Текст книги "Враг имератора (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

24

В стиле палача

Мы шли втроём, и я опиралась на близнецов. Тарантул впервые не произнёс ни слова. Он оправился быстрее всех и шагал впереди по улицам Бабилона, сияя магией. Мог бы хотя бы поблагодарить меня за спасение.

Я была разбита.

После смерти ноги плохо слушались.

Когда мы наконец добрались до конюшен при гостинице, близнецы разошлись седлать своих коней. Тарантул привязал моего лютого коня к своему; я собиралась возразить, но забыла, как говорить. Он крепко схватил меня за плечо.

– Что? – беззвучно спросила я.

Он яростно нахмурился, покачал головой, повернулся к коню, развязал поклажу и достал одну из фляг. Выдернул пробку, развернулся – вода окатила моё лицо. Видимо, сегодня я ещё недостаточно тонула. Ругаясь и отплёвываясь, я вытерла глаза и лицо.

– Я проверяю теорию, – спокойно сказал он, наблюдая за мной со скрещёнными руками.

– Сейчас я тебе покажу…

Он вылил остатки воды мне на голову. – Чувствуешь какие-либо изменения?

– Нет. – Я спрятала руки за спину, надеясь, что они не светятся. Он не должен узнать.

– Серьёзно, как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Так, будто хочу задушить тебя голыми руками…

Тарантул поднял меня и усадил в своё седло. Прежде чем я успела пошевелиться, сел сзади и напряг бёдра, запирая меня между ними. Они излучали печной жар и не имели никакого права быть настолько… ошеломляющими. Смерть повредила мне мозги.

Сквайр уселся на седле и затянул бессвязную песню мимо нот, а Аксель тихо подхватил припев.

– Ты в порядке? – вяло спросила Элла: её тело ещё не оправилось от яда. – Я люблю тебя, Зора.

– И я тебя очень люблю, – искренне ответила я.

Элла всхлипнула, и мы потянулись друг к другу между лютыми конями. Наши пальцы соприкоснулись; мы улыбнулись, разделив миг покоя среди ужасов.

– Достаточно. – Тарантул (один из ужасов) притянул меня назад в седле, прижав к себе. – Нам пора.

Элла нахмурилась. – Не разговаривай с ней таким тоном.

Я открыла рот, чтобы согласиться.

– Остановите их! – крикнул кто-то, и затрубил рог.

– Вперёд! – Тарантул хлестнул поводьями.

Близнецы пришпорили коней, и наши скакуны рванули вперёд, с грохотом промчались по улице, вылетели за ворота и ворвались в тропический лес. Тёплый ветер хлестал распущенные мокрые волосы, отбрасывая их прямо ему в лицо.

Тарантул отвёл пряди в сторону. Грубые подушечки пальцев прошлись по моему горлу, и меня охватила дрожь.

– Откуда у тебя этот шрам?

– Он у меня всегда был. Ты просто не замечал.

– Нет. – Пальцы сжались на моём горле, а от его дыхания кожа покрылась мурашками. – Невозможно. Я замечаю в тебе всё. Всегда.

– Этого не заметил, – прошептала я, промёрзшая до костей.

Мне удалось второй раз избежать смерти.

Словно почувствовав мою печаль, Тарантул медленно отнял руку. Впервые в жизни не стал допытываться. Мы ехали молча. Тянулись долгие часы. Его бёдра мощно двигались позади моих, умело повторяя ритм коня. Твёрдая грудь жарко прижималась к моей спине. Мы двигались как одно целое.

В отличие от прошлой совместной поездки никто не истекал кровью. Зато я промокла насквозь, а одежда у нас обоих просвечивала. В лучшем случае мы выглядели непристойно, в худшем – откровенно вульгарно.

Мысли свернули на порочную тропу. Всё из-за травмы. Других причин нет. Совсем.

Когда плотоядные кони ускорили свой жестокий бег по открытой пустыне, Тарантул так тесно прижался ко мне, что наш пот смешался, а я перестала понимать, где заканчивается его зло и начинаюсь я. Больше ничего не имело смысла. Антихтон был ложью. Существовали лишь анархия, магия и Туман. Мы и правда жили в мрачные современно-средневековые времена.

– Что такое? – холодно спросил Тарантул – ядовитое паукообразное в мужском теле. Вокруг песок сливался в размытые полосы. – Почему ты вдруг напряглась?

Он голодно смотрел на меня сверху; маска ослепительно сияла на солнце. Серебряный шрам мерцал отражённым светом на моём лице. «Ты должна сражаться за тех, кто не способен помочь себе сам».

– Мне страшно, – прошептала я, украдкой глядя на него из-под ресниц.

Тарантул напрягся и заходил желваками. – Тебе… следует бояться.

Он прижимал меня теснее, чем собственная тень; каждая клеточка моего тела мучительно ощущала его. Мне нужно убраться подальше от этого мужчины. Он хлестнул поводьями и обхватил меня руками, прижимая к широкой груди, словно заключённую в клетку.

В конце концов я потеряла сознание.

* * *

Аксель негромко пел глубоким баритоном. Он оказался исключительно одарённым певцом, а его мрачная песня погружала всё вокруг в сонное марево.

К щеке прижималось что-то восхитительно твёрдое и тёплое. Моргнув, я не сразу поняла, где нахожусь. Я уткнулась лицом в чью-то подмышку. Напрягшийся бицепс удерживал меня в седле. Я резко выпрямилась, вытерла слюну с подбородка и нервно подняла взгляд.

Тарантул смотрел сверху. Проницательные глаза из-под полуопущенных век изучали моё лицо.

Я отвела взгляд.

На горизонте светился туманный рассвет. Сквайр ухал, сидя на голове коня и подняв клюв, пока пустыня неслась вокруг. Сухой воздух царапал нос, бесконечный чужой мир песка тянулся во все стороны. Рядом ехали близнецы, позади наших коней клубился пыльный след. Элла тёрла усталые глаза и, ссутулившись, ехала в полусне, а Аксель тревожно за ней наблюдал.

Судя по тому, насколько прояснились мысли, способность рассуждать здраво ко мне вернулась. Нос наполнил запах тёмной вишни, к пояснице прижималась твёрдость. Я рванулась вперёд и чуть не выпала из седла. Он вернул меня на место.

Тарантул сердито заворчал; рокот отдался у него в груди.

Сквайр повернул голову и посмотрел на меня вечно удивлёнными широко раскрытыми глазами. – Доброе утро, Зора! – радостно ухнул он.

– Доброе утро, дорогой. – Я послала ему воздушный поцелуй и попыталась отодвинуться вперёд.

– Привет, шлюхастый паук. – Сквайр застенчиво спрятал клюв (не помогло).

Тарантул помахал. – Здравствуй, птичка.

Сквайр чирикнул и отвернулся, словно смутился.

Тарантул усмехнулся и подался бёдрами вперёд, по-прежнему обхватывая меня ногами. По шее неприятно стекали капли пота. Он следил за их движением. Высунул кончик языка и смочил нижнюю губу.

Я открыла рот, чтобы его отчитать, но увидела слева глубокий каньон. Мы приближались к Скорпионьей Норе. Что за великий план у Маршала?

Время тянулось мучительно медленно.

Наконец кони с грохотом остановились перед ангаром базы. Мы устало спешились – потрёпанные до единого.

Едва наши ноги коснулись песка, с десяток Теневых Клинков навели оружие на Тарантула.

Аксель спрятал Эллу за спиной и увёл подальше. Я шаг за шагом двинулась к ним.

– Что всё это значит? – потребовал Тарантул.

Кусачий ветер хлестнул волосами по моему лицу и пронёсся сквозь строй Багровой армии.

Райс метнулся к Тарантулу сзади. Щёлк. Высоко на шее сомкнулся новый тонкий шоковый ошейник.

Тарантул застыл, сжав челюсти. Металл сиял на солнце, бриллиантов на нём было ещё больше, чем на прежнем. Одним плавным движением Райс вставил ключ в замок и снял старый ошейник. На меня он не посмотрел.

Тарантул стоял неестественно неподвижно.

Маршал выступила вперёд; плащ развевался. – Ваше соглашение основывалось на том, что вы всегда будете… обезврежены. Шоковый ошейник – часть условий. Это всего лишь технический вопрос… ради безопасности Рыцаря Зоры. – Она вложила мне в ладонь новый регулятор. Затем повернулась к Тарантулу. – Рыцарь Зора проводит вас в личные покои. После этого я опрошу каждого по отдельности.

Элла что-то беззвучно сказала через плечо – кажется, обещала зайти проверить меня, – но Аксель заслонил её телом, полностью скрывая от меня, и повёл к их комнате. Теневые Клинки низко поклонились и образовали вокруг уходящей Маршала безупречный строй.

И вот мы с Тарантулом остались единственными Магами в ангаре. Вокруг суетились солдаты в алом, но все держались подальше.

Тишина сгущалась.

Тарантул ничего не сказал, но губы изогнулись, а глаза обещали расплату. Слова ему не требовались. Порыв ветра прошептал у моей яремной вены.

– Даже не смей ничего предпринимать, – предупредил он.

Я прибавила напряжение и побежала.

* * *

Мы с Тарантулом снова оказались в четырёх стенах, на кроватях, стоявших слишком близко. Кончик языка покалывало электричеством, пока он дёргался на матрасе, а я наблюдала.

Наступила ночь, но лунный свет не смягчал напряжения в залитой тенями комнате. Сквайр храпел в моей постели, уютно устроившись под одеялом и положив голову на подушку.

Я выполню Задание.

Я выполню Задание.

Я выполню Задание.

Моя рука не дрожала, когда я время от времени поворачивала регулятор.

Правило выживания: никогда не заключай мир со злом – только войну. Не впускай тьму.

Ярко вспыхивали искры. По-прежнему полуобнажённый Тарантул стонал от боли, стучал кулаками в стену; звенели цепи. Изголовье ритмично раскачивалось. Серебряные сапоги дёргались, свисая с короткой кровати.

– Мерзкая женщина, – выплюнул он.

Кроткие не выживали. Не в нынешние времена – и особенно пока он отравлял мир своим присутствием. Садисты не заслуживали милосердия. Я стояла возле его кровати, широко расставив ноги для равновесия, всё ещё в грязной одежде.

Мне нужны были ответы, и они были у него.

– Почему ты называешь меня вассалом? – снова спросила я. – Когда Император нападёт на Вестмир? Зачем вы хотите всех нас поработить?

Его губы сжались, глаза обещали боль.

– Зачем ты убил Аврору?

Неоново-голубые огни плясали в воздухе. Даже под пыткой он умудрялся выглядеть лощёным и элегантным: рубашка распахнута, живот судорожно сжимается. Жизнь несправедлива.

Я убавила напряжение.

– Скажи мне хоть что-нибудь, – в пятнадцатый раз потребовала я, не дрогнув под его обжигающим взглядом.

– Нет. – Во взгляде стояла жажда убийства.

Электричество снова пустилось в пляс.

– Скажи, зачем ты убил мою лучшую подругу.

– Ты ничего от меня не получишь… Равенал, – сказал он. – Ты будешь на коленях подо мной молить…

Цикл возобновился.

Мы по-прежнему были двумя полюсами непримиримого противостояния: Содружество против Империи, бедность против богатства, бессилие против могущества. Мы должны были противостоять друг другу как Рыцарь и Королевский маг, но правду знала только я.

Этому сценарию пришёл конец. Я уже перевернула всё с ног на голову.

Он должен был превосходить меня во всём, но его презрению никогда не сравниться с моим. Нищета, голод, охота, выживание и постоянный страх за маму меня не сломили. Они сделали меня лучше него.

Я была Севером и превосходила его во всём, что имело значение. Иногда, чтобы быть хорошей, приходится совершать… неблаговидные поступки.

Минуты перетекли в часы, но Тарантул не ответил ни на один вопрос. Корчась от разрядов, он вызывающе ухмылялся, обзывал меня всеми мыслимыми мерзкими словами, извергал ругательства и оскорбления.

Он не сломался. Я тоже.

В какой-то жуткий час перед рассветом я выключила устройство: голубой Туман почти полностью вывел его из строя. Взгляд Тарантула обещал расплату. С нервами на пределе я попятилась к своей кровати, схватила кинжал и направила на него. – Шевельнёшься – выпотрошу.

Долгие секунды его грудь поднималась и опускалась. Приглушённый свет смешивался с тенями, сквозь занавески проникали тихие золотые лучи рассвета.

Губы сжались в прямую линию, отполированная платиновая маска сияла, не тронутая напряжением. Та самая причина, по которой Империя Драконис некогда нас поработила. Всё сводилось к единственному элементу, извлечённому из земли. Драгоценного металла больше не осталось.

Он лежал зловеще неподвижно, но взгляд оставался слишком острым; ни бред, ни затуманивающая рассудок агония его не коснулись. Обычный мужчина давно потерял бы сознание от боли. Он никогда не был обычным.

Торс пересекали тёмно-красные следы ожогов от раскалившихся цепей, костяшки были разбиты о стену.

Его взгляд опустился с моих глаз к губам, затем поднялся обратно.

– Прекрати, Равенал, – прохрипел он; глаза пылали расплавленным жаром. – Ты меня распаляешь.

– Прекратить что? – Я наклонилась ближе, заворожённая тем, как опускаются длинные золотистые ресницы.

Пот медленно катился по моему лицу и капал ему на торс. От напряжения коса растрепалась и стала липкой, выбившиеся пряди облепили руки. Внезапно я почувствовала себя слабой, словно пытали меня.

Тарантул заскрежетал зубами. – Прекрати это.

Что прекратить?

– Равенал… отойди… от… меня. – Он цедил каждое слово, словно испытывал сильнейшую физическую муку, хотя регулятор был выключен. – Тебе грозит опасность.

Мне?

Я усмехнулась, по-прежнему целясь кинжалом ему в сердце. – В опасности здесь ты.

Ветерок скользнул по моей разгорячённой шее и ласково прошёлся вдоль позвоночника. Я содрогнулась от наслаждения, и с губ сорвался блаженный стон.

– Ты меня убиваешь. Отойди сейчас же, – сквозь стиснутые зубы произнёс он и застучал кулаками по матрасу; цепи зазвенели.

– С какой стати? – искренне удивилась я. – Вся власть у меня. Ты в моей власти, – передразнила я; голос неожиданно охрип.

Магическое пламя тлело в его глазах; он не сводил взгляда с моих губ. – Отойди, – снова отчаянно попросил он.

Я наклонилась ближе и рассмеялась ему в лицо. – Я никогда не дам тебе желаемого.

– Равенал. – Обожжённые рельефные мышцы живота напряглись; над пахом затрепетала бабочка. – Ты понятия не имеешь, чего я сейчас хочу.

Я крутанула нож между пальцами и шире расставила ноги, готовясь к бою. – Я точно знаю, чего ты хочешь: безграничной власти.

Он шумно выдохнул носом и смочил полную нижнюю губу. – Над тобой.

– Погоди… что ты сказал? – спросила я, уверенная, что ослышалась.

– Я жажду безграничной власти. Над тобой, Равенал.

– Что? – Я задрожала, когда ветерок погладил ключицу. Длинные пальцы метнулись вперёд и тисками сомкнулись на запястье. Регулятор выпал из руки с грохотом. Он рванул меня к себе.

Я распласталась на его потной груди.

Попыталась вырвать руку. – Что ты…

– Много лет я жаждал власти лишь над одним, – тихо произнёс он. – Над одним человеком. – Ресницы опустились; он прикусил нижнюю губу и застонал, словно моя близость причиняла немыслимую боль.

– Шевельнёшь хоть одним мускулом… – Я приставила кончик кинжала под шоковый ошейник у основания его горла. – …и я тебя убью.

– Не говори таких вещей. – Его глаза были угольно-чёрными.

Мы оба дышали часто и неглубоко.

Прилив адреналина.

Он выгнулся и вдавился в мой кинжал; выступила кровь, мелкими каплями потекла по груди. – Пожалуйста, переоденься. – Он отпустил моё запястье и с силой ударил ладонью в стену; загремели цепи. – Сейчас я не могу. Ты… Этот наряд… Пожалуйста, не стой надо мной… Не смотри на меня. Не так.

– Как? – спросила я, пока он извивался от моего прикосновения.

Он замер. – Переоденься, – потребовал он ледяным тоном.

Я посмотрела на изодранную одежду. Ткани осталось слишком мало, чтобы оскорбить чей-либо вкус. – Почему ты вдруг превратился в такого ханжу? Раньше тебя всё устраивало, когда мы…

Он шумно вдохнул и закатил глаза. – Мне ни разу не было спокойно рядом с тобой, Равенал.

– Это всего лишь одежда…

– Нет. Это ты… Ты стоишь надо мной с блаженным выражением, радуясь возможности меня пытать. На всём Антихтоне не было женщины столь же жестокой и прекрасной.

Наши груди соприкоснулись и тяжело вздымались в унисон. Я не помнила, как приблизилась. С одной стороны его головы в подушку вонзился зажатый в моей руке нож, с другой – кулак. Я заперла его под собой.

– Я приказал тебе прикрыться. – Его горячие губы скользнули по моим.

Я усмехнулась ему в рот. – И… с чего ты взял, что я хоть в чём-то тебя послушаю?

– Потому что, – произнёс он с новой опасной мягкостью. – Я теряю рассудок, представляя… – Он умолк, словно не мог говорить.

– Представляя… что?

– Забудь.

– Что ты представляешь?

– Умоляю, сядь мне на лицо. Немедленно.

25

Манипуляция (с аппетитом)

Я отшатнулась. – Что… ты сейчас сказал? – Не может быть, чтобы это был тот же мужчина, который боится моих щиколоток.

– Теперь ты довольна, Равенал? – Он с силой ударил ладонью по стене. – Из-за тебя я совершенно потерял над собой власть.

Я направила на него кинжал. – Зачем ты это говоришь?

Он снова ударил по стене, сел и привалился к изголовью. Широко развёл ноги; цепи легли на покрасневшую от синяков кожу. – Я говорил тебе, что моё состояние особенное и мучительное. Желание настоящее, и никто другой его не вызывает. – Он нахмурился и пробормотал себе под нос: – В отличие от твоего.

– Ты просто запутался. – Я отступила от его кровати. Ноги упёрлись в мой матрас. Комната сжалась. Некуда идти. От него не сбежать. Много месяцев враждебная близость сводила нас обоих с ума, а теперь всё выплеснулось наружу.

Выполни Задание любыми средствами.

Тарантул прикусил щёку изнутри. – Я не запутался. Это ты поразила меня подобным недугом. Во всём виновата ты.

– Ты просто подавляешь желания, – сказала я, почти умоляя его прекратить. – В твоём жалком положении тебя возбудил бы кто угодно…

– Я желаю только тебя, Равенал, – холодно перебил он. – Тебе необходимо услышать, как многочасовые пытки в твоём исполнении меня возбуждали? Как в Бабилоне я не видел ничего, кроме тебя – Зоры Равенал, – непристойно развалившейся на диване и лукаво сверкавшей глазами, пока ты за мной наблюдала?

Я часто заморгала. – Думаю, будет лучше, если ты не станешь делиться чувствами…

– Я жажду, чтобы ты прижала этот нож к моей плоти и часами скакала на моём лице. – Его грудь вздымалась. – Никто другой не подойдёт. Я существую в муках… Одержимость тобой сжигает меня заживо.

Я беззвучно открыла и закрыла рот. – Возьми свои слова назад.

– Нет.

– Ты говоришь не всерьёз.

– Я жажду сотворить с тобой… ужасные вещи.

– Да что с тобой не так? – Я обвиняюще направила на него кинжал. – Нельзя вот так раскрывать женщине свои намерения. Страдай как мужчина и подавляй чувства.

– О, я страдаю, принцесса. – Он прикусил костяшки, порыв ветра растрепал мою косу во все стороны. – Ты – всё, чем поглощено моё существование…

– Ты всего лишь возбудился. – Не верится, что я это говорю. – Это ничего не значит…

– Это значит всё. – Его глаза сияли порочной злобой. – Просыпаясь, я думаю о тебе. Засыпая, думаю о тебе… Днями напролёт размышляю, как разрушу твою жизнь. Но ты меня опередила – первой разрушила мою.

Мне было нечего ответить.

Он подтянул колено к груди; изящные брюки натянулись по швам, тесно обхватив пах, а большой палец провёл по нижней губе. Теперь я без труда узнала то, что пылало в его глазах: похоть.

От электричества в комнате стало невыносимо жарко. Мы оба были почти голыми и покрытыми потом.

Его ноздри широко раздулись. – Ты боишься… Я чую твой страх.

Да как он смеет.

– Тру-у-усиха, – жестоко подразнил он.

Выполни Задание.

Мы провели вместе столько долгих мучительных недель. Он считал, что разгадал меня до конца, но понятия не имел, с кем связался.

Я выполню Задание.

Я его одолею.

– Ты ведь просто ханжа? – тихо спросила я, лениво крутя кинжал и приближаясь к его кровати.

Выполни Задание.

Не колебайся.

Он перестал дышать. – Что… ты делаешь?

Загоняй добычу. Уперев обе руки в край матраса, я склонилась к его лицу и облизнула нижнюю губу. – Что… ты хочешь, чтобы я сделала? – Захлопни ловушку.

Ледяной ветерок погладил мою щёку.

Я закрыла глаза, подалась навстречу и блаженно вздохнула. На разгорячённой коже он ощущался божественно.

В тяжёлой тишине раздавалось его громкое дыхание.

Я открыла глаза. Он наклонился вперёд и медленно моргнул; золотые ресницы затрепетали у моей щеки.

– Сядь мне на лицо, – тихо повторил он. – Пожалуйста. Позволь мне… – Он умолк, словно делился опасной тайной. – …вылизать тебя.

Я покачала головой.

Он утвердительно кивнул.

– Ты… уверен? – нерешительно спросила я. – Ты правда хочешь…

– Да. – Он лениво улыбнулся, изображая непринуждённость, но пальцы подрагивали, будто он вот-вот выпрыгнет из собственной кожи.

– Ох. – Я словно была одержима. Комнату заполнили невысказанные желания.

– Я жажду, – мрачно промурлыкал он, – ощутить вкус твоей пизды на губах.

Я отступила, борясь с притяжением; во рту пересохло, ноги сжались, я колебалась. Он меня погубит. Он впился зубами в подушечку полной нижней губы и не отводил взгляда.

– Пожалуйста, – прохрипел он.

Я шагнула к нему.

Он протянул руку; пальцы заскользили по моей длинной косе.

Я отшатнулась, сомневаясь, и его ладонь зависла в воздухе.

– Иди ко мне, Равенал, – приказал он, то сжимая, то разжимая пальцы. – Или ты испугалась?

Выполни Задание.

Соблазни его.

Ты ведь сама этого хочешь.

Я приблизилась и прижалась головой к его протянутой ладони. – Я тебя ненавижу.

– Знаю. – Он погладил мою щёку, запутал пальцы в косе и прикрыл глаза.

Я прижала ладонь к его груди. Мы оба смотрели на место прикосновения: серебряные нити магии искрились, поднимаясь от него и обвивая моё запястье. Наша кожа ярко светилась. Я осторожно толкнула его, но он не сдвинулся.

– Здесь командую я.

Он поднял брови. – Ты уверена?

– Да.

Он усмехнулся; в глазах загорелся мрачный огонёк. – Как пожелает госпожа.

Я толкнула сильнее.

Он повалился на матрас, изображая беспомощность под моей рукой. От пьянящего прилива власти по коже побежали мурашки, а голова закружилась.

– Сделай это, – подначил он.

Я угрожающе подняла нож, а он лишь ухмыльнулся, словно моя угроза его забавляла.

Сейчас я ему покажу.

Покачивая бёдрами, я медленно стянула брюки, и испорченный шифон лужицей собрался у ног.

Он застыл; с лица исчезло всё веселье, глаза почернели, как уголь. Лунные лучи скрылись за тучами, и единственным источником света осталось серебряное марево вокруг него. В тенях впадины щёк заострились.

Не спеша он сполз по изголовью и вытянулся на кровати. Он ждал. Меня.

То, что мы делаем, неправильно.

Забравшись на кровать, я оседлала его бёдра, широко разведя ноги. Потёрлась о его твёрдость – мне отчаянно хотелось этого трения.

Он мучительно застонал и выругался, схватил ворот моей рубашки. ТРЕСК. Оторвал пуговицы, отбросил одежду, а затем так же расправился с крошечной полоской ткани на груди, словно она глубоко его оскорбляла. Зрачки расширились, дыхание сбилось.

Он поднял светящиеся руки к моей коже, но остановился в нескольких дюймах. – Можно? – тихо спросил он голосом, низким как никогда.

– Можно.

Он по-прежнему не двигался; пальцы зависли в сантиметрах от плеча. – Это будет… невежливо с моей стороны.

– Очень невежливо, – согласилась я.

– Крайне непристойно.

– Совершенно.

– Неэтично.

– Разумеется.

– Ты… уверена? – Он с серьёзным видом всматривался мне в глаза.

– Да.

Подушечки его пальцев были тёплыми и грубыми от мозолей; он резко втянул воздух сквозь зубы, словно его терзала страшная боль.

Я рассыпалась на части.

Он низко застонал, и я согласно кивнула. Его прикосновение было огнём, а я сгорала. Никогда прежде я не чувствовала ничего столь восхитительного, хотя он всего лишь вёл пальцами по моей руке.

Медленно я поползла вверх по его телу.

Он следил за тем, как я поднимаюсь, и в глазах его полыхал жар. Бёдра рванулись вверх, ладони собственнически скользнули вниз по позвоночнику, сокрушая остатки моего самообладания.

Он приблизил губы к моему уху. – Просто чтобы ты знала… До конца жизни я позволю тебе делать со мной всё, что пожелаешь, – с телом или душой.

Я вздрогнула и провела ногтями по горячим мышцам его груди.

– Всё. – Он лизнул моё ухо, и я содрогнулась.

Адреналин дарил невесомую эйфорию, и я согласно кивнула, не в силах говорить.

– Можно мне тебя попробовать?

Я с трудом сглотнула. – Пожалуйста.

Он бережно обвил длинными пальцами мою талию. Потянул меня вперёд, вверх, поверх своей груди, пока я не оказалась над его лицом. Я развела ноги.

– Благородная, безупречная Равенал, – хрипло произнёс он, глядя мне между ног. Горячее дыхание обожгло кожу; он глубоко вдохнул. Я начала говорить, но он жадно лизнул меня, словно был сластёной, а я – настоящим кленовым сиропом. Будь всё проклято. Я шире развела бёдра и опустилась ниже на подушку, открывая ему доступ.

Глубоко внутри скручивался жар, удовольствие нарастало, пока он сильно сосал мой клитор. Я беспомощно наклонилась вперёд, одной рукой сжимая нож, другой – изголовье.

Он пожирал меня.

– Зора, – мрачно прохрипел он, и на его губах моё имя прозвучало порочно. – Почему ты на вкус слаще изысканнейшего нектара? – обвиняюще спросил он, словно я каким-то образом его обманула.

Я заскулила, отчаянно желая большего.

– Оседлай меня, Рыцарь, – приказал он.

Мучительной хваткой сжав мои бёдра, он притянул меня ещё ниже к лицу. Его язык двигался жадно, мозолистый большой палец скользнул вниз и восхитительно грубо провёл по моей заднице. Он лизал и сосал клитор, словно обезумев от желания, и медленно ввёл указательный палец в пульсирующий жар.

Взбрыкнув, я подчинилась и задвигалась у него на лице.

В глубине живота раскрутился жар, я приближалась к краю.

– Не останавливайся… Сажа, – взмолилась я.

Его язык замер.

Он что-то пробормотал прямо мне между ног, снова мазнув языком по клитору. К первому пальцу присоединился второй; они медленно исследовали меня, двигаясь внутрь и наружу. После каждого движения он останавливался и следил за реакцией, изучая моё тело. Ублюдок. Два пальца одновременно глубоко погрузились внутрь, и удовольствие закрутилось спиралью. Я выгнула спину, когда он коснулся особенно чувствительной точки. Затем медленно повторил.

Я выругалась и ударила ладонью по стене; лицо запылало, мышцы напряглись, я неслась к обрыву.

Безжалостно, раз за разом он касался той же точки и шумно сосал клитор. Дрожь усиливалась, я напрягала внутренние мышцы, отчаянно пытаясь не кончить.

Он осыпал поцелуями внутреннюю сторону моих бёдер. – Снова произнеси моё имя. – Зубы задели кожу, пальцы погрузились глубже. – Пожалуйста. Пусть оно прозвучит на твоём соблазнительном языке.

– Сажа, – выдохнула я.

Он сильно укусил. Острая боль взметнулась между ног и превратилась в обжигающий жар.

Крепче стиснув мою задницу, он мучительно застонал, приподнял голову и принялся жадно лизать, как изголодавшийся. Я ещё сильнее напрягла внутренние мышцы, отчаянно стараясь не разлететься на части.

– Ты восхитительна на вкус, – благоговейно произнёс он у моей чувствительной плоти. – Сладкая, манящая… порядочность.

Серебряные щупальца ветра ласкали лицо, шею, грудь и живот; кожа гудела, пока его магия благоговейно гладила меня. Зубы задели клитор. Он втянул его, и резкий укол обжёг снизу вверх. Что это было? Все мышцы тела напряглись; взорвался мучительный, дивный жар.

Я царапала изголовье. Неистовая эйфория достигла вершины; я перелетела через край, содрогаясь и закатывая глаза. Перед глазами вспыхивали звёзды, по телу прокатывались судороги раскалённого добела удовольствия.

Он сосал без пощады.

Колющее ощущение обострилось, усиливая экстаз. Влага стекала по внутренней стороне бёдер, я изливалась ему на язык и лицо. Он ненасытно ласкал меня ртом, словно одержимый, а я беспомощно дёргалась.

Одна рука почти до боли сжимала моё бедро и сильнее придавливала вниз, словно он хотел, чтобы я его задушила. Другая яростно двигалась; два пальца по-прежнему безжалостно били в ту же сверхчувствительную точку и широко растягивали меня.

Порывы ветра нежно скользили по коже, дразня невесомыми прикосновениями. Ничто и никогда не могло с ним сравниться.

По всей видимости, Тарантул был богом секса. И никого, кроме меня, никогда не касался. Я вскрикивала от остаточной дрожи, пока он продолжал выжимать из меня оргазм. Когда судороги наконец стихли, я привалилась к стене; руки тряслись и едва меня удерживали.

Вжик.

Тяжело дыша, я оглянулась через плечо.

Ширинка золотых брюк была расстёгнута и распахнута. Низко между рельефными линиями бёдер сверкала бабочка, пока он сжимал член кулаком. Длинный, неправдоподобно толстый ствол пульсировал, покрытый кобальтовыми венами. Самый большой из всех, какие я видела.

Ну вот ещё.

Как он вообще может быть таким большим?

По верхней и боковым сторонам его члена мерцали вытатуированные маленькие серебряные бабочки.

Я перестала дышать. Он прижал ладонь к моему животу; широко разведённые мозолистые пальцы мягко направили назад, пока я не оседлала его талию. Я смотрела вниз, туда, где выступал член.

– Могу я… совокупиться с тобой? – спросил он низким хриплым голосом; лицо исказила мучительная тоска.

– Кто вообще говорит «совокупиться»?

– Я. – Его веки опустились со зловещим намерением. – Или мне следует спросить… можно тебя трахнуть?

– Можно. – Я насмешливо взмахнула кинжалом. – Только постарайся меня впечатлить.

Его глаза тлели. – Ты справишься со мной, принцесса?

– Не принцессуй меня, принцесса, – ответила я.

Он рассмеялся, запрокинув голову. – Тогда позволь мне тебя поразить, Рыцарь.

Он схватил меня за бёдра, поднял и, соскользнув с кровати, встал на ноги. Затем уложил моё безвольное тело на спину поперёк матраса; сам встал между раздвинутыми ногами, продолжая удерживать меня на весу.

– Ты божественна, – восхитился он. – И ты моя. – Прикусив губу, он шагнул ближе, мозоли скользнули по бёдрам. – Подвинь бёдра вперёд, дорогая.

Я подчинилась; жар разлился по груди до самых сосков, которые пожирал его взгляд. Голова кружилась, мысли затуманило наслаждение. Он был мне отчаянно необходим.

Большая татуированная бабочка мерцала внизу живота и хлопала крыльями, когда мышцы напрягались. Меня окружали сухие мышцы, вздувшиеся вены предплечий и тугие сухожилия. Между нами струилось серебро.

– Почему твоя магия… так себя ведёт? – спросила я, глядя на металлическое сияние.

– Ты мой сикзал. – По его груди разлился румянец, мышцы живота напряглись. – Моя женщина… во всех смыслах. – Он слизал мои соки с блестящих губ.

Сжав в кулаке толстый татуированный член, он подвёл его к моему входу. С опасной выдержкой продвигался понемногу. Я обвила ногами его бёдра и вцепилась в простыни, пока он растягивал меня до немыслимой ширины.

Нарастающее жжение на грани удовольствия и боли стало невыносимым. Он ни за что не поместится. Я попыталась заговорить – не смогла. Он был слишком велик, и каждый короткий толчок ошеломлял. Я чувствовала его всем телом: в сердце, пульсом в горле, до самых кончиков пальцев ног.

– Подними бёдра немного выше, мой доблестный Рыцарь.

Я исполнила просьбу.

– Вот так, моё львиное сердце, – похвалил он.

Он удерживал мою задницу обеими мозолистыми ладонями; пальцы согнулись, ногти впились. Собственнически сжимая меня всё сильнее, он с мучительным терпением проталкивал свою огромную толщину глубже внутрь.

Я посмотрела туда, где соединялись наши тела: крошечные бабочки медленно исчезали.

Меня растягивало до разрыва. Ощущения были настолько сильными, что я не чувствовала лица. Я была непристойно наполнена, насажена на его толстый ствол.