Текст книги "Враг имератора (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

30

Опустошение

ПРОСЛАВЛЕННЫЙ ВЫСШИЙ ИМПЕРАТОР ГРОЗОВЫХ ФЕЙ АЛЕКСАНДР САДИСТ

По колено в грязи я отчаянно искал Зору, пробираясь вдоль пропитанного морской водой берега.

Нечестивый ужас колотился в моей порочной душе. Я тяжело дышал, сердце подступило к горлу. Вокруг ярким серебром кружилась грозовая магия, погружая мир в марево. Несколько часов назад, когда Зора прыгнула, я бросился за ней в бушующий океан. Изо всех сил плыл сквозь ураган, искал её в холодной воде – безрезультатно.

Теперь я пробирался сквозь грязь, перемазанный с головы до ног. Страх кипел внутри; каждая новая секунда без неё всё сильнее меня сокрушала. – ЗОРА, ГДЕ ТЫ? – проревел я, тяжело шагая вперёд и разбрасывая жижу.

По всему побережью кружились десятки смерчей. Древние деревья с треском вырывало с корнем, гремели оглушительные взрывы. Необузданная грозовая магия кричала в моей крови.

Чума ревела в небе; через нашу связь пульсировало острое, сокрушительное отчаяние, пока она кружила в вышине и выдыхала огонь в смерчи.

Ни одна женщина во всём Антихтоне не повергала меня в такое смятение, как Зора Равенал. Но это было моё смятение. Моё. Когда мне исполнилось пятнадцать, моя магия ожила и заискрилась на раскачивающемся мосту, когда я вонзил зубы глубоко ей в горло.

Я говорил искренне: «На всём Антихтоне нет уголка, где ты сумела бы от меня спрятаться. Я всякий раз тебя найду. Твоя судьба уже решена». В тот день, слизав её кровь с губ, я попробовал на вкус её судьбу – нашу судьбу.

Вот почему в двадцать один год я сбрил крашеные чёрные волосы и брови и взял себе прозвище самого опасного из своих магов – Тарантула. Я был готов на всё, лишь бы подобраться к ней.

Ещё десяток смерчей коснулись земли, когда Чума приземлилась рядом с оглушительным огненным рёвом. Пламя из её пасти смешалось с моим бурлящим ветром, и лес вспыхнул. Я взобрался по золотой чешуе и уселся в позолоченное седло – на свой трон. Крылья Чумы яростно забили, поднимая нас в воздух. Я наполовину свесился с седла, удерживаясь бёдрами, и принялся осматривать землю.

Куда она могла деться?

Я дёрнул поводья, направляя Чуму к горам и более густому лесу. Сожги всё, приказал я ей через нашу связь. Чума разинула пасть, и оттуда непрерывным оранжевым потоком хлынул огонь. С кончиков моих пальцев ударил ветер, пламя стало серебряным и с разрушительной яростью устремилось через лес, чтобы выгнать её из укрытия.

Неудача исключена.

Минуты перетекали в часы. Багровое солнце опускалось за фиолетовый горизонт, а я, свесившись из седла Чумы так далеко, как только мог, прочёсывал огнём низины. Обливаясь потом и изнемогая от непомерной траты магии, я вскоре должен был подкрепиться. Мы медленно кружили, не оставляя ни одного нетронутого клочка леса.

– Там! – Я указал вниз, туда, где сквозь пылающий лес стремительно нёсся неясный силуэт. Только безумно отважный человек станет бежать через лесной пожар. Почему она не осталась на берегу? Здесь ей всё равно некуда бежать.

Чума взревела, резко заложила вираж и полетела низко над верхушками деревьев, укрытыми сиреневым мхом. Я отцепил от седла кандалы и, не раздумывая, прыгнул с высоты крон, с нетерпением устремившись вниз.

Хрясь – хрясь – хрясь – хрясь.

Поваленные ветви ломались подо мной. Я поднялся на ноги среди пламени, прямо на её пути.

– Ты, – с обвинением прошептала Зора. На её плече встревоженно закричал Сквайр. Я бросил на него свирепый взгляд. И это после всех семечек, которыми я тебя кормил? Он сжался от страха. Зора направила на меня перепачканные грязью руки, но на её пальцах едва засветилось серебро – и тут же исчезло.

Я глубоко вдохнул. От неё пахло магическим истощением.

Недопустимо.

Из носа и ушей тянулись засохшие багровые дорожки; глаза налились кровью, под ними залегли тёмные круги. Ей нужна платина.

Зора развернулась и побежала от меня в тлеющий лес. К её несчастью, я был намного быстрее. Я сшиб её с ног, стараясь сделать это как можно мягче.

Теперь ты попалась.

Когда-то я лишился бы чувств от одной мысли, что осмелюсь так бесцеремонно прикоснуться к нежной Зоре, но это было до того, как меня на несколько месяцев заперли с ней в одной комнате. Тогда меня одолевали заблуждения: я полагал, будто обучу её приличиям. В итоге учеником стал я.

Её урок гласил: романтика – это война.

Поле боя было другим, но схватка оставалась не менее телесной, чем рукопашный бой. Обман придавал страсти особый привкус, а я всегда был выдающимся учеником. Она безоговорочно отвергла меня, и тогда я соблазнил её, скрывшись под маской лжи. Это был единственный способ к ней подобраться, и я повторил бы всё миллиард раз.

Последние несколько месяцев рядом с Зорой были лучшими в моей жизни.

Ничто не сравнится со сладостью зрелища, когда она хмурилась, нависая надо мной, крутила колёсико своего маленького устройства и упивалась властью. Она давала мне пощёчины так, словно хотела меня. Это было великолепно.

Теперь, пока мы боролись, Зора лягалась, швырялась грязью и отчаянно колотила меня. Она всё ещё ко мне прикасается. Сквайр тем временем предательски орал мне в лицо. – Прекрати, птичка, – приказал я этому, надо признать, очаровательному созданию.

– Умри, шлюха-птица-паук! – завизжал он.

– Как ты смеешь!

Зора закатила глаза. Я без труда схватил её за запястья и свёл их у неё перед грудью. Щёлк. Платиновые кандалы сомкнулись на руках, от них свисала длинная цепь, но самое главное – металл поможет ей оправиться от магического истощения.

Сквайр тревожно зачирикал и спрятался за грязной косой, а я рывком притянул Зору к себе, так что наши сердца прижались друг к другу.

Я надел укреплённый платиной пояс, который всегда крепился к седлу Чумы, – тот самый, которым пользовался, захватывая врагов короны. Теперь я прицепил её цепь к крюку на поясе, и меня захлестнуло удовлетворение. Теперь ты попалась, дорогая.

Моя грозная воительница оскалилась. – Ты всё тот же напыщенный мальчишка, которого я встретила на мосту, террорист, угрожающий миру, который…

– Не дразни меня воспоминаниями о том дне, когда ты от меня сбежала… когда сбежала от нас. – Я притянул её ближе и не мог отвести взгляда от светло-карих глаз цвета мёда. – Мы оба знаем: начальные этапы ухаживания остались далеко позади.

Между нами закружилась, потрескивая, магия. Мы вместе лежали в грязи и Тумане. Я прижимал её к себе, пока над нами полыхали деревья, а пепел сыпался, словно дождь.

– О чём ты? – тихо спросила она. Закопчённые ресницы дрогнули; изнеможение читалось в каждой черте лица. Только что она явила такую мощь, что земля содрогнулась. – Между нами ничего нет.

– Хватит лгать самой себе. – В животе всё ухнуло – такое ощущение падения я испытывал только рядом с ней. На следующий день после нашей встречи я вытатуировал бабочку внизу живота. Рядом с ней я оживал. В разлуке я был ничем.

Я потянулся к ней; пальцы дрожали от отчаяния.

– Не трогай меня. – Она увернулась от ласки и снова отвергла мою нежность.

Грудь пронзила такая боль, словно сердце рвали на части. Мука нарастала; её отвержение было невыносимо. Я жаждал быть с ней, а она не чувствовала совершенно ничего. Как такое возможно после нашей нежной близости? Это всё равно что целыми днями без передышки разрывать меня на части и жечь в драконьем огне.

Моя любовь осталась безответной.

Прошу, благословенный дух бури, помоги ей прозреть.

– Мы созданы друг для друга, – хрипло произнёс я, ненавидя звучавшую в голосе сломленность. Из-за неё я превратился в жалкое ничтожество.

Наша близость вознесла меня над землёй, навсегда изменила мою жизнь и оставила во мне неизбывную нежность. После этого Зора могла вонзить в меня кинжал. Я заметил миг, когда она об этом подумала. Но вместо этого она всего лишь огрела меня рукоятью. Значит, её намерения были чисты. Она обо мне заботилась. Я это знал.

– Прошу, – выговорил я сквозь зубы.

– Нет. – Она покачала головой, упрямо стиснув челюсти; во взгляде таилась печаль.

Почему она продолжает лгать себе?

Всё должно было быть иначе. Ей следовало влюбиться без памяти и склониться к моим ногам. При такой химической совместимости, при таком всепоглощающем влечении она просто не могла сопротивляться. Её не должно было волновать, что я убил пару бесполезных людей, чтобы добиться своего. Это не имело никакого смысла. За всю историю ещё не случалось столь сокрушительного отказа.

Может, дело в наследственности? Маркс Равенал был известен как Тёмный Грозовой фей – один из самых жестоких Королевских магов за всю историю, а среди бессмертных это о многом говорило. Вот уже несколько веков его разыскивали как преступника. Если Маркс что-то задумывал, остановить его не мог никто. Одержимый и опасный, он не признавал никаких нравственных законов. Он отказывался признать унаследованное мной право на власть над Империей Драконис.

Несколько веков назад он открыто объявил себя врагом короны.

И до сих пор вёл против нас войну в одиночку.

Теперь он ослушался моего прямого приказа и похитил мать Зоры. Разберусь с ним позже. Как разберусь и с настоящим Тарантулом, который назначил награду за Зору – мёртвую или живую, – хотя я ясно велел брать её живьём. Когда я верну свой трон, расплата настигнет многих.

Распространявшийся повсюду портрет Маркса с матерью Зоры на руках ставил меня в тупик. За ним скрывалась странная история: как такой жестокий мужчина сумел зачать ребёнка с человеческой женщиной. По общему мнению, Маркс был законченным безнравственным гедонистом, и дочь, похоже, унаследовала его упрямство – как и редчайшую способность повелевать водой.

Не было на свете женщины прекраснее.

– Отпусти меня, – едва слышно выдохнула она, словно читая мои мысли, но по-прежнему не глядя мне в глаза. – Ты всё понял неправильно. – Грудь вздымалась всё быстрее, в нежной ложбинке под челюстью бешено бился пульс, словно готовый вырваться из-под безупречной бронзовой кожи. Я чувствовал запах первобытного влечения, бурлившего в её венах.

– Тогда почему, – прошептал я, склонившись к самым её губам, – ты паникуешь, сикзал?

Она затаила дыхание. – Нет. Ты всё не так понимаешь.

– Это ты ничего не понимаешь, – резко сказал я, прижавшись к ней нос к носу; мне было нужно, чтобы она меня увидела. – Совершеннее пары ещё не было. Именно ты ошибаешься.

– Нет, – повторила она со всё большим отчаянием. Мои колени глубже погрузились в тёплую грязь; тлеющие угольки падали на её волосы и плечи, светясь оранжевым, словно снежинки.

Рядом с ней я должен был оставаться обходительным и холодно-отстранённым, искусно вести танец ухаживания, будто в вальсе Осенних фей. По идее, только с ней в моей жизни всё должно было быть просто. Она одна была мне понятна и одна должна была понимать меня.

Но она лишь взглянула на меня и увидела всю гниль моей души. Рядом с ней я не мог скрывать свою истинную сущность. Мои страсти были слишком… необузданными. Она обезоруживала меня настолько, что это становилось опасно.

Зора фыркнула, но её ресницы затрепетали; она выгнулась и прижалась ко мне. – Ты бредишь.

– Неверно. – Я едва коснулся её губ. С каждым отчаянным вдохом я вбирал её запах и не мог удержаться от торжества: её близость была опаснейшим афродизиаком. – Я Александр Садист, прославленный Высший Император бессмертных Грозовых фей, и теперь мой черёд – забрать всю власть себе.

Я поднялся и одним быстрым движением перебросил её через плечо. ХРУСТ. Деревья разлетелись в щепки, когда сверху рухнула Чума. Она приземлилась в золотом мареве чешуи и низко склонилась, позволяя мне сесть верхом.

Пока я усаживался в седло, а Зора висела у меня поперёк спины, она молотила кулаками, но я упивался каждым прикосновением и дрожал от экстаза. Соединявшая нас цепь громко звенела, когда Зора вырывалась.

Чума взревела под нами и взмыла в небо, унося нас в Палладиум.

Зора отчаянно цеплялась за чешую Чумы у меня за спиной, пытаясь найти опору.

Глядя на сверкающий фиолетовый горизонт, я рассмеялся над тщетностью её усилий.

Она закричала во всё горло; крик резал слух.

Стоп. Что это было?

Я прислушался, но в воздухе звенел лишь её голос. А мне показалось, будто вместе с её криком заговорила какая-то женщина. Безумие у нас в крови.

Зора снова забарабанила кулаками по моей спине, и я расслабился, наслаждаясь прикосновениями. Я велел Чуме лететь медленнее и неспешно кружить в небе, пока мы с моей женщиной любовались закатом.

В тот день на мосту у Зоры не было ни единого шанса. Я уже решил, что она станет моей. Но стоило мне попробовать её кровь, и всё изменилось. Она оказалась немыслимо редкой и бесценной – настоящей драгоценностью, какая встречается лишь раз за множество бессмертных жизней.

Император, обретший редкого сикзала, становился непобедим. Она была скорее мифом, чем реальностью, – даром судьбы, вдохновившим самый популярный за всю историю любовный роман Грозовых фей – «Сказания Фейри».

– Ты никогда не понимал, – загадочно произнесла она, перестав сопротивляться.

Мы описали широкий круг.

Я успокаивающе погладил её по ногам. – Не тревожься, моя принцесса… Ты мой сикзал. Скоро всё обретёт смысл.

– Ты дурак, – сказала она.

– Да, я без ума от тебя. Если тебе потребуется тепло, я предам себя огню… Если тебя ранят, я вскрою себе вену… Если тебе захочется ощутить власть, я позволю месяцами напролёт бить меня током и пронзать ножом. Что угодно, абсолютно всё – ради твоего удовольствия.

Её дыхание сбилось; я спиной чувствовал, как бешено колотится её сердце.

Чума неторопливо накренилась, и мы склонились набок, поймав воздушный поток высоко над романтическим морем облаков.

С земли вверх потянулись голубые щупальца.

Почему Туман преследует нас?

– Но что, если… ты меня не удовлетворяешь? – громко спросила она. – Александр.

По мне прошла дрожь восторга. – Тогда будут цепи, – рассеянно ответил я, заворожённый ею. – Пока ты не передумаешь, сикзал.

Её любви я желал сильнее, чем власти. Зора Равенал никогда от меня не освободится.

Она провела ногтями по моей спине снизу вверх.

Нежная ласка.

– Моя Зора, – выдохнул я, дрожа от наслаждения, когда она повторила движение.

– Мой Александр, – отозвалась она.

Я откинулся в седле и ослабил хватку на поводьях. Я расхохотался. Радость хлынула по венам: вот он, мой триумфальный миг.

Успех… мир… всё это было моим – стоило лишь протянуть руку. Я запрокинул голову, схватился за грудь и расхохотался, охваченный бесконечным, неведомым прежде ликованием.

В миг моего величайшего торжества она нанесла удар.

Прежде чем я успел осознать происходящее, Зора перекувырнулась через мои плечи назад. Я попытался схватить её за ноги, но было поздно. Повернув голову, я поймал её взгляд. Она удерживала равновесие на спине Чумы, ветер развевал длинные волосы, шрамы резко выделялись, вся она была покрыта синяками и засохшей кровью. Высоко над облаками нас обоих заливали лучи угасающего багрового света.

– Добро восторжествует над Антихтоном, – произнесла она; в глазах блуждали тени, словно Зора повторяла чужие слова.

– Зора, – спокойно сказал я, протягивая руку, как к пугливому зверю. – Только не делай глупостей…

– Ты сказал, что сделаешь всё, чего я захочу. – Солнце сияло ореолом за её головой, когда она прижала скованную руку к сердцу, то сжимая, то разжимая пальцы. – Я хочу победить в Грозовых войнах.

У её ног вспыхнул красный огонёк.

Из спины Чумы что-то торчало. Наконечник стрелы? Именно за ним следовал Туман.

– Шах и мат, – прошептала Зора. – Ради тех, кто не может сражаться за себя.

Она прыгнула.

Цепь резко натянулась у меня на поясе. На краткий миг меня охватил беспросветный ужас – и тут меня с силой выдернуло из седла.

Мы падали, скованные одной цепью.

Высоко в небе раздался пронзительный свист, затем грянул оглушительный хлопок. С немыслимой скоростью ракета неслась сверху к Чуме. По пятам за ней тянулся Туман.

Зора хваталась за чешую Чумы вовсе не потому, что пыталась сбежать. Она вонзила в драконицу устройство и своим криком заглушила механический женский голос. В памяти зловещим шёпотом всплыли слова: «Целеуказатель активирован».

Всё это время он отслеживал наше положение.

– НЕТ! – проревел я, и из позвоночника вырвались платиновые крылья. Я начал стремительно взмывать, преодолевая притяжение и возвращаясь к Чуме. Но дрогнул; крылья плотно прижались к спине. Зора пристёгнута ко мне. Я не могу подвергать её опасности.

Мы камнем неслись вниз, всё дальше от Чумы, а она растерянно ревела во всю глотку. Во все стороны взметалось пламя. Через нашу связь хлынул её страх. Её недоумение – почему тот, с кем я связана, покидает меня? – эхом отдавалось у меня в черепе.

Я вскинул руку; платиновые браслеты обжигали плоть, проводя сквозь себя силу, копившуюся эоны. Моя грозовая магия взорвалась навстречу чудовищной технологии и яростно ударила в неё. Колоссальная ракета дрогнула, но падать не перестала. Скорость была слишком велика, чтобы ей противостоять. Ничего подобного я никогда не видел.

Мгновение страшной тишины растянулось до бесконечности.

Ракета врезалась в изрыгающую огонь драконицу.

– ЧУМА! – Мой голос звучал где-то далеко-далеко, а по лицу текла влага.

Окровавленная золотая чешуя и пламя разлетелись во все стороны. Раздался второй глухой удар. БУМ. В фиолетовом небе раздулось мертвенно-белое грибовидное облако, и наша связь оборвалась. Нам предстояли столетия вместе.

Чумы больше не было.

В живот ударила мощная вибрация, и взрывные волны швырнули нас прочь, в сторону горной долины.

Крича, кружась в воздухе и чувствуя, как разрывается сердце, я ухватился за цепь и начал перебирать её, звено за звеном подтягивая Зору к себе.

Я стиснул её щёки, удерживая голову совсем близко, и хотел содрать улыбку с её предательского лица.

– Как ты могла? – выдохнул я. – Как ты… могла… так поступить?

– Почему ты похитил мою маму и отнял у меня Аврору? – Голос Зоры звучал до жути тихо.

Её улыбка полна боли.

Краски померкли, когда мой мир рухнул.

Вглядевшись в её беспросветное опустошение, я вдруг с ужасом понял: я должен всё исправить. Охваченный, одержимый всепоглощающим желанием заслужить её прощение, я поспешно заговорил: – Я хотел заполучить тебя. Тарантул ослушался моих приказов. Аврора не должна была погибнуть… Прости меня. Я лишь хотел тебя завоевать. Прошу.

Её глаза пылали жгучим янтарным огнём – так смотрит охотница. – Ты только и делал, что отнимал их у меня, и теперь я отняла кое-что у тебя.

Было слишком поздно.

Зора находилась у меня в объятиях, но оставалась недостижимой.

Нас разделяли целые миры.

Всё это время я считал нас солнцем и луной, вечно гоняющимися друг за другом. На самом же деле мы были двумя астероидами, обречёнными столкнуться.

Внезапно всё стало очевидно. Как я мог этого не видеть? У неё были такие же безжалостные глаза, как у отца.

Я неверно оценил… всё. Глубину её преданности. То, как далеко она способна зайти ради мести. Последствия всего, что я ей причинил. И хуже всего – по складу характера мы были куда больше похожи, чем я когда-либо мог предположить.

Она никогда меня не простит.

Зора запрокинула голову, вскинув руки и даже не пытаясь сгруппироваться. Я обхватил руками её голову, прикрыл Зору собой, широко расправил крылья и перевернулся так, чтобы принять удар на себя.

Мы врезались в дымящуюся землю, выбив глубокий кратер. С переломанными костями и весь в синяках, я прижал Зору к больной груди. Сверху на нас обоих падали капли, окрашивая землю в багровый цвет.

Драконья кровь лилась дождём.

31

Двуличие

ЗОРА РАВЕНАЛ

НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ НАЗАД… В ДЕНЬ ЖЕЛЕЗНОГО РИТУАЛА И ПРОВЕРКИ МАГИИ

– Расскажи мне всё, – прошептала Маршал так тихо, что я едва расслышала.

Шрам на горле закололо призрачной болью. Я приблизила губы к её уху и подчинилась.

Глаза Маршала расширились, зрачки поглотили радужки, лицо стало болезненно-зелёным. Я рассказала ей о мальчике с крашеными волосами, который вырос, присвоил прозвище своего убийцы и правой руки, а потом позволил мне ударить себя ножом в лесу и притворился пленником. О том самом мальчике, который умолял меня отправиться с ним в Азот.

Я шептала так тихо, что сама себя едва слышала. – Мужчина, который называет себя Тарантулом и содержится на базе в плену, – переодетый Император. Мы действительно знаем его грозовую магию. Это ветер. Я узнаю его речь, глаза… запах. Готова поставить на кон мамину жизнь. Это он.

Маршал прикрыла рот, словно сдерживала рвоту, и шумно дышала носом. Вдруг выпрямилась, совершенно собранная, и отбросила страх, будто его никогда не существовало. Долг выковал из неё женщину из стали и огня.

Она заговорила быстро, проявляя острый ум и коварство. За немыслимо короткое время изложила ужасный, блестящий план. Открыла коробку у края доски и достала золотую фигурку – Чуму. Посадила Императора ей на спину и бросила обе фигурки к моим ногам.

– Дракон – ключ ко всему, – прошептала Маршал. – Мы используем то, чего хочет он, – тебя, – чтобы подобраться к тому, чего хотим мы, – к Чуме. – Её голос дрожал от возбуждения. – Мы нарушим равновесие взаимного гарантированного уничтожения, а затем… окажемся ближе к победе в этой проклятой войне, чем когда-либо прежде.

Она улыбнулась. Улыбка была пропитана угрозой, длинные тени легли на её лицо. На секунду я увидела в ней его.

– Кодовое название – «Задание». Твоя цель – соблазнить Александра, чтобы в итоге он отвёл тебя к Чуме. Когда придёт время, я дам тебе маячок и детонатор, которые ты спрячешь при себе. Ты закрепишь маячок на Чуме и запустишь одну из последних межконтинентальных высокоскоростных баллистических ракет с термоядерным двигателем.

– Нет. – Я покачала головой; желудок взбунтовался. – Это самоубийство. Невозможно…

Она со всей силы ударила меня по лицу.

Я подавилась паникой, но через несколько секунд, когда она протянула руку, приняла её. Я вступила в Багровую армию, чтобы победить Империю, и это был мой шанс – ужасный, страшный, невозможный, но всё-таки шанс.

Правило выживания: пользуйся каждой возможностью, особенно если она тебя пугает.

Маршал помогла мне подняться с пола, но руки не отпустила. Притянула ближе и прошептала: – На всём Антихтоне больше никто на это не способен… больше никто ему не дорог. Все корабли в нашей гавани полыхают драконьим огнём. Нам некуда отступать. Демократическое Содружество рассчитывает, что ты спасёшь всё человечество. Они идут за каждым из нас.

Я вырвалась.

На меня давило невыносимо; я попятилась, сгибаясь под тяжестью немыслимых обстоятельств.

Моя задача: обмануть дьявола и уничтожить самое дорогое ему чудовище.

Среди паники вспыхнуло воспоминание – звёздный свет в кромешной тьме. Перед сном мама всегда пела мне одни и те же одиннадцать слов, даже когда я выросла и каждый вечер всё позже возвращалась домой, покрытая засохшей кровью животных.

– Удачливая девочка, ты можешь сделать в этом мире всё, что захочешь.

Наверное, она предвидела.

Чего потребует от меня мир.