Текст книги "Враг имератора (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Мас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

27

Пленительная пленница

Грянул гром.

Ледяной дождь обрушивался сплошной серой стеной, когда Тарантул метнул сквозь бурю мой костяной кинжал. Тот понёсся прямо мне в лицо – слишком быстро, чтобы успеть пригнуться, но достаточно медленно, чтобы я успела испытать безотчётный ужас. Сейчас будет больно.

Я вздрогнула.

Глухой удар.

Бездыханное тело рухнуло наземь. Вспыхнула молния, озарив пирата, который подкрадывался ко мне сзади, а теперь лежал на земле; из черепа у него торчал мой нож. Я даже не слышала, как он приближался.

Резко обернувшись, я вскинула оружие. Из теней показались новые фигуры.

Нас опять окружили.

Пираты словно размножились: они высыпали из зданий, появляясь отовсюду. Их полчищу не было конца. В татуированных руках они сжимали мачете и длинные мечи.

РЁВ.

Золотая чешуя блеснула, когда с палубы огромного корабля сорвали брезент, открывая Чуму. Драконицу опутывали толстые кожаные ремни, прикреплённые к судну. Она мотнула головой и замерла, словно дожидаясь приказа. Вот как их корабли пересекают океан Мур. Значит, сказки не лгут: драконы и правда способны летать со скоростью свыше трёхсот миль в час.

На палубе мужчины перекрикивались, а по исполинским мачтам медленно поднимались огромные паруса.

Мама у Императора.

Может, она на этом корабле?

Чума запрокинула голову, извергая в дождливое небо клубы огня.

Я выполню своё Задание.

Я обязана выполнить своё Задание.

Потерпеть неудачу нельзя.

Сталь лязгнула о сталь. Я развернулась, пригнулась и изо всех сил толкнула противника, высвобождая свой клинок из сцепки с его мачете.

Тарантул спешился и принялся отбрасывать пиратов порывами ветра, пробиваясь ко мне. Размахивая клинком, я старалась лишь ранить противников и с боем продвигалась к кораблю; с косы веером летели дождевые капли.

Пираты всё не кончались. Десятки людей облепили нас, преграждая мне путь к причалу.

– Зора! – взревел Тарантул, и в его голосе прозвучал страх.

– Мама! – закричала я.

Из его рук взорвалось серебро, и с десяток пиратов взметнулись высоко в воздух. Они рухнули на каменную стену. Хрустнули кости. Исчерченные серебром волны перехлестнули через ограждение и утащили вопящих мужчин в море.

Воспользовавшись просветом, я выводила из строя одного пирата за другим и понемногу приближалась к кораблю. С земли поднялся очередной противник. Время будто растянулось: я развернулась, но слишком медленно.

Тяжёлый предмет обрушился мне на висок.

Меня тут же затошнило. Выругавшись, я отшатнулась от нападавшего, ослепнув от пронзившей голову боли.

Когда чёрные пятна перед глазами рассеялись, я уже стояла на коленях, а со всех сторон ко мне приближались мужчины с занесённым оружием.

– ЗОРА!

В десяти футах от меня Тарантул поднял руку, и от неё разошлась металлическая волна, затопив мир жестокой магией.

Хрясь. Хрясь. Хрясь.

Окружавших меня мужчин выгнуло назад. Брызнула кровь – позвоночники вырвались наружу сквозь животы. Пираты рухнули с воплями ужаса.

Сквайр пронзительно заверещал и завис перед моим лицом, бешено хлопая крыльями и воинственно выставив когти.

Тарантул выпустил ещё одну волну магии.

Новые крики – и пираты попадали. Опустилась зловещая тишина. Сражаться было больше не с кем: всех до единого перебили. В одно мгновение.

Прижимая ладонь к шишке на голове и пытаясь сдержать рвоту, я завалилась на бок. Регулятор словно в замедленном движении выпал из кармана и краем зацепился за булыжник. Нет. Ручка повернулась до упора.

Электрические разряды зашипели сильнее прежнего – дождь и солёная вода многократно их усилили. Тарантул рухнул на колени.

Я потеряла сознание.

* * *

Мир раскачивался, а ноздри наполняли запахи соли, рассола и меди.

ХЛОП – фьють – ХЛОП – фьють.

Воздух наполнял странный мерный ритм. Сознание медленно возвращалось мучительными толчками; головная боль смешивалась с изнуряющей одурью.

Я с усилием разлепила липкие веки. Промокшая до костей, я вся дрожала. Деревянные пол, стены и потолок двигались. Рыбацкие сети качались над головой, а всё вокруг кренилось из стороны в сторону. Спину укрывало нечто тяжёлое и тёплое.

Снаружи ревели волны, а светящиеся пальцы гудели, отзываясь на магию.

Я на корабле.

– Мама… Сквайр… Элла… Аксель? – хрипло позвала я. Язык был словно наждачная бумага, горло саднило, меня мучительно колотило. Кожу покрывали неглубокие раны, но физическая боль меркла перед осознанием оглушительной тишины. Никто не ответил.

Окружавшая меня пустота казалась бескрайней; тревога тяжёлым грузом осела в животе. Невообразимая паника нарастала.

Ты совсем одна, Зора.

Пустота выжгла меня изнутри.

Больше никого не осталось.

Я задрожала сильнее, кожу покрыл липкий пот.

– Сквайр, – жалобно позвала я. – Милый мой.

На сердце стало ещё тяжелее.

Всё поле зрения заняла крохотная голова; растрёпанные перья торчали во все стороны. – Зора любить меня? – сонно ухнул Сквайр, выпуская из клюва серебристый дымок. Склонив головку набок, он смотрел на меня огромными жёлтыми глазами с неизменно встревоженным выражением.

Я попыталась поднять руки, но тело сковала такая слабость, что пошевелиться было невозможно. По лицу потекли слёзы. – Конечно, милый. Ты всё ещё со мной, – всхлипнула я, когда он потёрся щекой о мою.

– Зора – моя семья, – торжественно пропел он.

– А Сквайр – мой. – Я потёрлась лицом о его мордочку, наслаждаясь знакомым запахом магии и перьев, пока он прижимался ко мне. Мы всё ещё были вместе.

Присмотревшись, я поняла, что лежу на спине: меня окружает что-то тёплое, а Сквайр устроился у меня на ключице. Паника схлынула с головокружительной быстротой. Поразительно, насколько всё меняет присутствие друга. Я расслабилась в дивном тепле, устало вздохнула, запрокинула голову и посмотрела вверх.

Надо мной блеснули перламутровые глаза. Я завопила. Сквайр из солидарности завизжал тоже (очень помог).

Тарантул смотрел на меня сверху вниз, недовольно поджав губы. Холодные глаза над забрызганной кровью маской пристально изучали моё лицо.

Ох.

Нет.

Я лежала поперёк его груди, а он баюкал меня, по-хозяйски положив обе ладони мне на низ живота. Длинные ноги охватывали меня; рядом с его бёдрами мои казались крохотными, а исходившее от него тепло – бесконечным. Он бережно убрал с моего виска мокрые пряди, поправил косу, а потом прижал запястье ко лбу.

– Равенал, у тебя жар, – резко сказал он. От злости голос понизился на октаву, однако держал он меня нежно.

– Зора – больная женщина, – скорбно пропел Сквайр.

– Да. – Подо мной напряглось тело Тарантула. – Она заболела, потому что по глупости несколько часов скакала сквозь бурю. А потом вместо того, чтобы отступить в безопасное место, полезла драться с пиратами. Теперь её организм не справляется с терморегуляцией. Она без всякой нужды подвергла себя опасности… снова.

– Зора – мой друг, – каркнул Сквайр, защищая меня.

– Зора опасна сама для себя, – возразил Тарантул. – Ни одной женщине ещё не грозили столь пагубные последствия собственных безрассудных решений.

– Я любит семечки, – ухнул Сквайр, явно ошеломлённый накалом беседы (его можно понять). Он спрыгнул вниз и свернулся клубочком у меня на коленях.

– Она, – слабо произнесла я, – в полном порядке и не любит, когда её обсуждают, не… – Приступ кашля оборвал меня.

– О да, ты, несомненно, в полном порядке. И в очередной раз убедительно доказала, что я ошибался, – язвительно произнёс Тарантул, хотя правой рукой ласково гладил меня по голове, а левой растирал бедро. – Наглая, ненормальная женщина.

Язвительный ублюдок возомнил себя великим остряком.

Я скорчила рожу.

– Невыносимая, невоспитанная распутница, – проворчал он.

– Всегда рада послужить общему делу… – Меня снова скрутил мучительный кашель.

Тарантул выругался ещё громче.

Я упивалась своей маленькой победой: мне удалось его разозлить.

Он потянулся к стоявшему рядом глиняному кувшину. Давно разорванные цепи загремели, волочась по дереву; кандалы на его запястьях поблёскивали, будто украшения.

Он порвал их, словно те были сделаны из ниток.

– Глотай, – потребовал он, бережно поднося чашку к моим губам и вливая воду в рот. – Осторожнее, маленькими глотками, – предупредил Тарантул, когда я принялась жадно пить и подавилась.

Когда спазмы в лёгких унялись, я безвольно откинулась на него, чувствуя, как по телу разливается тепло, природу которого я отказывалась признавать.

– Ещё глоток… прошу. – Он влил мне в рот ещё немного воды.

Я проглотила.

– Да, вот так, – тихо произнёс он. В голосе слышались чувства, которые я не могла распознать. – Ты прекрасно справляешься.

Правда?

– Ты сведёшь меня в могилу, – почти мечтательно сказал он, отставляя чашку.

Я кивнула. – Верно.

– Мечтай, – пробормотал он и снова принялся нежно гладить меня по лбу, удерживая в объятиях. – Какие высокие цели для крестьянки.

– А вот и он – королевский ублюдок.

Он лениво ухмыльнулся и подмигнул мне так, словно мы веселились. А мы веселились? Я уже не понимала.

РЁВ. Разнёсся драконий клич, и хлопанье крыльев участилось. Корабль под нами резко накренился и заходил ходуном.

Чума тянет корабль.

От воспоминания о золотой чешуе и свирепых клыках у меня по спине пробежал холодок. Тарантул крепче прижал меня к себе и принялся растирать мои руки. Казалось, он на удивление доволен уже тем, что просто держит меня, источая жар, словно печь.

Сквайр тихонько ворковал у меня на коленях и покачивался вместе с кораблём, наслаждаясь морским приключением.

Тарантул шевельнулся, продолжая баюкать меня, – живой, опасный до дрожи. Я попыталась глубже погрузиться в сознание охотницы, остаться холодной и отстранённой, но рядом с ним это было невозможно. Стоило маме ко мне прикоснуться, как вся внутренняя защита рушилась, но больше никому прежде не удавалось обезоружить меня одним своим присутствием. До него.

Волны разбивались о борт корабля. Наверху люди что-то кричали о мачте и правом борте. Пираты?

Суровая действительность пробилась сквозь тёплый лихорадочный туман. – Где моя мама?

– Нас везут к ней, – ответил Тарантул.

– Пираты везут нас к Александру? – переспросила я. – Чтобы совершить обмен?

Его ладонь замерла у меня на лбу, но большой палец продолжал двигаться взад-вперёд, поглаживая кожу и восхитительно сводя меня с ума. Тарантул шумно выдохнул.

– Да, – сказал он.

Я ждала.

Продолжения не последовало.

Я раздражённо фыркнула.

– То есть… полагаю, что да, – тихо добавил он, всё так же едва заметно двигая большим пальцем и путая мои мысли. – Я был слишком занят тем, что меня било током.

– А-а, – отозвалась я. – Похоже на божественное вмешательство.

– Да… Это судьба, сикзал.

Другой рукой он обхватил меня поперёк груди и теснее прижал спиной к своему бьющемуся сердцу. В тишине мы дышали в унисон, а невысказанные слова кричали между нами. В воздухе всё ещё витал запах обожжённой кожи, и колючие лозы обвили моё сердце.

– Прости за ошейник, – тихо произнесла я, решив испробовать новый способ разговорить его. – Если бы я не выронила регулятор, им бы никогда не удалось тебя схватить…

– Молчи, Равенал, – оборвал он. – Ты не всё знаешь.

Я напряглась и попыталась сесть, вырваться из объятий, но сил не хватило. В насыщенном аромате тёмной вишни появились нотки… убийственных наклонностей? Я вдохнула глубже. Когда он успел перестать пахнуть опасностью и начать пахнуть безопасностью? Опасность возрастала с каждой секундой, моя защита слабела.

– Не поранься, – приказал он.

– Я должна спасти маму, – сказала я, напоминая себе о цели и отчаянно пытаясь возвести между нами хоть какую-то преграду. Я уже не понимала, где заканчивалось моё тело и начиналось его. Он сменил позу, и теперь его длинные ноги переплелись с моими.

– Тебе… никогда не пришлось бы проделать этот путь в одиночку.

Как странно.

– Не притворяйся, будто ты на моей стороне. – Я покачала головой, пытаясь развеять охватившую нас близость. – Ты служишь Империи.

– Я служу себе.

– Именно. Мы оба знаем, что это одно и то же, так что не делай вид, будто тебе есть до меня дело.

Он заправил мне за ухо мокрую прядь. – А кто сказал… что я притворяюсь, Равенал?

– Тогда что ты сейчас делаешь? – спросила я.

Он укрыл меня своим телом, оберегая, словно драгоценность. Тёплые губы едва коснулись моего лба – поцелуй был удивительно невинным и нежным. Я едва могла дышать. Почему он всё время целует меня в лоб?

– Думаю, – тихо произнёс он у моего виска, – мы оба понимаем, что здесь происходит. Не прикидывайся недалёкой. Ты для этого слишком умна. – Резкий запах магии и мужского тела усилился, обжигая лёгкие; он был повсюду, где ему быть не следовало.

– Ты не можешь так поступать. – Я отчаянно пыталась привести бессвязные мысли в порядок. – Мы по разные стороны.

Он положил подбородок мне на макушку. Мы идеально подходили друг другу. Дрожь усилилась. Это всё из-за жара.

– А… что, если бы мы оказались по одну сторону? – серьёзно спросил он.

Я сглотнула ком в горле. – От одних мечтаний невозможное… реальностью не станет.

– Кто сказал? – Он уткнулся носом в мою щёку и осыпал ледяную кожу лёгкими поцелуями.

– У-ху? – прощебетал Сквайр.

Тарантул кивнул. – Даже крохотная уродливая птица поняла.

Я ощетинилась. – Не называй его уродливым. Это оскорбительно.

– Возможно, в этом и заключается наша проблема. Мне доставляет огромное удовольствие… оскорблять тебя.

– Ты служишь Империи, – повторила я, пытаясь черпать силы в ненависти, которая куда-то подозрительно исчезла. – Ты служишь тирании.

– Кажется, я нашёл кое-что другое, чему хотел бы служить.

– Ты говоришь не всерьёз.

Он мрачно рассмеялся. – Ты всё твердишь, будто лучше меня знаешь, что я чувствую, Равенал… Женщине такое поведение не к лицу.

– Тогда презирай меня.

Корабль покачивал нас, а он снова поцеловал меня в щёку. – Пожалуй, больше не стану.

– Ты обязан.

– Не стану.

– Замолчи и ненавидь меня, – огрызнулась я, окончательно потеряв самообладание.

– Нет.

– Иди на хуй.

– Я предпочёл бы совокупиться с тобой… Ты восхитительна на вкус, Равенал. – Он глубоко и удовлетворённо вдохнул. – Во всём Антихтоне нет ничего слаще.

Ему и правда пора перестать говорить подобные вещи.

– Разве ты не должен быть ханжой?

– Люди способны меняться.

– Хватит играть. Ты забыл, как я вырубила тебя?

– Нет. Я притворялся спящим… Это была всего лишь ссора влюблённых. – Он пожал плечами. – Я о таких читал. Когда чувства накалены, подобное случается.

– Я огрела тебя по голове.

Он медленно провёл большим пальцем вниз по моему горлу. – Ты видишь меня таким, каков я есть. Это очаровательно.

– Ты безумен.

– Именно. У нас это в крови. Ты понимаешь меня. Позволь мне о тебе позаботиться… Позволь мне стать твоим, Равенал, – прошептал он у самого моего уха. – Молю, сжалься над истосковавшимся мужчиной, принцесса.

– Это ты принцесса, – проворчала я и вспыхнула, вспомнив, как спорила с ним, пока он толчками входил в меня. Тарантул хрипло рассмеялся, словно подумал о том же.

Я покачала головой и закрыла глаза. Как было бы чудесно позволить кому-то другому обо всём позаботиться. По какой-то странной причине казалось, что он говорит искренне. Защита никогда прежде не была столь соблазнительной. Душа ныла, а я упивалась нежным теплом этой минуты, ведь прежде мне не доводилось пробовать безопасность на вкус – во всяком случае, такую.

Он походил на Бесплодный лес. Завораживающе опасный. Растлевающий душу.

Я повернула голову, и между нашими лицами осталось лишь несколько дюймов. Я утонула в стальной глубине его глаз, в которых бурлили чувства. Его ресницы дрогнули, и он нагло улыбнулся.

Он думает, что побеждает.

Он всегда так думал.

– Со злом не заключают мир, – произнесла я, подавшись ближе, так что наши носы соприкоснулись; мне было нужно, чтобы он понял. – Его уничтожают.

Тарантул вздрогнул, и корабль резко накренился вперёд, но объятия стали лишь крепче. – То, что какой-то мёртвый поэт записал это, а ты повторяешь, ещё не делает сказанное правдой. – Голос его зазвучал резко, акцент исчез.

Я оскалилась. – Так могло сказать только зло.

Он напрягся и отстранился. – Всё могло быть иначе. Ты могла бы проявить уступчивость. – Отвернувшись, он уставился на раскачивающиеся под потолком рыбацкие сети. – Ты могла бы стать моей.

Уголки губ поползли вверх, от улыбки заболели щёки. Я пыталась сдержаться, но всё-таки расхохоталась. А он ещё осмелился оскорблённо смотреть на меня, явно ничего не понимая.

Я похлопала его по бедру.

– Иначе и быть не могло, – сказала я. – Ты сам всё предрешил в тот миг, когда мы встретились.

Он подозрительно прищурился. – Что ты имеешь в виду? – медленно спросил он.

– Ты напал на меня в лесу.

Он застыл.

– Ты убил Аврору и похитил мою маму.

Тело подо мной расслабилось, с губ шумно сорвался выдох. – Люди способны меняться, – повторил он.

– Нет. Не способны.

Его лицо в мгновение ока стало откровенно враждебным. – Ты права. – Он сильнее стиснул меня в объятиях.

– Знаю. И твоя похоть пройдёт.

– Неужели? – Выражение его лица стало жестоким.

Я уверенно кивнула. – Да.

– Значит, это всего лишь увлечение, – зловеще промурлыкал он, протягивая руку к моему лицу. – А ты ничего не чувствуешь.

– Ничего, – ответила я, и голос дрогнул, когда его палец скользнул вниз по моему горлу.

– Ты отвратительно лжёшь, Равенал.

– Как и ты.

Его улыбка похолодела. – А вот и нет.

– Хм. – Мне пришлось призвать на помощь всю свою выучку, чтобы сохранить невозмутимое лицо, ведь он полагал, будто обвёл меня вокруг пальца. Бедный глупец. Словно не в силах удержаться, он снова начал нежно гладить меня по лбу, будто это движение его успокаивало.

Я закрыла глаза, повернула голову и прижалась к его широкой груди, пока корабль бросало из стороны в сторону. Мы плыли навстречу неминуемой гибели, но, в отличие от него, я себе не лгала. Между нами раскинулась шахматная доска, и его стратегию я видела насквозь. Вопрос был лишь в том, сколько ходов понадобится, прежде чем всё рухнет. А пока мы оба будем притворяться.

Пока не настанет время.

Сразиться насмерть.

28

Раз(любим)

– Закрепить паруса! Бросить якорь! Отцепить Чуму!

Я с трудом разлепила глаза, всё ещё не до конца придя в себя. Раздался громкий лязг, а следом – глухой удар, словно вниз рухнуло что-то из тяжёлого металла. Наверху кричали пираты, по палубе грохотали ноги. Сквайр ухнул, спрыгнул с моих колен и тревожно уставился вверх, широко раскрыв глаза.

Волны ударили в борт, корабль качнуло, будто от него что-то отцепили. Чуму. Затем судно замерло, словно его пришвартовали.

– Приготовить пленника!

Любопытное и вполне ожидаемое употребление единственного числа.

Люк наверху с громким треском распахнулся, и мрак прорезал яркий свет. Шум усилился. Внутрь ворвался приятный ветерок.

Мозолистые ладони успокаивающе растирали мои руки. Тарантул задумчиво смотрел на меня.

По шатким ступеням спустился пират. – Император тебя дожидается, девка. – Он оскалил два гнилых зуба и затопал ко мне. Он протянул руку, схватил меня за предплечье и…

Хрясь.

Тяжесть его ладони исчезла: ветер отбросил пирата назад. Сквайр встревоженно захлопал крыльями и взмыл в воздух. Рука мужчины переломилась в локте. Кисть была вывернута неестественно. Он врезался в рыбацкие сети и сполз на пол.

– Не прикасайся к ней, – небрежно бросил Тарантул, встал и бережно помог мне подняться. Нахмурившись, он осмотрел порезы на моей коже и приподнял волосы с затылка, проверяя повреждения.

Пират хныкал в углу, свернувшись клубком.

Тарантул словно вовсе его не заметил. Он заправил мне за ухо выбившийся локон, нежно поцеловал в лоб, положил ладонь на поясницу и повёл вверх по ступеням из трюма.

– Осторожно, – сказал он, придерживая меня за руку. – Смотри под ноги. По одной ступеньке.

Сквайр устроился у меня на плече, а я оглянулась на искалеченного мужчину. Тарантул встал передо мной, заслоняя своим телом, и первым вышел на палубу.

Я последовала за ним.

– Со злом не заключают мир, – пробормотала я себе под нос.

– Ты что-то сказала? – спросил Тарантул. Он протянул мне руку и замер в ожидании.

– Нет.

В животе всё скрутило от волнения. Собравшись с духом, я позволила ему помочь мне выйти на свет. До самого горизонта простирался океан, а наш корабль был пришвартован у далеко выступавшего в воду причала.

Я вдохнула мягкий, прогретый солнцем воздух, наслаждаясь нежными цветочными ароматами. Краски вокруг были поразительно насыщенными: барвинковое небо мерцало от магии, а бурлящий океан сиял ярчайшей синевой.

Азот казался сказочным, неземным.

Причал вёл к густому лесу, словно сошедшему со страниц сказки. Огромные белые деревья стояли без листьев, но их покрывал сиреневый мох, а вокруг стволов клубился бирюзовый Туман.

На сверкающем горизонте, где заканчивались голые деревья, в небо вздымались головокружительные горы. Они были намного выше и острее вершин Бесплодного леса; гладкую белую каменную поверхность кое-где пятнала зелень.

Прямо впереди над остальными возвышалась ошеломительно высокая гора. На её вершине разошлись облака, открывая величественное белое сооружение с платиновыми шпилями. Подобные строения я встречала лишь в древних сказках.

Это был великолепный замок.

Неужели сказания правдивы?

Размеры строения по-настоящему потрясали, но дыхание перехватывало от романтической архитектуры. Ни одна сказка не могла передать это сверкающее великолепие.

Раздался леденящий кровь рёв: Чума пронеслась над лесом к самому высокому шпилю замка. В воздухе взорвалось пламя, золотая чешуя сверкнула, когда драконица опустилась на вершину. У меня закружилась голова. К жару присоединилось облако синего льда – откуда-то издали прилетел Мор. Облака рассеивались от взмахов их длинных хвостов.

Чума и Мор обвили самый большой платиновый шпиль замка, словно защищая его. Исполинские крылья подрагивали, у морд собиралось столько магии, что над головами драконов возникло серебристое марево. Они ревели друг на друга.

– Не бойся, – тихо сказал Тарантул рядом со мной, но для утешений было уже слишком поздно.

Внизу из леса вышел мужчина и зашагал прямо к нашему кораблю. На нём был знакомый плащ из белого меха, всё лицо скрывала золотая маска. Короткие чёрные волосы были зачёсаны назад.

С каждым шагом у его ног расползался лёд, становясь всё толще и покрывая причал светло-голубым блеском. Под ногами Императора вырастали острые, как кинжалы, сосульки: они свешивались под досками и обламывались под ударами волн.

Краем глаза я видела, как Тарантул смотрит на меня сверху. Он плотно сжал губы, словно запоминая мою реакцию. Я не отрывала взгляда от приближающегося мужчины.

– Приветствуем Императора Александра! – объявил пират, и десятки мужчин на борту опустились на колени.

Они низко поклонились и в знак почтения поцеловали палубу, пока он поднимался по сходням и проходил мимо.

Император никого из них не замечал. Он смотрел на меня.

Я выпрямилась и сцепила дрожащие руки; от близости океана пальцы всё ещё светились серебром. Золотые чешуйчатые сапоги Императора постукивали по волшебному льду, который медленно растекался вокруг него по палубе.

Наконец Император остановился прямо перед нами.

Вблизи его глаза оказались знакомого бесцветного оттенка: перламутровый блеск, как и жестокость, был семейной чертой. Безумие тоже.

Сквайр задрожал у меня на плече и спрятал клюв за моим ухом.

Плащ Императора неподвижно свисал за спиной, не колыхаясь от океанского бриза.

Никто не произнёс ни слова.

Напряжение нарастало.

Из-под палубы донёсся приглушённый мучительный стон. Вдалеке ревели два дракона, сцепившиеся в борьбе за превосходство; пламя и лёд взрывались высоко в мерцающем небе.

– Добро пожаловать в мою Империю, Зора, – произнёс Император, широко разводя мускулистые руки и указывая на яркий пейзаж. – Как прошло твоё путешествие из…

– Где моя мама? – перебила я, покончив с их играми.

Тарантул рядом со мной напрягся, а Император опустил руки. Он взглянул на Тарантула, потом снова на меня. – Я отведу тебя к ней, – медленно произнёс он. – Но сначала пойдём со мной обратно в…

– Нет, обмен состоится сейчас, – сказала я. – Меня – на неё. Таковы были условия.

– Ах. – Император покачался с пяток на носки. – Но это земли Дракониса… Ты уже не в Содружестве. У нас всё делается иначе. Здесь существуют правила приличия и другие… формальности, которые необходимо соблюсти. Мы отведём тебя к матери и…

– Я и ногой не ступлю на берег, пока её не увижу. – Я демонстративно отступила.

Император снова взглянул на Тарантула, словно искал поддержки. – Тогда тебя сопроводят.

– Нет. Не сопроводят.

– Равенал, – тихо произнёс Тарантул, схватив меня за локоть и склонившись ближе. – Что всё это значит? Подчинись его приказу.

Я вырвала руку, запрокинула голову и рассмеялась – резко, надломленно. – С чего бы мне его слушать?

На щеке Тарантула дёрнулся желвак, ноздри раздулись. – Он Император. – Пронизанный серебром ветер оглушительно выл, а океанские волны яростно разбивались о корабль.

Я выдержала его взгляд.

– А он Император?

– Что… – Тарантул осёкся и прищурился. – Что всё это значит? Почему ты ведёшь себя так воинственно? Я думал, мы оба знаем…

– Думаю, ты прекрасно понимаешь, что именно я делаю.

Он натянуто улыбнулся. – Понятия не имею, на что ты сейчас намекаешь.

– И кто теперь прикидывается недалёким? – Я насмешливо поджала губы. – Мужчине такое поведение не к лицу… Особенно мужчине твоего положения.

Он замер. Медленно склонил голову набок и уставился на меня, будто видел впервые.

– Нет, – недоверчиво произнёс он.

– Да.

– Ты блефуешь. – Он медленно выдохнул, словно пытаясь успокоиться. – Ты лишь хорохоришься, потому что тебе нечем выторговать свободу матери.

– Ах, вот она, твоя прославленная надменность, – сказала я, пятясь по палубе. Давление в черепе усилилось до невыносимого, пальцы горели от магии. – Но ты меня не знаешь. По-настоящему никогда и не знал. В этом и была твоя ошибка: ты слишком многое принимал как данность.

Он опустил подбородок, и нижние веки снова резко выделились. – Каков твой замысел, Зора? – потребовал он. Ветер трепал связанные паруса, запах смерти сгущался.

Глаза заслезились, я оскалилась. – Почему бы сначала тебе не рассказать о своём, Александр? Кажется, Садистом тебя прозвали… уже после нашей встречи.

Корабль резко накренился.

Волны ударили в борт, взметнув воду и окатив палубу. Пираты у края закричали и, ползая на четвереньках, попытались удержаться за скользкие перила, но не смогли и попадали за борт.

Я поймала равновесие и устояла. Как на сноуборде.

Рядом со мной мужчина, называвший себя Тарантулом, устоял при качке и медленно покачал головой. В его маске отражалось моё решительное лицо. Разъярённый, он резко развернулся, подошёл к другому магу – в золотой маске – и что-то прошептал.

Второй маг почтительно склонился в глубоком поклоне, так что золотая маска опустилась ниже колен, потом выпрямился, развернулся и, не обращая внимания на сходни, шагнул прямо с носа корабля.

Волны застывали, вздымаясь у борта, и превращались в безупречную лестницу из мерцающего серебристо-голубого льда. Расправив плечи и безукоризненно держа спину, мужчина в золотой маске зашагал вниз по созданным магией ступеням.

Когда он наконец спустился на причал, хрустальная лестница за его спиной раскололась, и куски льда попадали в океан. Уходя, мужчина оглянулся через плечо и одарил меня взглядом, полным безмерной ненависти. Затем отвернулся и исчез в лесу, укрытом сиреневым мхом.

Я выдохнула, ощутив странное облегчение.

Время наконец пришло.

С противоположного края палубы маг в серебряной маске направился ко мне той же аристократической походкой, что и в пятнадцать лет.

Я отступила, пытаясь вновь обрести почву под ногами.

– Я разгадала твою игру. – Я указала на его лицо, и он застыл на полушаге. – Я с самого начала знала, кто ты. Назвать меня «соплячкой» было милым штрихом, но твой обман с самого начала был обречён… Больше никто во всём Антихтоне не называл меня грязной холопкой. – Я передразнила его голос.

Его лицо ожесточилось, пальцы сжались в кулаки. – Ты ничего не знаешь, Равенал, – медленно произнёс он. Бриллианты на ошейнике сверкнули в лучах света. – Никогда не знала.

– Сажа – прозвище Александра, – сказала я. – Верно?

Он улыбнулся и снова двинулся ко мне.

Я покачала головой и прикрыла рот, пытаясь сдержать тошноту. – Твои садистские глаза я узнала бы где угодно, Александр… В детстве ты прокусил мне горло, и меня всегда душил твой ветер.

Тёмно-бордовые губы изогнулись. Он вздрогнул, словно его внезапно охватило возбуждение.

– Я чуяла это в твоём запахе, – прошептала я, вслух произнося тайну, которой делилась лишь с одним человеком – Маршалом. – Я всегда ощущала твои злые желания… Я чувствую запах твоих порочных намерений.

Мужчина, который годами называл себя Тарантулом, остановился передо мной. Гнев и магия сочились из каждой его поры. Лицо исказилось злобой; изорванная шифоновая рубашка распахнулась и после недавней драки едва держалась на теле. Рельефные мышцы блестели.

– Мои глаза здесь, Равенал, – промурлыкал он. – А запах, который ты чувствуешь, – твоё влечение ко мне.

Я презрительно фыркнула. – Нет, я чувствую запах смерти… В тебе нет ничего впечатляющего…

– Ты ощущаешь мою силу. – Изящные пальцы скользнули вниз по животу, и большой палец многозначительно замер на поясе забрызганных кровью брюк. – Но ты думала иначе, когда кричала моё имя… и кончала мне на язык.

Я с трудом сглотнула сухой ком в горле. – Для меня это ничего не значило, – выдавила я с надломом в голосе.

Большой палец обводил рельеф нижней части живота, скользнул по сверкающей бабочке. Губы дрогнули, лицо стало жестоким, он источал злобу. Соблазнительное зло.

– Значит, ты признаёшь, что позволила своему тираническому заклятому врагу вылизать твою пизду… Именно это ты сейчас говоришь, Равенал? – Он отбросил притворство. – Ах ты маленькая грязная…

– Александр, – оборвала я. – Ты забываешь: в отличие от тебя, я не подавляю свои желания. – Я издевательски послала ему воздушный поцелуй; сердце бешено колотилось, лёгкие сжало. – Многие мужчины с удовольствием лакомились моей…

– Замолчи! – Кобальтовые вены резко проступили на его шее и челюсти.

– И было так себе, – подначила я. – Совершенно не запомнилось. Я уже всё забыла.

Вокруг него клубилось серебро. Он медленно улыбнулся – ужасно, злобно – и глубоко вдохнул. – Лгунья… Ты забываешь, что я тоже чувствую запахи. Ты жаждешь меня.

– Ты чувствуешь, как я жажду твоей насильственной смерти. – Я понемногу отступала, ненавидя дрожь в руках и слабость в коленях.

– Ты жаждешь, чтобы я сделал тебя своей. Я буду вечно тобой дорожить… Правь рядом со мной. – Он обаятельно улыбнулся и протянул мне руку.