыталась мыслить здраво. – Нужно избавиться от тела и…

– Оставь куски. Я разберусь с ними позже…

– Южане увидят тело. Мы не можем так пренебречь своим долгом. Не думаю, что именно этого от нас хотела Маршал…

Он громко рассмеялся – ледяным, суровым смехом. – С южанами я тоже разберусь. Неужели тебе действительно не всё равно, чего она от нас хочет?

– Задание…

– Задание? – передразнил он; голос звенел от едва сдерживаемой жестокости. – И после того, как он… Ты способна говорить только о задании?

– Прекрати. – Я слабо оттолкнула его, пытаясь отодвинуться. – Ты ведёшь себя… странно, – прошептала я. – Потому что Сибрейн – ещё один драгоценный представитель королевской элиты…

– Не смей произносить его имя. – Он согнул и разогнул пальцы, словно те болели. – Ты не представляешь, насколько я близок к тому… чтобы убить каждого никчёмного человека в этой Коммуне.

– Ах, резня. Как оригинально. – Я не понимала, лечу, падаю или стою на земле. – Хочешь награду? Может, дать тебе ещё один континент на растерзание? Знаю, у твоего народа это прямо пунктик.

Он медленно улыбнулся.

– Ты тиран. – Я вяло оттолкнулась от него и обошла тело Сибрейна.

Рука Тарантула метнулась в сторону, цепь натянулась, преграждая мне путь. – Ты никуда не уйдёшь, Равенал.

Я подавила волну тревоги. – У тебя заканчиваются ходы, паук, – поддразнила я, с каждой секундой чувствуя себя всё страннее. Говорить нормально становилось трудно.

– О, у меня осталось предостаточно ходов. Не вынуждай меня действовать. Ты пожалеешь.

Я поднялась на цыпочки. – Я – уже – жалею – что – связалась – с тобой, – с предельным сосредоточением отчеканила я. В блестящей платиновой маске отражались мои пылающие яростью глаза: привычный янтарный цвет стал жутко-жёлтым.

Он облизнул губы. – Значит, признаёшь: ты со мной связана.

– Я сказала не это.

– Осторожнее. Семантика – скользкая дорожка, Равенал.

– Правда многогранна, паук.

Он цокнул языком. – И в чём же… правда?

Я выпрямилась во весь рост, он наклонился ниже, и наши носы соприкоснулись. – Мир лежит в руинах. И. Во. Всём. Виноват. Ты.

В его ухмылке сквозил порок. – Именно. Так что не испытывай моего терпения, вассал.

Вассал.

Вассал.

Вассал.

Это ничего не значит.

Меня не покидало дурное предчувствие: его тайны куда опаснее моих.

Он поднял руку и обхватил мой затылок. Когда отнял пальцы, они были в крови. Потянулись долгие секунды: он переводил взгляд с ладони на моё лицо.

– Ты ранена. – Его тон был ледяным.

Страх обернулся чем-то куда более опасным. Я протиснулась мимо, грубо толкнув его плечом, чтобы освободить себе путь. Ай. С таким же успехом можно было боднуть кирпичную стену.

Должно быть, он увидел что-то на моём лице, потому что медленно отошёл в сторону и не стал удерживать, когда я вернулась в гудящий зал.

Не обращай на него внимания.

Он ничего не значит.

Я оглянулась через плечо. Тарантул величаво шёл за мной через зал – напряжённый, безупречно изысканный. Словно в замедленной съёмке, он поднёс ко рту большой палец, испачканный моей кровью. Не сводя с меня пылающих глаз, сладострастно лизнул его от основания до кончика. Ресницы дрогнули, и он заметно содрогнулся.